Как я полюбил запах кофе...

Боже, какое блаженство просыпаться в тишине, да ещё и выспавшись, и идти к маме на кухню, осознавая, что не увижу этого ужасного взгляда, портящего всё настроение. Но не будем о плохом: нужно идти к моей любимой маме. Я её обожаю и буду всегда это говорить. Я от неё ничего не скрываю, ну, кроме того, что режусь, и того, что со мной творит её муж. Не хочу, чтобы ей снова было плохо. Она мне очень дорога, и я не хочу, чтобы она пострадала из-за меня. Хоть она и говорила, что если вдруг что, она подаст на развод и мы останемся вдвоём. Одно моё слово — и этот нелюдь здесь не живёт. Вот только он кое-что сказал, когда в очередной раз меня бил, и эти слова перевернули мой мир. «Хоть слово маме — и я не посмотрю, что ты мой сын, и убью тебя». Мотивирующие слова, правда? Ещё я не могу сказать маме, что, пока она на работе, он бухает, а деньги забирает у меня. И плюс берёт у мамы, заставляя меня всё сваливать на себя. И после его бухича бутылки и всё остальное тоже прибираю я: он набухивается и идёт к другу, чтобы мама не узнала. что он пил. Получается, она не знает, что он бухает, избивает меня и ещё… Не хотел вспоминать, но он закидывается наркотой. Охуенный у меня батя, ничего не скажешь. И режу я себя из-за него — слава богу, редко. Только жалко маму, которая живёт и спит в одной кровати с алкашом и наркоманом, который избивает её любимого и единственного сына. — Доброе утро. — У неё оно обязано быть добрым. — Доброе, садись. Я приготовила блинчики с сыром, мясом и обычные — их можешь просто макать в сгущёнку или в сметану. Какие будешь? — Не сильно я хочу есть, но нужно. — Всех по чуть-чуть, хочется попробовать всё. — Да, я хочу попробовать, но, блядь, всё съесть не смогу. Нахуя я вообще это сказал? Нужно что-то придумать. — Вижу, кто-то проснулся с аппетитом, это очень хорошо. Ты будешь чай или сок? — Я этим маме аж настроение поднял. Теперь точно поесть как-то нужно. — Сок, спасибо. — Бля, может, потом что-нибудь придумаю. Как всегда, сначала ляпну, а потом подумаю, придурок. — Что нового? А то вчера мы нормально не поговорили. Как там мальчики? — Чт… — спокойно, Антош, не переживай, я не про это. Я про Диму и Серёжу, давно их не видела. — А я аж подавился, блядь, фух. — А-а, ну, пацаны нормально, вчера с ними виделся, я же говорил. — Ну хорошо, раз с ними всё нормально. А, хотела вчера спросить, но забыла. Ты случайно не брал деньги? — Что за… — Какие деньги? — Я просто откладывала деньги тебе… неважно на что, они в шкафу лежали. Так ты брал? — Прикол. Для меня деньги откладывали, приятно. — Прости, а тот, кто с тобой в одной комнате живёт, знал, что ты мне на что-то там откладывала? — Да, но… — Понятно теперь, где деньги. — Антош, я задала вопрос, ты взял? — Опять что-то придумывать нужно. Ну, импровизируем на ходу. — Да, мам, прости, я не знал, что это были отложенные деньги. — Ага, блядь, они просто лежали в шкафу, а не в маминой сумочке — по-любому просто так валяются. — Зачем? Тебе не хватает денег, которые я тебе даю? — Пиздец, делает он, а страдать, конечно же, мне. — Прости, я знаю, что нужно было спросить. Но ты отдыхала, а деньги нужны были срочно. — Какие-то проблемы? — Блядь, это провал, что тут говорить. Ещё переживать заставил. — Антон? — Были, не переживай, всё нормально, уже всё решилось. И давай закроем эту тему, ладно? — Скажи «ладно», пожалуйста, я не знаю, что ещё придумать. — Ну… ладно, только в следующий раз… — Следующего раза не будет. — Надеюсь. — Хорошо, верю. Вот наркоман ебучий. Опять, наверное, на вещества тратит, тварь, блядь. — А зачем ты спрашивал про Андрея? — Бля-я… — А, только не говори ему про эти деньги. Мало ли, что-то скажет или сделает не то… — А, конечно, я и не собиралась. — Спасибо. — Ладно, забудем об этом. — Ну и слава богу. — А как всё-таки на личном фронте? — Что?.. — Что? — Ну появился кто-то? — бля-я. — Ну ма-ам… — Не мамкай, мне ведь интересно. — Если кто-то появится, ты об этом узнаешь обязательно. — Точно? — Точно, это я точно скрывать не буду. — Зачем вообще такие вопросы задавать с самого утра? Пиздец, такие нагрузки на мозг, ещё и блины эти. Я один съел и нажрался, что с остальными делать? О, придумал. — Мам, ты не против, если я остальное в комнате доем? — Или не доем. — Конечно, тебе ещё положить? — Ага, я и с этими не знаю что делать. — Нет, спасибо! Если что, приду за добавкой. — Хорошо, а сок? Не будешь же ты всухомятку есть. — Ну, он точно лишним не будет. — И то верно, давай. Мам, а сколько времени? — Час дня. — Ого, и мы обедали блинчиками? — Ну, я проснулась, начала жарить блинчики, пока закончила — ты проснулся. Согласись, сразу после пробуждения есть какой-нибудь суп или что-то в этом роде — вообще не ахти. — Да, тоже верно. — Значит, пацаны уже не спят, нужно в общую группу написать. *Плюм* О, эсэмэска в телеге. Поз: Здарова, писюны, чем заняты? О, первому писать не пришлось. Я пошёл в комнату, упал на кровать и уже тогда ответил, а то на ходу неудобно.

Вы: Дарова, только вам писать собирался, но ты опередил ахахах

Поз: Да, я такой ахха, а ты что хотел?

Вы: Шуруйте ко мне, скучно пиздец

Косичка: Здарова всем, Шаст, я буду Поз: Не, сорян, пацаны, сегодня без меня, я поэтому и написал, я заболел, поэтому увидите меня ещё нескоро

Вы: Бля, Димон, а как же пивас?

Поз: Сорян, как только выздоровлю, с меня хоть по 2 пива Косичка: Димка, будь начеку, я запомнил

Вы: Ооо, Димон советую поскорее выздороветь, а то Серый спокойно болеть не даст точно

Поз: Как будто я не знал, ладно бывайте, если что, пишите Косичка: Тох, через час буду

Вы: Я выйду навстречу

Косичка: Можешь уже выходить, я знаю, как ты собираешься Бля, если этот придурок сейчас не выйдет из того переулка, ему пизда, на скейте против ветра не очень комфортно ехать. Я повернулся направо, и у меня в голове пронеслось: «Оу, класная тачка» — а к ней направляется подросток, чё? А нет, ему точно больше восемнадцати. Ой, он на меня смотрит. Бля, а он симпатичный, чт… он мне подмигнул? Охуеть, мужик подмигнул мне, подростку, сел в машину и уехал, пиздец. Бл… — Шаст, ты конченый? — Да, я врезался в Серёгу, ещё и упал на него. Пиздец, штаны порвал и содрал кожу на коленке. Охуенно. — Тебя нельзя пускать на дорогу, ты не смотришь куда едешь. — Я вообще-то пострадал! — А ты мог бы и позвать меня, раз видишь, что я на тебя несусь. — Ну и сука ты, конечно. Только из переулка вышел, и ты в меня въехал. — А схуяли ты тогда говоришь, что я не смотрю на дорогу? — Ты, когда падал, головой ёбнулся? Я выхожу из-за поворота, смотрю на тебя — ты смотришь в сторону и врезаешься в меня. Много времени не нужно, чтоб это увидеть. — Логично. — Пиздец, я штаны порвал. — Да вижу. Идти можешь? А то там ранка. — Да, но похуй, привык. Скейт хоть цел? — Скейт да, а ты — нет. Куда ты смотрел вообще? Там что, мужик голый проходил, или что? — Нет, он был одет, симпатичный и… — Оп-оп-оп, сбавь обороты! Я уже понял, почему ты не смотрел на дорогу. — Та он мне подмигнул, от такого любой в ступоре окажется. Вот и я тоже. — Ну и что ты стоишь? — Не понял. — В смысле? — Беги. — Куда? — Ну ты хоть дослушай. — А, ну да. — Слушаю. — Беги догоняй того мужика, который ослепляет красотой и подмигивает подросткам, не должен он уйти далеко, не упусти свой шанс. — А он на машине… — А, ну ладно. Пойдём тогда, чего стоять. — Куда? — Тох, ты точно головой не ударился? — Нет… вроде. — Понятно. К тебе, ты же сам позвал. — А, бля, точно. — И мы пошли. — Тох, а вопрос. Он был на этой стороне дороге или на той? — Кто? — Ой, бля, не беси меня, тот загадочный незнакомец. — На той стороне. — А как ты увидел, что он подмигнул, да ещё и тебе? — Что за вопрос? — Ну, я на него смотрел, он глянул на меня, подмигнул, улыбнулся и сел в машину. — Я понял, а как ты увидел? — Блядь, Серёг, глазами. — Я тя щас ёбну. — Ну блядь, ну увидел, хуй знает как, но было видно. — Понятно. — Бля, Серёг, я заебался, давай сядем. — Антох, мы уже возле твоего подъезда. — И что? Возле него есть лавочка, давай сядем. — Тебе тяжело зайти в подъезд и подняться на седьмой этаж? Даже не самим, а на лифте. — Да, до подъезда нужно дойти, потом до лифта, а потом стоять ждать, пока поднимешься… Давай сядем, а. — Не выёбывайся, и пошли давай. — Пиздец друг. Пришлось идти страдать, у меня ведь ещё нога пострадала вообще-то. Мы зашли в квартиру, и Серёга, раздеваясь, поздоровался: мама уже стояла в коридоре. Как она успевает приходить сюда? — Здравствуйте, тёть Май. — О, привет, Серёж, как ты? — Всё хорошо, спасибо. — Мам, мы у меня, если что. — Хорошо, если что-то нужно, обращайтесь. — Обязательно. Мы зашли в комнату, и я увидел блинчики. Сейчас получу пиздюлей от Серёги — не от мамы, так от друга. Охуенно слил хавку, ничего не скажешь. — Не понял, Шаст, это чё? — Бля, пиздец мне. — Блины. — Я вижу. А схуяли они здесь, а не у тебя в животе? Ты что, снова перестал есть? — Пизда мне, но зато будет весело. — Я просто наелся, оставил на потом. — Сколько съел? — Много. — Сколько? — Серёг, чё ты доебался, тебе, что ли, не похуй? — Я твой друг, и да, мне не похуй. Так, Шаст, либо говоришь ты, либо я иду спрашивать у твоей мамы. — Нет, к маме не надо. — Сколько? — Один… — Пиздец как много, ты охуел? Садись! Чтоб всё съел, а я пока найду что-нибудь посмотреть. Где ноут? — Я не хочу есть. — Ноут где? — Под кроватью, за вещами там. — Он что, опять берет твои вещи, чтоб продать? — Ага. — Понятно, что смотреть будем? — Недавно видел в ленте фильм, называется «Назови меня своим именем». Давай посмотрим. — Не, это ты будешь сам смотреть. Я видел в «ТикТоке» фрагмент, там мужики целуются — это по твоей теме, сорри. — Ок, давай тогда «Время». — Так ты говорил, что видел его. — Да, но мне понравилось, могу ещё посмотреть. — Ок, бери тарелку, падай на кровать. — Я сказал, что не хочу есть. — Не нарывайся, а то я сейчас сам пойду на кухню, возьму добавку и расскажу твоей маме всё, и будешь есть в два раза больше. — Да ты ябеда пиздец. Щас хоть пойду сока себе возьму, не буду же я всухомятку давиться. — Ок, и мне возьми, и что-нибудь похавать, если найдёшь. — Хочешь, можешь взять мои блины. — Иди нахуй. — Понял. Блядь, мне что, сука, силой впихивать в себя эти блины? И что взять этому прожоре… О, чипсы и кола, откуда это взялось? — Ма-ам! — Что? — А откуда чипсы и две банки колы? — Я купила только что, забыла вам занести. — Боже, обожаю её. — Спасибо, мам. — Когда это она успела, интересно. Может, когда она встречала нас, то как раз в магазин собиралась. — Развлекайтесь. Я взял большую пачку чипсов и две банки колы и пошёл к хвостатому. Нахуя мне сок, если есть кола — логично ведь. — О, вот это я понимаю, ты что, в магазин бегал? — да, за полминуты сбегал, я ведь Соник, бля. — Нет, ты чё, это мама ходила в магазин и решила нам купить. — Обожаю твою маму. — Тоже. — Я уселся возле него. Не взял блины, думая, что он не обратит внимания. Он уже открыл пачку чипсов, колу, и я только потянулся к чипсам, как получил по руке. — Ау, ты чё? — Я ничё, взял блины и, пока не съешь, чтоб к чипсам не торкался. — Охуеть, прямо как парень, блядь, — но он просто «хороший» друг. — Я пока их съем, чипсов не останется, и они мои вообще-то. — Не бойся, я подожду, пока ты закончишь, и начнём их есть вместе. И они общие, ты же сам сказал, мама решила НАМ купить. Так что всё. — Ты мне прям как парень, — решил подшутить я. — Иди нахуй, я не педик. — Серёжа… друг. Я взял тарелку с блинами, и он включил фильм. Серёга, как и пообещал, не ел чипсы без меня — ну, почти не ел. Брал, а я его пиздил за это со словами «ээ, ты обещал», и он их не трогал. Зато подгонял меня, чтобы я ел блинчики быстрее. Когда фильм закончился, мы пошли в тот парк. Покатались, сделали ещё пару штуковин для полосы препятствий, ещё хуйнёй позанимались и потом сели на заброшенные качели. Просто сидели втыкали, думали — ну, не знаю как он, а я вспоминал того незнакомца. Что-то он мне покоя не даёт: всё задаюсь вопросами «а я его ещё увижу?», «интересно, сколько ему лет», «интересно, где он работает, что на такую тачку заработал», «интересно, а у него есть кто-то», «а «кто-то» — это девушка или парень?», «интересно было бы узнать его ориентацию», «а вдруг он урод, а мне просто издалека показалось», «а вдруг он вообще маньяк»… И эти мысли просто блуждали в голове, не оставляя меня. — Ша-аст. — Ну сидели же спокойно. Ещё и с мысли сбил — хотя за это спасибо. Не нужно о том незнакомце думать, я ведь его больше не увижу, наверное. — Чё надо? — Мне скучно. — Я ему что, клоун, чтоб развлекать? — Мне станцевать, или чё? — Можешь и станцевать. — Нормальный вообще. — Ты чё, охуел? Сейчас ты у меня и танцевать, и петь будешь. — Не, ну а чего он доебался. Мне, может, тоже скучно. — О, я придумал, погнали к Позу. — Он же заболел. — Ну, купим всяких витаминов, да и ему не так скучно болеть будет. — Ну ок, только давай не будем его предупреждать. Чтоб типа неожиданно получилось. — Давай. Вот теперь интересно на его реакцию посмотреть. — Да, ну чё, погнали? — Конечно. Бля, а бабло есть? — Если ты рядом, оно есть всегда. — Да, я брал на тот случай, если мой прожорливый друг захочет жрать, чтобы он не ныл потом всю дорогу, что голодный. — Приятно, спасибо, друг. Мы встали на скейты (ещё один скейт — это тот, что когда-то мне батя подарил; я пообещал, что не стану на нём кататься, но Серж, так как был без своего, взял этот) и погнали в ближайший супермаркет. Приехав, сразу направились в отдел с фруктами и взяли полкило апельсинов, столько же яблок. Также захватили пару батончиков разных, а то, когда болеешь, сладкого тоже хочется. Ну, и сок, чтоб жажда не мучила — да и полезно. Кстати, чтобы не париться, какой брать, — взяли мультифрукт, это своего рода лайфхак. Потом помчались на кассу. Слава богу, хоть очередь небольшая была: две тётки и мужик, который стоял и ждал, когда ему пробьют покупки. Стоп, что-о-о?.. — Серж, это тот мужик, который мне подмигнул, — сказал я шёпотом, чтобы, кроме него, никто не услышал. — Что? Ты уверен? — Да, ещё смотри в окно, там его машина стоит. И он в той толстовке, в которой был. — Вот это совпадение. Второй раз за день увидеть того, кого раньше вообще никогда не встречал. — А он со стороны ничё такой вроде, сбоку не сильно видно, судить не буду… Да блядь, и поэтому он к нам повернулся — а я вылупился на него, как баран на новые ворота. Он красивый. Красивые черты лица, а какие глаза — аж синие, их тяжело не разглядеть даже с трёх метров. Он меня заметил: ну да, тяжело не заметить шпалу метр девяносто. Он улыбнулся и пошёл к выходу из магазина. Ну, что сказать, я снова в ахуе, и теперь не один я. Матвиеныч тоже в ахуе. — Тох, а вы точно не знакомы? — Да, я — и знаком с таким красавчиком. Конечно, размечтался. Не, ну он реально красавчик же. — Точно. Я сам в ахуе не меньше, чем ты. — Пиздец, сказать, что я в ахуе, это ничего не сказать… — А я — так вообще. — Тох, пойдём, наша очередь подошла. — Я уже и забыл, что мы тут в какой-то очереди. Мы оплатили покупку и решили пойти пешком, чтобы донести всё в целости и сохранности. — А ты ему походу понравился. — Если бы я сейчас ел или пил — подавился бы от такой заявки. — С чего ты это взял? — Ну, сначала подмигнул, потом улыбнулся. Не кажется странным? — Нет, просто добрый человек. — По крайней мере, я надеюсь, что он просто добрый, а не маньяк какой-то. — Да? А почему он мне не улыбнулся? — Ну, ты гном, он тебя просто не увидел. —Мне прилетел удар в плечо. — Ау, ты чё, я же по-дружески! — Я тоже. Дальше мы предпочли идти молча, тем более, не так уж и много осталось. Я даже удивился, что мы так быстро добрались. — Да звони уже. — Мы уже минут пять стоим и спорим, кому нажимать на звонок. — Нет, ты выше — ты и звони. — Так ты тоже достаёшь. — И что? — И то, бери и звони. — Чего мы постоянно спорим, кто будет звонить? Это ведь наш друг, и приходим не первый раз. — Ну… потому что нам нехуй делать. — Тоже верно. Тут дверь открылась, и из неё вышла мама Димы — и мы в один голос, но тихо, чтоб очкарик не услышал: — Здрасьте! — Ой, привет, мальчики, вы меня напугали. А Дима болеет, сегодня к нему нельзя. — Мы тоже испугались, это было неожиданно. — Мы знаем, мы как раз пришли его поддержать, да, Серёж? — Да, мы ему и витамины купили. — Ему будет приятно. Ну ладно, я его сейчас позову. — Нет-нет, если можно, мы сами войдём, сюрприз хотим сделать. Тем более вы куда-то шли, не хотим задерживать. — Ну-у, хорошо, только недолго, ему нужен отдых. И чтобы вас не заразил. — Хорошо, спасибо. — Мы вошли внутрь, подкрались к комнате Димы и решили на счёт три ворваться и высыпать всё содержимое пакета на него. Мысленно: один… два… три… …и забежали в комнату. Он лежал на кровати, втыкая в телефон. Мы быстро подбежали к нему и вывалили всё на него. Он прикрывался, чтобы не прилетело по башке — но одно яблоко всё-таки попало. — Ай, вы что, ёбнулись? — сказал он охрипшим и охуевшим голосом. Как говорится, сюрприз удался. — И тебе привет! Жри и выздоравливай. — Да, Серёга может поддержать друга. — Спасибо. О-о мои любимые батончики, и даже сок есть. Спасибо, пацаны. — Пожалуйста, только, чур, если я заболею, вы с Тохой сделаете так же. — Обязательно. Димон, ты как? — Хуёво. — Да уж, это видно. Красный нос, охрипший голос и заёбанный вид. — А как вы вообще сюда зашли? Я думал, мама будет против. Да и вообще я не слышал ни звонок, ни стук в дверь. — А мы взломали замок, закрыли в комнате твою маму и пришли к тебе, — я процедил без остановки с серьёзным лицом. А Димон лежит в ахуе — ха-ха-ха, вот это ор — мысленно уже ржу не могу, а в голосе даже ни намёка на смех. — Расслабься, он же шутит. Мы решали, кто будет звонить, и вышла твоя мама, наверное, куда-то собиралась. Мы сказали, что к тебе. Она не хотела нас сначала пускать, а потом разрешила ненадолго, чтоб мы ещё не заболели, во-от. — Понятно, а ты, Шаст, дебил. — Э, схуяли я дебил? Я же не виноват, что ты поверил в этот бред. — От вас, придурков, можно всё что угодно ожидать. — Ладно Серж, а я? Я же нормальный. — Да, ты как раз-таки нормальный. Ага, конечно. Врезался в меня сегодня, наебнулись, блядь, потому что ты, видите ли, на мужика засмотрелся. — Он что, голый был, что ты на дорогу перестал смотреть? — Пиздец, они что, сговорились? Почему он сразу должен быть голым? — Ещё один. — В смысле? — А я у него так же спросил. — Прикол. Серёга рассказал всё про того мужика: что он мне подмигнул, что в магазине улыбнулся — короче, всё вывалил. Ну да, иначе это был бы не он. Вот Диман нормальный, сказал: «Просто доброжелательный человек, и ничего здесь странного нет». Реально, это ведь не значит, что он мне подмигнул — и я сразу лягу к нему в постель. Тем более ему двадцать с чем-то, а мне шестнадцать, нахуя ему школьник? Да и более того, нахуя он мне? Да, он красивый, но вдруг конченый внутри. Не за красоту ведь любят; нет, на это, конечно, тоже смотрят, не буду врать, но главное — какой человек на самом-то деле. Прошло много времени, мы развлекали Димку как могли, и, конечно же, нам это удавалось. Потом я оставил этих двоих: увидел, что за окном стемнело. Даже на время не посмотрел, а сразу же поехал домой. — Да, мам. В телефоне прозвучал взволнованный голос мамы: — Тош, уже десять ночи, ты где? — Вот это пришли «ненадолго». — Мам, я уже еду домой, у Димы был. Он заболел, мы с Серёгой пошли его проведать и поддержать. — Я понимаю, но на улице уже рано темнеет, нужно было хотя бы предупредить. — М-да, косяк. — Прости. Бл… ин! — Сука, ещё этого мне не хватало. — Что там? Антош? — Ничего страшного, колесо со скейта отвалилось. Буду где-то через час — может, немножко меньше, может, больше, не знаю. — Хорошо, если что — звони. И бери трубку, а то я переживаю, всё-таки уже не день. — Хорошо, мам, давай, чтоб телефон не сажать, а то там мало процентов осталось. Чтобы ты ещё потом позвонила. — Хорошо, давай, осторожно там. — Мам, я уже не маленький. — Не ёрничай. Блядь, это пиздец. Целый час идти одному домой, без наушников, ещё и скейт за собой волочить, пизд… — Не страшно уже «не маленькому» в одиночку в такой поздний час гулять?..