Как я полюбил запах кофе...

— Ты чего орёшь и пугаешь, придурок?! Я держался за ручку дверцы и пытался успокоиться. — Д-да там кот был! — Какой ещё кот? Когда я обернулся, на трассу выскочило пушистое чудо, прямо под колёса. Я испугался и в последний миг заметил его. Страшно представить, что было бы, если бы я на пару минут позже обернулся. Вместо объяснений я сам вышел на улицу, и, посмотрев, нет ли машин, побежал к комочку. Но быстро вернулся обратно. Просто молча сел, глядя в пол, пристегнулся, вжался в кресло и лишь произнёс жалобное: — Поехали. — Что такое? Неужели не успели свернуть? Мне было стыдно произнести вслух, что я обознался, и это был не котёнок, а обычный пакет… — Арс, просто поехали. — Сначала скажи, из-за чего мы чуть не попали в аварию? — Из-за пакета… — Что?! Я сказал это настолько стыдливо тихо, что не понял, он это спросил от злости или из-за того, что не услышал меня. — Из-за пакета. Я закрыл глаза и сильнее вжался в кресло. — Ты, блядь, придурок?! — он пихнул меня в плечо. — Мы из-за обычного пакета чуть не погибли?! — Ну, это так быстро произошло, что я подумал, что это кот. Я всё так же не поднимал на него глаза, было очень стыдно. Я прервал романтичный момент и чуть не привёл нас к смерти. — Пиздец. За что мне такое горе? Он опустил голову на руки, лежащие на руле. — Зато со мной не скучно. Я решился посмотреть на него и пошутил так сомнительно. — Та сиди ты там уже тихо. Я обязательно потом подарю тебе очки, не переживай по этому поводу. После этих слов Арсений завёл машину, и мы тронулись с места. И ехали всю оставшуюся дорогу молча. Только в этот раз я смотрел сначала на свои руки, а потом в окно. Так стыдно и неловко мне ещё никогда не было. Да уж, у меня никогда не бывало всё гладко. Зато теперь голова была забита не недавними событиями, а тем, как теперь Арсу в глаза смотреть. Или говорить в его сторону что-то. Он по-любому теперь будет об этом постоянно напоминать и не оставит без внимания. Расскажет всем, а потом все будут мне это говорить и ржать. Предстоят подъёбы. Бля, признаю, я слепой придурок, а ещё стоит запомнить навсегда, что Арсения никогда нельзя отвлекать от дороги, ведь закончится плохо. Может быть любой исход. Представляю, ехала бы в тот момент ещё какая-нибудь машина, мы бы с ней столкнулись. И получилось бы, что мы закончили не только свою поездку… из-за пакета… Было бы, конечно, не очень эпично, но зато интересная смерть получилась бы. К дому мы, когда приехали, шли так же молча. Я нёс свои вещи и брёл позади Арсения, чтоб он не сверлил меня взглядом. Но как только он оборачивался в мою сторону, для меня моментально земля становилась очень интересной. Когда вошли внутрь, в нашу сторону уже бежала Кристина, из-за чего у меня на лице появилась улыбка. Я поставил сумку на пол и раскинул руки для объятий. — Кот! Сразу после такого обращения Арсений хмыкнул и «исправил»: «Пакет». Улыбка с моего лица сползла, Крис, хоть и с недоумением, обняла меня, а потом сразу же повернулась к хозяину дома. — «Пакет»? — Да, Пакет. Они вдвоём посмотрели на меня, и я тут же спрятал глаза. — И что это значит? — Из-за этого слепого крота мы чуть не попали в аварию, из-за того, что он пакет перепутал с котом. — В смысле? — В прямом. — Я, наверное, поднимусь наверх. Я спешил сбежать от этого неприкрытого позора. Арсений был очень зол на меня из-за этого. Во-первых, я отвлёк его от дороги, во-вторых, мы могли погибнуть, а в-третьих, он всё ещё помнил, что я его молча бросил. А я этой глупой ситуацией только усугубил всё. Отвлечься я решил разборкой одежды. А потом собрался пойти в ванную умыться, как вдруг заметил, что там кое-чего не хватает, а именно — зеркала над раковиной. Я не стал особо обращать на это внимание, просто быстро облился водой и поспешил оттуда выйти, чтоб в комнате подождать Арсения и тогда спросить об этом. Но услышал, что внизу меня зовут. Выйдя из комнаты, я увидел Кристину, которая смотрела снизу вверх прямо на меня. — Спускайся кушать. — Я не голоден, спасибо. Из кухни я услышал грубое и громкое: — Шастун! — Иду. Когда Арс называл меня по фамилии, становилось страшно: после этого лучше было ему не отказывать и не делать себе хуже. Мне после того случая на дороге до сих пор было стыдно очень. Я пришёл на кухню, и меня там встретил вкусный и знакомый запах. Это был борщ. Я уже очень давно его не ел и сейчас бы не отказался. — Я помню, что сказала твоя мама о том, что ты ничего не ел. Поэтому я снова буду следить за этим. — Ну, от борща я не откажусь. — Антон, ты ел одни лёгкие завтраки. Борщ будет тяжёлым для твоего желудка, поэтому для тебя будет, как ты думаешь, что? — Бульон… Я грустно выдохнул и сел за стол. Передо мной поставили блюдо, которое не сильно хотелось бы есть при запахе борща. Кристина лишь наблюдала за этим всем, не пытаясь влезть в разговор. Даже если ей хотелось защитить меня, она не могла это сделать только потому, что Арсений был прав. Вначале я игрался ложкой в жидкости, пока меня не пихнули ногой. Мы ели тихо, только Крис пыталась выведать у меня, что вообще произошло пару дней назад. Ну, или хоть как-то пыталась завести разговор. Но мы коротко ей отвечали и молчали, а если точнее, отвечал Арсений, а я не проронил ни слова. После ужина я мыл посуду, а те двое сидели пили кофе. Сочувствие исходило лишь от Кристины. От Арсения только мельком, но это было скорее из-за того, что он вспоминал, что со мной произошло. Ну, а после он прятал эти эмоции. Хоть и прекрасно знал, что и Крис, и я знали о его настоящих чувствах. Скорее всего, он прятал их не от нас, а от себя самого. Как только я закончил, мы пожелали единственной девушке этого дома спокойной ночи и сами поднялись. Около двери соседней комнаты мы почему-то остановились. — Спокойной ночи, Антон. Я смотрел на него с недоумением. — В смысле? — В прямом, ты спишь здесь. — Почему? Это из-за ситуации на дороге? Ну подумаешь, привиделось. Это же не повод… Я не договорил. — Не из-за этого. Ты понимаешь, что те признания в любви, когда мы ехали, они не означают, что я тебя полностью простил? — Это как понимать? Ну и что это за хуйня такая? — Ты бросил меня, ничего не объяснив. — Я тебе сегодня всё объяснил и подробно рассказал. Мне угрожали, потом показали якобы пример, что это серьёзно. А в конечном итоге меня просто жёстко изнасиловали, а после я смотрел на убийство. Теперь я виноват во всём. Класс, супер, спасибо! Мои нервы сдали, я начал повышать голос. Мне было больно, что после такого меня ещё и обвинили и оставили крайним. Но злость брала жесточайшая. — Антон… По его же голосу было ничего не понятно, он был тихим и низким. — Да ты хоть знаешь… Меня снова заткнули, только в этот раз не словами. Арсений накрыл мой рот рукой, вжав меня в стену, и оказался на очень маленьком расстоянии от меня. — Да как ты не понимаешь, — он опустился к моему уху и самым низким и многозначительным голосом заговорил дальше. — Эти слова лишь отмазки. Я виню себя в этом всём. Но хочу, чтоб ты спал в этой комнате, по другой причине. Он как будто прочёл мои мысли и ответил на мой невысказанный вопрос. — Потому что я соскучился по тебе. Очень сильно. Здесь не говорится про какие-то милые вещи. Я имею в виду, что хочу тебя очень сильно прижать к себе, целовать, дразнить и самое непристойное шептать тебе на ухо, — он снова посмотрел мне в глаза, только очень серьёзно. У меня же уже давно сбилось дыхание, и пульс зашкаливал… — Но я понимаю, что сейчас совсем не время для этого. Знаешь, как мне сложно держать себя в руках? Но в то же время я хочу нежно обнимать тебя, лёжа на кровати, целовать в макушку и молчать, наслаждаясь твоим присутствием. А потом уснуть в таком положении. Я даже тебя обнять боюсь, чтоб не причинить тебе боль. Не только физическую, но и моральную. Это всё не шутки, поэтому, прошу, переночуй сегодня здесь, мне нужно прийти в себя. Хорошо? Я закивал, и он отпустил меня. — Бля, это было неожиданно. Я никогда не видел тебя таким, что повлияло на тебя? — Твоё отсутствие. Ты же помнишь того Сашу? — Как такую хрень забыть? — Так вот, за какие-то его проёбы я его наказывал, жёстко наказывал, даже если его вины там не было. Вот походу проснулось то самое желание после того, как ты не по своей воле довёл меня до состояния алкогольной депрессии. Но так как у меня к тебе необъяснимые чувства, сильнее чем к кому-либо, результат дал о себе знать. Прости. — Всё нормально, я переночую здесь. Надеюсь, ночи тебе хватит, чтобы прийти в себя. — Думаю, хватит. — Спокойной ночи. — Спокойной. Я вошёл в комнату и охуел ещё больше. Ещё неделю назад я бы накинулся на него после таких слов и довёл бы до того, чтоб всё свершилось. Но сейчас я просто улыбнулся — конечно же, сразу пришлось вспомнить про разбитую губу, так как почувствовал это. Но улыбаться не перестал. Не обращая внимания на боль, которая резко появилась. Эти слова были настолько приятны, что я теперь думал о них. Пока не пошёл в ванную… Синяки, раны; один день изуродовал моё тело и внутреннее состояние… Смотреть в зеркало значило вспоминать то, о чём хотелось забыть. Горячий душ усилил эффект… теперь я просто стоял под искусственным дождём и смотрел в одну точку. Мысли нахлынули с большой силой, они заглушали всё вокруг. Я уже ничего не слышал, кроме них. Был такой гул в ушах, будто я стоял в центре базара в выходной день. То есть такой шум, что я не мог услышать даже себя, в данном случае — голос разума… Просто не мог прекратить себя мучить. У меня была лишь секунда, чтобы быстро выключить душ. Но было поздно, я хоть и оделся, но мысли уже сжирали меня изнутри. Я шёл в комнату как робот, пытался думать о другом, даже пробовал прокручивать в голове рецепт оладий, но даже его заглушило… Потом взял наушники и на всю громкость включил музыку, и, слава богу, это было единственным, что переорало мои чёртовы мысли. Я просто смотрел вверх и слушал строчки за строчками, прогоняя слова в голове и шевеля губами. Вскоре телефон сел; розетки возле кровати не было, поэтому пришлось вставать и ставить телефон на зарядку. Лёг обратно на кровать, вернулись и мысли… в этот раз я просто накрыл голову подушкой, чтоб не слышать их. И лежал в таком положении, пока не уснул. В принципе, сон у меня тоже выдался несладкий. Половину ночи мучили кошмары, было даже страшно засыпать. Я просыпался постоянно мокрый, как будто из ведра облили водой. Несколько раз даже от собственных криков… Я не знал, было ли их слышно. Но в очередной раз, когда я проснулся в поту, увидел, как ко мне кто-то приближается. Так как было темно, я не видел этого человека; меня передёрнуло, и я даже отодвинулся. Но только учуял запах кофе, как на душе стало тепло, дрожь хоть и не пропала, но значительно уменьшилась. Сердце уже не билось так, как после длинной пробежки. Сквозь темноту я увидел человека, дарящего спокойствие и чувство безопасности. Как только Арсений быстро сел возле меня, повторяя «тихо», я моментально прижался к нему, крепко обнимая и глубоко наполняя лёгкие родным запахом. Дыхание постепенно выравнивалось, становилось спокойным и ровным. Обхватив руками его талию и лёжа на его груди, под колыбельную его сердца я смог наконец-то уснуть. Остаток ночи мне ничего не снилось. С Графом я чувствовал себя в безопасности. С запахом кофе вперемешку с духами я чувствовал себя дома. В комфорте. Без него я и дня представить себе не мог. И жизни своей не видел… Зачем мне запах леса, который дарит спокойствие, если у меня был отдельный аромат кофе, дарящий умиротворение? Зачем мне смотреть на море, чтоб ощутить лёгкость, если у меня было аж два океана, которые заставляли забыться? Одна душа может заменить миллиарды других. Мне больше ничего было и не нужно, только он. Только Попов. Только Граф. Только Арсений… Никогда не мог подумать, что за столь короткое время я к кому-то настолько сильно привяжусь. Нет, полтора года это, конечно, немало, но и привязанность у меня не вчера появилась. В его нежных объятиях я спал крепко и сладко, без всяких сновидений. Но я спал, это уже было очень хорошо. Если вспомнить последние ночи, это вообще сном назвать было трудно. Я чувствовал, как засыпал, но вместе с тем появлялось чувство тревоги. Если всё-таки усталость побеждала, то через пятнадцать минут я просыпался и пытался прийти в себя. Меня мучили кошмары и сонные параличи. Я был в сознании, но не мог пошевелиться и сказать хоть что-то. Я всегда любил ночь, но последние дни она меня пугала из-за понимания того, что мне предстоит уснуть. Просыпался я уставшим, и этот раз не был исключением. Только этим утром меня будил прекрасный сонный голос Арсения. — Тош, вставай, на учёбу собираться нужно. Было слышно, что он сам только проснулся. Я открыл глаза и увидел его, сидящего возле меня и трущего лицо ладонями. — Ещё пять минут. Я повернулся на бок и продолжил нежиться в кровати. — Нужно вставать, мы и так проспали, мне-то пофиг, а вот тебе уже что-то будет. — Ладно, встаю. Это, получается, утром я не ем? — я сел возле него и улыбнулся. — Сейчас нет, но после пары обязательно поешь, — он коснулся пальцем моего кончика носа. — Иди умывайся, потом придёшь одеваться, вещи же там. Мы одновременно встали и медленно пошли в разные стороны. Я в ванную, а Арсений — к выходу. — Точно, и ты вообще-то тоже должен был быть там, но спал здесь. В таком случае мне можно было сразу спать с тобой. — Я бы и так всю ночь пробыл в той комнате, если бы не твои ночные крики, которые не давали мне спать. Я открыл дверь в ванную комнату. — Ну, извините, мне тоже было не в кайф просыпаться посреди ночи от собственных криков. Войдя в ванную, я хлопнул дверью, а следом услышал: — Я тебе щас хлопну. И в ответ тот же хлопок, только другой дверью. Я даже улыбнулся этому. Как же я скучал по этим небольшим ссорам. Хотя, с другой стороны, такое чувство, что расставания и не было. Единственное, что доказывало это, — синяки по всему телу и разбитая рукой Арсения губа. Воспоминания, которые были даже хуже, чем тот день, что подарил мне большой шрам на ноге. Придя в нашу с Арсением комнату, я увидел, что он, как и каждое утро, выбирает между двумя кофтами, стоя с обнажённым торсом. Вообще мне удавалось лицезреть это довольно-таки редко, ведь в основном я просыпался, когда он уже был одет. Но если я заставал его в таком виде, всегда любовался. От этой картины у меня в жилах заиграла та самая шалость, что и раньше. Я подошёл к нему сзади, обнял его, положив голову ему на плечо, и начал водить руками по его прессу, дышать запахом его тела, прикрыв глаза и всем своим видом показывая наслаждение. Арсений в это время на весу держал две толстовки, а после того, как я коснулся его, опустил их и повернул голову в мою сторону. — Антон, ты пару дней назад пережил столько ужаса и сейчас можешь такое делать? Я сразу же отстранился от него. — Ну спасибо, ты можешь и стереть хорошее настроение, и пробудить воспоминания. — Прости. — Что ты тут пытаешься выбрать? — я быстро сменил тему. — Вот. — Он показал мне две толстовки, одну чёрную с белым сердцем на спине, а вторую — синюю, без каких-либо принтов. — Какую надеть? — Синюю. — Ага, значит, чёрную. — Он повесил синюю в шкаф и надел ту, что с сердцем. — Зачем спрашивать тогда? — Ты бы не выбрал ту, которую сам бы хотел сейчас надеть. — А откуда ты знаешь, что я хотел твою кофту надеть? А я ведь реально хотел это сделать. — Я слишком хорошо тебя знаю, — он улыбнулся и прошёл мимо меня. — Давай одевайся, нам ехать нужно. Хоть у меня не получилось взять эту чёрную толстовку с сердцем, но я всё равно надел его вещь, только другую, ну, и не одну… Если я что-то задумал, меня не остановить. Выйдя к Арсению в его одежде, я гордо поднял голову и прошёл мимо него, улыбающегося и кивающего. — Пойдём, мы и так опаздываем, — сказал я и направился в сторону выхода. Когда мы сели в машину, мои штаны задрались, и показались синяки на ногах, но Арс всё равно не на них обратил внимание. — Ты что, и носки мои надел? — Да, не нужно было портить мои планы. — На тебе есть хоть что-то твоё? — Да. Вот эти все кольца и браслеты. Среди этих побрякушек были мои любимчики, которые я давно не надевал по каким-то причинам. В том числе и тот браслет, который много лет назад подарила мне мама, и кольцо с крутящейся серединой, которое подарили на Новый год. В принципе, это кольцо я надел снова ещё в тот день, когда тот Сергей появился, чтоб крутить его и успокаиваться хоть немного. А про браслет я вообще почему-то забыл, аж стыдно стало перед самим собой. — А из одежды? — Трусы мои, ну и кроссы мои. — Ну, хоть на этом спасибо. — Не за что. Наконец-то жизнь пойдёт как раньше. Снова будут эти приколы, тупые споры и ссоры. Может, скоро я снова буду приставать к Арсению. Наверное, это случится, когда сойдут все следы того вечера. — А, кстати, Арс, а куда делось зеркало в ванной? Я увидел, как у него забегали глаза, то ли из-за воспоминаний, то ли из-за чего-то другого. — Неважно, давай молча поедем, может, потом и сам поймёшь. У меня в голове возникли вопросы, но ехали мы дальше молча. Мы приехали во время пары, поэтому нас вместе никто не заметил. А вообще я побежал на занятия, а Арсений — в кафе через дорогу. Его пара была следующей, поэтому ему можно. Так как я опоздал в принципе ненамного, мне ничего не сказали, а просто тихо впустили. Я же быстренько сел возле Иры и стал спрашивать, ничего ли я важного не пропустил. Но у нас был русский язык, нам просто читали лекцию, заставляя писать конспект, потому что это типа важно. Но так как такая фигня творилась абсолютно каждый день на всех занятиях, для меня слово «важно» стало не таким уж и важным. После пары, на которой я умудрился не заснуть, мы с Ирой решили сразу же неспеша пойти на следующую, так как времени отдыха у нас было немного, а нужный кабинет находился в другой стороне этого огромного здания, да ещё и на третьем этаже. Но нам путь преградила Юля, про которую я успел забыть вовсе. — Антон, мы можем поговорить? Она это спросила с волнением и надеждой в голосе. Ира поспешила нас оставить, чем и дала понять, что мы можем поговорить. — Что такое? Она, убедившись, что возле нас никого нет, тихо заговорила. — Почему ты избегаешь меня?