Хочешь ли ты лечиться, Антон?

— Станислав, а можно я вас обниму?! — воодушевлëнно спросил Шаст, подбегая к мужчине. В этой больнице абсолютно нечего было делать, поэтому Антон в какой-то момент решил достать объятиями всех своих воспитателей и врачей, которые встретятся на пути, всё равно те всегда соглашаются на это — уже проверено. — Естественно, Антошка, — разводя руки, ответил, улыбнувшись. — Арсений Сергеевич! — заприметив мужчину, Шастун сразу выпутался из рук Стаса и побежал к своему врачу, — можно вас обнять? — Ой, конечно, Тош, — не ожидая такого порыва, удивлённо ответил он. Их объятия были тёплыми, самыми комфортными, что когда-либо знал Шаст. Он уткнулся носом в шею Арсения и вздохнул слегка терпкий приятный аромат одеколона с морскими нотками, смешанный с травяным запахом геля для душа. Попов пах свободой, пах самыми любимыми ароматами Антона, он не хотел от него отстраняться, но Арсений сделал это первым, потрепав по голове мальчика, делая его кудрявые волосы ещё более растрёпанными. — Мне пора идти, Тош, ещё к тебе подойду.

***

Серёжа притягивал Диму для поцелуя, мягко обвивая его шею и голову руками, приближая к себе. Позов отвечал со всей отзывчивостью, на которую только был способен, потому что, если говорить честно, Матвиенко был единственным, с кем Дима не был против поцелуя. Он завоевал своей аурой, своим юмором и милой улыбкой, своей беззаботностью и простым, не замороченным взглядом на жизнь. Они играли в бутылочку, сидя на полу своей палаты, там было достаточно людей, помимо них пятерых, но почему-то уже какой раз Серёже попадался Дима, а Антону — Эд. Изначально они вообще планировали позвать с собой Стаса, но он мог бы просто их разогнать — воспитатель всё же — поэтому сидели чисто подростковой дружеской компанией, в своей атмосфере. Кто-то пронёс в бутылке из-под воды водку, и теперь по кругу передавал её, но при том главной задачей было не напиться так, чтобы это заметили, поэтому все делали буквально по паре глотков и довольные с слегка затуманенным разумом продолжали целоваться со своими друзьями. Вообще изначально ни Антон, ни Дима не планировали идти на это «мероприятие», но Оксино «первое и самое важное правило этой дурки: идти играть в бутылочку всегда, когда предлагают» было железобетонным доказательством, которое означало, что если они не пойдут, то как минимум пару дней Оксана не будет с ними разговаривать. Из-за чего они теперь сидели и целовались со всеми подряд, не горя желанием это делать. — Эд, ты снова с Антоном, — вздыхая, но с искрами в глазах проговорила Окси. Их поцелуи были похожи на ураган, Выграновский целовался горячо, окутывающе, затягивающе, заманивая к себе, и Антон полностью отдавался, никогда не признаваясь себе, но наслаждаясь этим. Руки Эда блуждали в волосах Шаста, всё больше притягивая к себе, он покусывал его губы, всасывал их, и Шастун плавился под этим напором, под этими горячими пальцами. — Знаешь, а ты неплохо целуешься, Шастунишка, — ухмыльнулся Выграновский, усаживаясь обратно на своё место. Так пролетел их вечер, и снова наступил отбой, когда они шёпотом говорили о своих проблемах или прошлом, о настоящем и будущем, это было самое комфортное время, ведь не было воспитателей или врачей, при которых нужно натягивать улыбку, и можно спокойно полежать, отдыхая от вечной суматохи и банально от того, что ты ничего не делаешь, но в постоянном напряжении, а в этом время так спокойно и умиротворенно, словно кто-то остановил время, лишь бы сопалатники насладились душевными разговорами, лёжа на коленях и плечах друг у друга. Шастун в такие моменты открывался, из-за чего с каждым днём его друзья понимали, насколько у него всё ужасно в жизни, но он искренне считает это нормой. Антон никогда не жалуется, говорит обо всём в форме шутки, о чём любой здравомыслящий человек говорил бы с гримасой страха или ужаса на лице, защитная реакция Шаста действовала отлично и никогда не подводила его. — Правило номер пять: слушать то, что тебе говорят, и хотя бы немного вникать в это, Шастун, — грозно сказала Оксана после очередного рассказа Антона про то, как родители его унижали и говорили все самые плохие вещи о теле мальчика, из-за чего тот возненавидел свою внешность, на что Шаст при аргументах ребят, что это ненормально, лишь отмахнулся и усмехнулся. — Окси, прошу тебя, у меня установка с детства, что это норма, я не смогу её изменить и твои ебаные правила тут не помогут, — почти зло проговорил парень, оглядываясь на недовольную девушку. — Мы ещё посмотрим, кто кого переплюнет и кто останется последним в этом споре, Антон.