Как я полюбил запах кофе...

Я не стал долго думать, я просто взял телефон и набрал Иру, чтоб спросить, спит ли мама. Та взяла трубку и сказала, что мама и сегодня решила выйти на работу. Мол, хозяйка сама решает, когда именно начнётся декрет, поэтому вышла. Ну, и пробыла там целый день и очень устала. Поэтому вернулась, поужинала и вот только пошла отдыхать. Я понял лишь одно: сейчас ехать смысла нет никакого. Поэтому спросил у Иры, сможет ли она мне открыть позже, на что мне ответили, что хоть в час ночи сможет. Сбросив звонок, я радостно спрыгнул со стола, но Арсений уже сидел за ним в телефоне. Я лишь резким движением опустился ему на ноги и стал пристально смотреть в довольные синие глаза. А сам Арс поднялся вместе со мной и положил меня на стол, нависая сверху. И впился в сладком поцелуе, но, к сожалению, недолгом. Он так же довольно заглянул мне в глаза и сказал: — Перегорело, Тоша, перегорело. — А после отодвинулся от меня и пошёл прочь. Мне оставалось лишь кричать вслед: — Ну А-арс! Он мне ничего не ответил, а молча вышел из кабинета. Я ещё немного посидел с недовольным видом, а после соскочил и побежал за ним. Догнал, когда он только отходил от дверей комнаты, запрыгнул ему на спину, обхватив руками и ногами. Арсений держал мои ноги и тихо смеялся, но в то же время возмущался, говорил, что я как маленький ребёнок. Я на это лишь поцеловал его в щеку, так, в принципе, на него и смотрел. Арс пытался скинуть меня с себя, даже бросил мои ноги и стал легко подпрыгивать, чтоб я слез. Но я всё равно оставался у него на спине, пока он не лёг на кровать, где я оказался снизу и он меня придавил собой. Я начал смеяться и кряхтеть, показывая, как мне тяжело, но Арсений продолжал лежать, пока я не укусил его за плечо. И тогда только он слез, а я просто сел на кровать и стал на него смотреть. Мы глядели друг на друга минут пять, может и меньше, но нам казалось, что очень долго. Потом я накинулся на Арсения с поцелуем, обнимая за шею. Плавная и нежная игра языками сводила с ума — возбуждала. Страсть кружила по комнате, нагоняя всё больше тепла, было даже жарко. Но мы дальше прижимались к друг другу, делая вид, что нам до сих пор холодно и мы желаем согреться. Поцелуй был ласковый, с любовью. Для меня всегда будет загадкой, как у Арсения это получается. Возбуждение росло, и возникало такое чувство, что эмоции сейчас извергнутся, как вулкан. Но, с другой стороны, этот поцелуй оставался нежным, его не хотелось прекращать. Эта чёртова игра чувств сводила с ума, и уже казалось, что такими темпами я просто попаду в психушку. Но вменяемость не покидала, даже когда появлялось ощущение, что уже вот-вот будет перебор. Но всё оставалось на своих местах, вся та буря эмоций — она никуда не уходила. Это как смерч, который стоит на одном месте и которому удаётся поглощать в себя всё. И это всё мне отдавал Арсений всего лишь через один-единственный поцелуй. Который только что прекратился, но возбуждение и страсть никуда не делись. Другими словами, буря закончилась, но смерч, хоть тоже уже ничего не поглощал, — остался. — Твои поцелуи сводят с ума, — что сумел проговорить, я проговорил. — Нет, это твои мягкие и светлые волосы, изумрудные глаза, пухлые и манящие губы и нежная шея сводят с ума. Ты сводишь меня с ума… — Красиво. Пока он это говорил, водил пальцами по местам, которые упоминал. — Да ты романтик, — я улыбнулся, и Арсений тем же мне ответил. — Я такой, кстати, только для тебя. Цени это, — с совсем лёгкой усмешкой сказал Арс. — Ценю. Он снова улыбнулся. А я вдруг резко заговорил: — А я тоже могу быть романтиком. — Серьёзно? — Ага, только мне нужно успокоиться, а то я какой-то бешеный стал, — я рассмеялся, а Арсений подхватил. — О, я придумал. Ща, жди. Я подскочил с кровати и убежал из комнаты. Направление держал в кабинет. Залетев туда, я схватил листочек, ручку и стал вырисовывать буквы, которые выдумывались сами. Я не размышлял над тем, что писать, рука сама выводила каждую строчку, не останавливаясь. Пока я уже не подписывал текст. Закончив, я побежал к комнате и спросил, там ли Арсений. И когда он оказался на месте, то я через нижнюю щель двери закинул внутрь листочек, на котором моим корявым почерком было написано:       Хочу нырнуть в твои синие глаза, как в океан. Поплавать в них и посмотреть, что там спрятано поглубже. Может, там я прочту все те слова, Которые ответят на все мои вопросы. Смотрю в твои глаза, и я тону, Но мой спасательный жилет — твой голос. Который я услышу сдалека. И даже через сотни лет Я его узнаю сразу И вспомню те синие глаза. Прошу, спаси И вытащи меня оттуда, Я боюсь там утонуть. Не помогай фобии воды проснуться. Но, как проснётся, Скажи мне: «Я тебя люблю», Лишь это поможет мне вернуться. Но произнеси ты это вслух, И лишь тогда останусь Я с тобой — до самых мук… P. S. Твой романтик, Антон. Я, если честно, даже не догадывался, что способен на такое. Ведь создание стиха это довольно непросто. А мне это далось легко, оно как-то само писалось, если честно. Аж интересно, как у меня это получилось. Нет, самое интересное — это реакция Арсения. Бля, нахуя я ушёл? Нужно было остаться и смотреть на его выражение лица. Ну, до меня, как всегда, доходит с опозданием. Сидя в кресле Арсения, я смотрел в потолок и крутил в пальцах ручку. Пока она не упала под стол. Когда я её поднимал, в кабинет вошёл Арсений; я аж от неожиданности дёрнулся и головой ёбнулся об этот стол. Потирая затылок, я выпрямился и посмотрел на Арсения. — Ну как? — Он улыбался, и его глаза блестели. Я уже этой реакцией был доволен. — Честно сказать. Я впечатлён и приятно удивлён. Я даже не догадывался, что ты у меня поэт, — он ласково улыбался. — Я и сам этого не знал. Оно как-то само получилось. Там, понятно, не всё в рифму, но что есть. — Самокритика это, конечно, хорошо. Но этот стих шикарен, правда. Мне очень понравилось. — Я рад. — Я встал и прислонился к столу. — Мне ещё никто стихи не писал. — А я тоже их никогда не писал. Но, как говорится, всё бывает впервые. — Арсений подошёл ко мне и нагнулся очень близко к моему лицу. И, глядя в глаза, сказал: — Я тебя люблю. Я широко улыбнулся. — И теперь останусь я с тобой — до самых мук. — Мы улыбнулись друг другу, и Арсений прикоснулся к моим губам в коротком поцелуе. — Эх, радоваться или плакать? — с сарказмом сказал Арсений. — Эй! Мы посмеялись и снова поцеловались. Только теперь более длительно и сладко, прижимаясь друг к другу всё ближе. Но когда мы с громким звуком отстранились, то снова заржали и уже вместе спустились вниз, чтоб выпить чаю. Даже Арсений его пил, только чёрный, так как зелёного не было из-за того, что я, ёбань, об этом не сказал. Я просто не слышал, как он уезжал, да и забыл об этом. Ну и ладно, нам и чёрный нормально заходил. Когда мы почти допили чай, часы уже показывали девять вечера. Мне, если честно, совсем не хотелось уходить от Арсения, тем более после того, как днём он орал на меня, а сейчас всё было прекрасно. — А ты когда к маме собираешься? — И он напомнил… — Не знаю. Мне, если честно, не хочется. — В тот же момент у меня зазвонил телефон. Это была Ира. — Антон, теперь тебе обязательно нужно приехать, ещё и не позже десяти часов. — Что там уже случилось? — А почему так? — Та меня Катя на ночёвку позвала, Дима решил к родителям сегодня. Поэтому она меня попросила, чтоб ей одной скучно не было. А ты приезжай, чтоб тёть Майя одна не оставалась. — А, тю. — Хорошо, скоро буду. — Жду. Она отключилась, а я убрал мобильный обратно в карман. — Что там? — Арс, поехали со мной. — Куда? — На дискотеку, блин. — Ну, к маме, куда ещё? Ира всё равно ночевать будет у Кати. — А, ну хорошо. А то хотелось ещё насладиться его хорошим настроением. Это в последнее время было редкостью. Поэтому оставлять такое сокровище это грех. Допив свой чай, мы собрались и поехали к маме. Смотреть на ночной город через тонированные окна так себе, но я всегда как-то умудрялся это делать. Но больше всего я любил наблюдать за руками Арса, которые так кайфово водили по рулю. Торчащие вены на руках и так сводят с ума, а ещё и видеть их, когда они в работе, это отдельный вид искусства. А я всё, что мне сильно нравится, так называю. Глядя на его руки, я и не заметил, как мы приехали. Я сразу набрал Иру и сказал ей спускаться. И когда она уже оказалась в машине, то дала мне ключи, а мы отвезли её к Кате. Чтоб она сама не шлялась по ночному городу, мало ли сколько придурков вокруг. И не уезжали, пока она не зашла в подъезд. По дороге назад к маме я снова залипал на руки Арсения. Всё было нормально, пока у меня настолько не проснулась ебанутая фантазия, что Арсений спросил: «Тебе что, жарко?». Если честно, то да, жарко. Но мне придётся себя успокоить, даже для игр, потому что в машине будет неудобно. Так как я, сука, длинный, блядь. А идти куда-то… куда? Мы вообще к маме приехали. Кстати, да, уже приехали. И уже поднимаемся на лифте. А я еле себя сдерживал, чтоб не наброситься на Арса. Но всё же сдержался, и даже тогда, когда раздевались у входа. А моя ебанутая фантазия, когда я уже слегка возбуждён, посчитала, что снимать куртку — это довольно-таки сексуально. Настолько, что у меня, блядь, встал. А Арсений в этот момент повернулся ко мне, ну, и заметил всё. — Ты чего? — шёпотом спросил он с усмешкой. Мне в этот момент стало так неловко, что я даже, походу, покраснел. Поэтому я сразу пошёл в ванную, чтобы умыться и освежиться. Слава богу, меня быстро попустило, так что сразу после ванной я пошёл на кухню выпить воды, где и встретил Арсения. — А ты быстро. — Он надо мной прикалывается. — Я умывался, просто попустило. Это ты виноват. Я залпом выпил целый стакан воды, и мы сразу пошли в гостевую комнату. Там уже было всё готово. Наверно, Ира приготовила. А то она меня знает, ещё маму разбужу. Уже в комнате Арсений спросил: — А я здесь при чём? — При том, что принципы у тебя. Хотя у самого утренние стояки, а у меня они каждый день, и ночью ещё бывают. Вообще, блин, круто, — в конце добавил в голос сарказма. — У людей бывают принципы, это нормально. — У тебя они какие-то жёсткие. — Такова жизнь. Он щёлкнул меня пальцем по носу, и мы стали переодеваться в мою одежду, которая лежала здесь, в шкафу. Мы с собой, кроме цветов, ничего не брали, так и живём. Переодевшись, мы заперли дверь и приземлились на кровать. Пол-одиннадцатого, спать ещё рано, а чем заняться, мы не знали, так как ещё мама спала через комнату и в принципе ничего такого делать нельзя, чтоб не разбудить. Поэтому я расспрашивал, что можно приготовить маме, раз она беременна и ей мой выбор может не понравиться… Господи, как сложно. Когда она уже родит? Уже и живот большой, такое чувство, что там два малыша, а не одна девочка. Которую мы до сих пор не представляли, как назвать. Ну, завтра будем подбирать. С завтраком мы почти разобрались. Решили приготовить несколько вариантов, чтоб ей было из чего выбрать. А если что-то не понравится, это, конечно, будет пиздец. Ну да ладно, что-нибудь придумаю. Для этого я поставил будильник на пять утра… Пиздец я себя не берегу. Бля, может, мне вообще не спать? Ага, а потом буду готовить и усну. Поэтому нужно лечь спать до двенадцати, а точнее, уже ложиться. Но я решил немного поиграть, только тихо. Я поднялся и сразу сел на Арсения. — Что ты делаешь? Давай уже прекращай, а то нам завтра очень рано вставать. До меня, как всегда, с первого раза не доходит. Я продолжал сидеть и даже наклонился к его лицу. — А то что? — я игриво приподнял бровь. А Арсений очень резко поменялся со мной местами. Теперь он был сверху, а я лежал под ним в ахуе. — Помнишь, что я говорил? Игры играми… — Я сам решил закончить фразу. — Но ты всегда сверху. Я помню. Освежили память? Теперь можем ложиться спать. — Ты первый начал, но заканчивать буду я. — Мне пизда. Арсений сел на мои ноги и стал водить по мне пальцем, начиная с губ и так к поясу. Это лёгкое касание вызывало табун мурашек и начинало возбуждать. Из-за этих ласк по всему торсу у меня медленно появлялся стояк, и когда уже Арс увидел этот бугорок, то схватил меня за него. Я хотел было очень громко застонать, но он вовремя заткнул мне рот рукой. Поэтому всё, что я сумел сделать, так это очень крепко сжать постель по обе стороны. Не выпуская мой член и не убирая руку ото рта, Арс, так и нависая надо мной, приблизился к моему уху и таким страстным голосом прошептал: — И не стыдно тебе, находясь с мамой в одном помещении, так громко стонать? — Я согласно закивал. — Стыдно, да? — Я ещё раз закивал с закрытыми от смущения глазами. — Молчи, малыш. Если не хочешь разбудить маму и напугать её нашим присутствием. Она женщина в положении. Я даже не дышал. — А хочешь, я повторю всё то, что когда-то сделал мне ты? Помнишь тот вечер? — Я снова кивнул, отвечая на второй вопрос. — Повторить? — Я робко помотал головой. — А мы ведь тогда тоже были дома не одни. Хочешь узнать, каково мне тогда было? Я не смог как-либо ему ответить, и он переместился к моей шее и поцеловал её, в это время оставляя в покое мой стояк. Я промычал ему в руку. И через несколько минут Арсений убрал ладонь от моего рта, но так же продолжил нависать надо мной. Чтоб ему было удобно смотреть в мои глаза, которые на данный момент оставались закрыты. Я рвано и тяжело дышал, но мне всё же удалось произнести: — Н-ну й-я тогда изв-винился… Слова давались очень трудно. Так как я был уже полностью возбуждён, да ещё и приходилось говорить шёпотом. — И это я помню. Как такое забыть? — Я лежал с закрытыми глазами и мог только ловить воздух ртом. — Малыш, посмотри на меня. Я с большим трудом, пьяным взглядом, но всё же посмотрел на него. Только фокус не мог поймать, и мой взгляд бегал по всему его лицу, в основном, от губ к глазам. — Не муч-чай меня, пр-рошу… — Но я же ничего не делаю. — Ты упираешься своим членом в мой. — Эта фраза, на удивление, получилась более-менее нормально. — Правда? Арсений ещё и повилял бёдрами, и в этот раз я уже затыкал рот собственными ладонями, кусая их. Но мычание всё же прозвучало. Тогда Арс закинул мои руки за голову, своей одной удерживая обе мои. Я продолжал глубоко и рвано хватать воздух. — А-арс, пр-рошу, хватит… Но вместо того, чтоб прекратить, он впился в меня в очень страстном поцелуе. Я мычал в его губы, не в силах сдерживать эмоции. Арсений прижимался ко мне всем телом, держа мои руки над головой и в то же время творя с моим ртом всё, что захочется. Беспомощный, я не мог ничего сделать и сейчас чувствовал то, что тогда чувствовал Арсений. Но ему было гораздо сложнее. Ведь, во-первых, он никогда не был в таком положении, а во-вторых, я дольше его мучил и хуже. Хотя мне сейчас было не лучше. Хотелось хоть чего-то, чтоб это мучение прекратилось. — Тебе запрещено выходить из комнаты на данный момент. Захочешь это сделать, будет хуже. — Что за нахуй? Он бросил мои руки и сел рядом. У меня пальцы сами потянулись к члену, но Арс их перехватил, а после быстро поднял меня и посадил. У меня моментально закатились глаза, и я очень глубоко вдохнул. Арсений лишь завёл мои руки за спину, и я уже понял, что он делает. Он своим ремнём связал мне руки, и тогда пришёл ответ: мне реально пизда. Я лежал связанный, у меня началась ломка, я еле дышал. Точно так же, как и в тот раз. Только сейчас Арсений за этим всем наблюдал, сидя на кровати рядом со мной. И когда у меня от переизбытка эмоций закатились глаза, то тут же я увидел, что у Арса самого уже встал. Поэтому я, найдя в себе силы, приподнялся с лёгким стоном и прямо чуть ли не прыгнул на его член, прижимаясь всем телом. И положил голову ему на плечо, повернувшись лицом к шее, чтоб вдыхать его запах. Тот самый аромат кофе с теми самыми духами. Я начал двигаться на нём, оставаясь в одежде, пытаясь уже хоть что-нибудь сделать. Арсений не отогнал меня, а лишь схватил за плечи и сжал, а после вцепился руками в мои ягодицы, стискивая их в порыве страсти. Однако в один миг произошло что-то, чего я не заметил, но было это настолько приятно, что я кончил себе в бельё, упав и вцепившись в шею Арса, чтобы громко не застонать. Я промычал, не отпуская его гладкую, нежную шею. Скорее всего, там останется засос, и немаленький. Я не знал, что сейчас с Арсением, и не знал, получил он разрядку или нет. Я даже не знал, что такого произошло. Вот реально, я нихуя не понял. Просто что-то такое случилось, я кончил — и на этом всё закончилось. Отцепившись от его шеи, я понял, что уже освобождён от пояса. Я отстранился от Арсения, и он в этот момент взял мои запястья и начал разминать. Он глядел исключительно на руки, и я, упёршись лбом в его лоб, тоже начал смотреть вниз. — Что произошло? — Ну, может, хоть он понял. — Я сам ничего не понял, но было это чертовски приятно. — Ага… то есть… ага. Арсений, как и я, дышал тяжело, глубоко, как только мог. А потом он, не отпуская моих рук, поднял голову, чем приподнял и мою, и мы таким образом слились в усталом нежном поцелуе. Как-то странно получилось, мы оба получили разрядку, но также не поняли, как это получилось. А когда мы отлепились от губ друг друга, то я обратил внимание на шею. Там красовалось прямо фиолетовое пятнышко. Я протянул руку и погладил его кончиками пальцев. — Прости, теперь тебе придётся в водолазке на работу ходить. — Арсений устало улыбнулся. — Не придётся, пусть все видят. Мне всё равно. Может, хоть вешаться перестанут, а то, если честно, уже становится не смешно. — А что такое, подкаты не нравятся? — Решил пошутить. — Заебали подходить с откровенным декольте и постоянно его поправлять, чтоб я обратил внимание. И таких много. Я уже знаю, какие у кого бюстгальтеры, — он тихо захихикал, а я поддержал его смех. — А парни подкатывают? — А тебе скажи. — Не понял. — Арс? — А я чё-то не понял. У нас что, в факультете геи есть? — Давай уже спать ложиться. — Арсений лёг на кровать и выключил у себя светильник. — Арс? — Тихо, маму разбудишь. — Красивые? — Да, есть там один, симпатичный такой. — Я сидел в ахуе. Арсений смотрел на меня усмехаясь. — Не понял. И кто это? — Ты, придурок мелкий. — Фух, я аж выдохнул. — А почему «придурок» сразу? — Мне пофиг, кто ко мне подкатывает, пусть хоть декан. Главное, чтоб ты ни к кому не подкатывал. Я улыбнулся, выключил оставшийся свет и придвинулся к Арсению в объятия. И стал вдыхать этот запах кофе, в который и влюбился. Бля, а я, оказывается, романтик. Этот аромат словно снотворное. Спал как убитый, а когда рано встал, то, к своему огромному удивлению, выспался. И даже были силы готовить еду, с которой я справился до полвосьмого утра. Не без помощи Арсения, конечно. Мама к этому времени ещё спала, как ребёнок. Поэтому мне пришлось идти её будить, как бы сильно ни хотелось этого не делать. Я мягко подошёл к ней и сел рядом. Просто гладил её по плечу и тихо звал, чтоб она проснулась. Она открыла глаза и даже немного испугалась. Но я её понимал, потому что вчера для неё меня здесь не было, и каким образом я здесь оказался, она точно не догадывалась. Так что она просто спросила: — Антош? А как ты здесь оказался? А сколько сейчас времени? — Сейчас полвосьмого утра. Я ночевал здесь. Как приехал, ты отдыхала, поэтому ты и не в курсе. А дверь мне Ира открыла. — А, тогда я поняла, хорошо. Я рада тебя видеть. — Я ей ласково улыбнулся, а она с моей помощью села и опёрлась спиной о стену. — И хорошо, что ты меня разбудил, я хотела и сегодня на работу поехать. Там один… — Она не успела договорить, так как я уже стал возмущаться. — Куда ты с таким животом собралась? Всё, забывай про работу, у тебя уже должен быть декрет. Поэтому говори, может, ты чего-то хочешь прямо сейчас? Ну, пока я здесь, а то мне на учёбу ещё нужно. — Да я сегодня последний день. У меня один мужчина заказал торт, который я тогда давала вам на пробу. А рецепт только я знаю. — Ну ладно, но сегодня чтоб последний раз. — Она радостно кивнула. — Так, а ты не сказала, может, ты чего-то хочешь? — Ой, Тош. Я бы сейчас эклеров бы съела. — Эклеров?! — Эклеров?.. — Вот что-что, но это мы не приготовили. — Да, шоколадных. Нужно будет девочек попросить, чтоб они приготовили. У них они самые лучшие. — Ёбан-бобан, а сейчас мне что делать? — Да, согласен… — Ауф… — Мама неожиданно схватилась за живот и скривилась. Я от этого дёрнулся и взволнованно схватил её за руки. — Что? Что случилось? Что-то болит? Нужно в больницу? Вызвать скорую? — Я очень испугался. — Да успокойся ты, она просто толкнулась. — Я облегчённо и громко выдохнул. — Фух, зачем так пугать? — Так инфаркт получить можно. — Если бы ты чаще приходил, знал бы, что она это уже давно делает. Я и так могу три дня подряд приходить, а вообще — через день, максимум, через два. Просто ненадолго, но появляюсь же. — Хорошо, буду ещё чаще. Хотя куда ещё чаще. Мама неожиданно взяла мою руку и прислонила к своему животу. И вдруг я почувствовал лёгкий удар в ладонь. Блин, прикольно. — Здоровается. — Прикол, — я улыбнулся и ощутил ещё несколько толчков. — Это больно? Когда движения прекратились, я убрал руку и стал внимательно смотреть на маму, ожидая ответа. — Больновато, но чувства прекрасны. — Эм-м… — Не понял. Как может быть приятно, когда тебе больно. — По ощущениям — как будто тебя ударили в живот, ну, не со всей силы, конечно. Но когда ты знаешь, что это сделал маленький человечек в тебе, это уже совсем другое дело. Я удивлённо посмотрел на неё. — Прости, но я этого чувства не узнаю, поэтому тебя не пойму. Но если с тобой всё в порядке и тебе это нравится, то я спокоен. В этот момент мне на телефон пришло уведомление. Это было сообщение от Арса, он попросил меня выйти к нему на кухню. Я маме сказал, что ей за водой схожу, и когда вышел к Арсению, то увидел, что на кухонном столе лежат эклеры, а в вазе стоит букет тюльпанов. — Я подслушал ваш разговор, прости. — Это даже хорошо, ты лучший. — Я от радости поцеловал его в щеку. — Кстати, то, как ты испугался насчёт живота, выглядело, конечно, смешно. — Моё выражение сразу поменялось с радостного на возмущённое. — А мне было приятно, что он за меня испугался. За моей спиной прозвучал голос мамы. Арсений выглянул и посмотрел на неё, а я повернулся. Мы с ним от этого резкого появления опешили, но потом в один голос прокричали: «С восьмым марта!». Мама широко улыбнулась и раскрыла глаза от удивления. А когда увидела эклеры, вообще расплылась, как та глазурь. — А чего ты встала? Я хотел сделать завтрак в постель. — Откуда я знала? Я вообще забыла, что сегодня этот праздник. Я думала, он завтра. — Бывает. — Сюрприз удался. — Арсений поставил на стол только сделанный ромашковый чай. — Спасибо вам, мальчики. — У неё на глаза навернулись слёзы, и она обняла сразу нас двоих. — Мам, ты завтракай, а мы с Арсением уже поедем. А то нам в факультет нужно, а мы даже ещё и не собраны. — Да, конечно, езжайте. Ещё раз спасибо, мне ужасно приятно. Мы ей улыбнулись, а потом начали собираться. Нужно бы ещё вечером к ней заехать, а то Ира будет с Серёжей, чтоб мама одна не оставалась. Да и ей будет приятно, если я приду. Даже, наверное, и сегодня можно переночевать. Буду её поддерживать. Хотя к ней может заглянуть тёть Надя, они же подружки. Это будет здорово. Но на ночь всё равно стоит приехать, чтоб она не была ночью одна. Может, и в этот раз уговорю Арса остаться… Кстати, Арс. Завтра Серёга виагру подгонит. Вот завтра точно будет весёлый день.