От красного к синему

      Действие лекарств подходило к концу, душ сработал лучше стимуляторов, и Шепард стала ужасаться своему нахрапу — наверное, в обычной ситуации она не решилась бы даже попросить Гарруса проводить себя до каюты, а сейчас они стоят голые в ее ванной. Ее охватила робость и чувство вины за свои проделки и за то, что она устроила драку, неверно истолковав трогательный, в общем-то, порыв.       — Какой интересный способ стать ближе. Надо было раньше тебя побить.       — Я подумал, что ты меня не просто побить, а убить хочешь. Не знал, как тебя остановить. Потом, когда ты позволила, я даже не надеялся, боюсь, это было не так, как я хотел, но, Духи, это было…       — Эй, у нас же есть возможность сделать все правильно, правда? Именно так, как ты этого хотел бы.       — Думаю, да, когда мы оба будем к этому готовы.       Вот к такому она готова точно не была. Он хочет снова оставить ее одну, притом, не в самый подходящий момент. Пикантность обстановки будоражила не на шутку, и Шепард искренне хотела бы попробовать «правильно» прямо сейчас.       Интересно, что он собирается готовить и как долго? Она опустила голову и усмехнулась, вспомнив, как Гаррус тщательно полирует свои винтовки, а потом грязно про себя выругалась.       — Будь по-твоему.       Она завернулась в полотенце и вышла из душа, оставив Гарруса плескаться наедине со своими странными мыслями. Наверняка отогревается, мстительно подумала она, вспомнив, как тот съежился и дрожал — температура для него была явно некомфортной.       Инструментрон попискивал — новые сообщения. Вилли, разумеется.       «Так, я выдвигаюсь в бар через час. В чем ты будешь одета?»       В чем? Платье было безнадежно испорчено. В принципе, у нее есть еще одно, подаренное Касуми. Разгуливать в таком по Омеге было бы опасно, но для Цитадели — вполне. Максимум словит взгляд отставника, протирающего зад на лавочке.       «Для меня важна цветовая гамма. Мы должны гармонировать понимаешь»       Шепард снова начала посмеиваться. С ее лицом, расписанным шрамами, она будет гармонировать только с турианцем или с кроганом. Точно, Вилли же упоминал, что разбирается в дизайне и во всех этих модных штучках — даже Тевос успел раскритиковать. Для него это важно, должно быть.       «Я составил план и мы будем ему следовать»       «То есть если ты захочешь»       «Пожалуйста ответь мне»       Шум воды в душе прекратился. Шепард торопливо набрала:       «У меня есть только одно маленькое черное платье. Надеюсь, тебе понравится. Буду на месте через десять минут»       Когда Гаррус вышел из душа, Шепард успела принять самый что ни на есть невинный вид. Инструментрон предательски пискнул.       — Подождем, когда ты будешь готов.       Он оделся и ушел, не говоря ни слова.       Оделся и ушел, когда она сидела на диване в одном полотенце.       Как удачно, что к платью прилагалось колье, которое скрывало след от укуса.       «Я ТОЖЕ БУДУ В ЧЕРНОМ» ***       На следующее утро Шепард, конечно, постарается вспомнить и посчитать, сколько выпила, но ей станет страшно, и она оставит свои попытки. Она не пьянела до определенной цифры, а потом импланты, наконец, сдались и позволили своей носительнице оторваться на полную катушку. Вилли такими улучшениями не обладал, поэтому ожидаемо вскоре начал мурлыкать и укладывать свою голову на плечо Шепард, исследуя пальцами ее «выпуклости». Его стандартный режим трескотни без умолку прекратился, когда соски стали реагировать на дразнящие движения пальцами, угрожая проткнуть ткань платья. Вилли вздохнул и застонал, потершись лицом о плечо своей спутницы. Его рука как будто по собственной воле схватила ее за предплечье в требовательном жесте.       Ситуация угрожала стать слишком неприличной для заведения в Президиуме, и Шепард решила вспомнить о рыбках. Вилли подорвался ее сопровождать с такой готовностью, будто ему было предложено что-то очень сладкое.       Когда Шепард встала, стены бара начали кружиться, и она оперлась о своего спутника, который качался и был не самым удачным поводырем в мире, полном движения. Потом он сообразил положить одну руку ей на талию, а второй взяться за стеночку — и точка опоры позволила им совершить поистине героическое путешествие, полное непреодолимых преград в виде лифтов с множеством непонятных кнопок, слишком высоких порогов и твердых прозрачных стекол дверей. В итоге в пакетике плескался трофей — единственная золотая рыбка.       — Вилли, ты теперь мой самый любимый турианец на Цитадели, ты знаешь? Ты, сука, совершил невозможное. Ты напоил на тридцать процентов киборга и остался в живых.       — Рад стараться, мэм.       Вилли отдал ей воинское приветствие. Такая покорность начинала ее заводить. Шепард подошла ближе и спросила:       — У тебя есть возможность расторгнуть контракт? Мне очень нужен садовник на Нормандии, знаешь? Сделаем клумбу посреди БИЦ в кварианском стиле и отдадим тебе эспирит на воспитание.       Шепард показалось, что Вилли хочет прижать ее к стене, но на самом деле он искал, за что бы ухватиться: то ли новость о предстоящем переводе на церберовский корабль его так шокировала, то ли просто концентрация алкоголя в крови достигла максимума. В итоге они оказались как-то очень близко друг к другу, и Вилли проникновенно пообещал:       — Покажи сиськи — уволюсь в тот же, мать его, день.       — Ты, сука, должен для этого совершить подвиг. Я знаешь, каких грозных мужчин люблю — ого-го каких! Со шрамами, таких, с винтовками… Тебе надо победить, бляха, крогана голыми руками, и я отдамся тебе сразу там, где стою.       — По рукам, я знаю тут одного.       Величественный монумент совершенно не сопротивлялся, когда на него стал карабкаться пьяненький Вилли. В итоге победитель кроганов и напоитель капитанов уселся на каменный горб, воздел руки к небу и стал грозно рычать.       — Эй, ты, морда, я тоже туда хочу!       Пьяненький, не пьяненький, а лазил он как какой-то ловкий ящер по скалам. Он же и есть ловкий ящер — захихикала про себя Шепард, взбираясь на кроганский горб при помощи Вилли.       — Я победил. Теперь ты мне отдашься прямо тут.       Пакет с рыбкой выскользнул из ее пальцев и плюхнулся вниз, и томящаяся прекраснокрылая пленница обрела свободу. Бесплодные воды Президиума наполнились жизнью и красотой.       Вилли боднул Шепард лбом, заставив улечься и откинуть голову так, чтобы ее грудь была открыта и она не могла сопротивляться — той пришлось держаться двумя руками за таинственные части тела каменного тучанского воителя, чтобы не ухнуть в воду.       Он оттянул край выреза платья, и из него показались две бледных полусферы, дрожащих, увенчанных нежными сосками, напоминавшими экзотические ягоды. Тут и там грудь покрывали рыжие пятнышки, похожие на те, что были на боках удравшей рыбки.       Вилли успел только прочертить языком от одной веснушки к другой, как внезапно такая желанная, такая драгоценная добыча свалилась вниз вслед за рыбкой, подняв фонтан брызг, который не остался незамеченным сотрудниками СБЦ. ***       — Я твоего капитана собственноручно выловил из воды и откачал. Она пьяна была и без сознания, к тому же воды нахлебалась. Ты мне как минимум бутылку пива должен, Гаррус.       Инспектор Челлик включил инструментрон и показывал бывшему коллеге видео с камер наружного наблюдения:       — Смотри, сколько они выпили. Сидели в баре три часа. Идут за рыбой, едва ноги переставляют. Глянь, лезут на крогана, тут, правда, не видно ничего, а потом она падает.       Шепард стояла с руками в наручниках за спиной, мокрая, с потекшей тушью и разбитыми припухшими губами.       — Челлик, я беру Шепард на поруки. А что с ее дружком?       — Мы свяжемся с его матерью и начальником. Ему всего семнадцать, и тут он на альтернативной службе.       Шепард протрезвела окончательно.       Дорога к Нормандии была очень долгой. Наручники Гаррус не снял.       — Сними их. Немедленно, я приказываю.       — Согласно Правилам досрочного освобождения, параграф номер двести восемьдесят семь дробь семь, поручившийся самостоятельно определяет меры пресечения для правонарушителя. Это значит, что я сниму наручники ровно тогда, когда посчитаю нужным.       Она снова чуствовала себя малолетней преступницей — взъерошенной и колючей. Туфли она не сумела надеть, Гаррус был зол и помогать не собирался, поэтому она держала их за тонкие ремешки, шлепая босиком по холодному полу. Туфли ритмично хлопали ее по заднице при каждом шаге, а по ногам стекали капли воды, было щекотно, но вытереть их она не могла.       — Не позорь меня хотя бы перед командой.       — Ты сама себя опозорила, так что придется вынести это испытание с достоинством.       В ее каюте Гаррус уселся, положив одну руку на спинку дивана, но освобождать свою пленницу не торопился. Шепард стояла перед ним, как нашкодившая девчонка, дрожа от холода и пережитой унизительной ситуации.       — Подытожим: капитан Шепард распивает спиртные напитки в компании особы чуть ли не вдвое младше, находящегося под опекой Иерархии и родителей до полного совершеннолетия. После чего расхаживает по Президиуму в совершенно нетрезвом виде, выгуливая рыбку, и финал истории — лезет со своим дружком на статую крогана. Я ничего не упустил?       Описанная им история со стороны могла показаться довольно мерзкой. Но Шепард было весело, и прочувствовать раскаяние не получалось, она сияла, как прожекторы, отраженные в водах Президиума.       — Мне пришлось упрашивать бывших коллег, чтобы тебя выпустили. Я терпеть не могу кумовство.       — Сними наручники.       — Попроси как следует.       — Пожалуйста.       — Нет. Я не чувствую твоего раскаяния.       Она подошла к дивану, оценивая его реакцию. Строгий блюститель закона не возражал против ее активного и очень деятельного покаяния, но доступа к телу предоставлено не было — с руками за спиной единственное, до чего она могла дотянуться — гребень.       Шепард провела по нему губами — никакой рекции. Добраться к более чувствительным зонам мешал воротник брони, и она попробовала снова — языком.       — Зубами.       Кажется, бывший офицер СБЦ не чурался грязного подкупа с целью досрочного освобождения из-под стражи. Шепард прикусывала его гребень, и это действие отдавалось во рту тонкой вибрацией резко изогнувшегося металлического листа. Потом она протянула вдоль всей его длины зубами, вырвав наконец из своего поручителя короткий вздох.       — Ты становишься на путь исправления. Но для освобождения придется немало потрудиться.       Он раздевался, а Шепард чувствовала, как по ее бедрам стекают капли уже совсем другой влаги — не той, в которой сейчас плескалась золотисто-красная рыбка, вздымая вихрь синих брызг. Она облизнула губы и встала для того, чтобы снова сесть, но уже на колени к Гаррусу. Единственное, в чем он помог ей - задрал подол неприлично обтягивающего платья и стянул вниз белье. Выпутываться ногами из резинок трусиков пришлось ей самой.       — Отпущу, как только он войдет полностью.       Задача была ей не по силам. Шепард казалось, что раньше ее тело могло принять в себя гораздо больше, но задержанная не отчаивалась и снова и снова силилась выполнить все условия своего условно-досрочного освобождения.       В исступлении она опускалась на него, растягивая себя и дразня. Если бы он только коснулся ее там, внизу, ей хватило бы совсем немного, но облегчать задачу мистер-СБЦ не собирался. Скачка приобрела совершенно безумный темп, и Шепард поняла, что она близится к финишу и безо всякой дополнительной стимуляции. Сердце разочарованно ухнуло, когда Гаррус вмешался и остановил ее, расстегнув наручники только для того, чтобы застегнуть их у нее спереди. На игру со средствами задержания его терпения еще хватало, а на притворство уже нет.       — Иди ко мне ближе.       Она обвила его шею закованными руками и прижалась низом живота так, чтобы трение ее раскрытого тела о пластины расписало небо перед глазами полосами удовольствия. Оставалось совсем немного, и вскоре в бессилии она поникла, опустошенная, но совершенно счастливая.       Когда сияние страсти ее покинуло, Шепард смогла переключиться с собственных ощущений на холодный взгляд, о возбуждении обладателя которого говорил только непривычно расширенный зрачок.       — Ты веришь мне? Больно не будет.       — Я верю.       Не снимая ее с себя, Гаррус поднялся и уложил Шепард на спину — нежно, как будто не он практически насиловал ее вечером, до крови впиваясь в горло. Движения были резкими, жадными, но не причинали боли, гладкость проникновения завораживала и разжигала в сердце томную негу.       Шепард потерялась во времени, а когда пришла в себя…       …на ней все еще были чертовы наручники.       — Он так и не вошел на всю длину. Я все видел.       Он действительно время от времени бросал совершенно ошалевший взгляд на то, как его плоть буквально распирает ее изнутри - зрелище было таким неприличным и завораживающим, что голова шла кругом, а сердце сладко замирало.       — Я не собираюсь разгуливать по кораблю в наручниках. Открывай.       Гаррус не мог поручиться за самого себя, реализуй она этот сценарий: он бы взял Шепард там, где увидел в этих наручниках, на глазах всех церберовских шавок.       — При одном условии. Теперь ты покидаешь корабль только в сопровождении двух членов команды. Вам все ясно, задержанная Шепард?       — Так точно, сэр.