Кое-что стоящее, кое-кто настоящий

Билли не сталкивается с Эдит на школьной парковке, намеренно игнорирует каждое её шумное выступление в столовой и совершенно точно не сверлит взглядом кудрявый затылок на биологии. Он не хочет думать о ней, но не может выбросить из головы ни шёпот с хрипотцой, ни тонкий запах мяты и сигарет, ни острый вкус пирсинга на своём языке. Билли боится её, боится того, что она с ним делает, стреляя глазами и улыбаясь до ямочек на щеках, и от этого взгляда, от этих губ у него тяжелеет в штанах. Билли ненавидит Эдит Мансон. Билли хочет её до дрожи, как ни одну другую девушку раньше. Он планирует провести выходные, укатив в Индиану, чтобы снять в клубе какую-нибудь темноволосую рокершу и спустить пар, но мелкая засранка хочет на весеннюю ярмарку, и его мудак-папаша как обычно влезает со своими нравоучениями о том, что Билли должен делать, чтобы из него получился настоящий мужчина. С Мансон он сталкивается почти сразу на парковке, та, громко хохоча и активно жестикулируя, проходит мимо его машины со своими придурочными дружками. И, Господи-Боже, дай Билли сил сохранить здравый рассудок, на ней узкая кожаная мини-юбка. Он учится с Эдит второй год, но никогда не видел на ней чего-либо отличного от чёрных джинсов, увешанных цепями. Рот непроизвольно наполняется слюной, и Билли шумно сглатывает, думая, надела ли Мансон бельё. Он сдаёт Максин с рук на руки её друзьям и даже забывает напомнить мелкому засранцу Синклеру, чтобы держался от неё подальше. — Мансон, есть разговор, — бросает Билли с показным презрением, догоняя её с компанией в толпе. — В самом деле? — Эдит щурится, растягивая рот в ехидной улыбочке. — Но у меня нет с тобой никаких дел. Негодование прокатывается по внутренностям обжигающей волной, сметая попытки быть хоть сколько-нибудь вежливым с ней. — Уверена? — произносит он с нажимом, собираясь, если понадобится, перекинуть её через плечо и утащить в более тихое место, если не пойдёт сама. — Ладно, идём, — Эдит поворачивается к друзьям. — Парни, не ждите, я вас попозже найду. Они шагают по ярмарочной площади, огибая толпу, и Мансон держится рядом, но на некотором расстоянии, как будто стыдится находиться с ним в одном пространстве. Билли и без того распалён её поведением до гневно скрипящих зубов, но это выводит его из себя окончательно. Он хватает Эдит больно за локоть и заталкивает в ближайшую пустую фотобудку, впечатывая спиной в тонкую фанерную стену. Её губы, гладкие и сухие, охотно раскрываются ему навстречу, и его горячий мясистый язык насилует её рот. Эдит выгибается, прижатая его крепким телом, и закидывает руки на плечи, ероша светлые волосы на затылке. — Скучал, малыш? — ухмылка на её лице становится только шире, в глазах пляшут безумные огоньки. — Ты такой голодный, как будто месяц не трахался. — Мансон, ты такая сука, — материал юбки упруго скрипит под его пальцами, поддаваясь грубому напору, задираясь вверх, обнажая белые бёдра, и Билли опускается перед ней на колени, оставляя яркий засос над кромкой белья. — Собираешься мне отлизать в такой позе? — Эдит проталкивает в его приоткрывшийся рот два пальца, давит подушечками на корень языка, пачкаясь вязкой слюной. — Хороший мальчик. У Билли от возбуждения плывёт в глазах, он стягивает чёрные трусики Эдит до круглых костлявых коленок, и мокро толкается в неё языком, давит на податливую плоть губами, чувствуя как её прохладные узкие ладони ложатся ему на затылок, цепляясь массивными кольцами за тонкие волоски. — Не боишься, что нас здесь найдут? — дыхание Эдит ускоряется, её глаза ловят наглый ответный взгляд Билли. — А ты? — язык сменяется пальцами, собирающими терпкую влагу. — Я уже королева фриков, малыш, чего-то подобного от меня и ожидают, — Эдит прогибается в пояснице, протяжно стонет, насаживаясь на ловкие пальцы. — А ты в два счёта слетишь с пьедестала. — Мне похуй, — Билли сжимает её ягодицы, до боли вдавливая мягкое, обжигающее, текущее в свой рот. Ему нравится подмечать, как Мансон пусть на короткие мгновения, но теряет контроль над ситуацией, как сладко она стонет, откидывая голову назад, как её пальцы ожесточённо тянут его за волосы, и как мелко дрожат её бёдра, когда она кончает. Член пульсирует, плотно обхваченный жёсткой тканью, но Билли не спешит высвобождать его, поднимается с колен, придерживая едва стоящую на ногах Эдит, въезжает губами зло в её розовый мягкий рот, сплетается языками, делясь вкусом. Её пальцы щёлкают пряжкой ремня, дёргают молнию, едва не вырвав пуговицу с мясом, долгожданно и восхитительно крепко сплетаются в кольцо под хлопком белья, растирая густую смазку с кончика по всей длине. — Хочешь, я вылижу твой толстый длинный член? — громкий шёпот Эдит на ухо вызывает табун мурашек. — Хочу в тебя, — выдыхает Билли с присвистом, извлекая из заднего кармана презерватив в фольгированной упаковке. Мансон кивает, втягивая жарко в рот его нижнюю губу, и приспускает с него бельё, обнажая литые ягодицы. — У нас дурная привычка трахаться в общественных местах, — шутит она, когда его член въезжает плавно и глубоко. — Что дальше? Колесо обозрения? Зал игровых автоматов? Кинотеатр? — Звучит так, будто ты зовёшь меня на свидание, — ухмыляется Билли, удерживая большую часть её веса на руках, двигаясь в ней грубо и быстро. Лижет шею за ухом, зарывается носом в мягкие растрёпанные кудри, вдыхая проклятый запах шампуня и табака. — Как можно, я приличная провинциальная девушка, — смеётся Эдит сквозь хриплые, с трудом сдерживаемые стоны. — Я жду первого шага от парня. — Ага, — он кусает её в плечо, — и не даёшь на первом свидании. — И не даю на первом свидании, — согласно кивает она, а в глазах пляшут дикие яростные огни. Билли выплёскивается с последним толчком, подтягивает джинсы с бельём на бёдра и, заткнув шумной Эдит рот очередным поцелуем, доводит её рукой до оргазма. Он поправляет на ней одежду, старательно одёргивает тугую скрипучую юбку, пробегается языком по губам в последний раз. Они выскальзывают из фотобудки, и Эдит сразу направляется в противоположную от Билли сторону, пока он не окликает её. — Эй, Мансон. — Чего тебе ещё, Харгроув? — она оборачивается, уперев руку в бедро, изгибает вопросительно бровь. — Жди у Камаро после уроков, — Билли скалится довольно, проводит языком по кромке зубов. — И это свидание. — Выложи резинки, Харгроув. На первом свидании тебе не перепадёт, — кричит Эдит в ответ и растворяется в толпе, одаривая его на прощание самой саркастической из своих ухмылок.