Как я полюбил запах кофе...

Юля так резко это спросила, что я даже не смог ей ничего сказать. Да я даже не понял, к чему это. — Антон? Пока я стоял и переваривал вопрос, она смотрела на меня и ждала хоть какого-нибудь ответа. И ответ последовал, но он её не сильно удовлетворил. — Ты о чём? Хоть и тупо, но вопросом на вопрос, как я и люблю. — Ты сейчас серьёзно? Хоть это и может прозвучать обидно, но я всё-таки повёл себя как дурачок, даже в такой ситуации. — Да, я не понимаю, с чего ты взяла, что я тебя избегаю. — После поцелуя ты на меня реагируешь просто нейтрально, нет даже нотки раздражительности, как раньше. Я только к тебе подойду — ты делаешь вид, что не видишь меня. Сложно сказать: «Юль, прости, но ты мне противна» — ну, или хоть что-нибудь? — Давай об этом поговорим после уроков? Нужно было наконец покончить с этим, чтоб девочка не надеялась ни на что. — Ты уже откладывал разговор, но в итоге мы и словом не перекинулись. — Мы правда поговорим, поверь. — Но почему не сейчас? — Вообще не хотелось, ни сейчас, ни потом. — Не хочу об этом говорить здесь. — Ладно. Больше она ничего не сказала, после этого расстроеного «ладно» оставила меня здесь одного и ушла. Я пошёл в ту же сторону, так как мы направлялись на одну и ту же пару, только она шагала на такой скорости, чтоб мы были на расстоянии. В кабинет, конечно же, она зашла первой. Войдя следом, я заметил, что она садится подальше от меня и сразу лезет в телефон. Мне стало её жалко, ведь что может быть хуже, чем невзаимная любовь? Это очень грустно, но я не чувствовал за собой вину, потому что я тут при чём? Я же не виноват, что она в меня влюбилась, а я люблю нашего препода. И я уверен, знала бы она, что я гей, не полюбила бы. Ну, это же логично. Самое обидное, что и в этот раз даже вздремнуть нельзя, так как у нас был профильный предмет, жанры журналистики, и, как бы я ни устал, слушать нужно было. Хоть следующая тоже профильная, но та уже Арсения, история журналистики. Там можно поспать, вряд ли мне что-то будет. Эта пара была скучная, так и хотелось уснуть — и я даже засыпал, но меня сразу пихала в бок сидящая рядом Ира. Следующая пара, как я и говорил, была Арсения, ну, и я не отказал себе в том, чтоб поспать. Даже сложил руки под голову, чтоб было удобнее, накинул капюшон на голову и под ударивший в нос запах духов от толстовки Арсения сладко уснул. Иру я сразу предупредил, чтоб не будила. Так что я пытался увидеть хороший сон, ну, или хотя бы нейтральный. Но ничего не приснилось, да ещё и разбудили: на лицо полилась тонкой струйкой вода. Я сразу подскочил под смех одногруппников. Надо мной стоял улыбающий Арсений с бутылкой воды. Как увидел, что я очнулся, перестал меня поливать, но не ушёл. — Выспался? Я огляделся, и не было человека, который был бы занят своим делом. Абсолютно все смотрели на меня, кто-то улыбался, кто-то открыто ржал. — Нет, — я решил отвечать тем же. — Ох, бедняжка, можешь дальше спать, мы не будем тебе мешать. Постараемся не шуметь. Он произнёс это с откровенным сарказмом и якобы сочувственной интонацией. Это было так смешно со стороны. — О, буду очень благодарен. Я снова надел капюшон и обратно лёг на парту. Пока возле моей головы не хлопнули рукой и не прорычали грозно: — А ну встал, — от такого тона я реально вскочил на ноги и встал рядом с ним. Между нами было меньше метра. — Ты вообще оборзел. Да кто ты такой? — Парень твой. — Сейчас выйдешь и сам пару проводить будешь. Перескажешь то, что успел услышать. Если ты вообще что-нибудь слышал. — А я не слышал. Он где-то полминуты стоял и просто смотрел мне в глаза, и у него такой взгляд был, что мне стало не по себе. Как будто сейчас что-то должно было произойти. И мои догадки оказались верны. Он просто схватил меня за ухо и повёл за него на выход с кафедры под мои «ай, ай, ай» и «у-у-у» от остальных студентов. Арсений вывел меня за дверь. — Отсюда ни ногой, слушай так. Я чуть позже запущу тебя обратно. Если открою и не обнаружу тебя, то, поверь, последствия тебе не понравятся. — А если я в туалет захочу? — Постучал, предупредил, а потом назад возвращаешься. Всё, слушай внимательно. — Ну Арсений Сергеевич… Передо мной захлопнулась дверь, и я остался за ней. Я просто сел рядом и стал слушать, мало ли мой кретин захочет что-нибудь спросить. Вообще я считал это несправедливым: мог бы просто оставить меня после пары и почитать мораль, как всегда. Нет, нужно было перед всеми позорить и показывать, каким он может быть, если кто-то ещё посмеет такое выкинуть. Хотя таких храбрецов кроме меня больше здесь не было, и никто бы не рискнул что-то подобное натворить. Сидеть на полу было всё неприятнее, а Арсений всё не выходил. Поэтому я решил ему просто написать. Он прочитал моё сообщение и через несколько минут решил впустить меня обратно. — Сидишь тут как брошенный под дверь котёнок. Я встал напротив него, отряхнул штаны и скрестил руки на груди. — А разве нет? — Давай заходи, подкидыш. — Спасибо. Я хотел зайти, но мне преградили путь рукой. — Что нужно сказать? — Я же сказал: «Спасибо». — Молодец, а стоило бы извиниться. — Серьёзно? Прям как в школе? — Дежавю. — Я жду. — Дайте пройти. Я хотел прорваться, но рука держала крепко. Поэтому я решил пролезть под ней, но врезался в живот, так как Арс, скрестив руки на груди, опёрся о дверной проём. Я кинул быстрый взгляд на людей, сидящих на своих местах и внимательно наблюдающих за нами. — Шастун? — Что? — Ты хочешь полтора часа просидеть в коридоре на холодном полу? Ответ был очевиден. — Нет. Мне не хотелось позориться перед однокурсниками. — Что нужно сказать? Я выдохнул, закатив глаза, но протараторил: — Пустите, пожалуйста, я буду слушать и записывать всё вами сказанное. — Хоть и ненужное… Решил сказать более по-взрослому, хоть как-то сформулировать. После этого Арсений молча впустил меня обратно и, только когда я сел на своё место, сказал: — Останешься после пары, будешь отчитываться. — Ещё и это? — Ты что, думал, не будет воспитательного разговора? — Пиздец… Я сказал это настолько тихо, что даже сидящая рядом Ира не услышала, но Арсений понял. — Выражайся менее откровенно. Всю оставшуюся часть лекции я записывал, но, конечно же, не всё, а самое важное. А если точнее, именно то, что было записано у Иры. После пары я, разумеется, остался, не пытаясь свалить, ведь мне было очень интересно, как пройдёт разговор. Я же тоже собирался делать так, чтоб он получился интересным. По старой схеме мы дождались, пока все выйдут, только заговорил первый я, а не Арсений. Это было единственным, что отличало этот наш разговор от всех остальных. — Ты реально будешь мне мораль читать? — А что мне ещё остаётся делать? — Ты же понимаешь, что ничего не изменится? И толку от этих слов не будет. — Храбрый сильно стал? — Достаточно. Жизнь научила такому. Арсений же по старой традиции схватил меня за челюсть и очень близко к моему лицу зарычал: — Какой хуйни бы ты ни пережил, но не смей разговаривать так со мной. Я же не испугался, как всегда, а смотрел в его глаза ровно, без страха и уверенно. — То, что ты в очередной раз больно сдавил мне челюсть, ничего не меняет. — Я выбрался из его хватки до того, как спокойно заговорил. — Придумай что- нибудь поубедительней. Пережитые дни сделали меня более храбрым и ублюдком. А если точнее, я изменил характер самого Арсения — может не весь, но часть точно. Это прямо чувствовалось. Арсений завёл руки за спину. — М-м-м, активность тебе идёт. Но пассивность больше. — Серьёзно? А кто сказал, что я актив? Я просто доминантный пассив. — Даже так? — он подошёл вплотную ко мне и наклонился к уху. — А если я сейчас возбужу тебя и в таком состоянии заставлю идти на пару? Сделаю так, что тебе будет стыдно появиться даже передо мной. М? Что ты на это скажешь? В это мгновение моя доминантность исчезла, будто её и не было. Арсений мог поставить меня на место и запугать. — Понял. Арс высокомерно посмотрел на меня. — Вот так бы сразу, — он снова увеличил между нами расстояние и встал в прежнюю позу. — Если ты ещё раз что-то подобное учудишь на моей паре… Поверь, последствия будут плачевные. Понял? Я лишь кивнул, а он молча указал мне на дверь. Когда я вышел, в голове пронеслось лишь: «Вот он, настоящий Арсений». Всё-таки у меня ещё не настолько много храбрости было, чтоб рискнуть ответить на такие угрозы. Мне даже захотелось улыбнуться, пока резко не заныли ссадины от верёвок. Хорошее настроение стёрлось словно ластиком, и следа не осталось. На следующую пару я шёл молча, с разбитой воспоминаниями душой и с каменным лицом под названием «маска». Почему хорошее настроение постоянно портится такой хернёй? Воспоминания добивают. Любой бы с ума сошёл от пережитого мной, даже удивительно, как я ещё держался. Моя жизнь спокойной была очень редко, постоянно какая-то херня. Иногда даже страшно, когда настают счастливые дни, после них всё становится хуже и хуже. После последней пары я собирался идти домой, но меня остановила Юля. Я вовсе забыл о ней. Не хотелось ей ничего объяснять, но нужно было это сделать, чтоб она успокоилась. — Мы можем поговорить? — Да, прости, я забыл. Сейчас можем, только давай выйдем на улицу. — Хорошо. Мы вышли и направились туда, где не было людей и никто нас не слышал. Весь путь Юля смотрела только себе под ноги, она явно переживала. Было видно, что она думает, что я её пошлю. На её лице можно было прочесть много эмоций: страх, переживание, грусть, еле заметная капелька надежды, стыд. Придя на место и удостоверившись, что возле нас никого нет, я начал разговор, а Юля смирённо стала меня слушать. — Слушай, я не собираюсь тебя слать, — после этих слов у неё появился блеск и надежда в глазах, но она тщательно пыталась это скрыть. — Но и встречаться я с тобой не буду и не думал даже. — Блеск и надежда пропали, она уже была расстроена. — Не из-за того, что ты какая-то не такая. — А из-за чего тогда? — Юль, ты красивая, но я не могу быть с тобой только по одной причине… — Она смотрела мне в глаза и ждала ответа. — Дело в том, что я не по девочкам. Она знатно охуела. — Что? — Вот так. — Стой, я настолько тебе противна, что ты решил притвориться геем? — Чего, блядь? — Что? О таких вещах не врут. Было бы так, как ты думаешь, я бы просто послал тебя. — Я не верю, что ты гей. — Ну и как это вообще можно доказать? — Я не буду тебе ничего доказывать, не веришь — не верь. Но попрошу об этом никому не говорить. И вообще, я тебе совет хочу дать. — Какой ещё совет? — Если тебе кто-то нравится, не веди себя как последняя тварь, ты этим не привлечёшь человека, а просто дашь повод ненавидеть тебя. И не крысятничай, это жёстко. — Так ты меня ненавидишь? Поэтому придумал такой бред с ориентацией? — Та блядь, ну как мне тебе… — я вспомнил, что у меня есть фото, где я под снегом целую Арсения, закрывая его лицо руками, и там не видно, что это он, но меня легко узнать. — Секунду. Я полез в телефон и стал искать ту фотографию, так как у меня была куча разных снимков, особенно Арсения. И я понял, что много где он в одних штанах и очень красивый. А ещё я увидел фото, где я весь в засосах и Арс целует мою шею. Эпичное фото, но я не помнил, как сделал его… Как следует поискав, я всё-таки нашёл снимок, приблизил, чтоб было виднее, и показал Юле. И она ещё больше охуела. — Поверить не могу, что ты гей и у тебя даже есть парень… — Такова жизнь. Поэтому правда не в тебе дело. Ты красивая, только характер ебанутый, и то, как ты скрываешь любовь, тоже. — Это что, я несколько лет была влюблена в гея? — Получается. У неё на глаза навернулись слёзы. — Я не скажу никому и ничего, не переживай. Эта тайна останется между нами, и я приму твои советы. Будьте с тем парнем счастливы. — Спасибо, и ты найди свою любовь. — Спасибо… Она спрятала глаза, попрощалась со мной и ушла. Мне стало жалко её, но я здесь был вообще ни при чём, я же не мог моментально стать натуралом только из-за того, что в меня влюбилась девушка. Это же тупо и нереально. Хотелось бы ей помочь большим, чем просто советом, но, к сожалению, я ничего не мог сделать. Пусть хоть ей в жизни повезёт и у неё всё будет хорошо. Я же тоже не стал стоять на месте, а пошёл домой. Я радовался тому, что иду именно к Арсению, а то без него было скучно. У мамы не над кем издеваться, прикалываться и не с кем спорить. Хотя нет, с мамой я всё-таки спорил. А так есть Арсений, и всё это можно делать с ним, а потом бегать от него по всему дому, чтоб тебя не отпиздили. Вот это, я понимаю, жизнь. Арс, по идее, был уже дома, поэтому уже нужно начинать возвращаться к нормальной жизни. А не вся эта херня под названием «воспоминания», которая не давала нормально не то что жить, а и просто существовать. Придя домой, я никого не обнаружил, но машина была на месте, поэтому все либо по своим комнатам сидели, либо на улице пили кофе. Я прошёл на кухню, но не учёл одну возможность, что они могли быть здесь, просто молча сидеть. И так как я про этот вариант забыл, то, зайдя туда и увидев их, я остановился и произнёс только «ой». И тут же две пары синих глаз оторвались от чашек кофе и вопросительно посмотрели на меня. Выглядело обворожительно. — Ты так отреагировал, будто нас за непристойным занятием застал. Как всё прилично и мягко сказано. В этом вся Кристина. — Ага, мы просто на расстоянии вытянутой руки умудрились за секунду пососаться и потрахаться в голове этого извращенца. И пофиг, что мы брат и сестра. Вот он, ничего не стесняющийся Арсений. Он это произнёс, не отрываясь от ноутбука, а потом отпил свой кофе. Кристина лишь с усмешкой и раздражением посмотрела на брата. — Да сам ты извращенец, я ничего такого представлять и не собирался. Я просто думал, что вы на улице или по комнатам, потому что тихо. И не ожидал вас увидеть. — Понятно. Почему так долго? — С Юлей говорили, потом пешком шёл. — Я прошёл мимо них, чтоб попить воды. — Ясно, и как поговорили? — Нормально, теперь не будет лезть. М-да, я и моё рукожопство. Чуть не уронил стакан. Главное незаметно и вовремя среагировать. — Это хорошо. Кушать будешь? — Позже. Я просто чай выпью. — Бери только чёрный, а то постоянно пить зелёный чай и ни хера не есть — может плохо стать. Ты знал, что он давление поднимает? — Прикол. — Нет, не знал. — А ещё в нём кофеина больше, чем в самом кофе. Кристина тоже присоединилась к разговору. Ну, если точнее, к чтению нотаций. И это, кстати, оказался интересный факт про чай. — Прикольно. А что именно может быть? — Напомни, сколько дней ты без перерыва пьёшь его и ничего не ешь? Так, ну я постоянно мешал его либо с соком, либо с чёрным чаем, то есть целый день пить только его, получается… — Второй или третий день вроде. — Эти двое одновременно посмотрели на меня. — Ну вот и заканчивай на этом, если не хочешь на своей шкуре узнать, что будет, если пить так много зелёного чая. Хм-м, а это звучит как вызов. — Хорошо, — ну, и я решил взять пакетик зелёного чая. Только что-то мне стукнуло в голову вслух прочесть, что написано на задней стороне упаковки. — Не знаю, чем он такой вредный, послушайте только, что здесь написано: «Освежает, придаёт сил и оказывает благотворное влияние на оргазм…», — чего, блядь? На это отреагировали по-разному: Кристина подавилась, Арсений подскочил ко мне вплотную и отобрал пакетик, чтоб прочесть самому. — «На организм», придурок. Мне прилетела затрещина, Кристина начала смеяться, а я залился краской от неловкости. — Подумаешь, не так прочёл, с кем не бывает, — хоть и смеясь, но Крис заступилась за меня. — Нет, я всё же куплю тебе очки, Антон. — У меня прекрасное зрение. Девушка рассмеялась ещё больше. — Ага, мы видим. Арс вернулся на своё место, а я заварил этот чай, который «оказывает благотворное влияние на ОРГАНИЗМ» и пошёл в гостиную смотреть телевизор. Включил какое-то кино, название которого забыл через пару секунд. Я смотрел, попивая чай, не понимая, о чём фильм, но почему-то даже не хотелось переключать. У меня постоянно такая штука была: что мне ни включат, я буду смотреть, потому что интересно, что будет дальше. Хотя нет, бывали случаи, когда даже не интересно узнавать, прям настолько херня. А, ещё в ужастиках не интересно, что будет дальше. А так в основном вот такая вот фигня. После того, как фильм закончился, а чай уже давно был выпит, я решил пойти на улицу подышать свежим воздухом. И настолько загулялся, что не заметил, как пришёл к Позу. Конечно же, я позвонил Арсу и предупредил его об этом. Нужно же было всё рассказать пацанам и Кате, они же не в курсе, что со мной произошло. Дима не в курсе того, что было пару дней назад, остальные вообще не в курсе всего. Ещё я позвонил Матвиенычу и сказал подойти к нам. Оказалось, что он гулял с Ирой, мне это было даже в плюс. Как раз всем можно рассказать, что я недавно пережил. Я подошёл к двум влюблённым, а они встретили меня с грустью и стали спрашивать, как я. Как только я сказал, что мы с Арсом снова вместе, они меня поздравили, и из их глаз исчезло сочувствие. Но это они ещё были не в курсе того, что я собирался им рассказать… Пока мы ждали ещё двух человек, говорили на самые беззаботные темы. О том, как там моя мама, как у кого учёба и о планах на май. Мама уже должна была скоро родить, поэтому решили, что нам надо собраться всем вместе и поехать на природу, а там шашлыки, пиво, речка и хороший отдых. Когда те двое пришли, мы ещё с ними обсудили эту прекрасную идею. Но только настала тишина, я решил начать этот разговор. — Ребят, я хочу рассказать вам про свои «интересные» дни. Все сосредоточились и стали внимательно меня слушать, ни у кого уже не было такого беззаботного и счастливого выражения лица. Я же, увидев это, опустил голову и перехотел рассказывать. — Антон, не переживай, всё хорошо, мы тебя слушаем, — успокоила меня Катя. Я же, не поднимая головы, продолжил. — В общем… Как недавно оказалось, за мной много лет наблюдали. — Услышав удивлённые вздохи, я закрыл глаза. — На день рождения Арса, когда я готовил ему подарок... — я резко поднял голову и быстро проговорил: — явился этот человек и… Я не успел закончить, из носа полилось что-то горячее, а девушки закрыли рты руками от удивления. Я провёл ладонью — оказалось, что у меня из носа пошла кровь. Это было так резко, из-за чего девочки и испугались. Такого никто не ожидал, даже я. Мне пришлось пойти в ванную, чтоб остановить кровь, за мной последовал Серёга. Пока я умывался, он из тумбочки достал аптечку, намочил ватку перекисью и протянул мне, так как она останавливает кровь, а вода, наоборот, разгоняет. Я сел на холодный пол, впихнул ватку в нос и запрокинул голову. Серёжа опустился на корточки рядом со мной и положил руку мне на плечо. — Ты как? — сочувственно спросил он. — Нормально. — Голова не кружится? — Да нет, самочувствие нормальное, хрен знает, почему она пошла. Он своим лбом попробовал мой, потом пощупал виски. — Виски не пульсируют, значит, всё нормально. Тогда откуда кровь? — Та всё нормально, расслабься. Он похлопал меня по плечу и стал собирать и складывать на место аптечку. Через некоторое время мне удалось остановить кровь. Я смыл остатки с рук, лица, и мы вместе с Матвиенычем пошли к остальным. Он не бросал меня до последнего, переживал за меня, поэтому мы ушли вместе и пришли тоже вместе. Конечно же, все стали спрашивать про моё самочувствие. Я ответил правду, что всё нормально. — Дим, я видел у тебя на кухне бухлишко? — Да, бутылка коньяка. — Неси, рассказ обещает быть долгим.