Как я полюбил запах кофе...

Появилось дикое желание разъебать телефон об стену. Вот чтоб он разлетелся и туда не смогли приходить сообщения. Ну, как желание… Как только я прочитал это СМС, мой гаджет в тот же момент поцеловался со стеной. А через пару секунд в комнату влетели двое встревоженных людей, но увидели только спокойного меня, сидящего на диване и смотрящего в пол. В стороне лежал разбитый вдребезги телефон. — Тош? Что случилось? Мама, держась за спину, с трудом села возле меня и положила руку на моё плечо. Я незаметно вдохнул и выдохнул, а после посмотрел на неё и спокойно произнёс: — Ничего, я просто уже давно хотел поменять себе телефон. — А ты в курсе, что для этого не обязательно швырять старый телефон в стену? А просто можно подойти ко мне и предложить пойти с тобой в магазин электроники! — Ира не выдержала и повысила тон в конце. — Ир, — рыкнула на неё мама. — Зато мне легче стало. — Тош, точно всё в порядке? — Да. — Или… — Мам, есть что вкусненькое? Я специально перебил её, чтоб закончить эти допросы. Есть не хотелось совсем, но это единственное, что остановит маму. Да и нужно было убедить её, что со мной не всё так плохо. Показать, что есть аппетит, а то родит ещё раньше времени. А мне это надо? А мне это не надо. — Эм-м… да, есть, я яблочный пирог приготовила, он, наверное, уже и остыл. — Вот и славно. Ира, иди ставь чайник. Я, не дожидаясь никакого ответа, побежал на кухню. Но вместо того, чтобы самому поставить чайник, сел за стол, взял мамин ноутбук, который раньше был моим, и вбил в поисковик «Телефон купить». Полистав варианты и поискав годный гаджет за адекватную цену, я выбрал Xiaomi Redmi Note 12 Pro+. Давно хотел его купить. Взял чёрного цвета, чтоб не заморачиваться. И вы бы знали, как мне повезло: нашёл интернет-магазин в Воронеже, так что телефон придёт в тот же день, что и скейт. А точнее — завтра. Как только я отложил ноутбук, ко мне присоединились два человека прекрасного пола. — Антон, ну ты за это время мог и сам чайник поставить. — Типичная сестра. — Я был занят. — Чем? — Антош, а зачем тебе мой ноутбук? — А вот и причина. Я телефон новый искал. — Мог бы со мной сегодня сходить, и мы бы выбрали вместе. А теперь сколько без телефона сидеть?.. — Ничего, до завтра потерплю. Если тебе так хочется со мной куда-нибудь сходить, то завтра как раз и сходишь. А теперь ставь чайник молча, пожалуйста. — Вот правда, типичная сестра, так же бесить начала. — А не… — Так, успокойтесь оба, пожалуйста, — перебила мама, чтобы мы прекратили этот балаган. — Ир, пирог будешь? — Да. — Антон? — Да, только небольшой кусок, я утром поел. Мама взяла нож, а мне захотелось его забрать и пырнуть им себя в живот. Но я отмахнулся от этой дурной мысли и стал наблюдать. Как только холодная сталь коснулась выпечки, в нос сразу ударил знакомый запах. Я моментально вспомнил те ужасные дни с наркоманом, так как яблочный пирог я ел, когда мне было плохо, а точнее, только его и ел. Аромат был точно таким же. Когда ко мне пододвинули тарелку с кусочком пирога, я молча взял вилку, отломил кусочек этого шедевра и попробовал — вкус был точно такой же, как когда мы жили в нашей старой квартире. Мама готовила и до этого пироги, но они отличались, а именно сейчас, под этим вкусом, скрывались боль, кровь и ложь. Эти три слова как нельзя лучше описывали моё прежнее состояние и, к сожалению, настоящее… Кусочек за кусочком, так я и доел всё, не дождавшись чая. Лишь молча встал, взял тарелку, поцеловал маму в висок коротко поблагодарив, положил посуду в раковину и так же молча отправился туда, куда шёл. Зайдя в свою — теперь — комнату, я взял наушники. Но когда вспомнил, что телефона, собственно, и нет, откинул их в сторону, упал на кровать и просто начал втыкать в потолок. Заглушить мысли в тишине — это дело нереальное. Лежать и ни о чём не думать для меня считалось миссией невыполнимой. Мысли блуждали в голове, образуя противную липкую кашу. Без внешнего шума было легко слышать, что творилось в голове, как будто все слова произносились вслух, поэтому я даже накрывал голову подушкой, пытаясь избавиться от них. Но всё насмарку. Было такое чувство, что уже прошло много времени и что я даже схожу с ума. Но на самом деле минуло только несколько минут. Ира успела выпить чай и заглянула ко мне. — Ты не спишь? — Я только поднял голову и недовольно посмотрел на неё. — Ну, тогда пошли. — Куда? — К Диме, мы же собирались. — А, точно. Ну пошли. Я поднялся и, пройдя мимо Иры, молча отправился обуваться. Мы вышли из квартиры и для начала решили поехать в магазин купить каких-нибудь витаминов — не с пустыми же руками идти. Я всю дорогу пытался думать про своего пострадавшего друга, но ничего не получалось. Все мысли были забиты одним человеком и парой синих глаз… По сути, я сам ушёл, посчитав, что так будет лучше. Но будет ли? Я не знал, насколько любил меня Арсений, и не знал, каково будет ему. Но знал точно, как сам люблю этого Графа и как будет паршиво мне… Вот это самое страшное. Купив цитрусовые, яблоки и бутылочку питьевого йогурта, мы отправились к Позу. Ира всё пыталась меня как-то отвлечь, рассказывая о всяком, но у неё получалось плохо. Я абсолютно ничего не слышал, а даже если что-то улавливал, то забывал через секунду и продолжал мыслить о своём. Меня пугало моё состояние… Но больше всего пугало, что будет со мной и Арсом. Ну, и какое наказание следующее… Я пытался выбросить плохие мысли из головы, но получалось плохо. Я уже начинал просто сходить с ума. Я рассматривал проезжающие мимо машины, пытаясь отвлечься, но в итоге понял, что ищу глазами ту самую чёрную машину с тонированными окнами. Всё хотелось, чтоб эта машина остановилась, из неё вышел красивый голубоглазый брюнет и чуть ли не силой затащил меня внутрь. А после мы бы вместе поехали домой, вошли в дом целуясь, поднялись в комнату, занялись страстным сексом, а после лежали бы обнимая друг друга, иногда обмениваясь поцелуями. Но никакого автомобиля не появилось, и никто не остановился. Стало грустно, что всё вышло именно так. Что именно я решил свою судьбу… На заднем плане прозвучало моё имя, и это выдернуло меня из тяжёлых мыслей. — Шастун, блядь! — Это была Ира, которая стояла позади. — Что? Меня так смутило, что она остановилась, что мне даже захотелось накричать на неё за её медлительность. Но в итоге попал я. — Мы вообще-то уже пришли. — Блядь. — Из-за дурацких мыслей я даже этого не заметил. Я тяжело вздохнул и пошёл обратно, а уже потом вместе с Ирой начал подниматься по лестнице к Диме. — Антон, соберись, мы вообще-то друга пришли проведать. — Она была абсолютно права, и я попытался выкинуть эти ебучие мысли из головы. Получалось с трудом… Когда мы поднялись к Димону и увидели его с гипсом на руке, повязкой на ноге и лейкопластырем на лбу, я сразу перестал думать о чём-то ещё. Я смотрел на него с сочувствием, ведь это была моя вина. Если бы я не рассказал Позу про того урода, мой друг бы сейчас был целым и невредимым, но, к сожалению, вышло наоборот… Катя улыбнулась и предложила нам чай, а когда мы согласились, покинула комнату и пошла на кухню. — Эй, Тох. Почему нос повесил? Я живой вообще-то. — Я грустно улыбнулся тому, что Дима, находясь в таком состоянии, мог ещё шутить. — О, а это вы мне? — Я опустил взгляд на свою руку, в которой держал пакет. — Да, — я подошёл к нему и положил пакет рядом. — Ничего интересного, одни витамины. — Тоже хорошо, спасибо. Дима достал бутылку йогурта, одну мандаринку и положил пакет на тумбочку. Он начал снимать кожуру, и в этот момент вошёл Серёга. Мы поздоровались и обнялись, Ира поцеловала его. — А ты что, только пришёл? — спросил я и, решив занять удобное место, прыгнул в кресло, которое стояло возле кровати. Оно было большим настолько, что в нём можно было свернуться или посадить рядом ещё одного человека, — а ещё очень мягким. — Не, я в туалете был. Кстати, там Катя сидит. — Ира с Серёжей устроились на пуфиках. — Ничего, на кровать к Диме сядет. Позов отделил половинку мандарина и закинул в рот. — М-м-м, сладкая. — Я улыбнулся, когда увидел, как он поглощает дольки одну за другой. — А Арсений где? — Улыбка моментально исчезла с моего лица. Врать смысла не было. — Мы расстались… Дима тут же закашлялся, подавившись от такой заявы. Хотя знал, что может быть такой исход. Но отреагировал не только он. Катя, которая как раз вошла в этот момент, от неожиданности уронила тарелку с шоколадными конфетами. Дима продолжал кашлять, а Катя тихо собирала конфеты. Я поднял грустный взгляд на другую парочку: Ира просто сидела с грустным лицом, потому что всё знала. А вот у Косички от удивления широко открылись глаза и рот. Я их всех хорошо понимал, потому что они видели, как мы любили друг друга, с какой страстью и влюблённостью смотрели друг на друга. И, казалось бы, наша любовь вечна… и тут такое узнаётся. Но вдруг Серёжа начал смеяться. Все в недоумении посмотрели на него, ожидая объяснений. — Я понял, что это такой пранк. Ведь нельзя такую взаимную любовь просто разорвать. Жёстко ты пошутил, конечно. — Но когда Серёжа немного успокоился и увидел, что никто не смеётся, а я даже помрачнел ещё больше, то улыбка сползла с его лица. — Стоп, ты сейчас серьёзно? Я уткнулся лицом в ладони и поджал ноги под себя, сдерживая эмоции. Серж стал задавать вопросы типа «схуяли это произошло так внезапно и вообще какого хуя». Я никак не реагировал, потому что не знал, что ответить. Правда была для всех опасна, а соврать я просто-напросто не представлял как. Вдруг я почувствовал, как на подлокотник кресла кто-то сел и приобнял меня, прижимая мою голову к себе. Рук, которые я так и не убрал от лица, коснулась мягкая ткань, а в нос, только я чуть отстранился, сразу ударили прекрасные сладкие духи. И я понял, что это Катя. Я прижался к ней сильнее, укрываясь от всех вопросов хвостатого. — Серёж, угомонись. Ты не видишь? Ему и так плохо. — Она стала гладить меня по плечу, успокаивая, как ребёнка. — Я понимаю, но мне интересно… — Мне тоже интересно, всем интересно. Но давай пока опустим это. Он успокоится и сам всё нам расскажет. Она шикарная девушка — и я каждый раз говорю, что Диме повезло с ней. Я очень люблю Катю и всегда буду благодарен ей за поддержку и заботу. Кстати, на самом деле не всем была интересна правда, ведь один из них её уже знал… Только теперь он лежал с переломом руки и всем остальным. — Тох, прости, что загрузил тебя вопросами, можешь не отвечать. Расскажешь, когда будешь готов к этому. — Я понимал его и поэтому не злился. Я лишь кивнул, а после мне на ухо нежным голосом прошептали: — Не сдерживайся, я же вижу, как тебе плохо. Можешь плакать, мы все и всё поймём. Я же моментально убрал руки от лица и обхватил ими талию Кати, уткнулся в её плоский живот и разрыдался… Сил сдерживаться уже не было. Она стала гладить меня по голове, как мама ребёнка, который упал и покалечился. Я плакал где-то минут десять, а потом успокаивался минут пять. Всё это время мои друзья молчали, давая время выплеснуть эмоции. За что я был им очень благодарен. Кстати, это первый случай, когда я сумел заплакать в такой компании. Внутри было пусто. Я отодвинулся от Кати, вытер глаза, убирая оставшуюся влагу, а потом сразу же обратил внимание на большое мокрое пятно на её футболке и тихо извинился. Она лишь улыбнулась и еле слышно прошептала «ничего». Улыбка не сходила с её лица, но в глазах читалась такая же грусть. Я поднял глаза на ребят, которые с сочувствием смотрели на меня, опустил взгляд в пол и проговорил: — Пойду умоюсь. Поднялся и отправился в ванную комнату. Там же опёрся о раковину и стал смотреть на своё отражение, вглядываясь в каждую черту лица. Глядя себе в глаза, я думал: «Он больше не посмотрит в них». Опустив взгляд на нос: «Он больше не ударит легонько по нему пальцем». Обратив внимание на лоб: «Он больше не прикоснётся ласково к нему губами перед сном». Посмотрев на щеки: «Он больше не поцелует их». Глядя на губы: «Он больше не поцелует их страстно, до головокружения…». Когда я посмотрел на шею, в голове пронеслось: «Здесь больше не будет тёмно-фиолетовых пятен…». Я резко задрал рукава, чтоб умыться и не намочить их, но взглядом наткнулся на свежую красную полосу на запястье… А в голове сразу: «Зато вас, сука, станет больше». Я моментально включил кран и начал усердно умываться. Пытаясь смыть с лица все чувства: грусть, злость на себя, стыд. Ещё пытался смыть все те мысли, которые мелькали только что в моей голове. Они были ужасными… Умылся и пошёл на кухню попить воды. Держа стакан, заметил, как сильно дрожат руки, но наплевал на это. Я выпил воду и стал делать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться. Как только понял, что на лице у меня не осталось ничего, кроме того, что буквально читалось на лбу: «Никаких чувств снаружи, зато шторм в душе. Убейте меня, мне плохо!» — я вернулся к ребятам. Они сидели по своим местам, и я, пройдя мимо всех, подошёл к Диме. — Поправляйся, я ещё заскочу. — Он приподнялся и мы коротко, по-дружески обнялись. — Ты домой? — Серёжа поднялся. — Пойду прогуляюсь, хочу побыть один. — Окей, не натвори глупостей, — это он сказал напоследок, и мы тоже обнялись. — Хорошо. Я хотел попрощаться с Катей, но она лишь сказала: — Я провожу. — Я кивнул. Мы вместе подошли к выходу; я обулся и встал. Она обняла меня, а я, конечно же, обнял её в ответ. — Как захочешь поговорить, приходи, ты знаешь адрес. Я всегда поддержу. — Хорошо, спасибо тебе большое. — Серёжа хоть и говорил, но я тоже скажу. Не твори ничего, о чём потом пожалеешь. Я кивнул и только тогда выпустил её из объятий. — Пока. — Она улыбнулась и кивнула. Я начал спускаться вниз, минуя этажи. Хотелось, чтоб сейчас играла какая-нибудь музыка в ушах, но без телефона это было нереально. Выскочив из подъезда, я захотел вдохнуть поглубже свежий воздух и чуть ли не побежать, но в итоге лишь остановился и, широко распахнув глаза, посмотрел вперёд. Передо мной в нескольких метрах стоял Арсений. Внутри всё сжалось, заколотилось сердце; ноги подкашивались, не хватало воздуха, а душа разрывалась при виде него. Возращаться назад было бессмысленно: Арсений знал код от подъезда. Другого варианта, кроме как пройти мимо, не было. Но, глядя в его ледяные глаза, наполненные злостью, болью и разочарованием, я понимал, что сделать это будет крайне трудно. Я всё же набрал в лёгкие побольше воздуха, опустил голову и решил молча пройти мимо него. Но он преградил мне дорогу. В принципе, довольно ожидаемо. Я оказался слишком близко к нему, мы были в нескольких сантиметрах друг от друга, и меня тут же выбил из колеи его запах — духи вперемешку с кофе… Я замер, не в силах двинуться. Меня будто загипнотизировали. — Ты говорил, что будешь со мной всегда и никогда не бросишь. А ты… В его голосе звучали разочарование, грусть и злоба. Он был обижен и сердит на меня. Этот тембр вызвал мурашки по всему телу, только не от удовольствия, а от чего-то ещё. — Посмотри на меня. — Это был тихий и спокойный, но приказной тон. Я хоть и поднял голову, но в глаза смотреть не стал, а смотрел в пол. — Посмотри. Мне. В глаза. Я не посмел ему перечить и поднял взгляд. Я смотрел в его синие глаза всего секунду, а после он зарядил мне пощёчину с криком: — Ты мне соврал! — Больно. И снаружи, и внутри. Но справедливо… — Ты соврал… Я грустно посмотрел в его глаза напоследок и решил уйти, не сказав ни слова. Даже прошёл мимо, глядя в пол, как вдруг меня схватили и сжали кисть так, что я зашипел от боли. Только не потому что хватка была такой сильной, а из-за того, что там был порез… Арсений всё понял, но, несмотря на это, подтащил меня к себе. — Блядь, ты серьёзно?! — Я не поднимал глаз, было стыдно перед ним. — Ты сам ушёл и порезал себе руку из-за этого? Арс потянул к себе руку, а я лишь молча наблюдал за его действиями. Он задрал рукав, и показалось запястье с багровой полосой, которая сочилась красным, — из-за давления покрывавшая её сухая плёночка лопнула, и выступила кровь. Глаза стали наполняться влагой, всё вокруг помутнело. Больно понимать, что это видит любимый человек. Сквозь слёзы я увидел и почувствовал, как Арсений большим пальцем аккуратно стирает кровь. — Зачем, Антош?.. От этого тихого грустного вопроса по моей щеке покатилась слеза. Теперь кровь смешалась с солёными каплями... Я не вытирал слёзы ни с руки, ни с глаз, продолжая делать вид, что не плачу. Я смотрел, как прозрачная капля стекает по руке вниз, образуя тоненькую красную дорожку. Арс стёр эту полосу большим пальцем, а я просто стоял и наблюдал за бережными движениями его руки. Он натянул рукав обратно, пряча рану, и сам убрал руку. Я не смел смотреть на него, но Попов взял меня за подбородок, заставляя взглянуть на него. И я сделал это не по своей воле, но сделал. Солёные ручьи покатились по моим щекам моментально, как только я посмотрел в его синие глаза. — Зачем ты мне наврал?.. — Я молчал. — Почему ты сделал это? — Его грустный голос становился злым. — В последний вечер ты лежал, обнимая меня, шептал мне нереальные слова… Тихие слова переросли в крик. Я опустил взгляд на его губы и промолчал. — Лёжа со мной в одной кровати, ты твердил мне о том, как любишь, — он прорычал эти слова так, чтоб, кроме меня, никто их не услышал. — Говоря красивые слова, ты твердил, что это для того, чтоб я помнил твою любовь и не забывал. Слёзы полились снова, когда я услышал от любимого человека этот злобный, душераздирающий тон. — Утром мы проснулись и поехали вместе в факультет. Но на мою пару ты не явился, не берёшь трубку, не отвечаешь на сообщения. А после я приезжаю домой, захожу в нашу комнату, шкаф стоит открытый, Кристина сидит на кровати с красными глазами, что означает… она плакала. Я смотрю в шкаф, а он пустой, ни единой твоей вещи. Слушая всё это, я закрыл глаза. Я представлял, какую боль он испытал, и из-за этого мне самому стало больнее. — Я набираю тебя, а ты уже, сука, вне зоны доступа. Я не мог ему ничего ответить. Он кричал на меня. — Почему ты сделал это?! Почему ушёл без объяснений, молча?! — Он взял меня за плечи и немножко тряхнул. — Посмотри мне в глаза и скажи уже хоть что-нибудь! Я глубоко вдохнул и поднял на него полные слёз глаза. — Да я не врал тебе! Я хочу быть с тобой! Но я не могу, потому что… — Я отвёл взгляд за спину Арсения и увидел, что кто-то стоит за деревом. Я знал, кто это и что сейчас будет… — Я люблю тебя, помни это всегда! Я бросился в его объятия и развернул так, чтобы мы поменялись местами. Как только я оказался в его руках, прозвучал выстрел. Мы быстро развернулись — я почувствовал сильный толчок в руку и зашипел. Удар был настолько сильный, что меня развернуло градусов на шестьдесят. Арсений поймал меня, ухватив за плечо. Я зашипел сильнее. — Антон? Тош?! — Он убрал руку. Секундное молчание. — Это кровь?.. — еле слышно прошептал он.