От красного к синему

      Найрин привлекла ее к себе, обняв за плечи. Угловатое тело турианки казалось совсем невесомым, но Шепард точно знала, что внешняя видимость обманчива — это опасное существо почти вдвое ее тяжелее, сохранившее в процессе эволюции все преимущества хищника и умножившее их острым интеллектом.       — Я виделась с Вакарианом несколько раз во времена его гастролей на Омеге. Предлагал мне присоединиться, но на тот момент у меня были свои планы. Ему было очень хреново, Шепард.       — Он мне говорил об этом. Так о чем речь?       — Это довольно постыдно на самом деле. Безответственно. Он допустил возникновение связи с тобой на биологическом уровне, и теперь этого не изменишь. Глубокая эмоциональная привязанность на всю жизнь. Он никогда от тебя не освободится, никогда не сможет найти себе никого другого.       Ариа решила вмешаться в разъяснения с высоты своего опыта.       — Говоря простым языком, влюбился без права обжалования. Так что готовься, будет ходить за тобой тенью всю оставшуюся жизнь.       — Ну у людей тоже так бывает. Не часто, но бывает.       Найрин перехватила диалог.       — Так, да не так. Это болезненное, неприятное чувство, которое разрушает и мучает, если нет взаимности или если партнер гибнет. А взаимности в вашем случае быть не может, это не для людей. Никто к такому, поверь мне, не стремится. Делают все, чтобы этой связи не допустить: отстраняются, спят с кем-нибудь еще, уходят в работу — что угодно, лишь бы не погружаться в это дерьмо. Дисциплина и самоконтроль, Шепард, иначе — безумие длиной в жизнь.       Шепард подскочила, подняв облако брызг, ее сердце барабанило так, что закладывало уши. Вода превратилась в кипяток, а Найрин и Ариа будто этого не замечали.       Найлус и его безумие, теперь она знала ответ.       Его руки на талии азари. Он зовет Шепард к барной стойке и демонстративно касается плеча шлюхи в вычурном наряде — она не смогла смотреть дальше и ушла, слыша за спиной их смех. Найлус принуждает ее спать то с одним, то с другим, нарочно выдумывая абсурдные планы операций.       Ее сердце было разбито.       А потом среди ночи он пугает, ворвавшись в ее комнату в общем номере, становится на колени и прижимает ее руку к своему лицу, шепча «прости». Шепард тошнит от вкуса другого и от отравления его плотью, она поворачивается, и Найлус обхватывает ее голову, его руки трясутся. Она ощущает лбом его теплые пластины и растворяется в этом моменте навсегда.       «Спектрам не следует заводить личные связи. Я не мог иначе. Прости.»       Вода в ванне стала невыносимо горячей, и Шепард рухнула во тьму. ***       Втроем они отдыхали на диване. Голова Шепард покоилась на коленях Арии, а ее ноги — на коленях Найрин. Как могла, она рассказала им эту старую историю, и Найрин только качала головой.       — Да уж. Звучит погано, и выглядело, наверное, так же. Похоже, что поздно было и для тебя, и для него. Связь уже возникла, и ничего твой Найлус с этим сделать не смог, только издевался над вами обоими.       — Для меня? Ты же сказала, что у людей — это не то.       — По крайней мере он воспринимал твое состояние как связь, иначе не стал бы с тобой так отвратительно поступать. Ему твоих чувств было достаточно.       Она просто его любила, вот и все. Чертов Крайк выпил ее сердце до дна и ухитрился словить пулю Сарена, забрав кусок души Шепард с собой на тот свет.       — Да уж, история.       — Найрин, а у вас с Арией есть такая связь?       — Я не настолько эгоистична и бесшабашна, чтобы тяготить Арию этой херней. Шепард, ты же видела меня и ее с Петровским. Будь я с ней связана, даже прикасаться к кому-то, кроме Арии, по своей воле я бы не стала. Слушай, ты уже неделю здесь отираешься, по тебе, наверное, кто-то очень соскучился. Возвращайся ты домой.       Ее слова прозвучали резко, но похоже, Найрин действительно тепло относилась к Архангелу. Ариа погладила Шепард по волосам:       — Думай в первую очередь о себе, малышка. Знаешь, что Загробную жизнь откроют этой ночью? Рикки мне все уши про тебя прожужжал. И мы с Бри придумали новый коктейль, название — «Фиолетовый неон». Заходи, тебе всегда там будут рады. ***       Шепард подлетала к Цитадели, и в ее голове был полный порядок. Тридцать шагов по стыковочному шлюзу, белый искусственный свет, заливающий коридор, и легкость тела, несущего ее домой, на Нормандию — то, что она запомнит навсегда.       Шепард не писала о своем прибытии, но точно знала, где надо искать. Иногда просто достаточно вернуться к началу.       Сумка со снаряжением легла у двери главной батареи.       Подобрать правильные слова было чертовски сложно. Она решила пошутить.       — Я все знаю. Хотел отметить меня как военный трофей, Вакариан?       — Я защитить тебя хотел. Откуда ты вообще об этом услышала?       Он обернулся — его «военный трофей» в черном платье угрожающе сложил руки на груди и соорудил на лице неописуемую гримасу, смысл которой уловить было сложно. Черная тоска в груди, высасывающая силы, сменилась легкостью и светом, струившимся из ее глаз.       — Я тебе что, добыча? Воображаешь, что захватил в плен капитана Альянса?       Гаррус никогда этого не делал, но сейчас фантазия унеслась в другое измерение, где он гонялся с винтовкой в режиме оглушения за прекрасным красноволосым врагом.       Она убегает и прячется в темных коридорах пустого звездолета, но сколько не играй в прятки, она окажется в его руках.       В глазах Гарруса замаячили хищные огоньки, и Шепард неосознанно отступила вглубь помещения. Он сделал шаг вперед и угрожающе навис над ней, представляя, что будет дальше.       Рыжеволосая несется по лабиринту, не понимая, что ее сладкий запах — такой же отчетливый след, как если бы это была сигнальная ракета. В ужасе беглянка притаилась за ящиками, дышит хрипло и тяжело. Он грозно расхаживает рядом, делая вид, что не замечает добычу, наслаждаясь витающим в воздухе страхом. Преследователь медлит и предвкушает момент, когда схватит и завладеет ею полностью.       Шепард вздрогнула, когда ее руки выше локтя оказались сжаты.       Адреналин со свистом летит по венам. Он достает свою жертву из ненадежного убежища и рычит, прижимаясь своим лицом к ее, глядя прямо в глаза. Она пытается сопротивляться и вырывается — безуспешно. Решение приходит мгновенно — вцепиться в горло, обездвижить, заставить покориться.       Он уже делал это раньше — в их самый первый раз, на поводу у своих темных инстинктов. Шепард снова прижата к полу с шеей в капкане — но сейчас она точно знает, что нужно сказать.       — Я открыта, но не готова.       Темные воды безумия светлеют, и в них начинает отражаться ее лицо.       — Я снова тебя укусил.       — Пойдем ко мне. ***       В окне над кроватью проносились звезды, осыпая их искрами восторга. Шепард не могла удержаться от очередной шутки, надеясь, что выпущенного ими пара было достаточно, чтобы смягчить остроту:       — А еще я узнала, что те бумаги, которые мне подсунули подписать на Цитадели — филькина грамота, которую выдают любовницам-азари, чтобы к ним миграционная полиция на Палавене не цеплялась. Ты за кого меня принимаешь?       — Плевать. Я не хочу, чтобы ты ради этих бумаг служила в армии. Иначе гражданство не получить, и нормальный брак заключить тоже нельзя.       Шепард вспомнила милую традицию спаррингов в полный контакт и чуть не рассмеялась.       — Шепард, когда все закончится, будем жить на тропическом острове и записывать горячие ролики для Форнакса на пляже. Как тебе план?       — Звучит заманчиво, но я плохо представляю тебя с надувным кругом и в плавательных шортах. У меня есть план получше.       — Я заинтригован.       — У тебя есть незаконченное дело — гадюшник на Омеге. Архангел дрался в одиночку и проиграл, а сейчас мы вместе. Пнем Арию под ее фиолетовую жопу куда подальше, она давно потеряла хватку. Будет коктейли в баре нам мешать. Наведем наконец там порядок, я буду разгуливать по Омеге в короне, а ты, если так хочется поиграть в политика, будешь заниматься там всей этой скучной херней с бумагами и переговорами.       Она не могла предложить Гаррусу сейчас именно те чувства, что он хотел. Она не Найрин, она не может выдержать такую горячую воду. Но есть кое-что получше, что Шепард может ему дать — жизнь, полную приключений. Это то, за чем он пошел с ней трижды, к чему стремится его дух.       Черт возьми, получилось же однажды — получится и дважды. Она разберется с этой связью. У них впереди целая жизнь.       Его глаза снова начали гореть.