Как я полюбил запах кофе...

Когда мужчина выскочил из подъезда, то не увидел парня, но заметил, как женщина возрастом около восьмидесяти, сидя на лавочке, тяжело дышала и плакала. Арсений решил подойти к ней и спросить, что случилось. — С вами всё в порядке? Может, скорую вызвать? — Попов подумал, что Антон побежал за водой для этой бабушки. — Сынок, помоги, моего мальчика... мужчины, Господи… — Из-за того, что она плакала и говорила быстро, Арсений ничего не понял. — А ну, секундочку. — Он побежал за бутылкой воды, которая находилась в его машине. Вернулся обратно. — Выпейте, успокойтесь и скажите нормально, что случилось. — Женщина выпила воды, сделала несколько размеренных вдохов и заговорила снова. — Я шла домой. Вижу, как двое мужчин хватают моего мальчика… — Женщина была снова готова разрыдаться, но Арсений сел рядом и стал гладить её по плечу, стараясь успокоить. — Он сначала пытался вырваться, но потом повис на чужих руках и его потащили. — Она закрыла руками рот и снова разрыдалась. — Какого мальчика? Кто потащил? Куда? — Попов никак не мог понять, про какого «своего мальчика» говорит эта бабушка. Но почему-то у него было плохое предчувствие. — В этом доме живёт Антон Шастун, его потащили. — В этот момент у Арсения внутри всё замерло, он как будто отключился от целого мира и на секунду перестал всё слышать и видеть. Он очень сильно переживал; пульс участился, ему стало плохо. — Антон?.. — Женщина закивала. — Куда? И когда его потащили? — Арсений разозлился. Он был готов разорвать тех, кто забрал куда-то его мальчишку. Он стиснул зубы и сжал кулаки. — Минут семь назад или уже больше, за этот дом. Я полицию вызвала, они уже едут. — В ближайшие семь минут вы не слышали недалеко звук машины? — Нет. — Спасибо, бабуль, сидите здесь и ожидайте полицию, далеко они не могли уйти. Арсений поднялся с места и побежал в сторону своего автомобиля. Там из бардачка выхватил пистолет, спрятал за спину и направился в сторону, куда показала старушка. Но, когда он проходил мимо этой женщины, она его остановила. — Сынок, вон один из них. Это точно он, та же самая синяя футболка. Арсений повернулся туда, куда показывала бабушка, и, увидев, что там идёт какой-то мужик, быстро сорвался с места. Добежал и остановил незнакомого мужика ударом, отчего тот повалился на землю и из его носа полилась кровь. — Эй, мужик, ты чего? — Попов снова ударил его в лицо. — Где Антон?! — Какой Антон? — Арсений повторил удар. — Ты про того педика? — Этому незнакомцу не стоило так говорить. Арсений сильно ударил его в лицо ещё около пяти раз. А после вообще наставил на него оружие и повторил вопрос. — Где он? — Там, в подвале, и советую поторопиться, потому что тот чокнутый его сейчас изнасилует. Арсений со всей злости ударил незнакомца, и тот отключился, а сам Арс быстро понёсся в указанном направлении. У него была сейчас одна миссия: спасти Антона. Было абсолютно наплевать, сколько там ещё может быть людей. Он просто бежал, надеясь успеть. Антону прямо везёт: если вдруг какая-то ситуация, то сразу это должен быть подвал.

***

Я очнулся от того, что меня лупили по лицу. Всё происходило в каком-то прохладном помещении. Я не мог понять, где я, пока не открыл глаза. Это был подвал моего дома — я сразу его узнал, потому что бывал тут не один раз. Мы с пацанами любили здесь полазать. Но сейчас был не лучший момент для воспоминаний. Я лежал и пытался пошевелиться, но не сумел. Руки и ноги были связаны, а напротив стояли два мужика, которых я впервые видел. — Кто вы? И что вам от меня нужно? — Тебя это ебать не должно, — прозвучал басистый голос. — Вы, наверное, меня с кем-то путаете, я никому ничего не должен, ни с кем не связывался и вообще живу сам по себе. Отпустите меня. — Я начал паниковать. Потому что понятия не имею, за что меня вообще схватили. — Ну, ты же Антон Шастун? — Говорил постоянно один человек, он был крупнее, облачён в чёрную одежду. Второй, в чёрных штанах и синей футболке, стоял молча и за всем этим наблюдал. С виду им было лет по тридцать. — Да. Ну, мало ли сколько Антонов. — Но это же ты? — Этот, весь в чёрном, достал телефон и показал мою фотографию. — Я… — Мне стало очень страшно. И сразу появилось много вопросов типа: «Кто они?», «Что им нужно?», «Что со мной будет?». — Ну вот, пидор, мы пришли передать привет от твоего отца. — Что?.. Стало ещё страшнее. Мужик, который говорил, больно ударил меня ногой в живот, отчего я скрутился. Но удар был один. Я успел отдышаться и снова посмотрел на них. Не сильно хотелось знать, что будет дальше… — Вы меня убьёте? — Не знаю, точно не сейчас. Потому что тебе ещё нужно сделать мне приятно. — Ч-что? — Это полный пиздец, лучше сразу убейте, блядь. — Чего? — А теперь заговорил второй мужик. — Какое приятно? Ты сказал, просто нужно одного малого запугать, и всё. — Мне сказали, что можно делать с ним всё что угодно. Я пользуюсь моментом. — Не, я в этом участвовать не буду. — Тот мужик направился на выход. А этот стал стягивать штаны. — Нет, нет, пожалуйста, не нужно. Ну я ведь даже не девушка, что вы с меня возьмёте? — А мне похуй, кто сосёт. — Фу, Господи, только не это. — Давайте я вам заплачу, а вы меня отпустите? — Я в деньгах не нуждаюсь, а не сосали мне уже очень давно. — Он поставил меня на колени. — НЕТ! СПАСИТЕ! — Он отвесил мне очень болезненную пощёчину. Но кричал я зря, потому что в этой дальней части подвала вряд ли меня кто-то услышит. Даже если меня оставят здесь одного, сомневаюсь, что найдут быстро. — Закрой рот, пидор. Хотя я его тебе сейчас закрою. Он стянул штаны и вывалил свой огромный, сука, хуй. Я стал отворачиваться и хоть как-то спрятаться от этого. Но у меня не было никаких шансов: мужик одной рукой схватил меня за челюсть и сдавил её, развернув мою голову и приоткрыв рот. А после протолкнул свой член сразу чуть ли мне не в глотку. Он был настолько большой, что я думал, у меня порвётся рот. Моментально полились слёзы; мне стало очень противно и больно. Больно стоять на холодном и твёрдом бетоне, больно рукам, потому что канат давил, больно, когда этот мудак с каждым толчком сильнее вбивался в моё горло. Я не делал ничего, я просто стоял на коленях и плакал, когда этот, взявшись за волосы, по-зверски трахал мой рот, а сам то ли мычал, то ли стонал — мне было абсолютно наплевать. Он всё продолжал, и мне стало просто-напросто не хватать дыхания, я начал задыхаться. Мне пришлось замычать, отчего по его члену прокатилась вибрация, и после очередного толчка с его громким стоном мне прямо в рот полилась сперма, очень противная сперма… Кончив, секунд через пять он наконец-то вытащил член; я попытался сплюнуть, но всё равно что-то осталось и я закашлялся. Кстати, рот мне всё-таки немножко порвало по бокам, а ещё ужасно болело горло. Тот урод оделся, а потом стал меня рассматривать. — Хотя, знаешь, я ещё не наигрался. — Моё желание, чтобы первый раз был с Арсом, было разрушено в один момент. Он положил меня на пол и снова потянулся к своим штанам, чтобы их снять, а у меня с новой силой полились слёзы. Но не успел он даже немного спустить брюки, как на него налетел Арсений и начал жёстко избивать. — Не наигрался ты. Моя очередь играть. — Сказал человек, которого я был очень рад видеть — хоть, лёжа лицом в пол, видел и не сильно хорошо. Я слышал удар за ударом, понимая, что у того урода не было никакого шанса подняться и начать обороняться. Теперь он был беспомощен. А я не переставал реветь, как бы сильно ни хотелось прекратить, у меня просто не получалось. Эта мразь, хоть и была где-то в два раза больше Арса, всё равно не могла защититься. Хотелось лицезреть всё это, но видно мне было только ноги моего ангела-хранителя. Арсений бил его без остановки — по всему, чему попадал. Успевал ему что-то говорить, а тот даже ответить не мог, ему просто не давали. Но Арсу пришлось остановиться, когда сюда вбежала полиция и скрутила насильника. Арсений сразу же подошёл ко мне и стал освобождать от верёвок. Начал с ног, а после перешёл к рукам, которые после освобождения немножко размял. Я поспешно сел и рухнул в его объятия, так же не переставая плакать — только теперь в его плечо. Как только я немножко успокоился, Арсений повёл меня на улицу, взяв под руку, в сторону нашего подъезда, где и стояла полицейская машина. На лавочке сидела женщина, которая заменила мне настоящую бабушку после её смерти. Я видел, что она плачет и идёт ко мне. — Мальчик мой, что они с тобой сделали? — Баб Тась, успокойся, тебе нельзя нервничать. Видишь, я живой, со мной всё нормально, иди домой, не нужно тут стоять. — Дрожащим голосом, еле стоя на затёкших из-за верёвок ногах, я сам пытался успокоить её, ведь у неё больное сердце. А потерять ещё одну бабушку, хоть я с ней в последнее время и не общался, всё равно не хотелось. — Ну как хорошо, что это за кровь на губах? — Я провёл рукой по губам, увидел немножко крови на пальцах и вспомнил, как меня порвали. — Та это обветрилось, со мной всё нормально. Иди домой, как-нибудь позже зайду к тебе на чай. Я нашёл в себе силы легко улыбнуться, а её тем временем забрала и увела другая соседка — когда люди увидели полицию, сразу все сбежались. Как только я увидел, что она скрылась в подъезде, то чуть ли не упал. Меня удержал Арсений и усадил на лавочку. Я упёрся в неё руками и просто сидел; я не плакал, хоть было очень паршиво. Походу все слёзы закончились. Арсений одной рукой обнял меня за спину, поглаживая. Потом к нам подошёл один из сотрудников и сел с другой стороны от меня. — Я знаю, вам сейчас плохо, но это нужно для протокола. Можете говорить? — Да. — Фамилия, имя, отчество? — Шастун Антон Андреевич. — А теперь расскажите, как вы оказались в том подвале и что там было? — Арсений отошёл, словно не желая слышать, что произошло. — Я вышел из подъезда, в мою сторону направлялись двое мужчин. Я не обратил на них внимания, но когда они зашли сзади, то схватили меня и какой-то усыпительной штукой закрыли рот и нос. Очнулся в подвале, там стояли те самые мужчины. Постоянно говорил тот, который в чёрном; он сказал, что пришёл передать привет от моего отца, который сейчас за решёткой. Дальше тот же мужик ногой ударил меня в живот. А потом сказал, что я должен сделать ему приятно. Второй после услышанного ушёл, а тот уже сам сделал себе приятно с помощью моего рта. Хотел перейти к другому месту, только этот человек помешал. — Я показал на Арсения, который только подошёл. Полицейский обратился к нему. — Извините, как вас зовут? Фамилия, имя, отчество? — Попов Арсений Сергеевич. — Вы кем являетесь пострадавшему? — Друг. — Что вы увидели, когда вошли в помещение? — Как Антон лежит связанный, а тот готовится перейти к следующему этапу со словами: «Хотя, знаешь, я ещё не наигрался». Я со злости набросился на него и немножко разукрасил, извините. — Хорошо, спасибо. Оставьте свои номера телефонов, нам если понадобится, мы с вами свяжемся. — Мы с Арсом поочерёдно продиктовали номера и адреса. Потом от нас отстали, и мы решили подняться в дом. Арсений всё время мне помогал, водил за руку, даже пока мы в лифте стояли, он меня приобнимал. Когда нужно было разуться, Арс посадил меня на стул и сам снял обувь. После он повёл меня в душ, потому что я был весь в пыли — да и вообще душ сейчас мне точно не помешал бы. Я залез в душевую кабинку, а Арс пошёл за моими вещами. Я включил горячую воду и сел на пол, обхватив ноги. Я просто сидел и смотрел в стену, чувствуя, как по коже барабанят капельки горячей воды, краем глаза видел клубы пара. Потом у меня сами собой полились слёзы, они были горячее воды. Я стал представлять, что бы со мной было, если бы Арсений не вбежал. Порванным был бы не только рот… Когда я вспомнил вкус той гадкой спермы, мне стало плохо, я начал ртом ловить воду и тщательно ополаскивать горло. Я просидел в душе где-то час, потом вылез, надел то, что мне принёс Арсений, и решил ещё сразу почистить зубы. Из ванной комнаты я вышел абсолютно безо всяких эмоций, внутри чувствуя полное опустошение. Подходя к своей комнате, я услышал голоса со стороны гостиной. Я зашёл и увидел, что мама сидит плачет, а Арсений обхватил её рукой, пытаясь успокоить. Увидев меня, мама вскочила и побежала меня обнимать. А мне пришлось во второй раз утешать кого-то, когда самому паршиво. — Мам, успокойся, видишь, со мной всё нормально. — Мне позвонили из полиции и сказали, что моего сына изнасиловали, а ты говоришь, всё нормально? — Мне не хотелось ей об этом говорить. Ну, в принципе, я ничего и не говорил, всё сделали за меня. Я взглянул на Арсения, а он смотрел на меня полными жалости и боли глазами. — Мам, они не успели что-то сделать, Арсений вовремя прибежал. — В его глазах можно было увидеть, что он чувствовал вину, и я никак не мог понять, почему. Он ведь спас меня. — Если бы не та бабушка, я об этом бы не узнал, и потом бы не то что не успел — я бы тебя даже не нашёл. Она вызвала полицию и сказала об этом мне. — Какая бабушка? — Мама отстранилась от меня и посмотрела на Арсения. — Я не знаю её. Антон, это та, которая к нам потом подошла. — Баба Тася. — Нужно будет к ней зайти, поблагодарить. И тебе, Арсений, всё равно спасибо, ты ведь остановил ту мразь. — Мама отошла и взяла стакан воды, и по тому, что она немножко скривилась, можно было понять, что там успокоительное. Арсений, наоборот, встал. — Я, наверное, пошёл, оставлю вас. — Когда он проходил мимо меня, я взял его за руку. — Останься. — Мне не хотелось его отпускать. На деле мне было ещё страшновато, а с ним становилось спокойно. — Хорошо, ещё часик… — Нет, просто останься. Пожалуйста. — Он смотрел на меня, не отрывая взгляд. — Арсюш, оставайся, я тебе диван разложу и чистую постель принесу. — Хорошо. — Спасибо. — Хоть спать спокойней будет. — Сейчас я постель принесу, а сама спать лягу, после успокоительных в сон сильно клонит. — Я не знал, сколько она их выпила, но, судя по её усталости, понятно, что точно не один стакан. Мама пошла в свою комнату, а я обнял Арсения. — Спасибо. — Сказал тихо на ухо. — За что? — За всё. За то, что спас, за то, что остался. И вообще, спасибо, что ты есть. — Я отпустил его, когда пришла мама. — Там ещё принесла полотенце, если в душ пойдёшь. Сейчас диван разложу и сразу пойду спать. — Спасибо. Не нужно с диваном мучиться, мне и столько места хватит, можешь идти спать. — С виду мама была очень утомлённой, видимо, даже душ принимать не будет, а сразу ляжет. — Хорошо. Спокойной вам ночи. — Спасибо, и тебе. — И тебе, мам, спокойной. Мама ушла, а мы отправились ко мне в комнату. Я сел так же, как сидел в ванной, обхватив ноги, а Арсений отложил телефон на тумбочку, сел напротив и положил руки мне на колени, поглаживая. Я смотрел только на его руки, покрытые небольшим количеством ран после того, как он бил того урода. Я не мог посмотреть ему в глаза, зная, что он какого-то хера думает, что виноват. — Губы ведь не обветрились, правда? — Продолжая смотреть на руки, я покачал головой. — Нет. Не обветрились. — Арсений легко взял меня за подбородок, приподнимая голову, а когда я посмотрел ему в глаза, поцеловал уголки губ, где были ранки. Я не выказал никакой реакции, но в душе мне было невероятно приятно от такого жеста. — Почему ты винишь себя за это? — мне захотелось узнать это, чтобы решить проблему. — Потому что, если бы я не забыл телефон, этого бы не случилось. — Забыл телефон, такое бывает. Ты же не специально. — Да даже действовал я очень медленно. Сначала ждал, пока объяснит бабушка, потом бил одного, а только затем побежал к тебе, ещё и плутал по тем закоулкам в поисках тебя. — Ну, тебе же нужно было узнать, где я. Пытался бы найти самостоятельно, могло быть даже хуже. — Мне было страшно об этом думать. — Если бы я не бил первого… и этого бы не случилось. — Я взял его за подбородок и посмотрел в самую глубину его глаз. — Не смей винить себя за это, слышишь? Я не хочу думать о том, что ты считаешь себя виноватым. — Он положил руки на мои. — Хорошо, я постараюсь. — Он поцеловал мою ладонь, и я убрал руки, снова обхватив ими ноги. — Что это за бабушка? Она называла тебя «мой мальчик». — Когда умерла моя бабушка, она мне её заменила. Разрешала у неё переночевать, если приходилось прятаться от наркомана, а бежать к пацанам очень долго и поздно. — Понятно. — Повисла небольшая пауза, мы оба не знали, что говорить и что делать. Поэтому я решил закрыть тему. — Можешь взять любые вещи из шкафа, какие на тебя смотрят, и идти в душ. Там ещё есть где-то зубная щётка, я недавно себе покупал, можешь взять. — Хорошо, спасибо, малыш. Арсений взял какие-то вещи и вышел из комнаты. Я положил голову на колени и застыл так, никак не мог отпустить эту ужасную ситуацию. Хотелось кричать, плакать, бить кулаками стену — ну, ничего из этого я просто-напросто сделать не могу. Когда от такого положения заболела шея, я опёрся о стену и стал рассматривать оставшиеся от верёвки красные полосы вокруг запястий. Помимо следов там красовались шрамы, которые я до этой ситуации осознанно оставлял. В ту секунду мне почему-то они понравились, и хотелось прибавить… Но я быстро прогнал эту мысль из головы, посмотрел в потолок и начал думать, за что мне всё это. Что я такого сделал, что меня так мучает жизнь. Только начал жить нормально — как снова какая-то хуйня. У меня в жизни и не бывало всё гладко. Даже после года спокойного существования всё вернётся. Я решил сообщить пацанам о случившемся. Захотелось написать и выйти из сети. Именно это я сейчас и сделаю. Я достал телефон и открыл наш общий чат в «Телеграм».

Вы:

Пацаны. Хочу вкратце сказать и абсолютно на полном серьёзе, потому что сейчас мне совершенно не до шуток.

Мне батя из тюрьмы передал привет через одного уебана, который сегодня вечером в подвале моего дома выебал мой рот в тот момент, когда я был связан. А ещё короче: меня изнасиловали, пацаны.

И вышел из сети. Отправив сообщение, я вспомнил, что в комнате спрятана пачка сигарет. Они лежали под кроватью между досками. Я взял их и тихо прокрался на балкон, проходя мимо маминой комнаты. Выйдя на свежий воздух, я опёрся о перила и стал рассматривать эту пачку в свете, который шёл из квартиры, ведь на улице уже было темно. Я стал думать: точно ли мне нужно снова начинать курить? Но, подумав, что после единственной сигареты ничего не будет, я достал одну, взял зажигалку, которая лежала на столе, и закурил. После первой затяжки я закашлялся, а когда почувствовал знакомый вкус, то сделал ещё одну, после которой пришла небольшая лёгкость. С каждой затяжкой мне становилось легче; я чувствовал этот тёплый и горький вкус дыма, сразу вспоминая все те моменты, когда курил. После первой сигареты я закурил ещё одну. Куря уже третью сигарету, я стал понимать, что постепенно начинаю возвращаться в то состояние, из которого выходил полгода. От этой мысли стало как-то не по себе и захотелось сделать самую большую затяжку напоследок. Она была большой настолько, что сигарета закончилась. Я выкинул окурок и начал смотреть, как он красиво и медленно падает. Глядя вниз, я начал говорить. — Моя жизнь летит вниз так же, как тот красный огонёк. За что? — Я повернулся в сторону человека, который стоял позади. Арсений был в белой футболке и серых штанах. — Чтоб жизнь сладкой не казалась. — М-м-м, спасибо. — Ты опять курить начал? — Походу да. Вспомнил, что у меня есть заначка, взял её и пошёл сюда, чтоб «сладкую» жизнь разбавить горькой сигаретой. — Прекрати. Сейчас ведь всё хорошо. А на самом деле ты зачем пачку взял? — Мне они как никогда были нужны. — Легче хоть стало? — Определённо да. — Да. Мне вправду стало легче. — Пойдём тогда? Я кивнул, и мы направились внутрь. Проходя мимо маминой комнаты, я увидел, как мама спит, потому что дверь была открыта. Я решил её закрыть, и, когда взялся за ручку, в глаза бросились часы, на которых было пол-одиннадцатого ночи. Я затворил дверь, и мы вместе с Арсом пошли ко мне в комнату. Я сел на кровать, а Арсений взял телефон и хотел было выйти. — Спокойной ночи. — Он только двинулся, как я его остановил. — Останься. — Я и так остался. — Сейчас со мной останься. — На всю ночь? — Да, я хочу проснуться и увидеть тебя. — А как же мама? — Мне всё равно. — Хорошо, я останусь. — Он снова положил телефон и сел рядом со мной. — Спасибо. Я обнял его и вдохнул запах. Даже гелем он не смог смыть аромат кофе. Я ощутил себя в полной безопасности. Именно в его объятиях я чувствую себя защищённым: Арсений всегда спасал меня, где и в какой ситуации я бы ни был. Он всегда меня найдёт и укроет. Когда я от него отстранился, то зевнул и чётко почувствовал, что затянувшиеся ранки стали расходиться. Больно не было, потому что к этому я точно привык, так как постоянно кусаю губы и у меня так всегда. Но понимать, из-за чего появились эти, было неприятно. Когда Арсений увидел мою реакцию, он снова поник, но изо всех сил старался этого не показывать. Он скрыл свои эмоции, поцеловав меня. Арс целовал аккуратно, чтобы нечаянно не сделать мне больно. Было очень радостно видеть его осторожность и понимать, что даже несмотря на то, что со мной случилось, он демонстрировал свою любовь. Но поцелуй был недолгим. Арсений оторвался от меня, лёг на кровать и подозвал к себе, а я, как всегда, обнял его и зарылся носом в шею. — Я очень переживал за тебя. А когда бабушка рассказывала, что утащили какого-то парня, а после назвала твоё имя… Мой мир рухнул в тот момент. Я был готов убить тех мудаков. — А я молился, чтоб ты меня нашёл и чтоб меня не убили. — Когда я увидел ту картину в подвале, меня накрыла злость, и если бы не полиция, то убил бы ту мразь. — Давай не будем об этом? Хочу забыть это, как ночной кошмар. — Хорошо. Я рад, что ты жив. — А я рад, что ты со мной. — Я заберу тебя отсюда. — Куда? — К себе. Мало ли сколько может быть таких подосланных, у меня будет безопасней. — Мне нравится эта идея. — Когда? — Завтра. Ты согласен? — Я отодвинулся и посмотрел на него. — Да. — Он коротко поцеловал меня, а я снова зарылся в его шею. — Люблю тебя. — И я тебя, малыш. Мы обнялись ещё крепче, и, вдыхая его запах, который успокаивал лучше, чем что-либо другое, я пытался уснуть. Не хотелось вспоминать о том случае, поэтому я раздумывал, какая будет реакция у пацанов после моей эсэмэски, как я перееду к Арсу, как буду у него жить, где буду спать и как завтра об этом сообщу маме. На данный момент сложнее всего было рассказать обо всём маме. Ещё я хотел сразу же сказать ей, что мы с Арсением пара, потому что после того, как мы утром выйдем из моей комнаты и скажем, что я переезжаю к нему, говорить, что мы просто друзья, будет очень глупо. Даже представить не мог, какая реакция будет у мамы, но всё равно было очень интересно. Я чувствовал, что завтра будет насыщенный день. Арсений всё время то целовал меня, то поглаживал по голове. С помощью этих манипуляций мне удалось уснуть.