Убей меня нежно.

      У Кинна все схвачено: удачный контракт, который будет подписан через несколько дней; его любимый красавец, стоящий подле него и одаривающий кокетливым взглядом. Вот только у него никогда не бывает идеальных дней.       Доказательство врывается бесцеремонно в его дверь.       В гостиной появляется зареванный Танкхун, истерично размахивая руками. Он подбегает к Кинну с Поршем и заявляет: — Мне приснилось, что Пит умер, — на лице брата блестели слезы, его бледное лицо опухло. Кинн от шока даже оторвался от документов и перевел на него скептический взгляд. — Его сожгли заживо. Ты отправил его в дом второй семьи… — Он у бабушки, — отвечает резко Кинн, хотя в глубине души сам разрывается от беспокойства и какой-то внутренней паранойи. Будто бы шестое чувство бьёт его по вискам, заставляя включить мозги. — Я все проверил. Не было его там… — помещение наполняет новая порция рыданий. — Ты тупой, мать твою? Разве такой парень, как Пит, не отчитался бы перед тобой лично?!       Отчитался бы, и это та самая нить, которая вела к клубку сомнений. Не мог Пит после такого опасного задания не появиться в доме главной семьи и лично не отчитаться, что с ним всё хорошо и что операция прошла успешно. Просто не мог. Пит был профессионалом своего дела и никогда бы не позволил себе самопроизвол, поэтому он бы не уехал домой, не показавшись. Все это было чересчур странным и напрягающим. — Я отправлю людей на его поиски. Если они что-то сделали с Питом, я им с рук этого не спущу. Ясно тебе? — ответил Кинн, вычленяя каждое слово. Нервы были на пределе, и громкие рыдания старшего брата расшатывали их с каждой секундой только сильнее. Даже Порш зашуганно отшатнулся от самого Кинна, что вызвало поток раздражения от самого себя. Да, сейчас наследник главной семьи был в ярости. Если с Питом правда что-то случилось, он себе никогда не простит и Кхун не простит, да и Порш его, скорее всего, возненавидит. — Если с ним что-то случится, — обманчиво спокойно начал Кхун, а после со злобой продолжил, — я никогда тебя не прощу. И тебя тоже! — ткнув пальцем и в сторону Порша, подтвердил мысли Кинна брат. Затем стремительно вышел из кабинета, показушно хлопнув дверью и оставив их наедине.       Кинн глубоко вздохнул и посмотрел на загнанный от беспокойства взгляд Порша. Этот день не был идеален, как и все дни, которые случались в жизни Кинна.       Пит, засранец, только посмей оказаться мёртвым и испортить его еще больше. ***       Перед Вегасом уже начинающий разлагаться труп, на который он приказал нацепить кольцо Пита. Предположительно, этот кусок дерьма был заслан главной семьей, чтобы найти пропавшего телохранителя. Вот только он оказался настолько тупым, что попался, едва приблизившись к особняку. Теперь он на переднем сиденье автомобиля, на котором приехал Пит, дохлый и смердящий. Хорошо, что Вегас не избавился тогда от машины, припрятав её у себя в гараже. Кинн начал искать свою любимую шавку, поэтому нужен трюк, который одурачит этого самовлюбленного ублюдка.       Вегас не готов был расставаться с Питом так просто. Он не помнил ни одного момента в своей никчёмной жизни, когда так тянулся к человеку, так желал его и безумно боялся потерять. Вся его жизнь подчинялась строгому расписанию и крутилась только вокруг приказов отца и главной семьи. Но в этот раз он не позволит этим ублюдкам управлять своей жизнью. Он ни за что не отдаст им Пита обратно. Теперь его жизнь крутилась только вокруг одного человека, который совсем недавно стонал и кончал под ним.       Ты ни за что его не получишь, Кинн. Пит мой…       Зажигалка в руке Вегаса вспыхивает и летит в открытое окно автомобиля. Горючее загорается, и пламя охватывает весь труп. Примерно через несколько минут загорится и весь бак, а после произойдет взрыв. Все, что найдет Кинн, — обгорелые останки телохранителя, который отдал свою жизнь за него. Пусть подавится своим чувством вины за то, что отправил его на смерть.       Альфа с довольной ухмылкой смотрел, как горит труп в машине, как плавится пластиковая панель и как языки пламени охватывают весь автомобиль.       Взрыв.       Вот и всё! Покойся с миром, Пит.       Да, этот парнишка в горящей машине ни в чем не виноват. Он просто стал жертвой обстоятельств. Но, работая в их сфере, ты должен понимать, куда тебя может завести преданность. Эти наивные мальчики жизнь готовы отдать за своего хозяина, но удостаивались ли они хотя бы нормальных похорон? Никогда. Так и этого парня, когда найдут, скинут в ближайшую реку или же бросят его обгорелые останки глубоко в лесу на потеху изголодавшимся хищникам. Возможно, у него есть семья, любящая и ждущая дома, но Вегасу было насрать. Парень сам подписал себе смертный приговор, когда пошел работать в главную семью. Альфа никогда не думал, что чувствовали родственники погибших. Он просто делал своё дело. Выполнял приказы отца, был послушным сыном и палачом, выполняющим самую грязную работу. Но не сейчас. Всего раз Вегас захотел послать все к чёрту, даже если его самого убьют за самопроизвол. Может, так же пустят пулю в лоб и чиркнут зажигалкой, а то и вовсе сожгут заживо.        Похуй! Сдохнет так сдохнет, но Пита не отдаст.       Машину с обгорелым трупом нашли быстро. Да Вегас особо её и не прятал. Специально оставил неподалёку от города на самом видном месте. Чем быстрее все разрешится, тем быстрее он сможет вздохнуть спокойно и вернуться к своему сладкому мальчику. Пока что он оставил Пита на попечение Нопа, своего верного пса. Вегас знал, что этот человек его не подведет, да и с Питом по старой «дружбе» будет обращаться хорошо, а это для альфы было главным. Только ему позволено делать с Питом все что душе угодно, и не дай бог кто посмеет тронуть его пёсика — убьёт на месте, не раздумывая.       Уже через пару дней Вегасу докладывают, что главная семья устраивает похороны Пита. Данный факт вызывает в нем целую гремучую смесь из недоумения и злости. За их душами гора трупов телохранителей, но все, чего те удостаивались, — кремация и последующая переправка останков родственникам, если таковые имелись конечно. Остальные, как мы помним, шли на корм рыбам.       Насколько Пит был ценен, раз удостоился целых похорон? Снова Вегас оказался подонком, а Кинн — мнимым благодетелем, заботящимся о близких людях.       Вегас должен сидеть в гребаном доме, выполняя приказ отца, но вместо этого сейчас стоит, скрывшись от посторонних глаз, и наблюдает за тем, как эти лицемеры один за другим склоняются перед могильной плитой и оставляют цветы. Слышит надрывные рыдания, всхлипывания, видит склонившуюся старую осунувшуюся женщину, понимая, что это та самая бабушка, за которую альфа так отчаянно цеплялся, когда бился в агонии на его простынях. Так не вовремя проснувшаяся совесть затрепетала. Был ли у Пита кто-то еще, помимо этой несчастной старухи?       Перед глазами встало бледное лицо Пита, валяющегося без сознания в крови и синяках, а в голове — чувство прикосновения к его сломанным, выпирающим костям. Его агрессивный, полный отвращения взгляд, злая усмешка и громкий смех, перемешанный с истеричными всхлипами от пронзающей боли. Альфа не понимал, откуда у него были силы терпеть все это, но со временем он наконец осознал. Пит так долго сражался, зная, что его ждут дома. Теперь же последняя надежда, которая держала упрямца на ногах, исчезла. Никто больше не будет искать его, чтобы спасти, и он утонет в боли и одиночестве. И во всем будет виноват лишь Вегас, который в очередной раз проебался. У него была семья и любимый младший братишка, но Вегас всё равно чувствовал себя одиноким, потому что ему не за кого было цепляться. Он плыл по течению и давно уже перестал бороться за свою жизнь. Но сейчас, смотря на могильную плиту с выгравированным именем Пита, Вегас впервые в жизни ощутил раздирающее грудь отчаяние. Он неожиданно для себя захотел жить и понял, что сам пустит пулю себе в лоб, если однажды под могильной плитой действительно окажется Пит, а не его замена.       Вегас снова осмотрел всех присутствующих, и что-то щелкнуло в голове, когда взгляд зацепился за фигуру отца. Какого хуя он здесь забыл? Он же не должен быть здесь. У него на сегодня была назначена встреча по поводу золотых рудников. Однако он стоял рядом с Корном, с силой сжимая руки в кулаки. Вегас отчетливо видел, как изменилось выражение на его лице после слов Корна, а затем тот сорвался с места и быстрым шагом направился к машине.       Вот же блять.       Вегас не должен был высовываться из дома. Если отец узнает о его вылазке, не сносить ему головы. Вот же подарок судьбы. Внезапно вспомнив, что Пит находится в его комнате, страх накрыл с головой. Если отец станет искать Вегаса, но увидит его, то застрелит Пита на месте, уже реально покончив с телохранителем. Вегас не мог этого допустить.       Телефон оказывается в руке быстрее, чем пуля, выпущенная из револьвера, достигает своей цели, и буквально через несколько секунд он делает звонок в надежде предотвратить катастрофу. ***       Когда появляется Ноп и уводит Пита в подвал, внутри он, мягко говоря, охреневает. Почему его снова хотят запереть в этой лишенной дневного света пыточной камере? Каким образом он взбесил альфу в очередной раз? Пит не видел Вегаса уже пару дней и надеялся вообще больше не видеть, иначе сгорит со стыда под его пристальным взглядом. Даже спустя пару дней тело простреливало болью, особенно в его нижней части, напоминая о страстной ночи и разрывах от огромного члена альфы. Да, Вегас на удивление был нежен и аккуратен, прислушивался к каждому движению его тела, но это не отменяло того факта, что у Пита впервые был секс с альфой. Удивительно даже, как такой не знающий пощады человек, как Вегас, мог быть таким нежным и заботливым. Но что если, получив своё, Пит стал теперь альфе неинтересен? Действительно, с чего бы Вегасу продолжать держать его в своей комнате? Пит — никто для него. Зверюшка, которую бросают обратно в клетку, когда заканчивают играть. Сейчас Пит чувствовал себя по-настоящему мерзко. Какого хрена он не дал отпор альфе, а наоборот, сам пошире раздвинул ноги и стонал как последняя сучка? Пит покраснел, когда вспомнил, как утром после той ночи болезненно ныло в заднице, а на шее пульсировала метка альфы. Но больше было стыдно за то, что он проснулся чистым и переодетым, хотя помнил, что кончал не один раз. Сука, кончал… от члена Вегаса. Пит хотел выколоть себе глаза, перед которыми стояла довольная ухмылка альфы, когда тот размашисто втрахивал его в кровать. А за то, что сердце от этой картины пропускало удар за ударом, хотелось вырвать его нахрен из груди голыми руками и понаблюдать, каким взглядом Вегас будет смотреть, когда он раздавит трепыхающийся орган пальцами. Будет ли альфа расстроен или всё так же продолжит ухмыляться? А сам Пит расстроится, если не увидит во взгляде напротив сожаления?       Определённо… нет. Ему похрен.       Вот только Пит врал сам себе и не хотел этого признавать. Ему будет очень больно, если в глазах напротив не отразится ничего, кроме презрения и победного блеска.       Нет, ему нужно отсюда выбираться как можно скорее. Пит подумал, что если скрутит старого товарища, то спокойно сбежит. Однако в голове появилась мысль о том, что беднягу просто запытают и убьют. Ноп не помог бы сам ему выбраться, но он по-своему пытался сделать его участь здесь менее болезненной. Подкидывал обезболивающее, журналы, иногда что-то съедобное. Как бы он ни хотел выбраться, жизнь другого хорошего человека не была дороже его собственной. В том, что в глубине души его сердце билось быстрее с тех пор, как Вегас начал приносить ему вкусно приготовленную еду и улыбаться, Пит сам себе не признаётся.       А что, если Вегас сожалеет о их сексе? Блять. Что с ним, в самом деле? С какого хрена Вегасу жалеть? Только если он потом осознал, что собственный член побывал в неполноценной дырке Пита. Но тогда на лице Вегаса не было отвращения, наоборот, блаженство и похоть.       Неужели он понял…       Пока Пит рылся в своей голове, они уже оказались в подвале, и только тогда он позволил себе задать очевидный вопрос: — Почему он сам не вернул меня обратно? Где он вообще? — Пит увидел прищур на лице другого альфы и насторожился.       Ноп закончил стягивать цепи на его запястьях и проронил: — Господин Кан едет сюда. Он не знает, что ты здесь. — Что? — озадаченно спросил Пит. Все это время ему казалось, что папаша Вегаса был в курсе того пиздеца, который с ним вытворял его сын. Внутри всё вскипело от злости. — Вегас держит меня здесь не по его приказу? — Не думаю, иначе бы мне не приказали тащить твою задницу обратно, — Ноп отстранился от Пита, а затем продолжил: — Господин Кан убьёт тебя, если узнает.       Пит знал, что в этом проклятом месте дерьмовая звукоизоляция. Когда господин Кан будет проходить в непосредственной близости, он может начать кричать. У Пита появился шанс закончить свои мучения. Больше никакой боли, истязаний, страха перед этим неуравновешенным животным. Кан просто застрелит его и со всем покончит.       Иррациональная тревога затмила рассудок. Интересно, что будет с Вегасом, когда Кан прикончит его, пустив пулю в лоб? Будет ли альфа по нему хоть немного скорбеть? Да что это с ним вообще происходит? Почему ему так важны чувства этой скотины? Вегас из него всю душу выбил за этот месяц, а он тут переживает. Какого хуя? Точно, а хуй у Вегаса что надо. Такой горячий, большой, истекающий соками и так охрененно чувствующийся внутри.       Блять…       Пит прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь прогнать наваждение. Ублюдок, уйди нахуй из моей головы. Разозлившись на себя и свои постыдные мысли, дал сам себе пощёчину, совсем забыв, что в подвале всё ещё находится Ноп.       Альфа удивлённо посмотрел на него и, достав из кармана пиджака наручники, быстро надел их на Пита. — Какого хрена? — дёрнул руками Пит, но было уже поздно. Руки сковало холодное железо. — Не смей себя калечить. Господин Вегас мне голову оторвёт, если на тебе появится хоть царапина. — Блять, ты слепой что ли? Да на мне и так живого места нет, придурок, — взбесился Пит. — Это другое, — спокойно ответил Ноп. Он понимал, что Пит в бешенстве и просто его провоцирует, но он получил чёткий приказ и не посмеет его нарушить. — Ты игрушка господина Вегаса, и только он может оставлять, — телохранитель многозначительно провёл взглядом по обнажённому телу Пита, — «рисунки» на твоем теле. — Ноп, сука, — дёрнулся Пит в сторону альфы, но тот уже был около двери, где Пит не мог его достать. — А ты всё не сдаёшься, Пит, — усмехнулся альфа. — Дам тебе совет: как только ты сдашься, ты будешь неинтересен господину Вегасу. Он выбросит тебя, как и остальные свои игрушки, пустив при этом пулю в лоб, — альфа сочувственно посмотрел на Пита и, лязгнув дверями, покинул подвал.       Опять пуля в лоб. Да пристрелите его уже в самом-то деле. Одни только угрозы.       Как же ему это всё осточертело. — Иди нахуй со своими советами, чёртов придурок, — крикнул вдогонку уходящему Нопу Пит. — А-а-а… сука. Да чтоб вы все сдохли, уроды. ***       Чудом успевший приехать раньше отца Вегас ворвался в собственную комнату и, не обнаружив следов альфы, выдохнул с облегчением. Отец звонил ему всю дорогу, но Вегас решил не брать трубку вовсе. За два пропущенных звонка ему однажды сломали ребро. В этот раз на телефоне их высвечивалось пятнадцать.       Челюсть или руку? Что отец собирается в этот раз расхерачить первым?       Внутренняя боль от собственной ничтожности наполняла его с головой, однако она была вызвана не столько очередными предстоящими разборками с отцом, сколько этими блядскими, такими лживо-правдивыми похоронами. Как бы Вегас ни желал причинить Кинну страдания, чувство вины за то, что он лишил Пита всех этих скорбящих людей, украв его право выбора и привычную альфе жизнь, выбивало воздух из его лёгких. За эти несколько дней Вегас осознал, что в нем что-то меняется. Он больше не хотел быть ублюдком, истязающим слабых для собственного облегчения. Ведь это не победа. Это лишь низость и собственное унижение.       Вот только затрещина, которая прилетела так же внезапно, как проснувшаяся совесть дала о себе знать, спустила его на землю и вернула в реальность. Следующий удар пришёлся в солнечное сплетение, и Вегас упал на колени, сжимая зубы от боли. Он перекрыл место удара руками, но отца это лишь сильнее выбесило. Папа встал ему на щиколотку, прилагая пиздецки искренние усилия.       В обычной ситуации Вегас скрутил бы ублюдка и прокусил бы ему кадык. Но сейчас он — лишь беспомощная птица в клетке, которая не может ни улететь, ни заклевать падальщика до смерти. Там, внизу, его ждёт Пит. Хотя слово «ждёт» здесь относительное. — Ебать тебя в рот, ничтожный ты уродец, — очередная порция сердечного крика наполняет комнату. Когда отец уже просто станет немым? Ведь Вегас так заебался. — Что ты с этим мелким пидором сделал? На кой хуй ты его угандошил?       Вегас прекрасно знает, о ком идёт речь, но вместо этого бесстрашно выдаёт: — Папа, о ком ты говоришь? — очередная пощечина прилетает ему, и он ладонью закрывает место удара. — Из-за кого, по-твоему, Корн и его выродки выносили мне мозги целый день? — этот «страдалец» был только на похоронах, которые длились от силы часа три. — Я говорю о главной шавке их охраны. Когда ты успел проебаться ещё больше, сидя в четырёх стенах, сука? — прокричал он на ухо Вегаса настолько сильно, что слюни долетели до лица. — Пит пробрался и скопировал все данные о контрактах второй семьи. Если бы я его не убил, они сейчас убили бы нас всех, — пустым голосом кидает Вегас, заставляя впасть отца в транс.       Что опять не так? Тебе и этого недостаточно?       Видимо, так, раз давление на щиколотку усилилось многократно, заставляя Вегаса зашипеть и упасть на пол с вытянутыми руками. — А почему я об этом не знал? — выцедил он с отвращением. — Или ты совсем забыл, что ты всего лишь щенок, который должен докладывать мне о каждом своём шаге? Не слышу! — Да, папа, — спокойно произнёс Вегас, даже не пытаясь возразить отцу. Он просто уйдет, как и всегда, если увидит подчинение. Вот, блять, смотри, как твой щенок пресмыкается от боли.       Кан, напротив, не собирался успокаиваться. Он двумя пальцами тыкнул в висок своего сына и задал следующий вопрос, при этом оскаливаясь: — Захотел ты его убить, искромсать, отрезать его член и засунуть в собственный зад, нужно было спросить разрешение, мать твою! Ты понял меня, ничтожество?!       Какой-то ком подступил к горлу Вегаса, а перед глазами все поплыло. Он выродил из себя слабый кивок и опустил голову на собственные ладони. Нехило ему прилетело, раз на кафеле красуется лужа из слизи и крови. Наверное, отец снова провернул свой излюбленный трюк с кольцом. — Ещё один подобный проеб, и я сам тебя выдам им, чтобы из твоей головы сделали дуршлаг, — наконец кидает последнюю фразу отец, оставляя его в полном одиночестве.       Вегас не знает, сколько просидел на одном месте, сгорая от ноющей боли в животе и ноге. В голове проносились лишь слова отца, сказанные, казалось, секунду назад. Как же он устал. Устал быть мальчиком для битья, стараться быть тем, кем никогда в жизни ему не стать. А может, действительно позволить ублюдку Кинну застрелить себя, и тогда все закончится?       Интересно, а будет ли Пит хоть немного скучать по нему?       Конечно нет. Не будет. Слишком много Вегас причинил ему боли. А сейчас ещё и практически изнасиловал. Да, Пит не сопротивлялся и даже льнул к нему всем существом, но… было одно "но". Пит был и оставался его пленником. Может, альфа просто боялся получить очередную порцию боли, вот и поддался на его ласки.       Вегас с трудом закрывает за собой тяжелые двери подвала и спускается по лестнице вниз по смердящему зловонием, тёмному коридору. Он принял обезболивающее, но оно не принесло ни капли облегчения. Ещё все эти переживания по поводу Пита выбивали его из колеи.       Хорошо, что хоть Ноп сработал отлично, вовремя спрятав Пита. По крайней мере до следующего раза проблем не должно возникнуть.       К своему удивлению, Вегас обнаруживает Пита сидящим на кровати и прожигающим дыру в стене. Почему-то сожаление на этом лице вызвало очередную паранойю.       Неужели он узнал про похороны?       Сделав ещё несколько шагов, Вегас выдал себя, и тогда Пит обернулся, ошарашено смотря на него. Даже ротик свой очаровательный раскрыл от удивления.       Вегас залип.       Какой же он красивый в свете тусклых фонарей. Растрёпанный, бледный… болезненно бледный, но всё равно красивый.       Заметив, как альфа на него пялился, Пит быстро сменил удивление на лице на настороженность и обеспокоенность. А еще Вегас отметил, как взгляд парня потяжелел и внимательно уставился на ранку на губе.       Вегас в самом деле выглядел дерьмово.       Альфа приблизился и сел на кровать возле телохранителя, наслаждаясь взглядами, полными беспокойства, которыми его одаривал Пит. Этот беспомощный оленёнок даже нашёл в себе храбрость начать разговор первым. — Твой отец приходил? — Пит выгнулся вперёд, чтобы посмотреть ему в лицо, но Вегас просто завис, пялясь в ту самую точку, которую прожигал Пит несколько секунд назад. Вот только этот самоубийца протянул свою дрожащую ладонь к щеке Вегаса и накрыл то самое место, в которое его приложили. — Сильно болит?       Такой невинный вопрос вызвал такое тепло в груди, что Вегас прямо сейчас готов был обвить его всеми своими конечностями и забыться от всего кошмара. Но, возможно, Пит спрашивал только про физическую боль. Да какая к хуям разница? Пит жалеет его, а Вегас настолько огромный мудак, что принимает все до последней капли. Он мог бы ответить на вопрос, но перед глазами стояли силуэты людей, оставляющих цветы на могильной плите. Вегасу даже немного стало стыдно… и противно от самого себя. — Если однажды Кинн застрелит меня, тебе будет хоть немного больно? — тихо задал вопрос Вегас, устремив уставший взгляд на Пита.       Пит был не готов к такому откровенному вопросу и с дрожью убрал собственную руку, не одаривая Вегаса ответом. Пит сам не знал почему, но сердце вдруг защемило. Он представил, как дуло пистолета смотрит Вегасу прямо в лоб, а потом…       … громкий хлопок.       Пита передёрнуло.       Вегас лишь хмыкнул и кивнул, предвидя такую реакцию. Конечно же, Питу не будет больно. Ему больно сейчас, а сдохни Вегас однажды, он только позлорадствует, а может, и плюнет брезгливо на его могильную плиту.        Вот только через мгновение раздаётся: — К тому времени я буду мёртв, поэтому мне не будет больно, — Вегас изумленно распахивает глаза от его слов, а на лице самого Пита появляется кривой оскал. — Я хотел позвать твоего отца, услышав быстрые шаги по дому и его голос, и покончить со всем. Но когда услышал грохот и смог немного разобрать его выкрики, почему-то подумал, что пока не готов уходить. Тогда бы тебе досталось намного больше.       Вегаса охватила дрожь, а лёгкие словно забыли, как наполняться кислородом. Пит только что признался в том, что намеренно избавил Вегаса от гнева отца? Нет, это какой-то зашкварный бред.       Истерический смех накатывает на него в следующий миг. Из-за Вегаса его жизнь пошла по заднице, но он тут строит из себя ебаного мученика.       Пит испуганно вздрагивает и смотрит на него своими большими глазками, полными недоумения.       Но Вегас лишь натягивает фальшивую ублюдскую улыбку и выдаёт: — А вот если бы ты сдох, то стольким людям было бы больно, — Вегас хватает ладонью лицо Пита и притягивает ближе, чтобы продолжить, — Порш с двумя твоими попугаями гладили бы твоё надгробие, а Кинн со своим ненормальным братцем стояли бы в сторонке, упорно делая вид, что не рыдают, пока твоя излюбленная бабушка читала бы молитву, стоя на своих дряхлых коленях перед твоим трупом. — Что ты несёшь, блять? — почти безмолвно шепчет Пит, и Вегас понимает, что Ноп ничего не разболтал ему о том, где он был все это время. — И я бы стоял за деревом и наслаждался, видя, как они хоронят чужой сгоревший труп, и наслаждался тем, что всех обдурил, — продолжал свой монолог альфа, заглядывая Питу в глаза. — Вот только приперся мой ебанутый отец и вставил мне пиздюлей из-за тебя, мелкий ты говнюк, — Вегас сильнее сжал свою руку на дрожащем лице альфы, который явно догадался, что в этом рассказе нет никакого сослагательного наклонения. — Оставь свою жалость при себе, мелкий уродец. Думаешь, потрахались разок и мы влюблённая парочка? Ты всего лишь мой питомец. — Такие, как ты, не знают жалости, — прохрипел Пит. Затем тяжелая цепь прилетает Вегасу по виску, заставляя упасть назад. Пит сразу же взбирается сверху. Его лицо покрасневшее, взбешённое, наполненное непролитыми слезами. Теперь Вегас ощущал себя в своей тарелке, несмотря на ноющую боль в груди. — Какого хрена ты сделал, сука!? — это был не обычный крик, это был настоящий вопль умирающего человека. Вегас самовольно забрал его жизнь, оставив гореть в этом месте, наполненном адским пламенем.       Вегас видел хаотичное движение кадыка, понимая, что альфа вот-вот разревётся. Поймав момент, когда Питу не стало хватать воздуха, он, не прилагая особых усилий, скинул парня с себя. Молниеносно забрался на телохранителя сверху, при этом от злости не контролируя себя и выпуская свои феромоны.       Пит сжался и задрожал. — Ты же рассчитывал сдохнуть. Какая разница каким образом? — ладонь Вегаса сжалась на волосах Пита, и его прелестная зверюшка выдала старый добрый, полный отвращения взгляд.       Вегас все думал, когда вновь его увидит. Жаль, что так быстро. Но и поймал себя на мысли, что ему вовсе не хочется, чтобы Пит смотрел на него так. Не хочется, чтобы альфа его ненавидел. Но в глазах напротив были только ненависть и неподдельный страх. Вегас вспомнил, как таким же взглядом Пит смотрел на него в ту ночь. Получается, Пит боялся не издевательств Вегаса, а того, что альфа может с ним сделать в другом плане. Но, блять, этот страх в глазах Пита его возбуждал настолько, что становилось невозможно себя контролировать. И откуда в нем такие противоречивые чувства? Не хочет видеть ненависть и страх в глазах Пита, но встает на этот взгляд, словно у школьника при виде течной омежки.       Вегас тяжело задышал, разглядывая напуганное лицо Пита, и, не удержав очередной свой порыв, с силой оттянул голову альфы в сторону, взглядом цепляясь за бьющуюся венку на шее и метку, что поставил ему собственными клыками. Затем, облизнув пересохшие губы, наклонился к нежной коже телохранителя и размашисто провел по метке языком, чувствуя, как оседает во рту запах Пита, перемешавшийся с его собственным. Член в штанах дёрнулся и потяжелел. Вегас гортанно рыкнул, впиваясь в шею Пита болезненным поцелуем.       Пит забрыкался, пытаясь скинуть альфу с себя. Каждая часть его тела отозвалась волной электрического разряда, как только губы альфы прильнули к болезненно пульсирующей метке. О чём он только думал, когда понадеялся, что Вегас исправился, что тот сможет быть нежным и заботливым? Вот он, настоящий Вегас, нависает над ним, по-хозяйски лижет его кожу и смотрит так, словно хочет сожрать, не оставив и кусочка мяса на его сломанных костях. Да даже находясь в гоне, альфа был менее настойчив. А сейчас нетерпеливо кусал везде, куда мог дотянуться. Руками больно сжимал бока… лапал. Потянулся ниже к кромке штанов, оттянул резинку и нахально запустил руку, тут же сжимая пах пленника.       Пит замер и, кажется, перестал дышать. В мгновение его сознание затянуло в пучину очередного кошмара из детства.       Отец нависает над ним, жадно вылизывая кожу на шее. Лапает руками всё его ранее принявшее на себя множество ударов ремнем тело. Шепчет противные слова на ухо: «Ты так похож на свою мать, Пит. Не был бы ты моим сыном, я бы тебя непременно поимел во всех позах. Заполнил бы тебя своей спермой до основания, а потом бы вылизал твою течную дырку. Только со мной ты можешь течь и одаривать своего папочку сладким омежьим запахом. С другими же не смей. Не позволю».       Альфа выпускает свои феромоны, показывая сыну, кто здесь главный, кто сильнее в разы, подавляя его и ещё больше унижая. Руками продолжает лапать, оставляя новые синяки на саднящей от ран коже. Насмехается и наслаждается мучениями Пита. Сжимает до боли его опавший член. Пытается надрачивать. Злится, что тот не реагирует на его ласки. Рычит. Кусает снова и снова. Запускает руку в собственные штаны и, передернув пару раз, кончает, падая всем своим провонявшим ненавистным запахом телом на Пита.       Тяжело…       Мерзко от собственного бессилия. Запах алкоголя бьёт в нос.        Противно…       Феромоны сковывают тело и сознание. Невозможно пошевелиться, чтоб скинуть эту зловонную тушу с себя.       Больно…       … внутри больно. Сердце сжимается в агонии. Душа рвется на части. Он очередной раз умер. Разлетелся на атомы.       Растворился…       Феромоны Вегаса сковывали и больше не приносили трепета внутри. Давили, подчиняли, напоминали Питу о том, кто он есть. Запах заполнял все его лёгкие, не давая даже на долю секунды абстрагироваться от вспыхнувших в голове воспоминаний. Тяжёлое тело Вегаса нависало над ним, прижимая к кровати. Руки безостановочно сжимали, ласкали, снова и снова заставляя перед глазами вспыхивать картинки из прошлого.       Противный, душащий запах перегара. Тяжелое тело отца. И слезы на собственных щеках.       Пит начал задыхаться. Отчаянно метаться по кровати, почти скидывая с себя Вегаса. Кричать.       Громко кричать… — Нет, нет. Слезь с меня. Нет, прошу, не делай этого.       Надрывно рыдать… — Умоляю… отец, остановись! Я не хочу этого. Не хочу… не хочу… не хочу…       Вегас замер, ошарашенно уставившись на мечущегося под ним Пита. — Пит? — Нет… нет… не делай этого. Нет… нет…       Казалось, крики телохранителя можно было услышать на другом конце света. Блять, да он так не орал, когда Вегас ломал ему кости, а стоило альфе нависнуть над ним в попытке доставить сомнительное удовольствие, Пит взбесился. В его затуманенных глазах читался чистый ужас. Голос дрожал и был надломлен. Тело содрогалось, словно в агонии, а сердце в груди билось так заполошно, что Вегас даже видел, как трепыхается грудь телохранителя. — Пит… Пит… — пытался достучаться до парня Вегас.        Кажется, он сам испугался не на шутку. — Пи-и-т… Пит, прости, — но тот не реагировал ни на одно сказанное слово. Словно находился сейчас не здесь. — Пит, вернись ко мне. Пит…       Вегас осторожно взял лицо Пита в свои руки, все повторяя и повторяя его имя.       Пит… Пит… Пит…       Затем отстегнул наручники, освобождая одну руку альфы, но оставляя болтаться кусок металла на другой руке. Так ему было спокойнее. Почему-то погремушка придавала Вегасу уверенности, что Пит не сбежит, что он всё ещё его пленник. Он нежно поцеловал кровоподтёки на запястьях Пита, продолжая тихо нашёптывать. — Прости меня… прости… прости… Я больше не причиню тебе боль. Миленький мой, маленький мой, нежненький. Прости меня, Пит. Прости эту скотину.       И только спустя, казалось бы, вечность взгляд парня начал проясняться. Дыхание стало более спокойным, но всё еще поверхностным. Пит почти осмысленно посмотрел на Вегаса, всё еще сидящего на его бёдрах, и бесцветным голосом произнёс: — Просто убей меня, Вегас.       Больше во взгляде Пита не было страха, не было и гнева с ненавистью. Он стал словно бесцветным, безжизненным…       …пустым.       Вегас склонился к лицу Пита и коснулся его лба своим, заглядывая в эти наполненные слезами и болью глаза. — Пит, прости.       Вегас наломал за этот месяц немало дров, но никогда бы не мог подумать, что своим поведением он только пытается спрятаться от своих чувств. Что бы он ни делал, Пит не ломался, а вместо него сломался сам Вегас. И альфа это понял окончательно только сейчас — когда, морщась от боли, Пит уперся руками в его грудь, отталкивая от себя и смотря на него так.       Впервые во взгляде пленника не было жалости, не было ненависти и презрения, лишь боль и кромешная тьма. По его щекам текли дорожки прозрачных слёз, а губы тихо подрагивали.       Больше он не улыбался.       Сегодня Вегас добился своего. Он его сломал. Это всё равно бы случилось со временем. Никто не в силах испытывать такие муки. Но знал ли альфа, что попытка прогнуть Пита своими феромонами станет и его концом тоже?       Прости меня, Пит.       Альфа очередной раз потянулся к лицу пленника, чтобы стереть слёзы с его лица, но Пит резко отвернул голову, словно его щеки коснулось раскалённое железо.       Парень тянулся, когда Вегас его избивал, тянулся, когда альфа оставлял на его коже порезы ножом, даже подался навстречу оголённым кабелям, но отстранился, когда Вегас пытался быть с ним нежным. Да что он опять сделал не так? Почему все его действия приводят к очередному пиздецу? — Пит, посмотри на меня, — позвал парня Вегас, поднимая руки вверх и показывая, что не собирается больше его трогать. Он медленно, стараясь не напугать Пита ещё больше, сполз с его бёдер и сел рядом на край кровати.       Пит молча наблюдал за его действиями и облегченно выдохнул, когда тяжесть с тела исчезла. — Пит, прости меня, — задушено выдавил из себя Вегас, осторожно потянувшись к руке Пита.       Но и на этот раз телохранитель ошарашенно вздрогнул, отдергивая руку, и, превозмогая боль в теле, неуклюже соскочил с кровати. Вот только силы свои Пит не рассчитал. От резко пронзившей рёбра боли голова закружилась, и, чувствуя, как ноги становятся ватными, парень начал оседать.       Вегас среагировал молниеносно. В одно ловкое движение перепрыгнул через разделяющую их кровать и подхватил Пита за талию, предотвращая встречу парня с бетонным полом. — Пит, прошу, успокойся. Давай поговорим, — спокойным голосом, словно говоря с маленьким ребенком, произнес Вегас. — Прошу, убей меня, Вегас, — тихо выдохнул парень.       Больше всего на свете Вегас боялся услышать от Пита именно эти слова. Да, он его ломал, издевался, хотел видеть, как эти прекрасные глаза померкнут, но не сейчас. Сердце альфы очередной раз за день сжалось в груди, а на душе стало так мерзко, что он уже тысячу раз пожалел о том, что сотворил с этим несгибаемым человеком.       Ранее несгибаемым.       Теперь же Пит выглядел словно побитая собака, выброшенная хозяином в дремучем лесу. — Пит, прости.       Прости. Прости. Очередное прости.       А чего стоит это слово после всех унижений, разодранной до мяса плоти и сломанных костей? — Я человек, Вегас, — едва слышно выдохнул Пит. — У меня тоже есть чувства. Я не могу больше терпеть. Просто убей меня, и покончим со всем этим.       Пит всхлипывал все громче, и под ладонями Вегас ощущал, как вибрирует его тело. Альфа казался сейчас таким хрупким, таким уязвимым, что хотелось прижать его к своей груди и спрятать от всего этого поганого мира. Укрыть. Защитить.       Но будет ли ему безопаснее в твоих руках, Вегас? — Пит… я все сделаю. Всё, что захочешь. Давай начнем сначала? Только ты и я. Мы уедем. Уедем так далеко, что нас никто не найдет. Спрячемся. Исчезнем. Поверь, я смогу тебя защитить. Только останься со мной. Прошу, Пит. Останься со мной, — голос Вегаса дрожал, а по щекам тоже потекли неконтролируемые слезы. — А от себя тоже защитишь, Вегас? — выдавил болезненную ухмылку телохранитель. — Пит, прошу, выслушай… — Ты победил, Вегас. Во мне уже ничего не осталось, — перебил альфу Пит и, подняв голову, полными боли глазами посмотрел на альфу, — даже моей человечности. Этими словами Пит забил последний гвоздь в крышку гроба Вегаса. — Пит… — Прости меня, Вегас, — неожиданно извинился перед альфой парень, прежде чем незаметно зажать болтающиеся на запястье наручники и вырубить Вегаса сильным ударом в челюсть.