Убей меня нежно.

Я потерял себя

И не могу понять,

Почему мое сердце разбито вдребезги

И отвергает твою любовь.

Но без любви все становится неправильным

Жизнь.

Меньше слов.

Продолжение...

(отрывок из персни Shattered - Trading Yesterday)

      Вегас очнулся только под вечер. Пита в подвале уже не было. Руки альфы были заведены за спину и перетянуты цепью. Той самой, на которой он месяц держал альфу. Вот же парадокс. Теперь Вегас сам ощутил на запястьях холод и боль от металла. А Пит молодец, подстраховался на случай, если альфа очнётся раньше и кинется за ним. Умно! Но что удивило Вегаса больше, так это одеяло, заботливо накинутое на него, и подушка, подложенная под голову. Ебаный добродетель этот Пит. Даже сбежать не мог, не проявив своей человечности, а еще заявлял, что в нем ее не осталось. Хренов мученик. Да он вообще должен был придушить Вегаса этой цепью за то, что тот с ним сделал, а не беспокоиться о том, что альфа может замерзнуть.       Вегас не без труда скинул с себя одеяло и принял сидячее положение. Со связанными руками не очень то было удобно управлять своим телом. Но как ни пытался Вегас освободить свои руки, у него ничего не получалось. А Пит оказался весьма изобретательным. Мало того, что обмотал запястья цепью, так ещё умудрился пропустить через её звенья кольца наручников таким образом, что ни цепь не распутать, ни наручники не снять без чьей-либо помощи. Вот только Вегас не горел желанием, чтобы его кто-то видел в таком интересном положении, и не стал звать на помощь.       Раздражённо вздохнув и осмотрев комнату, альфа начал обдумывать, как же ему освободиться от этих оков. Ключи от наручников лежали неподалёку от его импровизированной кровати. Но какой был от них толк? Руки были настолько сильно стянуты, что он не мог даже пошевелить запястьями. И вот что, блять, ему делать?! Один в подвале. Да даже если он закричит, его никто не услышит. Паршиво! Никакой возможности освободиться. Противный затхлый запах, заполняющий лёгкие, и боль в местах соприкосновения кожи с цепью. Ещё и челюсть от хука слева болит, а на губах отчётливо чувствуется привкус крови. Под дых словно ударили стальным кулаком. Пит так же себя чувствовал всё это время?       А ты как думаешь, Вегас?       В этот момент к нему пришло осознание, что всё… это конец. И нет, он не боялся сгинуть в подвале, так никем и не замеченный. Он всем своим существом содрогнулся от мысли, что потерял. Что больше никогда не увидит глубоких, как бездна, смотрящих на него с ненавистью глаз. Что больше не коснётся нежной чувствительной кожи и не ощутит дурманящий сознание запах Пита. От этого вовсе стало тяжело дышать, и на смену удара под дых пришло ощущение жгучей, раздавливающей лёгкие опустошённости. У него словно вмиг отобрали весь воздух, и никогда с момента постройки этого дома его стены не слышали такого отчаянного крика умирающего душой альфы. — А-а-а-а-а…       Вегас кричал отчаянно, не жалея горла и сил. Его крик эхом отражался от бетонных стен подвала, и казалось, что вместе с ним кричит и сам дом. И только когда воздух в лёгких закончился, альфа упал на холодный пол лицом и начал с особым усердием биться головой об него. Он не чувствовал физической боли. Не чувствовал, как по лбу потекли струйки крови, капая на веки и застилая глаза красной пеленой. Не чувствовал больше и боли в запястьях. Лишь сильное жжение в бедре, в том самом месте, где его укусил Пит, и то, как разрывается сердце. Как оно то пропускает удар за ударом, то начинает колотиться как бешеное: трепыхается раненой птицей, горит в огне и не может вырваться из клетки. Клетки, в которую он неосознанно сам и попал. — Пи-и-т-т… Пи-и-т-т, прости-и-и…       Он кричал и кричал. Срывая голос. Хотел докричаться. Хотел, чтобы его услышали. Но не те, кто находится в доме, а тот, кого он потерял. Навеки… безвозвратно… тот, кто всего одной своей слезой раскрошил его сердце на миллион мельчайших осколков. — Вернись ко мне, Пи-и-т-т…       И только когда голос охрип, а сил кричать больше не было, да и голова затуманилась от ударов об пол, альфа устало обмяк, уткнувшись лицом в лужу собственной крови, и едва слышно, прежде чем отключиться, на выдохе прошептал: — Я не смогу без тебя… Пит...       Пит бежал что есть силы. Босиком по острым камням. Не останавливаясь и не оглядываясь. Он боялся, что если хоть на минуту замешкается и посмотрит в сторону медленно исчезающего в гуще леса дома, то не выдержит и вернётся назад. Всё его существо и так по непонятной ему причине тянуло обратно. Хотя почему по непонятной. Пит догадывался почему. Вегас был его истинным. Тем самым, что определили ему небеса. Вот только отнеслись они к выбору партнёра для Пита с изощрённым энтузиазмом. Жестокий и неуравновешенный альфа, в любую минуту готовый сорваться и без зазрения совести придушить, но в то же время такой ранимый и чувственный. А может, Питу именно это и было суждено — уравновесить этого человека и показать другой мир, без боли и унижения? Показать ему, что даже такие, как Вегас, достойны любви. Но разве с ним такое возможно? Сможет ли этот человек исправиться и оставить позади себя неправильный, утонувший во мраке мир? Да и сможет ли сам Пит забыть всё, что Вегас с ним сделал?       Он стал его наваждением. Словно густой туман, медленно застилающий цветочную поляну. Он проник в каждую клетку его организма, оседая каплями конденсата под кожей. Его запах Пит чувствовал везде. Его лицо мерещилось в каждом прохожем. Его касания всё ещё отчётливо ощущались по всему телу, и Пит не знал, как от этого можно избавиться. Даже когда он добрался до дома главной семьи — причём непонятно, как у него на это хватило сил, — то отчётливо чувствовал присутствие Вегаса. Да, альфа часто посещал особняк, но никогда его запах так сильно не въедался в лёгкие Пита. Он чувствовал Вегаса при каждом приёме и всегда улавливал его феромоны, стоило тому только переступить порог дома, но сейчас Вегас, казалось, был повсюду. Даже Порш, сидящий на краю ванны и помогающий ему смыть грязь и кровь с тела, пах Вегасом. Сердце разрывалось в груди. Мозг отказывался думать о чём-либо, кроме Вегаса, а душа вовсе, казалось, осталась в том сраном подвале. По щекам текли тихие слёзы, опаляя горячими дорожками кожу. А в ушах, звоном отражаясь от барабанных перепонок, раздавались последние слова Вегаса. «Пит… я все сделаю. Всё, что захочешь. Только останься со мной. Прошу, Пит. Останься со мной».       Пит даже не мог различить, в голове ли звучит этот голос или же он слышит его наяву. Может, он всё ещё находится в доме Вегаса и сейчас бредит, умирая от заражения кожи? Но лёгкое прикосновение Порша к плечу вывело телохранителя из транса, и полные боли глаза уставились на парня. — Пит, кто это сделал? — осторожно спросил Порш, глазами пробежавшись по израненному телу друга и нежно стерев пальцами слёзы с его лица.       Но Пит молчал. Он не хотел говорить на эту тему ни с Поршем, ни с господином Кинном — вообще ни с кем. В этом аду он предпочтет гореть в одиночку и оставить все воспоминая о прошедшем месяце только себе.       Порш продолжал смотреть на друга, ожидая ответа, а Пит продолжал молчать и лишь смотрел на него в ответ загнанной ланью. Он не мог рассказать Поршу, что все эти отметины и синяки оставил на его теле Вегас, что он — именно тот, кто держал его в плену и истязал: резал, избивал, унижал, ломал рёбра и... безжалостно разбил ему сердце.       Пит знал Порша слишком хорошо и был уверен в том, что тот без раздумий кинется в дом второй семьи и заживо сдерёт кожу с каждого, кто посмел коснуться его друга, а в особенности с Вегаса. Пит этого не хотел. От одной мысли, что Вегас пострадает из-за него, в груди болезненно сжималось. Но стоило ли жалеть человека, который так зверски истязал его целый месяц? Который к каждому наказанию подходил с особой изобретательностью и наслаждался его бесконечными криками. Но Вегас ведь сам был жертвой обстоятельств: изгой второй семьи, ненавистный сын отца и кузен, живущий в тени Кинна. Он с рождения только и слышал, какой он неправильный, мерзкий, что он недостоин быть членом их семьи, недостоин быть сыном собственного отца и лучше вообще бы не появлялся на свет, чтобы не порочить общество своим присутствием. И Вегас погряз по уши в этом дерьме. Стал именно тем, кого в нём видели, — бездушной куклой без чувств и эмоций, оружием в руках собственного отца. Монстром, не знающим пощады. Но даже монстрам нужна помощь, даже они хотят, чтобы их любили, и Пит полюбил. Всем сердцем, всей душой, всем своим желающим вновь почувствовать боль от рук альфы телом. Но это были лишь попытки обелить Вегаса в собственных глазах. Пит, сам того не осознавая, пытался оправдать Вегаса за все его поступки. Глупо? Очень. Но что он мог поделать со своим израненным сердцем, отчаянно тянувшимся к этому альфе? Да, ему было больно всё то время, что он находился в заточении. Он страдал как физически, так и морально, но Пит не мог противостоять своей природе и душе, что нашла свою вторую половинку. Сейчас он ненавидел себя за эту слабость. Ненавидел и за то, что внутри, несмотря на обретённую свободу, было отвратительно мерзко и пусто. И всё, чего сейчас желало его тело, — это не чувствовать осторожные прикосновения Порша, а вновь ощущать на себе беспощадные руки Вегаса, ощущать боль от бесконечных ударов ремнём.       Пит поморщился от собственных мыслей, чем напугал Порша. Парень подумал, что сделал ему больно, и тут же остановился, зависнув рукой в районе груди Пита. Пит в порыве схватил руку друга, сильно сжимая запястье, и прижал к своему бешено колотящемуся сердцу. Порш замер, чувствуя, как под ладонью умирает душа его лучшего друга. Он знает, что означает этот стук. Его сердце однажды так же было разбито, и Пит в тот момент оказался единственным, кто был рядом и поддержал, помогая справиться с этим. Порша самого начало трясти и разрывать от отчаяния из-за того, что он видел в глазах Пита — в тех глазах, что всегда искрились счастьем и светом, но не сейчас. В данный момент на него смотрели два чёрных омута, в которых плескалась только тьма и боль. Много боли. — Я убью этого урода, — не выдержал Порш.       Он не хотел давить на Пита, но смотреть на это больше было невыносимо. И дело даже не в ранах на теле друга, а именно в его потерянном взгляде.       На лице Пита невольно появился лицемерный оскал. Секунда, и он отрицательно мотает головой, задыхаясь от нахлынувшего порыва. — Собаки. Это были собаки, — лишь вырывается у Пита. Все, что ему остаётся, — врать, смотря в эти полные беспокойства глаза.       Но разве Порш мог ему поверить? Он не идиот и уж тем более не без носа. От Пита за версту воняло Вегасом. Ему ли не знать. Этот придурок не раз пытался зажать его и даже целовал. Да и потерянный взгляд Пита говорил гораздо красноречивее его слов. А ещё Порш не был слепым и сразу заметил кровоточащую метку на шее друга. Эта сука его ещё и пометил.       Убью тварь.       С каждой минутой в Порше всё больше разгорался ураган ненависти и злости. Хотелось прямо сейчас отправиться в дом второй семьи и посмотреть этому уроду в глаза, когда он будет испускать дух и молить о пощаде. Но он не мог бросить Пита в таком состоянии. Порш понимал, что его месть может и подождать. Сейчас главное —позаботиться о друге. Хорошенько его отмыть, обработать раны и уложить в тёплую постель.       Порш не стал реагировать на слова Пита и, скрипя зубами, убрал руку от его груди. Сил выдерживать этот отчаянно трепыхающийся стук сердца больше не было. И ни одна рана на его теле не шла в сравнение с тем, что Питу разбили сердце. За это Порш Вегаса никогда не простит. Вот только закончит с обработкой ран и уложит это дрожащее чудо в кровать, а потом покажет дому второй семьи, что бывает с теми, кто трогает дорогих ему людей. А Пита Порш считал не просто другом. Пит был для него семьёй: тем, кто понимал и поддерживал его в этом огромном доме, тем, кто однажды утирал ему слёзы после первой ночи с Кинном, и тем, кто первым узнал о его беременности от этого альфы. — Пит… — Порш, пожалуйста, — жалобно начал Пит, подумав, что парень снова начнёт его расспрашивать. Ему так не хотелось врать другу, но иначе он не мог. — Пит, всё хорошо. Я верю тебе, — успокоил его Порш. — Давай я тебе помогу добраться до комнаты и лечь в кровать? Хорошо?       Пит только согласно кивнул. Он так устал за эти дни, и мягкая постель казалась ему сейчас благословением небес. Хотелось поскорее зарыться носом в подушку и забыть обо всём. Может, хоть сон избавит его от мыслей о Вегасе, а свежая постель не будет вонять имбирно-лимонным чаем?       Тряхнув головой, Пит попытался встать, но тело настолько было обессилено, что все его попытки не увенчались успехом. Заметив, как искривилось лицо Пита, Порш помог другу выбраться из ванны, стараясь как можно нежнее касаться кожи, чтобы не причинить новую боль. Обтёр его полотенцем и обработал оставшиеся участки тела ниже пояса, что выглядели не лучше, чем раны на груди и руках. Бёдра Пита были покрыты ссадинами и ожогами, правда, почти уже затянувшимися. Но вот засосы на них были весьма свежими, отчего Порш только сильнее взбесился и болезненно сжал руку на бедре Пита.       Нет, я тебя не убью, мразь. Я буду вечно мучать тебя и смотреть, как ты горишь в агонии. — Ай! Порш, — зашипел Пит. — Больно.       Парень виновато посмотрел на друга снизу вверх и убрал руку с бедра.       Медленно переломаю каждую косточку твоих пальцев, а напоследок заставлю сожрать собственный член. — Прости, — извинился Порш, выпрямляясь и виновато смотря на друга, — Пойдём? Тебе нужно хорошенько отдохнуть и набраться сил.       А вот у меня сил в переизбытке. И потрачу я их на сдирание кожи с урода, который тебя так искалечил.       Пит только кивнул. Сил говорить больше не было. Он так устал. Устал физически, но больше, конечно, морально. Устал от мыслей о Вегасе и просто хотел забыться спасительным сном. А Порш поскорее хотел отвести друга в их ранее общую комнату и, дождавшись, когда тот заснёт, осуществить свою месть. Конечно, он ничего не расскажет Кинну. Зачем лишний раз тревожить альфу? Но на деле он просто знал, что никто его не отпустит творить самосуд и уж тем более подвергать опасности себя и ещё не родившегося наследника.       Пит заснул быстро, но спал очень беспокойно. Сильно ворочался и кричал во сне. Постоянно звал Вегаса и плакал. Порш просидел с ним полночи, утирая слёзы с нахмуренного лица и обнимая Пита в моменты сильных истерик. Парень, кажется, ничего не соображал и находился в бреду. Лишь глубоко за полночь, когда силы окончательно покинули его тело, Пит успокоился. И только убедившись, что друг забылся беспробудным сном, Порш позволил себе выпустить его из объятий. Тихо выбрался из кровати, поплотнее накрыл Пита одеялом, заботливо убрал мокрую прядку волос со лба и, прихватив с собой пару стволов из потайного ящика комода, вышел из комнаты.       Настало время расплаты. Пора платить по счетам, Вегас.       Покинуть дом Поршу удалось не без труда. Кинн усилил охрану не только в самом доме, но и по периметру, однако и это не смогло остановить Порша. После новостей о смерти Пита Кинн стал жутким параноиком и лично следил за действиями охранной системы. Даже когда Пит неожиданно для всех нагрянул в дом, словно зомби, выбравшийся из могилы, Кинн не ослабил своей бдительности. Поршу долго пришлось уговаривать, чтобы тот отпустил его сегодня переночевать с Питом. И только шёпот на ушко, чтоб никто не услышал: «Он ведь такой же, как и я, Кинн, пойми!» — и его отпустили помочь другу.       Сложнее всего было пробраться через главные ворота особняка. Охранникам было строго-настрого велено никого не выпускать из дома, но Порш проявил всю свою изобретательность и, скривив жалобное лицо, наплёл этим тупицам, что он просто умрёт, если сейчас же не отведает жареных паучков. На предложение заказать доставку или отправить кого-то из телохранителей он отмахнулся, пояснив это тем, что пока они доедут, весь аромат блюда будет утерян, а его пузожитель хочет именно свежих, дымящихся и хрустящих пауков прямо из кипящего масла. И ни у кого не возникло сомнений по этому поводу, так как вкусы этого странного парня и правда очень сильно изменились с момента, как главная семья узнала о его беременности. Порш частенько отправлял телохранителей то за одним деликатесом, то за другим, а иногда и лично ездил за «вкусняшками», трясясь от никому непонятного желания. Господина Кинна он тоже попросил не беспокоить, заверив телохранителей, что альфа очень устал и сейчас отдыхает. — Господин Порш, с нас шкуру сдерут, если с Вами что-то случится. — Пф… Да брось! Что со мной может случиться? — отмахнулся Порш. — Я быстро. Туда и обратно. Лады, пацаны?! — подмигнул парень охране. — Но… — Никаких но! — возразил Порш уже более строго. Вся эта ситуация его только сильнее раздражала. Но нельзя было выдавать свою нервозность, иначе его план провалится, так и не начав осуществляться. Он сделал глубокий вздох и, натянув на лицо маску непринуждённости, продолжил: — Вот сами подумайте: если я сейчас вернусь в дом и закачу истерику из-за того, что самого сына господина Кинна обделили тем, что он хочет, что тогда будет с вами? М?       У охраны было два выбора: либо они получат от господина Кинна за то, что отпустили Порша посреди ночи, не сообщив о его вылазке, либо будут потом отбывать наказание под надзором Порша за то, что не отпустили его. В первом случае их карьере грозил полный провал, возможно, даже смерть, а во втором… вечные муки от гнева Порша. И они выбрали меньшее из зол. Скрипя зубами, открыли ворота и позволили парню выехать за пределы особняка на своём красном байке.       Одно дело сделано. Теперь осталось проникнуть в дом второй семьи и найти этого гада. Порш представления не имел, как ему это сделать, но адреналин в крови и злость за Пита не позволяли здраво мыслить в эту минуту. Хотелось снести с лица земли всё семейство Терапаньякул и Кинна в первую очередь, ведь это именно он послал Пита нарыть информацию, а потом с лёгкостью поверил в байку об отпуске.       Порш был жутко зол на тупость своего партнёра, и у него никак не укладывалось в голове, как такой расчётливый человек, как Кинн, повёлся на этот бред. Видимо, альфе так снесла крышу новость о том, что он станет отцом, что тот вмиг отупел. Но это всё равно не оправдывало его беспечность в глазах Порша. Но об этом они поговорят позже, как только Порш исполнит своё желание и насладится муками корчащегося от боли Вегаса. О том, что он сам может пострадать и не вернуться живым из дома второй семьи, Порш не задумывался.       Добравшись до места, он припарковал байк в нескольких метрах от дома Вегаса и дальше решил пробираться пешком. На его удивление вокруг здания стояла полная тишина, и даже главные ворота были не заперты. Но Порш, конечно, не идиот и не стал рисковать. После последнего совместного задания с Вегасом он знал пару потайных ходов, которые едва ли охранялись, и сразу отправился к одному из них. В доме также оказалась тихо и пусто. Словно все вымерли. Странно.       Складывалось впечатление, что он сам себя ведёт в западню, но, проходя мимо обеденного зала, Порш понял, что ему подвернулась удача. Вся охрана дома оживлённо беседовала о том, что господин Кан улетел на какую-то сделку в соседний город, а от господина Вегаса не поступало никаких распоряжений уже несколько дней. Поначалу Порш расстроился, что Вегас тоже мог куда-то свалить, но по дальнейшему разговору телохранителей понял, что тот находится где-то в доме. Он не стал больше прислушиваться и испытывать судьбу, поэтому тихо проследовал дальше по длинному коридору.       Осмотрев пару комнат, которые ему ранее показывал Вегас, и никого там не обнаружив, он отправился дальше, всё так же прислушиваясь к каждому шороху в доме. Если охрана его заметит, то беды не миновать. Его застрелят на месте, а потом из-за его смерти сотрут с лица земли всё побочное семейство. Порш этого не хотел. Его первостепенной задачей было посмотреть в наглые глаза Вегаса, а потом вырвать с корнем его яйца и преподнести Питу в качестве утешения.       Поблуждав по дому около часа, на удивление так никем и не замеченный Порш нашёл этого ублюдка в подвале, лежащего без сознания на бетонном полу. Руки Вегаса были перемотаны цепью, отчего парень лежал в неестественной позе. Подойдя ближе к содрогающемуся телу, Порш заметил, что Вегас лежит в луже крови, образованной от ранений, которые тот, видимо, сам же себе и нанёс. Рассмотрев замысловатые сплетения цепи на руках, несложно было догадаться, что над обездвиживанием сына второй семьи постарался именно Пит. Порш усмехнулся. Друг не переставал его удивлять своей манией на различного рода обездвиживание людей.       А они с Вегасом стоят друг друга. — Так тебе и надо, сука! — выругался Порш, доставая из кобуры пистолет.       Плевать на план по вырыванию яиц и на то, что выстрел могут услышать. Но сейчас Поршем овладела такая злость, что он не мог контролировать свои действия и эмоции и просто хотел пустить пулю в лоб этому уроду, посмевшему тронуть его лучшего друга. И даже плевать на то, что его самого, возможно, убьют после этого. Всё, о чём мог сейчас думать Порш, — это полные боли глаза Пита и бешено колотящееся сердце, всё ещё фантомно ощущающееся под его ладонью.       Он снял пистолет с предохранителя и, перезарядив ствол, направил дуло прямо на голову Вегаса. Всего одно нажатие пальцем на курок, и ещё одной мразью будет меньше на белом свете, но… — Пит, — произнёс Вегас едва слышно.       Альфа бредил и, кажется, ничего не соображал. Даже присутствия Порша он не заметил. Да и как тут заметишь, если находишься в полной прострации.       Порш насторожился и напряг слух. Ему, наверное, показалось или… — Пит, — снова послышался жалобный стон. — Не бросай меня, Пит. Вернись... останься со мной. — Вот же блять! — выругался Порш, опуская пистолет и убирая его обратно в кобуру. — И вот что мне с вами обоими делать, придурки?! Неужели нельзя было по-человечески?! Поговорить, объясниться. Без всего этого дерьма и рукоприкладства.       Порш устало вздохнул, потирая пальцем складку между бровей, и, склонившись над полом, поднял ранее замеченные ключи от наручников. Освободил руки Вегаса и попытался его поднять, чтобы переместить на кровать. Но как некстати Вегас оказался гораздо тяжелее, чем выглядел со стороны, и Порш, почувствовав тянущую боль внизу живота, резко убрал руки от бессознательного тела. Вегас снова приложился лбом о бетон и жалобно простонал, видимо, придя от удара в сознание. — Сука, не заставляй меня таскать твою тушу на себе, — прорычал Порш, нежно, в успокаивающем жесте поглаживая живот. — П-порш? — хрипло произнёс Вегас, медленно отрывая звенящую от боли голову от пола. — А ты кого ожидал? Пита? — съязвил парень. — Не дождёшься, ублюдок.       При упоминании имени Пита голова Вегаса вмиг прояснилась. Обрывки последних событий тут же напомнили о себе, и, посмотрев на Порша умоляющими глазами, Вегас дрожащим голосом произнёс: — Убей меня. Я не заслуживаю жизни. — Вот ещё! — выпалил Порш, поднимаясь с пола и подхватывая Вегаса за плечи. — Вставай. — Пит? — посмотрев на парня вопросительно, сказал Вегас, пытаясь подняться. — Вернулся домой, — ответил Порш, перехватывая Вегаса поудобнее.       Как только альфа был усажен на кровать и его взгляд более менее прояснился, Порш замахнулся и врезал этому индюку по морде. — Это за Пита, урод, — рыкнул Порш и, замахнувшись ещё раз, — а это за его разбитое сердце, — врезал с другой стороны. Удар Порша всегда отличался особой силой, и у Вегаса из носа тут же хлынула кровь. — И не смей говорить мне, что… — Заслужил, — согласился Вегас, утирая тыльной стороной ладони кровь с носа.       Некогда гордый и заносчивый альфа сейчас выглядел так убого и жалко, что Поршу на мгновение захотелось прижать его к своей груди и утешить, как он это делал совсем недавно с Питом.       Парень удивлённо посмотрел на альфу и, присев рядом на край кровати, уже спокойным тоном спросил: — Что собираешься делать? — Я… я не знаю, — тон его голоса был таким отчаянным, что Поршу пришлось сжать кулаки, лишь бы не показывать Вегасу своё беспокойство. — Порш?! — Нет! Не проси меня помочь, сукин ты сын, — возразил Порш, сразу сообразив, на что намекает Вегас. — Ты, — он ткнул пальцем в грудь альфы, — хоть понимаешь, что сотворил с ним? Представляешь, насколько сильно поломал его? — он снова начинал злиться, стоило ему вспомнить, в каком состоянии Пит вернулся домой. — Пит не заслужил такого. Никто не заслужил того, что ты с ним сделал. — Он тебе рассказал? Что… что я с ним… — в голосе Вегаса всё больше прослеживались нотки вины и отвращения к самому себе. — Нет, — ответил Порш, — но несложно было догадаться, — парень резко выдохнул. — Блять, Вегас! Неужели ты думал, что никто об этом не узнает? Да от него за версту несёт тобой. О чём ты только думал? — Я люблю его, — вместо оправданий произнёс Вегас, совсем поникая головой и нервно покусывая губы. С его лба всё так же сочилась кровь, медленно стекая по носу и капая с его кончика на штаны Вегаса. — Что? — реально охренел Порш, уставившись на профиль альфы. Чтобы Вегас кого-то полюбил, да ни в жизнь. — Помоги мне вернуть его, — тихо произнёс Вегас, не поднимая опущенной головы. Кажется, его совсем не волновало то, что по лицу течёт кровь, и, видимо, на боль ему тоже было похуй.       Порш поморщился. Нет, он не станет жалеть этого ублюдка. — Ты хоть знаешь, о чём просишь меня, придурок? — пытаясь казаться безразличным к состоянию Вегаса, возмутился Порш. — Я не смогу без него, — дрожащим голосом произнёс Вегас. По его щекам потекли слёзы, которые Порш видел на этом всегда нахальном лице впервые. Прозрачные капли смешались с алыми ручейками, и теперь казалось, что Вегас плачет кровавыми слезами. — Пожалуйста, Порш. Помоги вернуть его.       Сердце Порша не могло вынести такого. Он и раньше то был слишком чувствительным к чужой боли, а сейчас, находясь в «интересном» положении, и подавно. Вспомнив о своей беременности, парень резко повернул голову в сторону Вегаса и, как будто о чём-то волнуясь, спросил: — Вы хоть предохранялись? Или у тебя даже на это не хватило мозгов?       Вегас немного замешкался от тона и вопроса Порша. Но быстро понял, что парень имеет в виду. — Нет. Но я чист, — уверенно ответил альфа. — Ясно, — сжал кулаки и едва слышно, словно говоря сам с собой, добавил Порш. — Значит, последствий не миновать. — Говорю же! Я чист! — повысил голос Вегас. Он не хотел, чтобы из-за всех его сексуальных похождений о нём думали плохо. — В прошлом месяце сдавал анализы, а после… — замявшись и, о боги, краснея, тихо продолжил: — был только Пит. — Ещё бы у тебя кто-то был, — закатил глаза Порш. — Ты же его целый месяц мучал, — с сарказмом произнёс Порш, затем, повернувшись корпусом к Вегасу и с ненавистью посмотрев в глаза альфы, выпалил: — Понравилось? Каково было уничтожать его день за днём и смотреть, как свет в его глазах меркнет, ты, ёбаный извращенец?       От слов Порша Вегас сжал пальцы на бёдрах, комкая собственные штаны. Парень своими словами вонзил ему нож прямо в спину, но он был прав. Прав во всём. Альфа не знал, что ему ответить на это, да и не мог он выдавить из себя хоть слово, а Порш тем временем, не получив ответа, продолжил: — Не знаешь?! А я знаю. Я видел его взгляд пару часов назад. Ощущал бешеный стук его сердца. Держал в объятиях его содрогающееся в рыданиях тело. Слышал его отчаянные крики, когда он в бреду звал тебя. Тебя, сука. Он звал именно тебя, Вегас.       Чем больше Порш говорил, тем больше Вегас терялся в реальности и понимал, что ему нет прощения. Ни в этой жизни, ни в последующих. Он делал с Питом такие вещи, которые ни одному нормальному человеку и во сне не приснятся, а Пит стойко выносил все муки: никогда не ныл, никогда не просил о пощаде и смеялся опасности прямо в лицо. Сколько же в этом человеке было силы воли?! Сколько в нём было скрытых чувств и эмоций?! Но все ломаются рано или поздно. Все без исключения. Нужно только найти правильный рычаг и надавить как следует. У Вегаса было много таких рычагов, но с Питом ни один не срабатывал. До сегодняшнего дня. И Вегас искренне не понимал, что именно повлияло на Пита и почему тот после того, как месяц стойко терпел адскую боль, вдруг захотел умереть именно сегодня? Что стало тем самым триггером, окончательно сломавшим непобедимого Пита? — Ты долбаный мудила! Я же пришёл убить тебя, — красноречиво закончил Порш. — Так сделай то, за чем пришёл, — бесцветным голосом сказал Вегас. Зачем ему теперь жить? Его существование и раньше то не было радужным, а сейчас и подавно. Что-то подсказывало ему, что без Пита он просто пустой сосуд, никому не нужный кусок дерьма побочной ветви. — А Пита мне потом тоже убить, мудак? Он же и дня без тебя не протянет.       Порш внимательно посмотрел на Вегаса, пытаясь что-то понять. Но парень, сидящий рядом, не выражал никаких эмоций, не считая, конечно, удручённости. — Оу! Так ты не в курсе, — воскликнул Порш. — Тогда понятно. — О чём ты? — наконец заинтересованно повернув голову в сторону парня, спросил Вегас. — А об этом тебе лучше поговорить с Питом, Вегас, — ответил Порш.       Вегас был крайне заинтересован словами парня, но настаивать на ответах не стал. Действительно, лучше поговорить с Питом и лично убедиться в том, что тот его ненавидит, чем питать бессмысленные надежды. — Ты мне поможешь встретиться с ним?       И снова этот жалобный взгляд, от которого у Порша ком вставал в горле и сводило все мышцы от противоречивых чувств. Никогда он ещё не стоял перед таким выбором: помочь Вегасу помириться с Питом или же помочь другу не сдохнуть от тоски по этому психованному извращенцу. Вот же сложная задачка легла на его плечи. А он и так постоянно на нервах из-за беременности, ещё и эта противная, преследующая его повсюду тошнота, которая только усиливалась с каждой минутой его нахождения в этом вонючем подвале. — Не думаю, что это хорошая идея, — сглатывая рвотный позыв, ответил Порш. — Сомневаюсь, что Пит захочет тебя видеть. По крайней мере сейчас. — Порш… — Блять, ладно! — повысил голос Порш. Невозможно было смотреть на эти умоляющие глаза и не сдаться. — Только давай уже выйдем отсюда, пока я тут всё не заблевал.       Вегас непонимающе посмотрел на парня, явно находясь в замешательстве. Да, Порш не очень то жаловал пытки и запах крови, но никогда не был неженкой с чувствительным желудком. — Да не смотри ты на меня так! — закатил глаза парень, будучи едва в состоянии сдерживать рвотный позыв. — Просто давай сваливать отсюда. Воняет жутко. — Я ничего не чувствую, — пожал плечами Вегас, осторожно касаясь пальцами разбитого носа. — Бьёшь всё так же сильно. — Это было вполсилы, — хмыкнул парень, вставая с кровати и протягивая Вегасу руку для помощи. — Ударь я в полную, твой нос бы вошёл в черепную коробку. — И не сомневался, — сказал Вегас, смотря на протянутую руку так, словно она не помощь предлагает, а снова хочет врезать по морде. Теперь Вегас понимал, почему Пит и Порш стали хорошими друзьями. Какое бы дерьмо на них ни свалилось, они всегда оставались преданны своим идеалам. Их бьют и ломают, а они вместо того, чтобы пустить за это пулю в лоб, ещё и помощь предложат. — Как хочешь, а я больше не могу здесь оставаться, — видя замешательство на лице альфы, Порш не стал настаивать и, махнув на него рукой, пошёл в сторону выхода. Он вообще не должен здесь находиться и уж тем более не обязан уговаривать Вегаса, как маленького ребёнка. Ему ещё нужно вернуться домой и желательно до наступления утра. Если Кинн заметит его отсутствие, не сносить голов всем подразделениям охранной системы семьи Терапаньякул. А Вегас пусть спасибо скажет, что он заботится не только о своих чувствах, но и о чувствах Пита, иначе бы давно уже свалил отсюда, оставляя позади себя окровавленное, бездыханное тело. — Порш, — позвал его Вегас, вставая с кровати и слегка пошатываясь. — Кинн знает, что ты здесь? — Нет, — честно ответил Порш. Почему-то он был уверен в том, что Вегас не причинит ему вреда, но всё равно решил пояснить один момент, — но если ты решишь мучать меня, как Пита, то советую побеспокоиться о своём ещё не родившемся племяннике, — парень коснулся ладошкой своего ещё плоского живота в знак подтверждения своих слов.       Вегас так и застыл с открытым ртом. — Очень смешно, Порш, — но на самом деле смешно вовсе не было.       От вида растерянного Вегаса Порш едва удержался, чтобы не заржать в голос. Но несмотря на то, что Вегас знал о его присутствии в доме, остальным этого явно знать не стоило. Сейчас Порш был самым ценным, что есть у главной семьи, и в случае, если его поймают, Кинн и собственной жизни не пожалеет за его освобождение. Порш это понимал, но искренне надеялся, что Вегас с ним так не поступит, иначе бы альфа давно уже позвал охрану. — Слушай, Вегас. Знаю, что ты мне не поверишь, но это факт, — Порш мимолётно опустил взгляд на свой живот и снова посмотрел на альфу, — и мне действительно очень плохо. Здесь так воняет, что ещё минута и весь дом услышит мои рвотные позывы, а я думаю, в твоих интересах, чтобы моё присутствие здесь осталось незамеченным. Так что давай оставим все вопросы на потом. Ладно? — Well, — произнёс Вегас на английском и, оттолкнув Порша в сторону, первым выглянул из камеры подвала.       Какой смысл тратить время на пустые разговоры, когда всё, что его волновало, — это Пит. А говорит ли Порш правду про свою беременность или же лжёт, ему было насрать. Тем более Вегас хорошо учился в школе и отлично знает аспекты физиологии. Альфы забеременеть не могут. А Порш был самым настоящим альфой. Даже Кинн на фоне него выглядел более нежным и хрупким. Удивительно, как кузен, любящий смазливые мордашки и нежные омежьи дырки, мог по уши втрескаться в такого, как Порш. Хотя в Порша невозможно было не влюбиться. Вегас и сам какое-то время сходил с ума по этому парню с красивым золотистым загаром и лисьими искрящимися глазами. Альфа усмехнулся своим мыслям, вспоминая, как зажал тогда в клубе пьяного Порша и поцеловал. Было приятно. Нет, было чертовски приятно. Он даже не прочь повторить, и вот его шанс, тихо идёт позади него и недовольно пыхтит, проклиная Вегаса и весь его дом за жуткую вонь. А ещё это шанс Вегаса отомстить главной семье.       Глупый, глупый Порш. Явился в логово зверя без охраны, никого не предупредив. Весьма опрометчиво.       Но Вегас не такой. Больше не такой. Он не станет его скручивать и пытать, хотя это было весьма заманчиво. Но он понимал, что сейчас Порш — его последняя надежда, ниточка, которая может связать его с Питом.       В длинном коридоре не было ни души, как и на выходе из подвала. Не удивительно, что Порш так легко пробрался в дом, а криков Вегаса никто не услышал. Надо будет заняться вопросом «воспитания» своих подчинённых. Теперь у него будет гораздо больше времени на это. Его любимая игрушка сбежала, оставив после себя разбитый сосуд и кучу разбросанных осколков.       Поршу удалось покинуть дом так же незаметно, как и пробраться в него. Конечно, не без помощи Вегаса. Альфа не стал рисковать и вывел парня из дома через очередной потайной ход. Успокоиться и заняться своими ранами Вегас смог, только когда Порш написал сообщение, что благополучно добрался до дома и его отсутствия никто не заметил. А дальше дни тянулись бесконечно долго. Муки ожидания. Разрывающееся на части сердце и не менее десяти разбитых телефонов. Вегас просто с такой силой сдавливал гаджеты, ожидая сообщения от Порша, что у них просто не было шанса. Вегас был зол и разбит. Прошло уже больше недели после последнего сообщения от Порша, и он места себе не находил. Не мог есть и спать. Еда казалась безвкусной, а мысли о том, что Пит наверняка тоже не ест, ни на минуту не покидали его голову. Ему безумно хотелось накормить своего питомца, и он, как ненормальный, готовил каждое утро острую лапшу со свиными рёбрышками, к которой так никто и не прикасался.       Макао однажды застал брата за этим занятием и хотел отведать вкусно пахнущее блюдо, но, встретив убийственный взгляд Вегаса, быстро ретировался. Парнишка никогда ещё не видел брата в таком подавленном состоянии, но быстро догадался, что к чему. Сердце Вегаса кровоточило, словно у подстреленного зверя, а в глазах брата была лишь пустота.       Заниматься повседневной рутиной становилось сложнее с каждым днём, а выполнять поручения отца стало для Вегаса сущим кошмаром. В каждом пленнике, которого ему приходилось пытать по поручению старшего альфы, Вегас видел лицо Пита и трясущимися руками наносил удар за ударом. Он не мог контролировать свои эмоции, а однажды от очередного крика предателя просто выронил нож из руки и со слезами на глазах уставился на свои окровавленные руки. Отец был в ярости и за проявленную слабость собственными руками избил Вегаса до потери сознания. Вегас даже не сопротивлялся. Он хотел этого. Хотел почувствовать физическую боль, надеясь, что она вытеснит боль из его сердца. Он хотел умереть. Продолжать так жить и волочить своё жалкое существование у него просто не было сил. В бреду он молил отца покончить с этим. Кричал, как ненормальный, чтобы отец его придушил. И даже господин Кан испугался такого Вегаса. Мужчина подумал, что сын сошёл с ума так же, как и Танкхун, и, брезгливо плюнув в пол, оставил Вегаса одного корчиться от боли.       Следующая неделя прошла более менее тихо. Кхун Кан домой не возвращался, видимо, нашёл дела поважнее, чем собственные дети. Вегас всё это время провалялся в постели, залечивая свои раны, и ни с кем не разговаривал. Бездушной куклой смотрел в потолок и едва ли дышал. Макао ужасно волновался за состояние брата, но, увы, ничего поделать не мог. Если бы он только знал, по кому тоскует его брат, то обязательно бы что-нибудь придумал. Но на все вопросы Вегас поджимал губы и становился только бледнее. Отца дома не было, брат сходил с ума от тоски, и все обязанности по дому легли на хрупкие плечи Макао. Но он был всего лишь слабым омегой, и его никогда не посвящали в дела семьи. Без власти старших их дом оказался мишенью для многих, и у Макао не было выбора. Всё, что он мог, — это позвонить кузену и попросить о помощи, пока его брат не придёт в себя. — Что с Вегасом? — услышав разговор Кинна по телефону, насторожился Порш. — Хорошо, Макао. Я пришлю кого-нибудь к вам, — закончил разговор Кинн и отключился, разминая пальцами переносицу. — Ки-и-н-н, — снова позвал альфу Порш. — Вегаса избил отец, — поморщившись, ответил Кинн. — Что? — глаза Порша чуть на лоб не полезли от этой новости. — Я сам в шоке, Порш. Макао сказал, что Вегас уже неделю находится в плохом состоянии и ни с кем не разговаривает. — Всё так плохо? — Не знаю, милый. Как я понял по словам Макао, его раны затянулись, и он выглядит более менее здоровым, но… — Я поеду туда, — раздался взволнованный голос Пита, перебивая альфу. — Простите, господин Кинн, я не хотел подслушивать, — поклонился Пит, переступая порог кабинета босса. — Нет! — отрезал Порш. — Я не отпущу тебя к этому уроду. — Я чего-то не знаю? — вскинув бровь, серьёзным тоном спросил Кинн, бегая глазами с одного парня на другого.       Пит сжался, опустив голову и поджав губы, а Порш тут же замолк, испуганно уставившись на альфу. — Ну-у… и долго мне ждать ответ? — от тона Кинна мурашки пробежались не только по телу Пита, но и Порша передёрнуло от этой стали в голосе. — Г-господин Кинн, — заикаясь, начал Пит, с трудом сглатывая ком в горле. — Ясно! — прервал телохранителя Кинн. — Значит, никакой бабушки не было, — лицо босса не выражало никаких эмоций, но взглядом, казалось, он может убить. Альфа встал с дивана и, направившись к своему рабочему столу, вынул из ящика отполированный пистолет. — Какой же я болван, — говорил Кинн сам с собой. — Это же я отправил тебя в тот дом, — альфа перезарядил пистолет и посмотрел в сторону Пита. — Кинн, что ты собираешься делать? — взволнованно спросил Порш, отпихивая Пита за свою спину и прикрывая собой. — Пит не предатель. Убери оружие. — Знаю, — сухо сказал Кинн. — Предатель сегодня получит пулю в лоб, и я не посмотрю на то, что он мой брат.       От услышанных слов Пит отчаянно схватился за руку Порша, не замечая, с какой силой сжимает запястье друга. От одной мысли, что Вегас может умереть, его сердце рухнуло в пятки, а в животе как-то странно, болезненно потянуло. Пит почувствовал, как голова закружилась и начало темнеть в глазах. Ноги стали ватными и подкосились, хватка на запястье Порша ослабла, и Пит медленно начал оседать на пол. Порш едва успел его подхватить и осторожно усадить на диван. Налил стакан воды из графина под пристальным, непонимающим взглядом Кинна и помог другу попить. — Лучше? — тихо спросил Порш. — Да, спасибо, — кивнул Пит, отдавая пустой стакан обратно. — Порш, — умоляюще позвал Пит. — Блять, кто-нибудь мне уже объяснит, что здесь происходит? — разозлился только сильнее Кинн. Его рука по-прежнему сжимала пистолет, а на лице начали играть желваки.       Порш устало вздохнул и, убедившись, что Пит не свалится в обморок, подошёл к Кинну. Осторожно забрал из рук альфы пистолет и, убрав его обратно в ящик стола, с серьёзным видом сказал: — Вегас и Пит истинные. Поэтому ты не тронешь Вегаса, иначе я тебя никогда не прощу. Ясно тебе, мудила?!       Кинн очередной раз за день офигел, так и застыв с открытым ртом. Пит глубоко вздохнул. Он догадывался, что Порш всё знает, но был благодарен другу, что тот ничего не расспрашивал. А Порш, достав из кармана брюк телефон и быстро что-то напечатав, оповестил Кинна, что сегодня они с Питом идут в бар к Йок развеяться. — Я с вами, — сразу же выпалил Кинн. — Нет! — не согласился Порш. — Порш?! — строгий приказной тон. — Я не отпущу вас одних. — А я и не спрашиваю у тебя разрешения, Кинн. Мы с Питом идём вдвоём.       Спорить с Поршем, если тот что-то задумал, было бесполезно, и Кинн сдался. Конечно, он не настолько глуп и не отпустит любимого одного, тем более зная, в какие неприятности постоянно попадает его парень.       Вечером, собираясь в бар, Порш был не в восторге, что с ними пойдёт ещё несколько человек. От компании Пола и Арма он и сам бы не отказался, а вот Танкхуна век бы не видел. Омега был слишком шумным и капризным, а у Порша и так голова раскалывалась от всей этой неразберихи. Но что он мог поделать? Кинн, сука, специально сказал Танкхуну, что Порш хочет отметить возвращение Пита в дом, ну и, естественно, от омеги было уже не отделаться. Порш только надеялся, что его план не провалится, а Пит не догадывается, что его ждёт у Йок. Точнее, кто. Зато знал Кинн, как и знал о вылазке Порша из дома пару недель назад. Альфа с ума сходил всё это время, думая, что Порш его обманывает и тайком встречается с Вегасом. Что это был именно Вегас, у него сомнений не было. Наутро, когда парень вернулся домой, Кинн сразу уловил на его одежде запах кузена. А потом и вечером, и на следующий день. От Порша постоянно несло приторно-имбирным запахом, и альфа был в бешенстве. Но стоило Питу зайти в кабинет, как тот самый запах с большей силой ударил ему в нос, а признание Порша о том, что его брат и телохранитель истинные, наконец расставило все точки над i. Но его всё равно не отпускало чувство тревоги и необоснованной ревности, поэтому, ничего не сказав Поршу, Кинн незаметно последовал за ними в бар. Не мог он спокойно сидеть дома и места себе не находить от ожидания. Он просто побудет в стороне и присмотрит за своим несносным чудищем. Ну а если Вегас попытается что-то сделать Поршу или Питу, он его просто пристрелит на месте.       Кстати о Вегасе. Услышав долгожданное оповещение на телефоне, альфа даже Макао напугал тем, как подорвался с кровати. Словно и не умирал всю эту неделю.       «Вечером в баре у Йок. И приведи себя в порядок, нытик. Это твой единственный шанс увидеть Пита».       Макао в жизни не видел на лице брата такой счастливой улыбки. — Вегас? Что-то случилось? — Много чего, братишка, — радостно ответил альфа. — Либо сегодня я стану самым счастливым человеком на свете, — Вегас посмотрел на брата и, пожав плечами, усмехнулся, — либо получу пулю прямо в сердце. — Не говори так, — нахмурился парень. — В любом случае, Макао, это будет моим спасением, — серьёзно сказал Вегас, потрепав брата по волосам.       Либо любовь, либо смерть. Вегас давно уже принял решение, и это был только его выбор. Если Пит его не простит, Вегас сам покончит со всем этим дерьмом, пустив пулю себе в грудь.       Всё или ничего. Иного выхода он и не рассматривал. Его сердце разбилось вдребезги, и только Пит сможет собрать эти осколки воедино и излечить его израненную душу.