Как я полюбил запах кофе...

Восьмое марта получилось довольно-таки неплохим. Вечером к маме приехала тётя Надя, и они очень долго сидели вместе, я в это время уже пришёл. Слава богу, что со мной был Арсений, иначе, находясь там в одиночку, я бы сошёл с ума. А так мы с Арсом сидели в гостиной и смотрели фильм на ноутбуке, пока мама со своей подругой не попрощались. После мы составляли маме компанию и делали всё, чтоб ей было хорошо. Ира так и не явилась домой, только предупредила маму, сказав, что с ней всё хорошо и она с Серёжей. Мы с Арсом сразу поняли, что с ней действительно всё в порядке. Поэтому ей никто не звонил; ну, и она после того звонка никому даже не писала. Мы в факультете с пацанами собрались и поздравили всех одногруппниц, подарили им цветы и конфеты. Не стали раскошеливаться, так как стипендия довольно-таки небольшая. Юли не было, но в этом, если честно, не было ничего странного. Она точно нескоро появится. Как-то ещё в школе она нечаянно обняла одного парня, которому нравилась, и потом неделю не появлялась. Хотя она просто споткнулась и упала к нему в объятия. И здесь, если она решит отчислиться, я даже не удивлюсь. Больше офигею, если она на этой неделе появится. Но во вторник её тоже не было. И слава богу, потому что утром мне Серж передал виагру, отметив, что у Арсения последняя пара у нас, так что мне это легко будет сделать. А Юля могла бы помешать, поэтому я был рад, что её нет. В понедельник Арсений, как и обещал, явился на работу с засосом. Пацаны прикалывались и спрашивали что-то типа: «Что это за счастливица, которая посмела с вами такое сделать?». Арсений на это тоже шутил, а я лишь улыбался, так как это было моих рук — а точнее, моего рта — дело. Некоторых одногруппниц я после пары видел грустными, а некоторые даже прослезились. Но, может, это и не из-за Арса, но как совпало! Сегодня пара Арсения шла последней, и я решил купить себе сок. Я знал, что он у меня, как всегда, его отберёт, поэтому, сделав несколько глотков, подсыпал туда виагры. Арсений, как я и предсказывал, отобрал у меня сок, но не пил его, а поставил рядом и даже к нему не притрагивался. Но под конец, когда осталось уже пять минут, Арс всё-таки сделал небольшой глоток. Я очень обрадовался, но теперь стало очень интересно, когда подействует. Арсений, после того как отпил сока, сел за кафедру и не вставал до окончания лекции. И когда все стали выходить из аудитории, я не спешил — специально, чтоб он меня позвал. Так оно и случилось. Пока я шёл мимо, меня остановили рукой и попросили задержаться. Я ещё тогда опустил голову, чтоб посмотреть, почему он встал, если, по идее, встать должно было уже другое. А стояка там не оказалось, и я как-то начал волноваться. Но только все покинули кабинет, на меня не накинулись, а спокойно заговорили: — Подожди секунду, поедем вместе домой. — Я что-то не понял, а это точно виагра была? Арсений собрал сумку, взял сок, и мы вместе отправились к выходу. В коридоре он снова отпил, только в этот раз больше. Ну, и мы пошли уже на улицу, а там и к машине. — Взял мой сок забрал, а сам не пил, нормально? — Я решил пошутить. — Да как-то не хотелось, я вообще сначала хотел выпить его, но передумал. — А, так вот в чём дело. Мы минуты две молчали, пока Арсений не начал открывать окно, сжимать руль и поправлять одежду. — Да, сегодня тепло, как никогда. — Мои слова были лишними. Арс протянул мне сок. — На, выпей, освежает. — Не, я не хочу. — Пей. Арс сказал это приказным тоном, и мне пришлось пить напиток с виагрой. И когда я делал второй глоток, Арсений заявил: — Зачем ты подсыпал в него виагру? — Это не входило в план… Я чуть не подавился и даже закашлялся. — С чего ты взял? — Арсений надавил на газ, но я до сих пор не видел у него стояка. — Не делай из себя и меня дурака. — Я начал постепенно и сам возбуждаться от его серьёзности. — Нахуя ты сделал это в учебном заведении? А если бы я раньше его выпил? Меня ещё больше стала заводить его злость. Мне самому уже стало жарко. Арсений надавил на газ ещё сильнее; мы уже подъезжали к дому. — Я знаю, что ты сам хочешь, а без этого у тебя принципы. Вот я и выхожу из ситуации как могу. Мы уже приехали домой, и Арсений так резко затормозил, что я даже ударился рукой. И начал её растирать вверх-вниз, чтоб убрать боль. — О Господи, прекрати так делать. — Я посмотрел на него, на свои движения и всё понял. — Придурок, почему дома этого не сделать? — Я сам не знаю. Мы заехали в гараж и выскочили из него, уже страстно целуясь. Оба уже были возбуждены и шли в дом, ничего не видя перед собой. Я несколько раз ударился левым бедром обо что-то. Потом меня затолкали в нижнюю комнату, там же и заперли. — Теперь мучайся там сам, понял? Я не пил этот сок, а про виагру — я и так знал. Слышал, о чём вы с Катей говорили. И как ты подсыпал эту херню, я тоже видел. Сам эту херню начал, сам и страдай. А из твоих рук я теперь ничего брать не буду. — А дальше я услышал удаляющиеся шаги. Но был уверен, что это не конец ссоры. — Арс? — В ответ ни звука. У меня началась жёсткая ломка. Я был очень возбуждён, поэтому взял всё в свои руки — и в прямом, и в переносном смысле. Движения были быстрыми, хотелось поскорее достичь разрядки. Но когда ты настолько заведён, ты сам себе не поможешь. Конечно же, мне было этого мало, что, в принципе, неудивительно. Но нужно было хоть что-то сделать, чтоб покончить с этими мучениями. Слава богу, что разрядка всё-таки случилась. И, когда я кинулся к двери, она оказалась не заперта, а это значило, что, пока я был занят, Арс её открыл. Выйдя из комнаты, я направился в душ. А после, когда от волны возбуждения не осталось ничего, я стал искать Арса и, как и думал, нашёл его в кабинете. Сидящий за столом Граф, даже не поднимая головы, продолжал работать. Я просто смотрел на него, не подходя ближе. — Что, ты уже всё? — Да он ещё и издевается. — Очень смешно. — А я и не смеюсь. — Он снял очки, встал и подошёл ко мне, остановившись прямо лицом к лицу. — Я думаю, тебе было бы смешно, если бы я выпил этот сок на паре. — А что мне оставалось делать, если ты меня просто-напросто избегаешь? — Я вроде как тебя предупреждал об этом ещё в начале наших отношений. Ты согласился, но всё равно смеешь мне что-то предъявлять? — Ну, я же не думал, что это всё настолько серьёзно. — И вообще, если бы я тебя избегал, то я бы тебя даже не целовал. И то, что случилось седьмого марта ночью, дома у твоей мамы. Этого бы не было. — Но зачем ждать, если восемнадцать уже скоро? — Вот когда будет, тогда и будет. — Короче, понятно. — Я развернулся и пошёл к выходу. — Что тебе понятно? — Нихуя не понятно. — То, что больше я на тебя не вешаюсь, не соблазняю тебя и не делаю попыток возбудить. — Я открыл дверь и хотел было выйти, но снова на него посмотрел. — Даже целоваться не буду. Вдруг и это в глубине души заставляет тебя чувствовать себя педофилом. Дальше я закрыл дверь и направился в комнату, только в другую, соседнюю. Как-то не хотелось идти в нашу общую. Я впихнул наушники в уши и лёг на кровать, прикрывая рукой глаза, чтоб солнце не слепило, и стал слушать музыку. Первой песней была Happier than ever Билли Айлиш. Мне нравилось, когда в начале грустно и спокойно, а потом как заорёт. Ну, не прям заорёт… короче, прикольно. Я включил её на всю громкость, чтоб ничего не слышать вокруг, чтоб полностью погрузиться в мелодии. И чтоб они меня выкинули из реальности — это всё, чего мне хотелось в данный момент. Песня длилась пять минут, и, когда уже наступила тишина перед тем, как заиграет следующая, я услышал отдалённые голоса, которые звучали с улицы. У меня было открыто окно, поэтому я чётко услышал голос Арса. Единственное, что было непонятно, — о чём именно говорят. Я быстро убрал наушники и телефон в карман и побежал вниз, чтобы посмотреть, кто там. Мало ли, вдруг это кто-то из пацанов, а тот уже придумывает отмазки, что я, мол, не могу. Оказавшись внизу и подходя к двери, я услышал незнакомый женский голос. Это ещё больше заинтересовало, и я решил выйти и посмотреть, кто там. Но лучше бы я этого не делал. Когда я открыл дверь, на меня никто не обратил никакого внимания, но только я собирался что-то сказать, чтоб меня увидели, как неожиданно высокая блондинка набросилась на Арсения с поцелуем. Это меня убило окончательно; весь пазл сложился. Я схватил скейт и так сильно хлопнул дверью, что стоящие резко обернулись на шум. Я лишь увидел, как Арсений губами прошептал моё имя. Проходя мимо них, я остановился и посмотрел на незнакомку, у которой оказались зелёные глаза. Я сразу же повернулся к Арсу. — Я вижу, ты один тип выбираешь. — Антон, не начинай, а давай лучше спокойно поговорим, я тебе всё объясню. — Я стал вытаскивать телефон из кармана и пихать наушники в уши. — Знаешь, а я и так ничего не начинаю. Я всё видел и скажу тебе спасибо за то, что наконец-то ответил на мои вопросы. — Антон! Я смотрел на него, не отводя взгляда, и, включив музыку, почувствовал, как по щеке покатилась единственная слеза, которую я сразу же вытер. Но Арсений сто процентов это увидел, как бы мне ни хотелось обратного. Я бросил скейт на пол, прыгнул на него и поехал — куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мне так паршиво ещё никогда не было, честно… Та единственная слеза так и осталась единственной. Я не плакал и не кричал. Было пусто на душе, но такая болючая пустота, что ужас. Мне звонил Арсений, но сразу же после первого пропущенного я включил режим полёта, чтоб эти звонки не делали мне ещё больнее. По дороге я купил небольшую бутылку шоколадного коньяка. Как же хорошо, что деньги всегда со мной. А после направился в парк, но не в наш: это будет первое место, куда поедет Арсений. Поэтому я отправился в центр города, там тоже есть прикольный парк. Но, чтоб меня никто не видел, я завернул в проулок и поехал по дорожке. Там повсюду деревья, также были лавочки, на одну из которых я и сел. Я продолжал слушать музыку, только теперь пил горький коньяк с охуенным послевкусием. Напиток обжигал горло каждый раз, когда попадал в рот. А после появлялся сладкий остаток, который играл на моём языке, создавая иллюзию шоколадного вкуса. Лучше бы мне сейчас было так же сладко, какой была эта иллюзия, а не так горько, каким был сам напиток… Теперь я ощущал себя брошенным котёнком. Я уже допил целую бутылку и чувствовал головокружение. Мне было одиноко и больно. Не хотелось ничего, а ещё я не знал, куда идти. Домой не вариант — это уже не дом, на самом-то деле. К маме я бы в таком состоянии не явился. А к пацанам не хотел, это придётся рассказывать, что случилось. А вспоминать этот случай не хотелось от слова совсем. Я решил оценить свои финансы и прикинуть, хватит ли мне, чтоб взять номер в гостинице, хотя бы на одну ночь. А завтра уже что-нибудь придумаю. Но только я понял, что мне не хватит, как возле меня кто-то приземлился. Это был парень, которого я уже видел и больше видеть не желал. Это был бывший Арсения. — Что, не хватает на гостиницу? — А откуда он… — Тебя оно ебёт? На нём были следы побоев, ещё с того вечера. — Почему ты такой грубый? Я знаю, что ты поссорился с Арсением. — Ты что, тварь, следишь за нами? — Я не собирался с ним церемониться, поэтому обращался как хотел. — Я просто случайно оказался возле вас. — Ага, а потом тоже чисто случайно оказался там же, где и я, да? Не верю я в эти совпадения. Коньяк уже давно подействовал: я сидел и не мог даже сфокусировать взгляд. А ещё я продолжал держать пустую бутылку. — Нет, потом я специально следил за тобой, чтоб ты с собой ничего не сделал. — Какие мы добрые. — Я опустил голову. — Я просто знаю, как это, когда тебя кидают. Я резко повернулся к нему и хотел даже встать, но это у меня уже не получилось. — Я об тебя сейчас эту бутылку разъебу. Это ты его использовал, а не он тебя кинул! — Он не выслушал меня и поэтому не знает правду. Это мной пользовались. Я на самом деле любил его, а один урод заставлял забирать у Сени деньги. — А я ведь тоже его не выслушал, а вдруг всё не так, как было… — Знаешь, я что-то не верю. И мне, если честно, похуй, что у вас там было. Я пошёл. Я встал, выкинул бутылку, взял скейт и решил уйти отсюда. Как вдруг меня развернули и поцеловали. Я не сразу среагировал, но всё же оттолкнул этого Сашу и даже ударил его доской. К сожалению, разъебал её, пришлось выкинуть в мусорку. А после я снова ударил его, выкрикивая: «Я из-за тебя скейт сломал, мразь!». Этот удар был в живот, с ноги. И пока он лежал, я пошёл к выходу из парка и, добравшись до центральной аллеи, выключил режим полёта. Пришло уведомление, оповещающее о том, что у меня десять пропущенных от «Мой Граф Арсений». Я сам ему набрал, и, конечно же, мне не пришлось долго ждать, пока он возьмёт трубку. Прозвучал только один гудок, а после я услышал встревоженное: — Тош? — Забери меня, я готов тебя выслушать. — И сразу же отключился, а после скинул ему геолокацию. Я сел на лавочку, которая стояла ближе всего к выходу, чтоб Арсению не пришлось меня долго искать. Минут через пятнадцать я так и продолжал сидеть, опёршись о колени, и смотреть в пол. Только теперь ко мне прибежал Арсений, сел на корточки напротив меня и положил руки мне на ноги. — Антон, я не знаю ту девушку, честно. Она несла какой-то бред, говорила, что искала меня, но в то же время называла меня Славой. Я доказывал ей, что она ошиблась, но она лишь: «Слав, не придуривайся» — и поцеловала меня. И в этот момент вышел ты. Мне никто, кроме тебя, не нужен, тем более, я пообещал, что не брошу тебя. Разве ты не знаешь моих принципов? В конце он даже усмехнулся. Я тоже улыбнулся и посмотрел ему в глаза. — Конечно, знаю, — с улыбкой ему ответил, а после потянулся к его губам. — Ты что, пил? — Мой Граф вернулся. — Не буду врать, это глупо, поэтому — да, пил. Арсений грустно посмотрел на меня, а затем выдохнул и даже помог встать. — А где твой скейт? Пропил, что ли? — Блядь… — Разъебал его об твоего бывшего. — Арс ошарашенно на меня посмотрел. — Что ты сделал?! — Он повернул меня, чтоб заглянуть в глаза. — Он поцеловал меня, я уебал его скейтом, а потом ещё раз из-за того, что сломал своего друга из-за него. — Где он? — Арсений посмотрел очень злобно, но зол он был не на меня… — Когда уходил, он где-то там лежал. Ну, наверно, его там уже нету. — Он хотя бы жив? — Эм-м, вроде да… — Да, он ещё что-то сказал мне, но я не помню. Поехали домой. Арсений кивнул, под руку повёл меня к машине, и мы вместе поехали домой. Прикол в том, что я помнил, что Саша мне сказал. «Ходи и оборачивайся, Антон!» Если честно, мне на него было похуй. Я понятия не имел, что он может мне сделать. Я уже столько пережил, что меня ничего уже не удивит и не испугает. Ну, посмотрим, получится у него это или нет. Приехав домой, я сразу же отправился на кухню, но не чтоб попить воды. Там стоял алкоголь, и я об этом вспомнил. Пока Арсений загонял машину в гараж, я уже стоял и пил с горла виски, которое было не из дешёвых. Но бутылка небольшая, может, поллитровая. И когда я выпил её уже наполовину, сидя на диване в гостиной, ко мне подошёл Арсений с фразой: — Ты что, вообще охуел? — ну, и забрал у меня её. — Мы же поговорили, почему ты опять пьёшь? — У меня горе, я погубил своего друга, разъебал его своими же руками. Я хотел было забрать своё лекарство из рук Арсения, но тот выпил виски до дна за один раз. И пил как будто воду, только кривясь от горького вкуса. После откинул пустую бутылку в сторону и молча ушёл. А я с третьей попытки встал с дивана и пошёл за ним. Ну, как пошёл, назовём это «как мог, так и добирался». А когда я всё-таки добрался до нашей комнаты, там стоял Арсений и переодевался. Он был только в одних штанах, а футболка пока что была в руках. Посмотрев ему в глаза, я сразу упал перед ним на колени и обнял его, прося прощения, что-то типа: «Прости меня, я такой придурок». Но Арсений лишь грубо поднял меня и поставил обратно на ноги. А после так же резко впился в мои губы и стал жадно целовать и покусывать их до капелек крови. А после усадил меня на край кровати, а сам продолжал стоять возле неё. — Ты так заебал себя так вести, но почему я до сих пор это терплю, не скажешь? — Я поднял на него взгляд. — Потому что любишь? — Да, но не надейся, моё терпение не железное. И оно начинает лопаться. — Теперь я опустил голову. — Я знаю, прости меня за всё, пожалуйста. Я как увидел, как вы целуетесь, у меня мир перевернулся. Я даже задумывался, не отомстить ли тебе за это… Арсений грубо схватил меня за челюсть и сам опустился очень низко. Чтоб прямо мне в лицо сказать: — Я убью тебя, если что-то такое произойдёт. — Я передумал. Я понял, что не смогу такое сделать, потому что люблю тебя. Даже если ты мне изменишь, я не отвечу тем же. Он впился в меня в страстном поцелуе, заставляя отдаться ему полностью. Я размяк для него, позволяя делать со мной всё, что захочется. Просто всё, я был готов на что угодно. И Арсений это понял, когда я полностью расслабился, выдыхая ему в губы. После чего он снял с меня кофту, оставляя одну футболку, и сам уложил меня на кровать. Он продолжал целовать меня — нежно, но так же жадно и глубоко. Влажно… очень влажно и страстно. Был бы я трезвым, накинулся бы на него, как пчела на мёд. Но, будучи пьяным, я вёл себя как раб у Графа. Который должен подчиняться только ему. Я даже не обнимал его, боясь тронуть. Арсений перешёл к шее. Он медленно и нежно прикасался к ней. Я только тихо постанывал от волн удовольствия. А после он нежно прошептал, только не на ухо, а туда же, где и остановился, в ключицу: — Такой желанный и такой запретный. Арсений прикоснулся к ключице, покрытой шрамами от порезов. А когда поцеловал, я устало и вяло простонал. — Отдыхай, малыш, — так же тихо прошептал он, поцеловал в уголок губ, а сам поднялся и вышел из комнаты. Где и сколько времени он был, я не знал, поскольку уснул сразу же, как закрылась дверь. Эти минуты были нежными, страстными, глубокими, жадными — и так их было мало. Как же мне хотелось, чтоб такое длилось вечно. Как прожить этот сложный месяц? Без близости, объятий, углубления, влажности, громких стонов и, в конце концов, без большего. Как прожить с таким страстным и желанным Графом? Который и так заставлял меня страдать каждый день и каждую ночь. Оставалось месяц сдерживать себя, чтобы не наброситься на Арсения. Куда мне девать своё возбуждение? Эти трудности не дают мне покоя, когда они закончатся?.. Я проснулся оттого, что мне солнце светило прямо в глаза. А когда я отвернулся и попытался уснуть, мне в голову ударили коньяк и виски, которые я вчера пил. Голова очень сильно болела, хорошо, что хоть не тошнило. Открыв глаза, я увидел на тумбочке рядом с кроватью стакан и пластинку таблеток от головы. А ещё какой-то листочек. Для начала я выпил две штуки обезболивающих и всю воду, а после прочёл записку. Лишь одна фраза, которая была написана красивым почерком Арсения: «Не придёшь на учёбу. Убью». Посмотрев на часы и увидев, что было восемь утра, я не обрадовался, но и не расстроился. В голове возникло только одно слово: «Успеваю». Ну, и только тогда я начал собираться. Идти вообще не хотелось, но и получать тоже не хотелось, особенно после того, что было вчера. Как бы мне ни было лень, я всё же вышел из дома и начал перебирать ногами в сторону факультета. Болела голова, хотелось пить, да и вообще было хуёво. Второе хотя бы можно исправить. По дороге я завернул в проулок, чтоб зайти в магазин. И так как я уже шёл хрен знает где, далеко от трассы, то пришлось до магазина добираться переулками. Когда я в очередной раз повернул, то меня неожиданно толкнули за дом, где не было окон и куда даже не попадал свет. Меня одной рукой прижали к стене, и, поскольку мне было херово, сил для сопротивления не осталось. Передо мной стоял этот ёбаный Саша. У меня если не батя-наркоман, то ебанутый бывший Арса. Пиздец жизнь, блядь. Он прижимал меня к стене и смотрел в мои зелёные глаза, в которых читался лёгкий страх. Но не из-за того, что я его боялся, а потому что это просто было неожиданно. — Чего тебе от меня нужно? Страх уже ушёл, и вернулось то самое «отьебись, мне похуй». — Зря ты со мной так. Я к тебе по-доброму, а ты… И не стыдно? Я, может, с тобой подружиться хотел. — По-доброму? — Ты мне нахуй не сдался. Пусти меня, я спешу. — Я хотел было вырваться, но он меня снова задержал. — А ты мне понравился, и даже очень. Зачем тебе этот Арсений-тиран? Давай со мной, будешь получать то, что захочешь. Я буду весь твой. — Он псих какой-то, походу. — Ты мне не нужен, — я продолжал предпринимать попытки уйти. — Давай я ещё раз спрошу. — Я закатил глаза. — Смотри, в наших с тобой отношениях ты будешь главный, и я буду делать всё, что скажешь. А не наоборот, как у тебя сейчас с Арсением. — Если тебе так нравится подчиняться, то будь добр. Пиздуй нахуй из моей — и Арса — жизни. Я сумел вырваться из его хватки и хотел уйти, но меня развернули и снова поцеловали. Я пытался его оттолкнуть, но он держал меня очень крепко. А ещё это был необычный поцелуй, он языком протолкнул мне что-то к горлу так далеко, что я аж проглотил. А после оттолкнул его от себя, вытерся рукавом и схватился за шею. — Вот и всё. Я взял его за шиворот и прижал к стене. — Что ты сделал, урод?! — Ты не хотел по-хорошему, я решил по-плохому. Теперь будет так, как ты любишь. — Я резко притянул его к себе и так же резко ударил о стену. — Что я проглотил?! — Не бойся, это просто снотворное, очень сильное снотворное, которое вот-вот подействует. — Мразота. Я ударил его, а после оставил его одного и пошёл обратно к трассе, чтоб дойти домой, так как дом был ближе, чем факультет. Но я даже туда не успел. Я стал нырять в сон, опускаясь на землю. Но и здесь я не упал, меня подхватили. И я даже знал кто… Дальше что было, я понятия не имел, так как глубоко и крепко заснул. Я очнулся лёжа в кровати, с голым торсом. Но при этом я не был связан, а возле окна стоял этот Саша, попивая что-то из чашки, и смотрел на меня. Кстати, глядя в окно, за которым уже не светило солнце, можно было с точностью сказать, что наступил вечер. Мне было очень противно от происходящего. Кстати, единственный плюс, что уже голова не болела. Но лучше бы уж болела, чем это всё. — Смотрю на тебя, и у меня понижается самооценка, а ещё я абсолютно не удивлён, почему Сеня с тобой. — Где моя одежда? — Ой, прости, держи, конечно. — Он протянул мне мою майку и толстовку. Я в это время встал и начал одеваться. — Ты сейчас же выпустишь меня. — Без проблем, только сначала нам нужно поговорить. — Что ты, мразота, затеял? Сначала ты меня сюда привёз, а теперь так легко отпускаешь. — Ты очень умный парень. — Я вопросительно на него посмотрел и стал ждать объяснений. — Ты мне и вправду сильно понравился. И я не хочу тебя насиловать. И решил предложить тебе себя, но ты отказался. Но я не привык не получать то, что хочу. Поэтому сделал так, чтоб ты сам ко мне приходил. — Я к тебе никогда не приду, ты мне не сдался. Я люблю только Арсения, и ничто не заставит меня ему изменять. Он резко показал мне телефон. — Я скину всё это Арсу. — Кроме этого… В телефоне были фотографии, где я лежу без верха и сплю, а возле меня этот Саша, такой же. А ещё снимок, где он меня целует в губы, и это выглядело так, будто поцелуй был взаимный. Но это совсем не так, только что-то мне подсказывало, что я не смогу убедить в этом Арсения… И теперь мне пизда. Я хотел вырвать из рук Саши телефон, но тот увернулся. — Красивые фото, правда? Представь, как они Сене понравятся. — Что ты хочешь? — Тебя. Я хочу только тебя. — Ну ты и мразь, конечно. — Теперь ты должен приходить ко мне каждый раз, когда я тебе об этом сообщу. Иначе все эти фото попадут к Арсению, и потом ты труп. — Зачем? — Он подошёл ко мне и начал играть со шнурками толстовки. — Ну смотри. — Я отошёл от него. А он положил руки в карманы и стал объясняться. — Сегодня у нас ничего не было. А я хочу попробовать тебя. — Я что, блядь, алкоголь какой-то, чтоб меня пробовать? — Ты мне нравишься, и я очень сильно тебя хочу. — Знай, это всё невзаимно. — Я знаю. Но это случится, я всегда получаю то, что хочу. Может, не всё, но частицу всё равно получу. — Почему именно я? Найди себе другого, свободного, с которым у вас будет всё взаимно. — Возможно, всё-таки получится слиться? — Ну, Антон, мне ты нужен, ты мне нравишься. — Сука, ну блядь, ну какого хуя. Почему у Арса такой ебанутый бывший? — Разве ты можешь делать такое с человеком, которого любишь? — Я тебе об этом не говорил. Ты мне нравишься, но влюблённости пока нету. Это пока. Ну, а вообще да, если бы я тебя по-настощему любил и в этом был бы уверен, я не делал бы ничего такого. Блядь, а теперь жалко, что он меня не любит. Так бы ничего такого не произошло. Сука, ну какого хуя, блядь. — Есть возможность, что влюбишься? — Я не договорил. Ничего такого бы не было, но было бы уже давно — и очень много раз. Вот сука. — Потому что я бы не смог себя сдерживать. — А вот теперь я не хотел, чтоб он в меня влюблялся. — Прости, я не ответил на твой вопрос. Да, возможность есть, и я влюблюсь. Господи прости, нужно это заканчивать, меня уже тошнило от него. Тошнило только от одной мысли, что могло такое случиться с этим ненормальным. — А мы можем решить без этого? — Ну, может, всё-таки… — Нет, конечно. — Вот сука. — Сегодня тоже что-то будет? — Нет, тебе нужно морально подготовиться. Ты же мне нравишься, и я не смогу тебя трогать не по твоей воле. — Это всё и так будет — не по моей воле. — Ты же сам будешь приходить, это совсем другое. Дай мне свой номер, чтоб я смог тебя сообщить. — Я открыл свой номер, потому что диктовать не хотелось вообще. И впихнул ему в руки телефон, чтоб он записывал. — Только чтоб всё было на высоте, иначе ты знаешь, что будет. — Ты конченый человек. А ещё псих. — Я знаю, милый. — Он подошёл близко ко мне. — Эх, как же хочется прямо сейчас заняться с тобой бурным сексом. — Он положил ладонь мне на щёку. Я сразу же отстранился. — Надеюсь, это будет ненадолго. Потому что я уже не хочу тебя видеть, не то что секс с тобой. — Надеюсь, что-нибудь придумаю. Я развернулся и пошёл искать выход из этого ада. Но как только я взялся за ручку двери, как тот снова заговорил: — А знаешь, я хочу и сегодня хоть что-то получить. Иначе я сойду с ума, пока буду ждать встречи. Ну, или ты что-нибудь учудишь, и я точно ничего не получу. — Нет…