Как я полюбил запах кофе...

Я стоял неподвижно, не убирая телефон от уха, глядя только вперёд с широко открытыми от шока глазами. Как только я услышал этот мерзкий голос, тут же вспомнил тот самый противный запах, который ненавидел, — кофе вперемешку с перегаром. Хоть на самом деле он не витал в воздухе, я его чётко чувствовал. У меня участился пульс, нахлынула тревога, стало очень страшно. Я не понимал, какого чёрта он здесь делает, когда должен быть в тюрьме, так как его посадили полгода назад. Мне даже казалось, что у меня галлюцинации, что мне послышалось. Но поворачиваться и проверять не хотелось. Страшно было увидеть там человека, который издевался надо мной два года. На минуту повисла тишина, и я стал думать, что мне действительно показалось. Но не тут-то было. Ко мне очень близко подошли — и начали говорить в затылок: — Я же обещал, что убью тебя. И вот я здесь. — Мне стало очень жутко, радовало только то, что Арсений находился недалеко. Но если эта мразь собиралась обойтись без лишних слов, то в этот раз меня точно никто не спас бы. — Как ты здесь оказался? — Нужно тянуть время. — А там случился небольшой пожар, и я воспользовался моментом и убежал. Правда супер? — Я отнял телефон от уха и положил его на тумбочку, возле которой стоял. — Я отправлял тебе привет, ты его получил? — Пидор. — Не отвечай, я сам всё знаю. И в курсе, что тот придурок не справился, потому что твой пидор помешал. Но ничего, теперь тебя никто не спасёт. — Ты ненормальный. Ты псих. — Он развернул меня и очень больно ударил по лицу, так, что у меня моментально полилась кровь. — Следи за языком. А-а-а, я понял, ты просто захотел побыстрее умереть. Ну, я сейчас это и устрою. Он вытащил из кармана нож, и у меня сразу пролетела вся жизнь перед глазами. Урод начал медленно поднимать лезвие, а я уже мысленно прощался с жизнью... — После тебя я сразу пойду к тому гандону. — Нет... ...как вдруг прозвучал выстрел, и эта мразь упала на пол, скуля. Всё, что он успел, — это провести ножом по моему левому плечу. Я моментально схватился за небольшую рану и только тогда поднял взгляд. В проходе стоял Арсений, держа пистолет в руках, а за ним — Павел Алексеевич, который, судя по всему, только прибежал и с ужасом рассматривал всё вокруг. — Я так понял, ты про меня. Ну давай, подходи. — Антон, сюда иди! — крикнул Павел Алексеевич. Я сразу подорвался и хотел было побежать к Арсению, как вдруг по моей правой ноге провели ножом, оставив глубокий порез немного выше колена. Из-за того, что я был в шортах, ничего не помешало лезвию, и я сразу свалился на пол. Арс подошёл к уроду, а Павел Алексеевич в этот момент подхватил меня под руку и повёл в гостиную. Я не знал, что там происходило, потому что уже сидел на диване. Воля взволнованно искал медикаменты, а я сидел, схватившись за рану, и шипел, не сдерживая слёз. Как только мой бывший классрук нашёл аптечку, он вынул оттуда жгут и трясущимися руками сдавил мне ногу, чтобы остановить кровь. Я сидел и, не сдерживая чувств, ревел и мычал. Алексеич всеми силами пытался остановить кровь, которая уже была везде — и на руках самого учителя. Через пять минут к нам пришёл Арсений, и в этот момент в квартиру вбежала полиция. А следом за ними где-то минуты через две вошли доктора. Когда они успели приехать и кто их вообще вызвал, я не знал, да и сейчас мне было абсолютно поебать на это. Ко мне подошли врачи и стали осматривать мои раны. Павел Алексеевич стоял возле меня, а Арсений вёл какой-то диалог с полицейскими. Рану на руке мне просто обработали и перевязали, а на ногу пришлось наложить шов. Порез был глубиной в сантиметр или даже полтора, я уже и забыл, а размером — во всё бедро. Мне вкололи обезболивающее и стали делать, что нужно. Было настолько больно, что я сжал края дивана до посиневших костяшек. Как только медики закончили, дали мне салфетки, чтобы я вытер кровь под носом, про которую я и вовсе забыл. Ещё сказали завтра приехать в больницу на перевязку и вставать только по необходимости, чтоб не разошёлся шов. А когда все покинули помещение, рядом сел Арсений и стал поглаживать меня по спине. Алексеевич стоял напротив и вытирал руки о полотенце, которое и так всё было покрыто кровью. Я сидел и смотрел прямо пустыми глазами, ведь уже наплакался, наорался и натерпелся... Даже теперь я немного истерично засмеялся. — Не так давно, когда я просто выходил из подъезда, на меня напали люди вот этого уебана. Так сегодня он сам пришёл и хотел меня убить. — Двое мужчин просто слушали молча, не зная, что сказать, да и просто не хотели перебивать. — За что? Разве я мало настрадался? — На эти вопросы мне никто не ответил. Я, успокоившись и немножко придя в себя, повернулся к Арсению. — Они маме об этом не сообщат? — Нет, не переживай, я попросил, чтоб не звонили и не тревожили. — Хорошо, спасибо. — Я поднял голову на Алексеича. — У вас руки и одежда вся в крови. Извините, что вам пришлось всё это увидеть. Это моя непредсказуемая жизнь. — Антох, ты что, вообще, раз извиняешься за такое? — Возможно. — Кстати, спасибо вам. — За что? — Разве не за что? — За всё. Спасибо вам обоим за всё. Если бы не вы, меня бы уже не было. — Тебе уже нечего бояться. Я поговорил, теперь его буду держать под жёстким контролем, а на свидания никого пропускать не будут. Он теперь не сможет кого-то подослать и причинить тебе боль. — Единственная хорошая новость. — Спасибо. — Повисла небольшая неловкая пауза. — Поехали домой, я больше не хочу здесь находиться. — Арсений помог мне встать и на протяжении всего пути вёл меня под руку, потому что мне было очень больно идти, да и в принципе одному нельзя было это делать. На улице Павел Алексеевич решил нас оставить. — Я пойду уже. Как-нибудь потом встретимся и поговорим. Держись, Антох, и скорее вставай на ноги, а то кто от Арсения убегать будет. — Я вспомнил, как в школе убегал от Арсения после того, как кинул в него мяч, и даже усмехнулся. Алексеич подмигнул мне и ушёл. А Арсений усадил меня в машину и, как я и просил, повёз домой. Дома Арсений сразу подхватил меня на руки и потащил в нашу комнату. Я висел, обхватив его руками, и морщился от небольшой боли — это значило, что обезболивающие перестают помогать. Арс посадил меня на кровать и сам сел рядом, поглаживая мою руку. Я слегка скривился от неприятных ощущений и посмотрел на Арсения. — Тебе ещё не надоело меня спасать? — Арсений серьёзно на меня посмотрел. — А знаешь, надоело. Ты достал влезать в какую-то жопу, из которой тебя постоянно нужно вытаскивать — и каждый раз когда ты находишься один. Тебя нельзя одного отпускать куда-либо. Ты постоянно на волоске от смерти. У меня уже сил нет переживать за тебя. — Здесь я настолько сильно охуел, что вытаращился на него, но потом принял эти слова и опустил голову. Но Арсений взял меня за подбородок и посмотрел в глаза. — Так, по-твоему, я должен был ответить? — Я смотрел на него, прищурившись. — Конечно, не надоело — и никогда не надоест. Я буду тебя спасать всегда, когда понадобится, при любых обстоятельствах. — Если ты это из жалости... — Ты что, дурак? Ты слышишь, что говоришь? Какая, в жопу, жалость, м? Я буду всегда вытаскивать тебя из любой задницы, в которую ты только попадёшь. Любым способом — найду, спасу и укрою. — Я ласково на него посмотрел и устало улыбнулся. — Но теперь ты и вправду в одиночку никуда не ходишь — либо со мной, либо с парнями. Договорились встретиться — ждёшь, пока они подойдут к дому, потом только выходишь. Ну, или просишь меня, чтоб я тебя отвёз. Всё понял? — Я кивнул и сжал его руку, потому что боль стала невыносимой. — Что такое? - Больно очень... - Я зашипел и скривился. Арсений потянулся за аптечкой. — Как же всё-таки хорошо, что здесь везде аптечки. — Он достал какие-то таблетки, и я их проглотил, не запивая, и стал глубоко дышать. — Они слабые, могут даже не помочь. Боль останется, но будет не такая ужасная. — Я продолжал морщиться и мычать, а Арсений кого-то набрал. — Привет, Дим, можешь зайти к нам, пожалуйста? — Не кого-то, а именно Поза. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, я как раз сейчас возле вашего дома. Вам срочно? А то мне нужно пакеты домой отнести. — Динамик у Арсения громкий, поэтому я всё слышал. — Да, срочно, мне в аптеку нужно, не хочу Антона одного оставлять. — Блядь, странно прозвучало, сейчас этот гений выдаст шутку. — Теперь понятно, почему срочно, а вы уверены, что я там точно сейчас в тему? — Я так и знал, придурок. — Ты дебил? Мне обезболивающие купить нужно. — У Антона что, снова нога даёт о себе знать? — Ага, только теперь по другой причине. — Там немножко другое, зайди, пожалуйста, всё открыто. Сразу поднимайся на второй этаж, в самую дальнюю комнату. Пакеты я сам завезу. — Хорошо, сейчас буду. Он отключился, и мы стали его ждать. — Твой друг придурок. — Я выдохнул, так как боль получилось немного унять. — Я знаю, — сказал я устало, задыхаясь, таким голосом, будто марафон пробежал. И опёрся головой о стену. Я смотрел на Арсения, наблюдая, как он схватился руками за лицо и кинул на меня грустный взгляд. — Мне больно на тебя смотреть. — А мне больно слышать это от тебя. Я не успел ответить Арсению, потому что в комнату вошёл Дима. Который сразу согнулся, тяжело дыша. — Фух, чуть не сдох. Привет, братан, готовься, сейчас будешь рассказывать, что и как — и почему у тебя перемотана нога и рука. — Арсений встал, и Дима впихнул ему в руки два пакета. — Я всё помню, вы пообещали завезти. Обязательно завезите и объясните маме, почему не я. Маму как мою звать, помните? — О-о-о, с этим человеком я точно не соскучусь. — Обязательно завезу и всё расскажу, маму зовут Надежда... - Арсений не успел договорить, потому что Дима его перебил. — Просто Надежда, она не любит, когда её по отчеству называют. — Поз начал подходить ко мне, сидящему на кровати, и Арс замахнулся, чтоб дать ему ногой по сраке. — Не перебивай меня. — Но не достал, потому что тот быстро отскочил. Я, увидев это зрелище, даже слегка засмеялся. Арсений, заметив мою реакцию, улыбнулся и пошёл к выходу, оставив нас с Димоном одних. Позов сел возле меня на место Арса. Сначала беззвучно показывал на бинты, глядя удивлёнными глазами, а уже потом спросил, когда не услышал ответ на немой вопрос. — Что это всё за херня? День на улице, а ты уже травмирован. — На руке небольшая царапина, так что я, наверное, уже вечером сниму бинт. А вот на ноге... там полный пиздец. — Дима вопросительно посмотрел на меня, желая узнать, что же всё-таки там на ноге. — Порез от сантиметра до полутора, точно я не помню просто, сейчас там шов. Болит ужасно, Арсений поэтому тебя и позвал, чтоб за обезболивающими поехать. Ведь обычные таблетки нихуя не помогают. — Пиздец, так а откуда это взялось, ты мне скажешь? — А один недоразвитый узнал, что его привет нормально не передали, и решил поздороваться лично. — Дима шокированно на меня посмотрел. — Стой, как?! Он же в тюрьме. — Там случился пожар, и у него таким способом получилось сбежать. — Охуеть. — Дима сидел в ахуе, а я сидел и терпел боль. — Дим, поможешь добраться до балкона? Ужасно хочется покурить. — От сигареты мне могло стать легче. — Да, конечно. Димон помог мне встать и дойти до балкона и там усадил на стул. Мы достали по сигарете, и я стал рассказывать обо всём, что произошло полчаса назад. Поведал ему каждую мелочь — от отъезда мамы до прибытия сюда. Нас обоих интересовало, во-первых, откуда у Арсения пистолет, во-вторых, что случилось в моей комнате, когда оттуда меня утащил бывший классрук. Мы решили, что обязаны спросить это у Арсения — и чтоб он в малейших подробностях нам всё рассказал, потому что было пиздец как интересно. Сейчас, сидя на балконе, я разговаривал с Димоном обо всём подряд, потому что попросил его отвлечь меня от всей этой ситуации. Кстати, узнал, что завтра Серёжа приезжает, потому что всех достал, даже бабушку, нытьём, что ему очень жарко пахать на огороде. Я улыбался и устало смеялся, но на самом деле мне было настолько хуёво, что было желание свалить нахуй с этого балкона. Мне было больно и морально, и физически. Я старался забыть, но ничего не получалось, нога каждый раз напоминала о произошедшем не только болью, но ещё и белоснежным бинтом. И теперь будет напоминать всю жизнь при взгляде на неё, ведь шрам останется немаленький. У Димы получалось меня отвлечь. У него даже получалось меня рассмешить. Я улыбался, смеялся, даже сам прикалывался и шутил. Ну, в общем, у меня получилось не думать о том, что случилось час или полтора часа назад. В тот момент, когда я громко смеялся, пришёл Арсений — и как только увидел меня, то и сам улыбнулся. — Что у вас здесь такое смешное? — Я от неожиданности даже слегка дёрнулся, потому что не слышал, как он пришёл. — Дима рассказал, как они с Катей ходили в магазин и ему всё не нравилось. Ну, и она сказала, что в магазин будет ходить только со мной, потому что Дима ничего не понимает. И на днях собирается встретиться со мной, чтоб пожаловаться на него. И она меня заберёт у Димы, чтобы я был её лучшим другом. — Я снова засмеялся, только теперь вместе с Арсением. — Не, ну вкус и стиль у тебя определённо есть. И пусть приходит сюда, когда захочет. Но тебя забрать у неё не получится, лично я не отдам. Я снова засмеялся и попросил отвести меня в дом, а то было очень жарко. Мне помог Арсений, снова посадил на кровать. На месте у меня снова разболелась нога, и это все увидели по моему лицу. Арсений достал шприц и само лекарство, а я даже не возмутился, потому что готов был к любой иголке, лишь бы легче стало. Я решил, что нужно разговаривать, чтоб отвлечься, даже если мне и не страшно. — А почему ты так долго? — Арсений продолжал набирать в шприц лекарство. — Ездил в больницу, чтоб спросить, какие обезболивающие купить и как ими пользоваться. — Арсений обработал участок ноги, в который собирался колоть, — немножко выше самого бинта. — Ну и как? — Он уже вогнал иголку, стал вводить лекарство и рассказывать, а я — слегка кривиться. — Утром и перед сном — это уколы. А если, например, днём или под вечер прям сильно заболело, то можно принимать таблетки, они хорошие. — Арсений приложил ватку и выкинул использованный шприц в мусорку, которая стояла за тумбочкой. — А вообще завтра едем на перевязку, там у врачей спросишь обо всём, что тебя интересует. Он улыбнулся, все купленные лекарства положил в аптечку и встал возле Димы. Я хотел было спросить у Арсения про пистолет, но дверь в комнату открылась — и к нам зашла Маша. — Всем здравствуйте, — весело сказала она, мы ей ответили. Но, когда её взгляд упал на мою ногу, улыбка сразу исчезла. — Антон, прости, а что у тебя с ногой? — Та порезался нечаянно. — Поняла, будь аккуратней. Я чего зашла, Арсений Сергеевич, я уже закончила. — Что закончила? — Хорошо, спасибо, можешь ехать. Она кивнула, со всеми попрощалась и вышла, а я пытался сообразить, как так получилось, что она только пришла и уже что-то закончила. — А что она закончила? — Готовить. — Когда она успела? — А когда она пришла? — Когда я только выходил, собираясь в аптеку, она в тот момент пришла. — Охереть, почему я не знал. — Ну что, пойдём есть? — Я не хочу. А ещё у меня к тебе есть вопросы. — «К тебе»? Не «к вам»? - А, блядь, Дима же не знает, что я уже на «ты» обращаюсь. — Да, я уже не на «вы». — Арсений Сергеевич, что вы такое сделали, что он на «ты» перешёл? — Трахнул. — Т... Та он сам так захотел. — Хорошо, что футболка полностью прикрывает тело и не сползает. — Что у тебя за вопросы? — Арсений сел рядом, а Дима опёрся о пустой стол. — Откуда у тебя пистолет? — Арс посмотрел на меня серьёзным взглядом. — Как и у всех, у кого он есть, — купил. Не переживай, всё по закону, у меня есть на него документы. Есть ещё какие-то вопросы? — Как он легко съехал с темы. Я хотел было задать вопрос, но за меня это сделал Дима. — Антон мне всё детально рассказал, и я хочу, чтоб вы сделали то же самое. Что было после того, как Шаста, так сказать, зацепили ножом? — А что было? — Что-то мне подсказывает, что настоящего и развёрнутого ответа мы не получим. — Ну, пока Антон в гостиной, можно сказать, истекал кровью, а Павел Алексеевич пытался её остановить. Что в это время делали вы? — Что было, то было. — Нужно брать всё в свои руки. — Арс, что ты с ним сделал? — Оставил в живых. — Это уже хорошо, Арсения не посадят. — Ты можешь нормально сказать, что там случилось? — Ну, он же приехал поздороваться, у него не получилось, вместо него это сделал я. — Та блядь. — Ну Арс. — Сначала разукрасил ему немножко лицо, а потом вдавил пулю глубже. Дальше — оставил его там и пошёл встречать полицию. — Воу. — Мощно. — Согласен с Позом. — Кстати, Дим, я забыл передать. Твоя мама попросила, чтоб ты не задерживался, а то тебе куда-то ехать нужно. — Опять кто-то куда-то едет. — Бля, точно. Спасибо. — А куда ты собрался? — Да я съезжаю от них, мы теперь с Катей будем вместе жить. — Охуенно. — А, прикольно, удачи. Я попрощался с Димоном, и он побежал домой. А я сидел и кайфовал, потому что лекарство подействовало и боли не было. — Ну что, теперь пойдём есть? — Я не хочу. Арсений закатил глаза, взял меня на руки и потащил вниз. Я всю дорогу возмущался и пытался вырваться. Но он сказал, что если я хочу быстрее снова начать ходить, то мне нужно нормально питаться, а объявления голодовки из-за некой депрессии нужно отложить. Над этим я просто посмеялся и продолжал упираться. Арсений посадил меня за стол и налил тарелку какого-то супа. Но это оказался не суп, а куриный бульон. Я всё равно пытался как-то сопротивляться, но Арс пригрозил, что, если я прямо сейчас сам не начну, ему придётся кормить меня самому. Нехотя я всё-таки начал есть, ковыряя ложкой в тарелке. Арсений сказал, что понимает, что мне сейчас точно не до еды и так далее, но врачи велели нормально питаться. И побольше витаминов. Поэтому, так как фрукты дома и так есть, он купил йогурты — и питьевые, и обычные. Пока я пихал в себя еду, понял, что Арсений снова не работает из-за меня. Я заметно изменился в лице, мне стало неудобно перед ним. Я сам предложил ему там работать — и сам не давал подготовиться. Арсений заметил смену моего настроения и решил узнать, что именно заставило меня загрустить. — Что такое? Нога? Вроде как не должна... — Ты опять не работаешь из-за меня. — Он удивлённо на меня посмотрел. — Антон, тебя несколько дней назад изнасиловали, сегодня ты был на грани смерти и сейчас сидишь со швом на ноге. Как ты думаешь, я смогу сейчас работать? — Я пожал плечами. — Конечно, не смогу, у меня просто ничего не будет задерживаться в голове. Мне сейчас не до того. — И всё из-за меня... — Прекрати, пожалуйста. Ты что, можешь сейчас о чём-то другом думать? Тебе что, абсолютно поебать, что сегодня произошло? — Я посмотрел на свою ногу, руку и заглянул в синие глаза, полные грусти и непонимания. — Человека, который почти два года себя резал, таким не напугать. Просто в этом случае очень больно. — А как же то, что ты мог умереть? — Человека, который почти два года хотел умереть, смертью не напугать. — Вообще-то было очень страшно, даже сейчас было чувство тревоги. Я просто делал всё, чтоб ещё больше не загнаться, и пытался быстрее об этом забыть. — А отец, которого ты вроде как боишься? — Не вроде, а боюсь. — Человека... — Я не успел договорить. — Понятно, короче, ты бесстрашный, и тебе на всё похуй. — Ну, вообще-то нет, но будем делать вид, что да. Арсений подошёл к холодильнику, достал бутылочку йогурта и дал мне. — О-о-о, клубничный, спасибо. — Не ел ничего, хотя бы йогурта выпьешь. — Я ел. — Сколько? Две ложки? — Ну, ел ведь. — Арсений подошёл ко мне и подхватил меня на руки. Я повис на нём, одной рукой держа его за шею, а второй решая потрясти бутылочку, чтобы размешать. И тот начал возмущаться: — Не дёргайся, мне неудобно тебя нести. — Злюка. Он посадил меня на кровать и выдохнул. Я начал пить вкусный йогурт, пытаясь не думать о том, что было. Не хотелось убивать себя изнутри ещё больше. Казалось бы, куда ещё больше, но, раз я ещё жив и не режусь, — пока довольно-таки хорошо держусь. Однако, мне проще давалось это из-за того, что я был не один и чувствовал, что меня любят, — не только материнской любовью, а и настоящей, со страстью и возбуждением. Допивая йогурт, я стал постепенно возвращаться в состояние пиздеца. И чётко понимал, что мне нужно выбираться оттуда, пока не нырнул глубже. Я выбросил пустую бутылку и обратился к мужчине, который сидел и смотрел в окно. — Арс, отвлеки меня. — Арсений повернулся ко мне и сразу заулыбался. Я поднял бровь, не понимая, почему он так смотрит. — Что? — У тебя белые усы. — Поседел, что ли? — Я понимал, о чём он говорит, но решил пошутить. — Ага, от йогурта. — Он хихикнул, а я, тоже усмехаясь, вытер рот рукой. — Спасибо. — За что? — За то, что отвлёк. — Я сказал это с сарказмом, специально, чтоб он продолжил. Он лишь закатил глаза. — Как я могу тебя отвлечь, если ты даже ходить не можешь?  — Спасибо, что напомнил. — Отвлёк, блядь. Я обиделся и отвернулся от него. А Арсений подполз ко мне и на секунду прикоснулся губами к моим. Он определённо знал, как бороться с подобным. Я улыбнулся и уже никак не мог играть обиженку. Он попросил прощения, а я его обнял, показывая, что извинения приняты. Даже предложил ему пойти поработать, сказав, что буду сидеть рядом, может, чем-то помогать — и таким образом отвлекусь от всего. Арсений, конечно же, отказывался, доказывал, что работа сейчас вообще не в тему и как он вообще может работать, зная, что сегодня меня чуть не убили. Но я отвечал: «Не убили же!» — а ещё добавлял, что так буду готовиться к учёбе. Он будет работать, а я — сидеть рядом и запоминать. Я, конечно же, не любил учиться, но сейчас готов был на всё, чтоб переключиться. Может, я и придурок, раз был готов заниматься, когда только сегодня был на волоске от смерти. Но уже настолько всё заебало, что было насрать. Лишь бы Арсений был рядом. Арс всё-таки согласился и отнёс меня к себе в кабинет. Из библиотеки притащил к столу кресло, разложил и посадил меня так, чтоб нога лежала ровно, а я всё прекрасно видел. Всё время я сидел около Арсения и наблюдал за его действиями. Даже чуть-чуть помогал, а он мне немного объяснял. Мы работали так, будто были единым целым. Я делал всё, чтоб он ничего не пропустил, а он — чтоб я как можно сильнее отвлёкся. Как только я возвращался мыслями в сегодняшнее утро, он сразу начинал что-то рассказывать, объяснять, спрашивать меня, чтоб всё моё внимание сосредоточилось на нём и на учёбе. Всё время ноут был включён, а листочки не оставались без внимания. Когда Арсений уходил делать себе кофе, а мне чай, я включался в роль будущего учителя. Разумеется, приходя, Арс всё проверял, а я всё равно разбирался в листочках. Хотя нет, работа останавливалась пару раз, когда я хотел курить или в туалет. Арсений тогда отводил меня, держа под руку. Никогда не думал, что Арсений будет сидеть рядом и ждать, пока я покурю. Ну, а в основном сидели только за работой. Даже ужинали, сидя в кабинете. Арсений заказал доставку, притащил еду в кабинет, и мы, не переставая работать, ели довольно-таки вкусную лапшу и салат. Это так мило со стороны выглядело. Я сидел с тарелкой салата в руках, набив полный рот, и мычал, показывая пальцем в экран каждый раз, когда нужно было донести Арсению, что там ошибка или он что-то пропустил. Он понимал меня с полуслова — хотя нет, с полужеста, так как слов не было, потому что рот был занят. А когда он переключился на еду, я, не переставая жевать, копошился в бумагах, а тот, также с набитым ртом, махал мне рукой. Показывал то поменять лист, то продолжать, то написать то или иное предложение в ноутбуке. Закончили мы работать только тогда, когда у меня начала болеть нога. Это было в одиннадцать часов ночи, да и время было приличное. Мне нужно было принять как-то душ, и Арсений предлагал помочь. Но я наотрез отказывался, попросил только перемотать бинт пищевой плёнкой и по краям на всякий случай добавить скотч, чтобы на бинт не попала вода. Я не хотел, чтобы он мне в этом помогал. Когда Арсений с видимым недовольством сделал, как я попросил, ещё снял бинт с руки, я посчитал, что он мне там не нужен. Он отвёл меня в ванную комнату, и я его оттуда выгнал. Я со скрипом забрался в душевую кабинку, там быстро обмылся, нормально — и так же быстро — оделся и вернулся в комнату, прыгая на одной ноге. Уже был такой опыт, когда нельзя ступать на одну ногу, поэтому я со всем ловко справился. Арсений сделал мне обезболивающий укол и только тогда сам пошёл принять ванную. Уже лёжа вдвоём в кровати, мы оба высказали мысль, что нам понравилось работать вместе. И даже договорились, чтоб я сидел там вместе с Арсом. И мне, и ему не скучно — и я под присмотром.