Как я полюбил запах кофе...

Игриво глядя на Арса, я сел и опёрся руками о его ноги. Внимательно рассматривал раздражённое выражение лица, потом с пола переместился ему на колени, не переставая смотреть прямо в синие от злости глаза. — Ты извиниться собирался или разозлить меня ещё больше? — Как получится. — Извиниться. Просто сначала хочу, чтоб ты расслабился. — Мне вообще-то доработать нужно. Как здесь расслабляться? Развязывай и не беси меня. — Ну расслабься… — умоляюще простонал я. — Почему ты такой настойчивый? — Арс! — Заебал, сложно, что ли? — Фух. Хорошо, расслабился, и что дальше? Он был всё ещё раздражён. Я наклонился к его уху и нежно прошептал: — Доверься мне. Я отстранился, а он смотрел на меня очень странно. Не понимал, чего я от него хочу. — Знать бы, чем и когда это закончится. Следующий шёпот был в губы: — Полностью доверься мне. Молчи и наслаждайся. Я дотронулся до его губ в очень нежном поцелуе, Арсений принял его, но начал переманивать в свою сторону. Я лишь прикусил его губу и снова попросил, чтоб тот полностью расслабился и доверился мне. Я продолжил целовать его, только теперь всё делал сам. Арс только принимал, и всё. Оттянув его нижнюю губу, я переместился на шею, так же нежно прикасаясь к его мягкой коже. А после снова спустился на пол, раздвинул его ноги, а сам разместился между ними. Арсений, как я и просил, молчал, не сказал ни слова, поэтому я спокойно продолжал свои махинации. Я аккуратно переместил руки на пояс штанов Арсения и, захватывая вместе с бельём, потянул вниз. Когда открылся большой член, я взял его прохладной ладонью, которой холода добавлял ещё и металл на моих пальцах. От такого контраста Арса накрыло мурашками, и он тихо застонал. Потом я медленно провёл вниз-вверх — и так несколько раз — всё это время слыша лёгкие стоны и мычания сверху. А после я, как тогда, провёл языком по всей длине и обвёл головку. Только теперь я продолжил, а не закончил: взял в мокрый горячий рот член наполовину и вернулся обратно. Ответный стон был громче и слаще. Так постепенно я опускался вниз, пока не вобрал его полностью. Я продолжал медленно двигать головой, делая ему приятно. Арсений молчал, но то, что он сам начал приподнимать бёдра, значило, что он хочет, чтоб я ускорился. Но я только положил руку на его левое бедро, вжимая в кресло, не давая пошевелиться. Ведь хотелось сделать всё самому. Всё это время я подрачивал и себе, делая похожие движения. И как бы мне самому ни хотелось ускориться, я этого не делал, если и увеличил темп, то совсем немного. В конце, когда я уже сам желал разрядки, то себе ускорил темп, а Арсения просто вобрал в рот полностью. И когда уже достиг того, чего хотел, и кончил себе на бельё и штаны, то замычал, чем создал вибрацию Арсу. Он подался вперёд и с громким сладким стоном кончил прямо мне в горло. Я проглотил всё и, когда отстранялся, кончиком языка провёл по головке. В ответ Арсений задрожал и совсем тихо простонал. Мне сейчас было намного легче, чем ему, поэтому я одел его и развязал. Пока Арсений сидел с запрокинутой головой и глубоко и отрывисто дышал, я начал разминать его руки. Я растёр запястья, на которых теперь виднелись красные полосы и, когда закончил, легко поцеловал его ладони. Арсений поднял голову. Он смотрел на меня пьяным взглядом, под дрожащими пышными чёрными ресницами прятались тёмно-синие глаза, которые до сих пор не могли сфокусироваться на мне. Как только он опустил голову, через секунду я впился в его манящие пухлые губы. В самом глубоком и нежном поцелуе, на который способен. У Арсения не было сил даже нормально ответить. Я ещё никогда его таким не видел… ну, вообще-то понятно почему. Потому что такого ещё никогда не было — в принципе, всё логично. Когда поцелуй закончился, я прошептал: «Я в душ»‎ — и ушёл прочь, оставляя его одного. Взяв из шкафа другие вещи, я снял свои побрякушки и встал под горячую воду. Я улыбался, ведь мой план сработал, и радовался, что всё хорошо закончилось. Я был на сто процентов уверен, что Арсений меня простит, потому что не принять извинения после такого — это уже грех, как по мне. Я бы после такого не то что простил, я бы не обижался ещё неделю, если не больше. Приняв горячий душ, я решил покурить. Надев куртку и накинув капюшон, я вышел на балкон и зажёг сигарету. Вдыхал горький дым и смотрел на двор, весь покрытый снегом. Вспоминал стоны Арса и его пьяный от возбуждения взгляд, и на губах сразу появлялась довольная улыбка. Скурив уже две сигареты, я зашёл назад в тёплую комнату. Когда снял куртку и уже вешал её обратно, в комнату вошёл Арсений, и по его мокрой голове можно было с уверенностью сказать, что он только после душа. Я подошёл к кровати и глянул на Арса, который смотрел прямо на меня, — тот самый Граф Арсений вернулся, уже серьёзный и грубый. Но сейчас, увидев меня, он резко подошёл. — Извинения приняты, — выдохнул он мне в губы, после чего сразу властно поцеловал. Теперь он вёл меня за собой. Кинул меня на кровать и навис сверху, продолжая жадно покусывать и оттягивать мои губы. Ну, а потом медленно перешёл к нежному поцелую, затем отстранился и лёг рядом. Мы легли на бок, подперев головы руками, и стали смотреть друг другу в глаза. — А я же говорил, что прощение заработаю, — я довольно улыбнулся. — Ну так да, кто бы после такого не простил? — Вот и я о чём. — Но ты меня и здесь помучил. — Как? — Я не привык к нежностям в таком. — Ну вот, новый опыт, как говорится. — А зачем ты меня связал? — В смысле, зачем? Это же логично. — Потому что в моих планах было сделать всё нежно, плавно, чтоб прям крышу сносило. А если бы у тебя были свободны руки, то ничего бы не получилось. Разве нет? — Ты прав. Я тебя уверяю, было охуенно и крышу сносило. Но так хотелось вцепиться в твои волосы, — он закатил глаза, представляя. Я лишь засмеялся. — А ты вцепись в мои губы. Арсений сделал то, что я только что предложил. Жадный, сладкий и влажный поцелуй, но недолгий. — Теперь я рад, что ты у меня настойчивый. — Тебе хоть понравилось? — Тупой вопрос. Он щёлкнул меня пальцем по носу и расставил руки, приглашая в объятия. Я выключил свет и потом вернулся к нему. — Значит, не зря старался, — я засмеялся и упёрся в его шею, чтоб вдыхать этот аромат кофе. — Потому что люблю тебя. — И я тебя, малыш. Вот он, прекрасный конец этого вечера. Мы легли нормально. Я зарылся носом в его грудь и стал всё больше вдыхать его запах, чтоб почувствовать этот аромат и забрать его. Таким образом мы и уснули. На удивление, я проснулся раньше, чем Арс. Такое очень редко случалось — и то только с разницей в пару минут. А тут я открыл глаза в полшестого утра, спать совсем не хотелось. Поэтому я покурил и решил спуститься вниз, приготовить завтрак и разбудить Арсения пораньше, чтоб в этот раз он поел. Но так как я долго собирался, времени осталось немного, поэтому я приготовил только горячие бутерброды и сварил кофе, который, к сожалению, убежал из турки нахуй. И теперь я хотел найти эту ебучую кофемашину, чтоб научиться ей пользоваться и делать с ней. Вряд ли оно будет хуже. Ну, эти поиски, конечно же, будут не утром, а вечером, когда приду с учёбы. Тем более, сегодня я должен был вернуться раньше, чем этот любитель кофе. Закончив с едой, я поднялся в комнату, чтоб разбудить Арсения, но, войдя, увидел, что он уже не спит, а что-то ищет. Бегая в одних джинсах и с голым торсом. Довольно-таки доброе утро. — Что-то ищешь? — Он, не поднимая на меня взгляд, продолжил заглядывать во все тумбочки. — Ага. Ремень свой любимый, не могу найти. — Ни фига себе, Арсений — и забыл, где что лежит. — Если ты про чёрный кожаный, то не такой он уж и любимый. Он выпрямился и посмотрел на меня, а мой взгляд упал на его оголёный торс, скользя то по прессу, то по засосам, которые ещё не полностью сошли. — Не понял. — Я нехотя посмотрел в его глаза и скрестил руки на груди. — Был бы любимым, в этом году хотя бы раз его бы и надел. — Если ты знаешь, где он, скажи, а не знаешь — помоги найти. Зачем ты голову мне морочишь? Такое чувство, что он куда-то опаздывал. — Не знаю, могу только подсказать. — Мой взгляд продолжал скользить по его телу. — Ну, тогда не молчи. — Ты мне им руки связывал, просто вспомни, куда ты его положил. Именно в тот день я видел его последний раз. — А я не помню… — Он стал рассматривать кровать, потом меня. — Нужно сделать то, что было в тот вечер. — Не понял. — Я не хочу, чтоб меня опять оставили одного возбуждённым, да ещё и связанным. — Арсений начал ко мне подходить, а я, наоборот, сдавать назад. — Да стой. Это не обязательно. Я перестал отходить, а Арсений с умным и серьёзным лицом взял меня за плечи, усадил на кровать и начал повторять движения, которые делал, когда развязывал. Завёл руки мне за спину, представил, что держит в руках тот ремень, и начал уводить в сторону. Просунул руку в проём между изголовьем и матрасом, а после вытащил то, что искал. — О-о-о, понятно. Зачем ты его вообще туда запихнул? Он начал надевать ремень. — А я, ты думаешь, помню? Арсений зашёл в гардеробную, и по тому, что он не сразу вышел, было ясно, что он выбирает, какую кофту надеть. Я решил помочь и последовал за ним. — О, новая толстовка, когда успел купить? — Там висела тёплая толстовка, мягкая, как зефир, красного цвета. — А почему красный? Ты же вроде как тёмные цвета любишь. — А я её не покупал, это мне Кристина подарила. — Блин, прикольная. Надень её. — Согласен, прикольная, но красный цвет не очень для работы подходит. — Он взял тёмно-зелёную толстовку с надписью «POWER». — А зелёный подходит? — Зелёный цвет успокаивает. — Понятно. — Поэтому я часто смотрю в твои глаза. — Оу-у-у, вот это уже приятно. Он захихикал, оделся и вышел из гардеробной, а затем и из комнаты. Мы вместе спускались, и я решил похвастаться ему, что рано встал. — А я сегодня раньше тебя проснулся, даже завтрак приготовил. Бутерброды, конечно, но и то хорошо. — Умничка. Но прости, сегодня тоже без меня. Нужно бежать. — Да в смысле? Куда он с самого утра уже второй день встаёт? — Куда ты так рано бегаешь? — По делам, Тоша, по делам. — Какие ещё дела могут быть утром? Он развернулся и коснулся пальцем кончика моего носа. — Что, даже кофе не выпьешь? — Даже его. Сегодня не опаздывай, у вас первая пара английского. — И что? — Мы спустились на первый этаж и сразу пошли к выходу. — И то. Она жалуется, что за полгода учёбы ты ни разу вовремя не пришёл. И теперь думает над тем, что если ты снова опоздаешь, то будет связываться с твоей мамой. — Бля, а вот это уже серьёзно. — Хорошо, спасибо, что предупредил. — Я смотрел на Арсения, который уже обувался. — Говоришь, «красный цвет не для работы», а сам красные кроссы обуваешь. — Красный — цвет лидера. И нужно же, чтоб на мне что-то красное было. — Он засмеялся, а я подхватил его смех. Арсений поцеловал меня в щеку и отправился не знаю куда. Я тем временем пошёл пить чай и сидеть в телефоне. Открыв Телеграм, я увидел сообщение от «Ну здесь любовь», а точнее, от Кристины. Она спрашивала, живой ли я и ничего ли мне не было. Я сказал, что как надо извинился и всё обошлось. Конечно же, не говорил, как именно извинился. Позавтракав, я пошёл одеваться. Я снова надел водолазку, только в этот раз свою. Ещё не полностью сошли засосы, поэтому пока приходилось маскироваться. Ну, а потом я полчаса стоял и выбирал кольца, браслеты и цепочку. Крутящееся чёрное кольцо я надел сразу — на указательный палец правой руки. Тот браслет, наполовину серебристый, наполовину чёрный, тоже мог бы нацепить сразу, если бы не потерял. Надев весь свой металл, я принялся искать браслет. Смотрел повсюду, никак не мог найти: сначала обыскал всю комнату, душ и карманы штанов. А потом аж решил заглянуть в кабинет, ведь, когда вчера делал записи, часто снимал его и клал рядом. Это я точно помнил. Зайдя в кабинет, я сразу начал рассматривать стол с брошенными на него открытыми книгами, тетрадями и папками. На столе искомого не оказалось, и я уже думал, что проебал свой любимый браслет, но решил посмотреть под столом и рядом возле кресла Арсения. Мало ли после вчерашнего вечера он с меня спал, а я и не заметил. Но и там его не обнаружилось, и я теперь с точностью знал, что всё-таки его проебал. Но он сто процентов был где-то в доме, я же играл им, когда учился, или не им… Ну всё, теперь сомнения появились даже в этом. Без двадцати восемь я вышел из дома и без настроения пошёл на учёбу. Решил выйти так рано, чтоб забежать в кафешку через дорогу от факультета и купить кофе. Чтоб Арсений не остался без него. Ведь если он его утром не выпьет, то в дальнейшем жди плохое настроение. Пока шёл, курил и слушал музыку в наушниках. Давно так не ходил. Прямо ностальгия. Думая, какой кофе купить, я зашёл в кафе и увидел возле стойки Иру. Я приблизился и даже слегка испугал её. — А ты что здесь забыл так рано? — Ира взяла стаканчик с чем-то, скорее всего, с чаем. Следующим в очереди был я. — Американо, пожалуйста. Да вот, Арсений два дня уже не завтракает, даже кофе не пьёт, прикинь. — В ответ я услышал только «ого». — Ага, вот и пришёл пораньше, чтоб взять ему. А то, если он его не выпьет, пострадают остальные. — Мы с Ирой посмеялись, и тут нас перебили. — Сколько ложек сахара? — Одну. Девушка приготовила кофе, передала мне, пожелала приятного дня, и мы с Ирой направились к факультету. — Как же хорошо, что в этой кафешке дают чай и кофе в таких стаканчиках, как в кофейне. — Ира отпила из своего стакана, и мы начали переходить дорогу. — А что, есть такие, которые не дают? — Да, есть даже такие, что говорят: «Мы с собой горячие напитки не даём. Там есть кофейни, идите туда», — сказала Ира изменённым голосом, чтобы передать полную картину таких заведений. — А та кофейня в пятистах метров от той кафешки. — Я усмехнулся. — Ну и пошли они тогда нахуй. В другом кафе найдём. — Возле ворот здания Ира остановилась. — Курить будешь? — Не, мне ещё к Арс… — мимо нас проходили другие студенты, и пришлось говорить полное имя, — ...Арсению Сергеевичу зайти нужно. А ещё мне нельзя опаздывать на английский, а то она хочет позвонить маме и рассказать, что я ни разу вовремя не пришёл. А ты помнишь, что вчера было, после того как она узнала про единственный случай с Арсением Сергеевичем? — Ира рассмеялась, и в этот момент к нам подошла Юля Семакина. — Не то что помню, у меня это даже в телефоне есть. Хорошо, беги, после английского покурим. Я попробовал ещё горячий кофе и, чтоб он не успел остыть, поспешил в кабинет истории. Скинул верхнюю одежду и продолжил путь. Когда я забежал к Арсению, он, слава богу, был в кабинете один. Я рукой попробовал стаканчик, и тот вроде как был ещё горячий. Арс удивлённо посмотрел на меня, потом на часы — ну, а потом поразился ещё больше. — Только восемь, а Шастун уже здесь? Да ты меня удивляешь. Я поправил рюкзак, висящий на правом плече, закрыл на защёлку дверь, чтоб кто-нибудь случайно не вломился, и подошёл к нему. — Ну, вы же сами сказали не опаздывать. Я протянул ему напиток, слегка усмехаясь. Он его принял, притрагиваясь к моей руке, и поблагодарил, коротко поцеловав. Арсений сразу отпил немного, а я в это время сел на кафедру. — М-м-м, остывший американо. То, что нужно. — Он засмеялся и встал напротив меня, а я закатил глаза. — Ну извините, пока из кафе к раздевалке, потом из неё сюда. Конечно, остынет. — Не заводись, мне и это приятно. Арсений за пару глотков выпил кофе, выбросил стаканчик и встал возле меня, положив руки мне на бёдра. Я сразу впился в его губы, ведь любил привкус после того, как он выпьет свой горький кофе. Да и вообще, я просто любил его целовать и в целом его самого любил. После поцелуя я обхватил его шею, удерживая рядом. Мы смотрели так друг на друга минуты две. — Арсений Сергеевич, а вы случайно вчера вечером себя педофилом не почувствовали? — Я решил избавиться от этой тишины. Вопрос с подвохом, и ещё я говорил тихо, чтоб, если что, никто не услышал. Мало ли, вдруг кто-то за дверью. Арсений на мой вопрос улыбнулся. — Нет, не почувствовал. А теперь, начинаю чувствовать… Вот зачем ты мне этот вопрос задал? — Сука, выкрутился. — Да ты прикалываешься надо мной, — я сказал это с усмешкой, чтоб он признался. — Нет, я вполне серьёзно. Я вчера не думал об этом и даже забыл, что ты несовершеннолетний. — М-да, умел я всё испортить. — Так ты снова забудь. — Зачем? А зачем ты вообще такие вопросы здесь задаёшь? — Ну, потому что утром ты быстро убежал, а вчера вечером ты уставший был. Особенно там ещё, в кабинете, — я хитро улыбнулся. — У тебя такой взгляд несфокусированный был, как будто пьяный. В тот момент с тобой разговаривать было — как со стенкой. — Ну извини, что сразу не поговорил, — Арсений закатил глаза. — Я просто никогда не был связан и настолько неприятного и одновременно охуенного чувства не испытывал. Арс переместил руки мне на поясницу и подтащил ближе к себе. Я прижался к его животу, обхватил его ногами, чуть ли не повиснув на нём. Мы снова оказались в неловкой тишине. — Ой, Антон, прям свёл меня с ума вчера, — он улыбнулся уголками губ и снова поцеловал меня, подхватывая на руки и таким образом поставив меня на пол. — Эй. — Что «эй»? Двери открой, скоро начнут сходиться. Арсений стал закатывать рукава, а я пошёл к дверям. Когда потянулся к двери, посмотрел на руку, на которой не было моего любимого браслета. Я решил у Арсения спросить, не видел ли он его. Повернулся и тут заметил свою пропажу на его руке. — О, мой браслет нашёлся. — Арс посмотрел на запястье. — А, точно. Вчера возле кресла нашёл, всё забываю отдать. Он начал снимать браслет; я сделал то же самое, только с другим — чёрный тканевый, тоже классный. Я забрал свой браслет из рук Арсения, а на него надел этот. У меня дома ещё один такой лежал — будут типа как парные. — Вот так-то лучше, — я широко улыбнулся. — Зачем? У тебя же потом такого не будет. — А у меня точно такой же дома лежит. — Зачем тебе два одинаковых? — А как раз на такой случай. — Я коротко поцеловал его. — Антон, через пять минут пара начнётся. — Ой, спасибо. Я пошёл. Я выскочил из кабинета и пошёл в ту сторону, куда направлялись мои одногруппники. Войдя, я поздоровался со всеми и пошёл на привычное место, где уже сидела Ира. Недалеко от нас расположилась Юля, которая вела себя как не пойми что. Такое чувство, что она считала себя лучше всех здесь, хотя, по факту, это было неправдой. За одиннадцать лет я так и не понял, как в одном человеке могут сочетаться и крыса, и сучка. Это вообще реально? Или она только меня сдавала всегда и везде? В принципе, возможно. После окончания лекции мы с Ирой, как и договаривались, пошли в нашу курилку. Я никак понять не мог, как ей удавалось от всех скрывать, что она курит. Единственные, кому это было известно, — это я и продавцы во всяких киосках. Про меня-то все знали, ну, кроме мамы, конечно. Самое интересное, как ещё Арсений не был в курсе, что Ира курит. Ему же всегда всё известно, и непонятно, как у него это получалось. М-да, мне сегодня было всё неизвестно и непонятно.