Как я полюбил запах кофе...

Когда хоронят близкого тебе человека, это худшее, что может случиться, особенно если это последний член твоей семьи. Похороны были очень сложными для всех — и морально, и физически. Сколько слёз было пролито, были крики Иры, которые просто разрывали изнутри. Она сначала держалась, а потом, как увидела тело в гробу, из её груди вырвался душераздирающий крик, а сразу после послышался вой сирены скорой помощи, потому что Ира потеряла сознание. Из-за нервов, стресса и вдобавок ещё голодания. И маме было плохо: её в тот день положили в больницу. Она чуть не потеряла ребёнка, ведь два дня не ела. Помните про доширак? Она его так и оставила нетронутым, а потом игнорировала вообще всю еду, которую мы пытались заставить её проглотить. Эти две дамы ничего, кроме чая, не ели и к тому же плакали по ночам. Но слёзы в подушку или в моё с Серёжей плечо не утихали каждый день и очень долго, пока они не смирились с потерей. А смирились они через три месяца — ну, как смирились, могли продолжать плакать по ночам, но днём уже давно ели и даже смеялись. Ира, конечно же, вначале не посещала факультет, поэтому мне приходилось учиться сразу за двоих. Как только она была готова вернуться к учёбе, я все выходные провёл, посвящая её в то, что она пропустила. Было трудно, я в основном только и делал, что занимался. К моему счастью, Арсений помогал. Ира оказалась очень умной и способной, мне не пришлось мучиться с объяснениями, она быстро всё поняла. А когда возобновила занятия, то влилась в них так ровно, плавно и красиво, как будто ничего не пропускала и присутствовала на всех парах. Как учитель, Арсений как был строгим, так и остался. Но каким он будет со мной, я не знал, так как времени на выебоны просто-напросто не оставалось. Но ещё три года впереди, будет возможность посмотреть на его отношение ко мне. Будет более злым или, наоборот, добрым? Посмотрим, в общем. Я, как и следовало, говорил ему «вы», бывало такое, что чуть не палился, но это было незаметно, так как я в целом к нему прилюдно мало обращался. На Арса очень долго засматривались студентки — некоторые и не перестали. Кстати, были случаи, что прямо пытались его соблазнить и так далее. Его это смешило, а меня бесило. Ира, кстати, знала, что мы с Арсом вместе. Ещё и узнала так глупо: мы все собрались на дне рождения Серёжи, пили немного, так как тогда времени с похорон не очень много прошло. Так вот, мы сидели, а Ира лазала у Серого в телефоне, иногда резко кидая удивлённые взгляды на нас с Арсением. И так где-то секунд десять, пока я не спросил, что случилось. Она тогда удивлённо спросила: «Вы вместе?», а мы начали с Арсом переглядываться, пока Ира не показала фотографию, где Арсений меня целует, а я сижу в ахуе. Да, та самая фотка, сделанная в тот день, когда пацаны узнали. Серёжа, оказывается, её не удалил, поэтому таким глупым образом Ира узнала про нас. В тот день на её лице появилась первая улыбка после того ужасного дня. Мама переживала этот период очень сложно. Нужно было регулярно ездить в больницу на проверку, чтоб узнать, как там ребёнок, ведь его состояние было не очень из-за стресса и нервов. Она постоянно принимала таблетки и много витаминов. Ей какое-то время надо было рано ложиться, поэтому я часто ночевал с ней и даже иногда спал рядом. Потому что оставался в комнате и следил, чтоб она точно уснула, — и бывали такие случаи, что первым засыпал я. Ну, а сейчас всё у всех было хорошо. Ира наладила учёбу, сдала все хвосты и теперь чаще улыбалась, смеялась и шутила. Мама перестала принимать успокоительные вёдрами и пьёт меньше витаминов. А мы с Арсом как жили, так и живём; только из-за этих непростых дней начали видеться реже, и то в основном вечером и ночью, когда оба заёбаны. Могли только парой фразой обменяться — и нас вырубало. Даже целовались очень редко, давно уже не было тех долгих прикосновений, в основном лёгкие, и тех было мало. Потому что нам обоим было нелегко: у меня учёба за двоих и присмотр за беременной мамой, у него почти то же самое, только вместо занятий сразу две работы. Но с его бизнесом было всё в порядке; тем более он поставил замом сестру и, вдруг что, она всё разруливала. А сейчас мы: Арсений, я, мама и Ира — стояли и думали, где будем праздновать Новый год, который через три дня. Сегодня же был последний учебный день перед каникулами. Да, уже почти четыре месяца прошло, и у мамы, кстати, уже был виден небольшой миленький животик. Он ей так шёл, я прямо не могу. Короче говоря, между двухкомнатной квартирой и домом Арса мы выбрали последний. Места больше и, если что, всем есть где спать. Кстати, как вы поняли, думать долго не пришлось. Единственная тема, над которой пришлось размышлять относительно Нового года, — это подарки. Было над чем порассуждать. Нужно было придумать три подарка: Ире, как моей сестре, маме и, конечно же, Арсу. Заняло много времени, но я всё-таки придумал, что будем с Арсом дарить от нас двоих. Маме решили вручить новый кондитерский набор, а Ире серёжки. Я вообще не знал, что можно такого изобрести, и Арс предложил этот вариант; и красиво, и приятно, а самое главное — подарок. А для Арса подарок был ещё не готов, и, если он мне не понравится, будет что-нибудь другое. Поэтому я сам ещё не представлял точно, что буду дарить. Как только мы всё обсудили, мама с Ирой уехали, а мы с Арсом устроились в комнате, думая, чем себя занять. Было восемь вечера: спать ещё рано, на улице темно и очень холодно, а идей очень мало, точнее — ноль. Мы сидели и смотрели друг на друга с улыбкой. — Как странно. Нужно было как-то завязать разговор, поэтому я, как всегда, начал издалека, решив, что дальше само как-то придумается. — Что? — Мы за долгое время наконец-то одни, нам не нужно что-то делать, сейчас не ночь и спать ещё рано. И мы не знаем, чем заняться. — Не, ну реально странно. — Это точно. Зато у нас теперь есть возможность больше времени проводить вместе. — Я ласково улыбнулся. — А знаешь, я соскучился, — сказал я с совсем лёгкой грустью в голосе. — Я тоже, малыш. — После каждой фразы мы делали небольшую паузу. — Давно ты меня так не называл, — Арсений тихо засмеялся. — Ты так говоришь, как будто мы и не виделись даже. — Так в этом и дело, что мы почти и не виделись. Я грустно потупился. Уже начинало казаться, что мы отдалились. Но Арсений поднял мою голову, и я увидел взгляд, по которому охренеть как скучал. Он смотрел на меня с улыбкой и огнём в глазах. — Зато у нас было время соскучиться. Он впился в мои губы в пиздец каком долгожданном поцелуе. Я придвинулся к нему ближе, чтоб было удобнее. Какой же этот поцелуй был страстный, вкусный, глубокий, как никогда, а самое главное — долгий. Я льнул к Арсению всё больше, желая утонуть в нём. Мне было мало, хотелось его всего. Особенно когда Арсений добавлял в поцелуй страсти. Он кусал мои губы, играл с языком и держал меня в объятиях, прижимаясь ко мне всем телом, гладя мою кожу. Я таял, расслаблялся в его руках и ещё больше возбуждался. Это было сильное мучение: я уже многое хотел сделать с этим мужчиной — или чтобы он сделал что-нибудь со мной. Я уже просто не мог держать себя в руках. Ну, и не держал, в принципе. Я запустил ладони под его кофту и повёл вверх, пытаясь её стянуть. Но Арс задержал мои руки и прекратил поцелуй. Я стал покусывать свои опухшие губы, а Арсений сразу заговорил. — Тише, тише, куда разогнался? — улыбнулся он. — Туда. — Я хотел было продолжить, но он увернулся и вообще лёг. — Ну мы же договаривались. — Я недовольно закатил глаза и сел на него. — Слезь с меня. — Не-а. Арс, мы уже полгода вместе, а у нас только один раз было. — А тебе только это нужно? — Нормальная предъява. — Если бы мне нужно было только это, я бы тебя изнасиловал. Хотя, скорее всего, наоборот было бы. — Арс рассмеялся. — Неважно. Ну, или бы здесь с тобой не жил. А так, видишь, я до сих пор здесь. — Ну, всё равно пытаешься меня соблазнить. — В этом весь я. А когда хочется, нужно пробовать, вдруг сработает. — Слышишь ты, мастер по соблазнам, давай слезай с меня. — Я всё равно не слез, а продолжал сидеть. — Поехали на озеро. — Двадцать градусов мороза, ты дебил? — Наверно. — Антон, давай слезай. — Арсений попытался скинуть меня, но я держался крепко. Ещё и продолжил свои игры. — А что такое? Возбудились, Арсений Сергеевич? — Глядя на него с прищуром и игривой улыбкой, я начал елозить задницей по его члену. — Прекращай и слезай. — Он начал возбуждаться, и я тоже. Арсений зарычал и резко встал, чем ещё больше прижал меня к себе, оказываясь со мной лицом к лицу. Он впился в мои губы и стал снимать с себя ремень. Я начал возбуждаться ещё больше. Арс завёл мои руки за спину вместе с ремнём. — Что ты делаешь? — Немножко поиграем. — Он игриво улыбнулся, а я снова вернулся к поцелую, только радуясь, что наконец-то этого добился. Арсений связал мне ремнём руки и стал гладить их. — Не давит? — Нет, — сказал я на выдохе. Ремень был слабо и одновременно туго затянут, поэтому я чувствовал себя комфортно. — Ну и славно. — Он переместил меня на кровать, а сам сел напротив. — Вот и поиграли. — В смысле? — Не понял. — Арсений схватил мой возбуждённый член через штаны, а я глубоко вдохнул и упал головой ему на плечо, отрывисто дыша. — Всё, малыш, очередная игра не в твою пользу. Я даже по ним соскучился, если честно. Он отпустил меня, а я простонал ему в ухо и глубоко задышал. Арсений дал мне время перевести дух, а потом встал и направился к выходу. — Э-эй, а ра-азвязать? — Он развернулся и хитро улыбнулся. — Тебе идёт быть связанным, не хочу портить такую картину. — Он пошёл прочь из комнаты, а я резко сполз на край кровати. Он снова повернулся. — Не, ну серьёзно, развяжи меня. — Это чтоб ты к себе не притрагивался, — он быстро выскочил из комнаты, и я услышал щелчок. — Эй, а зачем ты меня здесь закрыл? — Я подбежал к двери и заговорил с Арсом через неё. — А это чтоб ты мне не мешал. Попустит — я приду и освобожу. — Ёбан-бобан… — А как ты поймёшь, что меня попустило? — Я уже примерно знаю, так что не переживай. — Это пиздец. — Чё ты меня мучаешь? — Ты первый начал. — Фу, сука, я щас сдохну. — Я над тобой не издевался. — Как же сложно-то, а… — А кто тогда на мне сидел и задницей своей вилял? — Ну, это хотя бы не так жёстко. — Всё, я пошёл, не скучай. — Он засмеялся, и я услышал отдаляющиеся шаги. — Ирод! — И я тебя люблю, малыш! — крикнул он в ответ и куда-то ушёл. Я сел обратно на кровать, пытаясь успокоиться. Скрестил ноги, прикусил губу и начал дышать так глубоко, как только мог. Но ничего не помогало, член уже пульсировал, просил разрядки. А я отрывисто вдыхал воздух, мне уже стало жарко, начали даже появляться капельки пота на лице. Это было худшее издевательство, мне ещё никогда так не было сложно. Да и вообще, я ещё никогда не сидел один в комнате и не пытался оправиться от возбуждения, не имея возможности даже подрочить. У меня была ломка, ещё и двигаться нормально нельзя было. Сделаю какое-то лишнее движение, затрону член — и становилось ещё хуже. А спокойно я сидеть не мог: выгибался, ползал по этой большой кровати, пытаясь найти удобную позу, и в итоге лёг, скрутившись в клубочек. Мычал, стонал и рвано дышал. Я никак не мог отойти — ещё и услышал за дверью расслабленный голос Арса. — Ну, как ты там? — Меня накрыло с новой силой, я замычал и услышал хихиканье за пределами комнаты. — Иди нахуй. Я услышал щелчок замка и звук открывающейся двери и поднял пьяный взгляд на приближающегося ко мне человека. Арсений начал гладить меня по ноге, бедру, и я снова замычал. А затем он сделал ещё хуже: провёл пальцами по бугорку — но я был настолько возбужден, что хватило даже этого, чтоб кончить с громким стоном. Сразу после пришло расслабление. Я начал глубоко дышать в попытке захватить побольше воздуха. А через время, когда пришёл в себя, увидел сидящего рядом Арсения. — Ты как? — Он помог мне сесть. — Спасибо, что закончил это мучение. — Арсений начал меня развязывать. — Вообще-то это должно было быть наказанием за мат, но всё пошло не по плану. — Ну, и слава богу. — Арсений закончил с ремнём и убрал его прочь. — Ах, наконец-то. У меня затекли руки, и Арсений стал их разминать — запястья, плечи и предплечья. Он бережно массировал каждый участок, и я, когда наконец почувствовал руки, ощутил лёгкость. Арс не прекратил массаж, даже когда я выдохнул, а просто перешёл к запястьям. — Всё хорошо, голова не кружится? Я действительно почувствовал лёгкое головокружение и рвано задышал. — Немного. — Это нормально, сейчас пройдёт. Когда я полностью пришёл в себя — ничего не болело и не кружилось — то злобно и обиженно посмотрел в его океаны. — Мучитель хренов, ты даже не извинился. — Ты что, охерел? Мне не за что извиняться, ты сам виноват, нужно было сразу с меня слезть. — Не, ну нормально, я тебя хоть не связывал и не оставлял одного возбуждённым. Я тут чуть не сдох. — Я смотрел на него так же, одновременно с обидой и злобой. — За долгое время остались вдвоём, без каких-либо дел, могли провести его вместе нормально, а я провёл его один в комнате, сдерживаясь со всех сил. — Ну, ты сам начал меня соблазнять и пытаться перейти к большему, когда можно было предложить заняться чем-нибудь вместе. — Короче, понятно, я во всём виноват. Ну ладно. Я встал и пошёл к шкафу, который купил Арсений, чтобы я не бегал каждый раз в другую комнату. Начал доставать оттуда вещи. Арс подошёл ко мне и развернул меня в тот момент, когда я взял в руки стопку одежды, намереваясь пойти в душ. — Я не говорю, что абсолютно во всём виноват ты, моя вина здесь тоже присутствует. Но не нужно же обижаться. Считай, что мы решили провести такой эксперимент. Чтоб разнообразить совместную жизнь. — Он поцеловал меня и погладил по лицу. — Всё, успокоился? — Я кивнул и направился в ванную. После душа я вышел в комнату. Там никого не оказалось, поэтому я надел толстовку, накинул капюшон на голову и решил выйти на балкон покурить. На улице было холодно, но на земле не лежал снег, поэтому я глядел в небо, ожидая, когда он наконец пойдёт, но его всё не было. Я смотрел вверх, пока меня не уебали по голове. Я повернулся — сзади стоял злой Арсений. — За что? — Ты заболеть хочешь? Ты какого черта раздетый на мороз вышел, ещё и после душа? — Ой. — «Ой»? В дом иди быстро. — Дай уже докурю, не оставлять же полсигареты. Он потянул меня внутрь, а я по пути за одну затяжку докурил сигарету и выбросил в пепельницу. Арсений в этот момент закинул меня в комнату и закрыл дверь балкона. — Если заболеешь, я тебя лечить не буду. — Та ничего со мной не случится, один раз на холод вышел… — Один раз?! Да ты каждый день так выходишь, никак поймать тебя не мог. — Прости, в следующий раз буду одеваться как на северный полюс. — Я засмеялся, а Арс ударил меня по плечу. — Если ты одеваться не будешь, я снова начну отбирать у тебя сигареты. — Всё, я понял. — Пойдём чай пить. Мы пошли на кухню, взяли чай и отправились в гостиную на диван смотреть телевизор. Смотреть, как всегда, было нечего, поэтому в основном мы разговаривали. Давно не было таких долгих вечерних разговоров. И, так как зима, а новогоднего настроения до сих пор нет, мы решили его вызвать, обсуждая эти темы. Мы беседовали про Новый год и про то, что будет. Про снег — я говорил, что хочу погулять с Арсом под сильным снегопадом, тогда нападает особая романтика. А ещё я уговаривал его поставить хотя бы небольшую ёлку. А то что это за Новый год без ёлки, когда ещё все здесь собираются. Может, и новогоднего настроения не было, потому что дома нет главного? А ещё мы пытались узнать хоть что-то про подарки, но никто ничего не сказал и даже не намекнул. Мне скрывать было легче, так как подарок был даже для меня самого пока под вопросом. Мы так ничего и не выведали, поэтому сменили тему. Потом мы подумали подняться наверх, так как там удобнее и, если что, можно сразу лечь спать, когда захочется. А то один раз было такое, что мы сидели на диване в гостиной и собирались поговорить, но я уснул сидя, а Арсению пришлось меня тащить в комнату под лестницей и спать со мной там. Было приятно, что он тогда меня не бросил и остался. Поэтому мы решили подняться, пока ещё не спим. Я прыгнул на кровать, а Арсений пошёл в душ, так как уже было одиннадцать ночи. Я залез в телефон и увидел, как пацаны в телеге бурно общаются насчёт подарков. Оба не знали, что подарить своим девушкам. Я им ничего не мог предложить, так как у самого проблемы с этим имелись; всё, что смог подсказать, так это то, чтобы Серёжа не дарил серёжки, поскольку это сделаем мы с Арсом. Мы ещё немного поболтали, потом вышел Арсений, и я вернул всё внимание ему, как и было до этого. Я положил телефон, примостился поудобнее на боку и стал ждать, пока устроится и Арс. Он лёг рядом, только на спину, и начал смотреть в потолок. — Арс. — М? — Ты меня любишь? — он удивлённо свёл брови и повернул голову ко мне. — Ты это зачем спрашиваешь? — Чтоб знать. — А так ты что, не знаешь? — Почему не ответить? — Ну Арс. — Он повернулся на бок и облокотился на руку, так же, как лежал и я. — А ты знаешь, что, если люди живут вместе, целуются и спят в одной кровати, есть большая вероятность, что они любят друг друга? — Как же много лишних слов. — А короче? — Если бы не любил, не лежал бы здесь с тобой. — А ещё короче? — Люблю. — За что? — Те самые заёбы перед сном. Повисла пауза, и меня эта тишина начала раздражать. Арсений теперь даже не смотрел мне в глаза, и я уже начал немного переживать. Какого хуя он молчит и не смотрит на меня? Но потом он поднял взгляд. — А знаешь, я и сам не знаю. — В смысле, такое возможно? — Блин, я даже не знаю, здесь нужно обижаться или нет. — Арс слегка улыбнулся. — Я просто иногда сам задаюсь этим вопросом, — становится обидно. — Ну смотри, я тебя люблю за то, что ты заботливый, внимательный — даже несмотря на то, что ты всегда показываешь характер, становясь злым, строгим и так далее. И ещё есть очень много причин. А ты? — Я не знаю, ты подросток, который вечно влезает в какую-то задницу. С ебанутым характером, пьёшь, куришь, материшься. — Что-то мне уже не очень это нравится. — И я просто не знаю, как ты заставил меня снова почувствовать любовь к кому-то. — Блядь, и как себя вести, обижаться или нет? Ну, если честно, прозвучало обидно. — Я тебя люблю за то, что ты просто есть, вне зависимости от того, какой ты, как себя ведёшь, сколько тебе лет и так далее. — Честно? Я нихуя не понимаю. — Не нужны причины, чтобы любить. Ты можешь сходить с ума от морального урода, который тот ещё абьюзер, которого по-настоящему не за что любить. — Я начинаю догадываться… — Я понял. — И выкинь эти мысли из головы. Люблю и всё, ясно? — Я улыбнулся и поцеловал его. — Ясно. — Я смотрел ему в глаза, прищурившись, и игриво улыбался. — А знаешь, за что я ещё тебя люблю? — Он покачал головой, показывая, чтоб я признавался. — За то, что ты пиздец какой привлекательный. — О боже, Антон, ты опять хочешь быть связанным? — это точно нет, мне и того раза хватило. — А я тебя не соблазняю, я просто сказал. — Извращенец мелкий. — Он лёг обратно на спину, посмеиваясь надо мной. — Я не мелкий. — Мелкий. Всё, ложись спать. — А я не хочу. — Я снова сел на него сверху, как тогда. — Так, где мой ремень? — Арсений начал осматривать комнату. — Я их все спрятал. И верёвку, которая лежала в тумбочке, тоже. Даже штаны надел без верёвок. — Всё просчитал? Я довольно кивнул и наклонился его поцеловать. А когда навис над ним, опираясь о кровать, он лёгким движением оказался сверху и поднял меня, садясь и заводя мои руки за спину. — Чем ты связывать собрался? — хитро спросил я, а он улыбнулся в ответ и начал чем-то похожим на верёвку проводить мне по рукам. — Серьёзно, опять? — Ты не учёл тот факт, что у меня штаны с канатом. — Ладно, в этот раз не получилось. Не нужно связывать, я всё равно не возбуждён. Арсений убрал канат, а я упал на кровать и обиженно отвернулся. Он тем временем тоже лёг и одной рукой подтянул меня к себе, обнимая. Я моментально забыл про обиду, ещё ближе прижался к нему и обхватил его предплечье. Улыбнувшись, закрыл глаза и попытался уснуть. Интересный выдался денёк.