Как я полюбил запах кофе...

Обычный выходной день, когда тебе в трубку телефона орут: «Давай резче!». А ты мечешься по дому в поисках той самой любимой тёплой толстовки. Специально, чтоб не надевать куртку, которую не любишь носить. Этот день для меня как праздник. За долгое зимнее время снова встать на своего старого друга. Поэтому, конечно же, нужно надеть всё лучшее. С украшениями та же хуйня; из-за того, что я их долго выбирал, мне позвонили пацаны и возмутились, что ждут меня возле ворот. Арсений только и делал, что ржал с меня, а когда успокоился, сказал, что толстовка в стирке. Я тогда, понятно, охуел и разозлился — сначала на себя, а потом на Арса за то, что он молчал. Чтобы загладить вину, он предложил мне свою толстовку, чёрную и тёплую. Которая ему хоть и нравилась, но в то же время не жалко, если я её запачкаю, когда буду валяться по полу. Потому что он меня знает. Полностью собравшись, я закинул в карманы необходимое, а именно: телефон, пачку сигарет и деньги. Схватил скейт и сказал Арсу, что пошёл, добавив, что если он захочет к нам присоединиться, то знает, где нас искать. Когда я выскочил на улицу, первым делом прозвучала фраза «Ну наконец-то!» в унисон. Я поздоровался с ребятами, а потом мы со скейтами в руках отправились в наш парк. Не вставали на доски, чтоб не ехать возле трассы после долгого отдыха, да и курили по дороге, обсуждая, что нужно сделать, когда придём. Надо было обязательно поправить всю полосу препятствий и обновить её, так как мы делали это каждый год. Что-то убрать, что-то добавить. Ну, насчёт добавления — идей было ноль, потому что там и так уже было всё, что только можно и нельзя. Поэтому, добравшись до места, мы не стали ничего глобально менять. Лишь поправили и почистили своё старое и уютное местечко. Но, чтоб не изменять традициям, добавили препятствия, которые нужно перепрыгивать, от самого низкого к самому высокому. Мы судили в основном по Серёже, поэтому прямо сильно высокого там не было. Кстати, у нас это были два камня по бокам, на которые сложена доска со сломанной лавочки, — и таких конструкций штуки три-четыре. Ну, немного, короче. Расстраивало то, что парк постепенно рушился; а ещё когда-то он был сильно освещён, но теперь работал только один фонарь. Который мы решили с пацанами сохранить. И даже если перегорит лампочка, то мы её заменим сами. Ведь к этому парку мы привыкли, и искать ему замену не хотелось от слова совсем. Приготовив полностью полосу препятствий, мы наконец встали и начали вспоминать свои навыки. Сначала с самого простого. Ну, а потом осваивали новое. И, конечно же, были безумно рады, что наконец-то возвращаем свою фишку. Первый заезд был сложный, как всегда, поэтому мы быстро выдохлись и сели отдохнуть. Ну, а после, не изменяя традициям, встали на скейты и погнали покупать пивас в ближайший магазин, где делали это всегда. Взяв по банке тёмного, мы вернулись назад и, только сев на лавочки, стали пить. Чувствовалась ностальгия. — Бля, какой кайф, — я решил поделиться эмоциями, которые ощутил только что. — Как же я давно хотел прийти сюда, погонять на скейтах и после выпить пивка. — Реально, а то заебала эта учёба, блядь, — поддержал меня Матвиеныч. Чего-то другого я от него и не ожидал услышать. — Нужно делать почаще такие выходные, — и Димон тоже почувствовал эту лёгкость. — Бля, хотел предложить сегодня набухаться, но нельзя. — Значит, на следующих предложу. — Чего нельзя? — Серёг, в понедельник же восьмое марта. Нужно завтра вечером пойти к маме ночевать, чтоб утром завтрак приготовить. А она перегар за километр почувствует. Поэтому сегодня у меня будет только эта баночка тёмного. — Я посмотрел на своё пиво и с удовольствием отпил. — Ты решил не меняться? — Я только кивнул. — А я не знаю, что Катюхе и маме дарить. — Такая же ситуация, братан. — А что здесь думать, пацаны? Сделайте, как я, это же самый оптимальный вариант. Мамам будет в любом случае приятно, а девушкам своим ещё потом романтический ужин устроите, и всё. Они точно оценят. А что, охуенно, я считаю. Вряд ли им что-то из этого будет не по душе. — Мне идея нравится. Главное, чтоб завтра ещё цветы были. А то это же восьмое марта, их либо нету, либо цены космические. Хорошо, что Катя ромашки любит, они не такие дорогие. Мы с Серым начали ржать над Димоном, чуть не подавившись пивом. — Братан, там, походу, ты их больше любишь, чем Катюха, — проржал Серж. — Ты всегда их ей даришь, сделай уже разнообразие. Это же восьмое марта всё-таки. Тюльпаны подари. Я тоже подхватил смех. А потом, успокоившись, продолжил: — Только выходи очень рано утром. А то я сегодня днём ходил покупать всем цветы, так я их еле нашёл. Одна сказала, что завтра ещё завезут утром. Это возле нашей кафешки. — Спасибо, братан, что предупредил. А то я своим тоже ещё ничего не покупал. А Ира у меня девочка обидчивая, здесь точно сможет найти повод. — О, согласен. Мы стали допивать пиво, а когда закончили, снова встали, чтоб ещё прокатиться. Пацаны ещё пошутили надо мной, мол, мне повезло, что не нужно делать подарок своей девушке. Но они не знали, как для Арсения, у которого и так всё есть, нужно заморачиваться с подарком на день рождения. Мне в принципе очень нравилась идея с фотосесией. Но нужно ведь всё красиво сделать, чтоб он её запомнил и чтоб результат получился хороший. Для этого мне приходилось тренироваться делать качественные снимки на фотоаппарате. И я снимал всё, что попадалось в глаза. Катались, разговаривали и бесились мы так до десяти, а потом решили разъехаться по домам. Потому что стало холодно. Я им, кстати, рассказал всё про Семакину, они знатно охуели. Знали, что у нас вроде как взаимная неприязнь, а она здесь такое учудила, что неприязнь к ней теперь появилась у всех, а вот у неё ко мне — точно нет. В принципе, с фотографии разговор про Юлю и начался; Серёга, конечно же, дико ржал, когда я ему про это поведал. Он очень долго угорал, а потом ещё добавил, что она, оказывается, ещё более долбанутая, чем мы думали ранее. Поскольку эти преследования, а потом ещё и поцелуй — вообще перебор. Пацаны ещё прикалывались над тем, что она пока не знала, что поцеловала гея, а когда узнает, охуеет. Я тоже ржал над этой шуткой, потому что это правда и выглядит реально смешно. Хоть и жалко Юлю. Ну, я же ничего с этим поделать не мог. Она сама виновата. Назад мы ехали уже на скейтах. И я, кстати, только тогда понял, что мы наконец-то из парка едем по домам в одну сторону. Мы же раньше толком и не катались. То нога, то летом вечером встречались, но нас Арсений забирал постоянно и отвозил, потому что с ногой долго проблемы были. То потом ужасное первое сентября, которое останется в плохих воспоминаниях. Потом ни у кого настроения не было. Ну, а потом — зима, снег, мороз и, конечно же, никто не катался. Это мы за долгое время просидели до самого вечера только втроём, а потом так же разъехались. Прям как в старые добрые времена, только в этот раз так, как всегда мечтали: в одну сторону. Приехав домой, возле лестницы я встретил Арсения, который держал в руках чашку. По запаху сразу понятно, что кофе. Я оставил скейт у входа и подошёл к Арсу. С виду он был какой-то помятый, уставший, как будто всю ночь не спал. — Ты чего такой уставший? Или тебе плохо? — Арс, попивая свой напиток, начал подниматься наверх вместе со мной. А я взволновано на него смотрел. — Да нет. Купил кофемашину, хотел с ней разобраться, в итоге сломал её к херам. Намучился с ней сильно. И вот теперь растворимый пью. Чтоб было вкуснее, коньяка добавил. Охуенно. — О, коньяк, прикольно. Ну, а вообще сочувствую. Потом вместе купим и вместе разберёмся. — Он мне кивнул. — А ты как время провёл? Мы вошли в комнату, Арсений сел на кровать, а я, стоя рядом, рассказывал о проведённом вечере и уже понемногу собирал вещи, чтоб затем пойти в душ. Арс внимательно слушал, а потом сказал, что рад, раз у меня всё отлично прошло. А после я пошёл в душ. Пробыл там, как всегда, час, а потом в одиннадцать вошёл в комнату и заметил, что Арс стоит на балконе. Я взял сигареты, надел толстовку с капюшоном и вышел к нему. Он был точно где-то не здесь, потому что не слышал, как я вышел, а повернулся только на щелчок зажигалки. Я подошёл и облокотился о перила возле него. — Ты чего такой задумчивый? Что-то случилось? — Он точно сам на себя не был похож. — Да нет, всё нормально. — Не любит, когда ему врут, а сам такой же. — Арс, ну я вижу, что что-то не так. — Всё хорошо, забей. Я просто устал. — Мало верится. — Я знаю, что ты мне врёшь, но сделаю вид, что ты и вправду только устал. А то с тобой спорить — уж лучше молчать. — Я повернулся и заглянул в его глаза, которые уже смотрели на меня. — Долго не стой, а то заболеешь. Арсений после этих слов оставил меня одного и вернулся внутрь. Меня смущало его поведение, но я решил молчать, потому что, зная Арса, я его достану и он на меня наорёт, как всегда. Пока курил сигарету, я замёрз, поэтому зашёл в комнату и, по пути снимая кофту, пошёл к кровати. Где уже лежал Арсений, который с усталой улыбкой раскинул руки, подзывая в объятия. Я улыбнулся и прям прыгнул к нему, а Арс лишь крепко сжал меня, чтоб согреть. — Арс, задушишь, — я похрипивал и смеялся. Он очень сильно стиснул меня в объятиях. — Не задушу, не переживай. — Но он всё же ослабил хватку. Вдыхая этот аромат кофе вперемешку с духами, я ощутил до боли знакомый запах. — Это что, те духи, которые очень давно закончились? Это был тот одеколон, которым он пах, когда я его впервые встретил. Арсений кивнул, а я стал всё больше и больше вдыхать. Сегодня был прямо вечер ностальгии. Немного согревшись, я сумел вырваться из его хватки и впился в губы. — Тош… — Арсений не договорил. — У меня желание тебя съесть, но, так как ты устал, сделаю это в следующий раз, — я улыбнулся и получил улыбку в ответ. А потом снова на секунду прикоснулся к его губам. — Мой же ты кот понимающий. Я слегка замурчал, и Арсений снова крепко меня прижал к себе. — Давай спать? — Мг. Мы с Арсом примостились поудобнее и попытались уснуть. У Арсения это получилось быстро; я это понял, когда хватка неожиданно ослабла и я услышал совсем лёгкое посапывание. В основном он спал очень тихо, настолько, что нужно прислушиваться. Или класть руку ему на живот, чтоб специально почувствовать, дышит ли он. А то это капец. Как так можно неслышно спать? И нервы портить мне с этими накручиваниями. Я мог себя накрутить, а потом глюки ловить. На первый взгляд, самое простое воскресенье, которое может быть. На восьмое марта всё готово как никогда. Часто готовлюсь в самый последний момент, а в этот раз даже остался один свободный день, когда можно отдохнуть. И я решил это сделать дома с Арсением, а вечером — сразу к маме. Ну, пока что проблема с Арсом. Меня смущало его поведение, он и сегодня был какой-то не такой. Вчера уставший, а сегодня злой, срывался абсолютно на всём. Я за день получил пиздюлей раз пять, если не больше, и по всяким мелочам. Первый — из-за того, что долго спал, хотя проснулся в одиннадцать утра, как и всегда на выходных. Но тут ему что-то не понравилось, и он меня разбудил криками. Второй — из-за того, что долго одевался, хотя для меня это привычно. Третий — из-за того, что сжёг яичницу, разве впервые? Потом получил из-за того, что кричал на него в ответ. Потом из-за того, что накурился и вонял дымом. Потом ещё что-то было, и это всё криком. А напоследок наорал на меня просто за то, что я выпил последний зелёный чай и, когда Арс ездил в магазин, ему об этом не сказал. И тогда я просто не выдержал и крикнул на него: — Да ты заебал, орёшь на меня без причины! Успокоишься, наберёшь. Если я, конечно, возьму трубку после такого. А он лишь: — У кого-то голос прорезался?! Смелый стал?! Но я на это ничего не ответил, взял скейт и поехал в парк в шесть вечера. Вот просто надел наушники, включил музыку на всю громкость и ехал по вечернему городу по направлению к парку. Уже на месте я катался и просто пытался успокоиться. Я был очень зол. Мне было неприятно слушать его крики, да ещё и по таким мелочам. Я ездил по всему парку, очень быстро и резко делал всякие трюки, подпевая песни, которые звучали в ушах. Этим я пытался выплеснуть всю свою злость. Когда мне звонил Арсений, то я не то что просто не брал, я сбрасывал его звонок. Потому что, ебать, ладно бы он на меня орал по серьёзным причинам, а так, можно сказать, ни за что. Я спрашивал, что с ним и его настроением, а он лишь орал: «Ничего!». Я просто не мог понять, что случилось. Что я ему, пребывая в спящем, блядь, режиме, успел сделать? Вчера ночью мы не ссорились, да ещё и уснули в обнимку. Я понятия не имел, что я ему сделал. Я не знал, может, нам нужно спокойно поговорить, но сейчас у меня просто не было настроения что-то ему доказывать. Нам стоило выдохнуть и успокоиться — и только тогда уже завязывать какой-то диалог. Но я ещё точно не успокоился, чтоб о чём-то говорить. За час в парке я успел немного остыть. К разговору я ещё точно не был готов, но кто бы меня, блядь, спрашивал. Арсений уже направлялся в мою сторону. И, когда он подходил ближе, я снова почувствовал на него обиду и злость. Показательно дёрнул наушники вниз и встал, чтоб быть с ним лицом к лицу. Арс шёл ровно, спокойно, но я не мог понять, какое у него настроение. Потому что этот Граф легко мог его скрывать. Поэтому я первый заговорил — и сделал это грубым тоном. — Что, опять орать на меня будешь? — Арс был спокойным. Он встал напротив меня и смотрел мне чётко в глаза. — Ты чего сбрасываешь, когда тебе звонят? — спросил он таким же спокойным тоном. И поэтому я до сих пор не мог понять, что у него в голове. — А нужно было взять и орать друг на друга по телефону? — я продолжал говорить злобно. — Я не собирался тогда на тебя орать. — А откуда я должен был об этом знать? — Взял бы — узнал. — Даже если бы я знал это, то всё равно не взял. Потому что я тогда был на тебя зол и обижен. А почему был? Я и сейчас такой. Он молчал, а я рассерженно на него смотрел. Я не мог понять, почему он приехал, если и сейчас мне ничего толкового не говорит. — Ну, сейчас же я на тебя не ору. Почему ты орёшь? Успокойся. Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и выдохнул. Ну, а после спокойным голосом: — Зачем ты приехал? — Как зачем? Чтоб извиниться и… Он не успел договорить, так как за его спиной прозвучал мужской голос. После чего у Арсения глаза стали ледяными, и я увидел, как он стиснул зубы. Я заглянул ему за спину и посмотрел на парня, который направлялся в нашу сторону. Это был молодой человек со светлыми волосами, довольно стильно одетый. Хоть и было уже темновато, фонарь помог мне его рассмотреть. По тому, что он сказал, подходя к нам, сразу стало ясно, что он знает Арса. — Ты извиняешься?! Это было точно в адрес Арсения, и на это всё указывало. Но у меня возникло уже много вопросов. Во-первых, кто это и какого хуя здесь делает? А во-вторых, почему Арсений так среагировал? Этот незнакомец подошёл к нам поближе и стал на нас смотреть, ну, а мы в ответ на него. Он, кстати, был ниже меня, где-то метр восемьдесят. — Слышишь, ты какого хера в разговор встреваешь? Ты кто вообще такой? — я хоть и не знал, кто это, но мне хватило смелости к нему так обратиться. Потому что злость ещё была на месте. — Слышишь, ты, шпала, ты откуда такой дерзкий? Или настолько захотел услышать извинения? — Он вообще охуел? — Ты, блядь, карлик недоделанный, иди куда шёл, а то щас доской как уебу, — я одним лёгким движением ноги подкинул скейт и поймал рукой. — И без тебя настроения нет. Я кинул взгляд на Арсения и заметил, что он смотрит на меня и даже слегка улыбается уголками губ. — Так это я за твоими трюками на скейте полчаса наблюдал? Ты ещё, кстати, прикольно поёшь. — Что, блядь, это за тип? — Ты что, следил за ним? — в разговор уже встрял и Арсений, и спросил он это очень серьёзно. — Просто наблюдал за красивой ездой и за таким же красивым парнем. Я хотел уже что-то сказать, как вдруг Арс схватил его за шиворот и стал рычать в лицо: — Закрой свой грязный рот. Иначе я тебе его сейчас закрою. — Этот непонятный чел освободился из хватки Арса и поправил худи. — Так же, как раньше? Или так же, как тогда двери перед моим лицом? — Чего, блядь? Какие, нахуй, двери? — А вот здесь я вообще не понял. — Я поставил скейт на пол. — А ты, длинный, сейчас не вмешивайся. Я хочу понять, какого чёрта он меня выпер из дома без ничего. У меня даже паспорт там остался. — Так это что, та мразь? — Я ничего не должен тебе объяснять, ты сам знаешь. А теперь исчезни из моей жизни, и не лезь ни ко мне, ни к Антону. — А, значит так зовут эту шпалу, которая тоже повелась на твой кошелёк. Ладно я, у меня были большие проблемы. Но тебе настолько нужны деньги, что ты всё готов терпеть? — Да ты заебал. Я уже не мог сдерживаться и просто со всей силы уебал ему по лицу. Удар ещё усилили мои любимые кольца. Этот уёбок аж отшатнулся в сторону на несколько шагов и схватился за челюсть. — Хах, мальчишку рассердили? Что, правда глаза колет? — Я снова его ударил. — Чтоб ты знал, урод. Мне от Арсения никакие деньги не нужны, даже когда он предлагает, я их не беру. Потому что я в них не нуждаюсь. Не равняй людей по себе. Если ты такая мразь, то это не означает, что все такие. — Значит, ты мазохист. Так как — что ты ещё можешь взять с Арсения, кроме денег? Он же настоящий тиран. Если что не по его, до крови оттрахает тебя, как ту шлюху, во все дыры. — Нихуя се поворот. В этот раз его уебал Арсений, и не один раз. И продолжал бы, если бы я его не оттащил. — Я удивляюсь, что ты до сих пор жив, раз позволяешь себе повысить на «папочку» голос. — Чего, блядь? Это даже звучит смешно. — Ты еблан? Ты вообще слышишь, что ты тявкаешь? Какое «оттрахает до крови»? Какой, блядь, «папочка»? — я даже сказал в конце со смешком. — Сень, неужели ты изменился? Незнакомец продолжал лежать на полу. И здесь я не сумел удержать Арса, он набросился на него и начал его бить с новой силой. И делал это с полной ненавистью, и я его прекрасно понимал. У меня сейчас такое же желание возникало. — Что ты ещё, паскуда, хочешь сказать напоследок? Даю тебе такой шанс. Арсений встал возле меня и посмотрел на лежащего парня, давая высказаться. А тот лишь начал смеяться. — Я так понял, что ты, Антон, живёшь в раю, да? Деньги, подарки, отдыхи, да ещё и, наверное, охуенный секс, а не как у меня, да? — Какого хуя у меня из этого ничего нет? — Антон не просит у меня ни денег, ни подарков, ни отдыхов. А ты просил — и постоянно, и, помимо этого, очень сильно меня бесил. За это же нужно хоть как-то платить. Ну, зато я просил другое. И что-то мне подсказывало, что и слава богу. — Ну, тогда он с тобой только ради охуенного секса. Потому что если у тебя хорошее настроение, то трахаешься ты, конечно, круто. Он даже усмехнулся, стирая кровь. Арсений хотел снова ударить, но я перегородил ему дорогу и нагнулся к этому долбоёбу. — Хочешь удивлю? Но у нас даже этого нет. — Он знатно охуел. — А я точно к тому Арсению попал? А то что-то мы про двух разных людей общаемся. Зачем ты с ним, Антон? Раз тебе от него ничего не нужно. — Слышал про такую штуку, как любовь? Так я именно из-за этого с ним. Хоть у него характер и вправду ебанутый, но это не отменяет того факта, что я его люблю. — Как трогательно, я сейчас заплачу. Хватит мне лапшу на уши вешать. Ты его просто боишься, вот и пиздишь всякую хрень. Арс, ну признайся, что он просто блефует. — Нет, Саш. — Ага, значит, так эту мразь зовут. — Он не блефует, а говорит как есть. Он раскопал во мне то, что тебе даже и не снилось. Этот Саша поднялся, устоял на ногах и начал нас рассматривать. Особенно мою шею, как будто что-то там искал. — Действительно, даже следов пальцев нет. — Охуеть. — Ну, значит, Антон, ты просто лох, который всё теряет. Арсений ещё раз ударил так, что тот снова упал. Потом он к этой мразоте опустился и сказал лишь одно слово: — Исчезни. А после он ногой эпично подбросил мне скейт. Я его, конечно же, поймал, хоть и было это неожиданно. Арс взял меня за руку и утащил к выходу. Дальше усадил меня в машину, сам сел за руль и куда-то поехал. У меня было дохуя вопросов к Арсению, но, как всегда, больше половины задавать я не собирался. Но всё равно хотя бы часть стоило спросить. Весь путь мы ехали молча. Я боялся сейчас что-нибудь сказать, особенно глядя на руль, который он так сильно сжимал в злости. Но, приехав домой, мы не сразу вышли из машины. Мы остались в ней, и, не двигаясь с места, Арсений откинулся на сиденья, потом повернул голову ко мне. — Арс, ты же понимаешь, что после услышанного у меня очень много вопросов? — Знаю, — это он сказал вымученным голосом, а потом улыбнулся и бодро продолжил. — Мне понравилось, как ты с ним говорил, умничка. — Я улыбнулся ему в ответ. — Но если ты захочешь поговорить так со мной, то думаю, ты и так понял, что со мной шутки плохи. — Я это уже очень давно понял. Только меня смущает многое. Для начала — с простого. Что за «папочка»? — Не ебу, с чего он решил, что мне это нравится. Он называл меня так, но это очень сильно раздражало. — Ты из-за этого трахал его до крови? — Арсений рассмеялся. — Это он, конечно, загнул. До такого ни разу не доходило. — А могло? — Не спорю. Но я же не настолько жестокий. Я же всё-таки с ним жил. Мне стоит бояться? — А-а-а… — Бэ-э. — Я не договорил. — Антон, тебе что, приятны разговоры про бывшего? — Ну, вообще не очень. — Ну, я хочу всё узнать. — Всё, что ты должен знать, ты и так знаешь. Не будем больше про него. А после мы загнали машину в гараж и направились в дом. Я решил пошутить. — Арс, значит так, я хочу в Дубай и тринадцатый айфон. — Арс на меня странно посмотрел. — Чего? — Но за это я могу расплатиться. — Я расставил руки. — Делай, что тебе там нужно за это. — Я не выдержал и начал ржать раньше времени. — Очень смешно, а по сути — почти так и было. Пиздец. Мы подошли к лестнице и почему-то остановились. — А ты, оказывается, драться умеешь? Он опёрся о перила и скрестил руки на груди. — Я был очень зол, да ещё и тот бесил очень. Сорвался на нём, аж легче стало. — Арс стоял и улыбался. — Я, если что, и вправду с тобой из-за того, что люблю. — Я знаю, и то, что у меня характер ебанутый, я тоже знаю. — Арсений тихо засмеялся. Я лишь улыбнулся. — Кстати, когда ты ему это говорил, я аж вспомнил любовные эпизоды в фильмах. — Он снова засмеялся, только теперь громче и со мной вместе. — Кстати, да. Согласен. Мы ещё больше захохотали, а как успокоились я заговорил: — А мне когда восемнадцать исполнится, ты тоже будешь меня так наказывать? — Я игриво это спросил, специально, чтоб он снова не начал. — Конечно, и даже хуже. — А он так же игриво ответил. Ну и как мне это понимать? Всерьёз или нет? — Арс, а чего ты на меня вообще целый день орал? — А у меня кофе закончился, и я никак не мог поехать его купить. — Бля, а я и забыл, что если ты его не выпьешь, то всем хана. — Ну тогда это всё объясняло. Я хоть теперь знал, почему было такое настроение. — Я так понял, ты купил? — Ага, и новую турку, кстати, тоже. — Он этим как будто похвастался. А я, как любопытный, всё равно продолжил спрашивать. — А как ты ему рот затыкал? — А что, довольно-таки интересный вопрос. — А как ещё можно затыкать? — Он приподнял бровь с улыбкой. — Поцелуем? — Да, но у меня был другой способ. Я просто делал так. Он подошёл ко мне и так резко надавил на моё плечо, что я просто оказался перед ним на коленях. Я посмотрел вверх и увидел в его глазах искру. Но я просто поднялся и обтрусил колени. — Да, ты реально тиран. Почему тогда со мной такой ласковый? — Мы начали подниматься наверх. — Сам удивляюсь. — Ну, у тебя же терпение не железное. Может быть такое, что сорвёшься до моих восемнадцати? — Мы остановились возле первой двери, а именно — кабинета. — Возможно, даже сейчас. Он резко подошёл ко мне, прижал к створке и страстно поцеловал. А после открыл дверь и начал заводить меня внутрь. Я шёл задним ходом, не отцепляясь от его губ, пока меня не остановил рабочий стол. На удивление он был пустой. Поэтому Арсений меня на него уложил и навис сверху, целуя шею. Я лишь обнимал его ногами и постанывал. Пока он не поднялся к моему уху и не прошептал: — Тебе же к маме нужно. — Да ну ёбан-бобан! Может, сегодня уже никуда не ехать? Сука, что делать?