Кое-что стоящее, кое-кто настоящий

Эди не думает о Билли Харгроуве утром в душе, изучая оставленное на её шее ожерелье из налитых синяков и следов от зубов. Она не собирается выставлять их напоказ, но и прятать под слоями косметики не видит смысла, а одежды с высокими воротниками у неё нет. Кто-то не заметит, кто-то подумает, что у уродки Мансон был секс с таким же безумным фриком, но ни одна школьная зануда даже в самых нелепых фантазиях не представит их с Харгроувом вместе, так что переживать Эди не о чем. Она не думает о Билли по дороге в школу, не думает на английской литературе, и совершенно точно не думает, пересекаясь с ним взглядами в коридоре. Но ей приятно, что он тоже не скрывает оставленных ею следов. Мысль об этом самую малость греет её за обедом, когда Эди отмахивается от распросов Джеффа и Гарета, переводя разговор на очередную партию в ДнД. Она не встречается с парнями, и уж тем более с парнями в их школе, предпочитая одноразовый перепих с кем-то из соседнего городка после тусовки в баре с байкерами или шумного метал-концерта, иногда катается в Инди, чтобы снять в клубе какую-нибудь улыбчивую красотку и отлизать ей. Постоянные отношения не для Эди, ей не нравится быть под чьим-то контролем, а от мысли о романтических свиданиях её просто тошнит. И уж тем более она держится подальше от такого типа парней как Билли Харгроув — школьных корольков, спортсменов и тех, по кому текут все тупые девчонки в округе. Но не думать о том, что он умеет работать пальцами, получается с трудом. К заброшенному столику для пикника в лесу за школой она приходит вовремя и, к своему неудовольствию, видит, что Томми Хаген притащил с собой группу поддержки в лице треклятого Билли. Первым её порывом становится желание уйти, потому что у Эди есть чёткое правило для торговли — никаких свидетелей сделки, но Томми часто покупает у неё травку перед вечеринками и никогда не скупится. Поэтому Эди делает глубокий вдох и растягивает губы в пошловатой ухмылке, выходя из тени деревьев. — Отлить вы тоже ходите, взявшись за руки, парни? — Так кое-что из этих слухов правда, — хмыкает Харгроув, окидывая её изучающим взглядом, и Эди непременно начала бы нервно крутить кольца на пальцах или потянула бы в рот волосы, не будь её руки заняты старой коробкой для завтраков. — У меня всего одно простое правило, Хаген, — она нарочно не смотрит на Билли, уверенная, что залипнет взглядом на его губах, — встречи один на один. И ты его нарушаешь. — Не ломайся, Мансон, — Томми шарится по карманам и извлекает две помятые двадцатки. — Тебе нужны деньги, мне нужна травка, а Билли просто знакомится с дилером. — Праздный интерес, Харгроув, или для личного пользования? — она закатывает глаза, но деньги забирает, вытаскивая из коробки два зиплока и передавая их Хагену. Спрашивает не о наркотиках, конечно, нет, и прищуренный взгляд Билли отвечает лучше любых слов. — Если надумаешь, ты знаешь, где меня найти.

***

Стук в дверь трейлера застаёт её врасплох, Эди открывает уверенная, что это унылая соседка с очередной жалобой по поводу слишком громко играющей в столь поздний час музыки. — Харгроув? — она замирает на пороге, босая, с ещё влажными после душа волосами, в обрезанных джинсовых шортах, только подчёркивающих длину и стройность её ног. — У меня есть пиво, Мансон, — Билли покачивает упаковкой скреплённых банок и разглядывает её слишком откровенно, подмечая остро торчащие под тонкой тканью простой белой майки очертания сосков и пирсинга. — Пытаешься меня подкупить? — Эди облизывает губы и тарабанит пальцами по дверному проёму, пытаясь успокоить себя односложными звуками. Она не слишком довольна тем, что Билли притащился к ней домой, но ей интересно, как далеко они могут зайти. — А получается? — он подходит вплотную, опуская ладонь ей на талию. — Так я могу войти? Эди отстраняется, молча распахивая дверь шире, и скрывается в своей комнате. — Проходи, Харгроув, не заблудишься. Играет Эй-си/Ди-си "Детка, пожалуйста, не уезжай", и Билли по-хозяйски скидывает куртку на прикроватный столик Эди, заваленный всяким хламом. Эди забирает у него пиво, пока он с интересом разглядывает её маленькую спальню, увешанную плакатами пионеров хард-рока и хэви-метала. — Не очень похоже на комнату старшеклассницы, — усмехается он, с трепетом касаясь струн висящей на зеркале электрогитары. — Поверю тебе на слово, уж ты много их повидал, — смеётся Эди, присаживаясь на край кровати. — Зачем пришёл? Не с кем пива выпить? — Ты же не дура, Мансон, — у Эди обширная коллекция пластинок, и Билли с любопытством перебирает их, останавливаясь на альбоме Пинк Флойд "Тёмная сторона луны", ставит её в проигрыватель, убирая Эй-си/Ди-си в коробку. — Понимаешь, что это просто предлог. — Тогда не будем тратить время на пустую болтовню, — Эди улыбается широко, на щеках появляются ямочки, и протягивает руки к Билли. — Иди сюда, Харгроув. Её губы приоткрываются под напором его жаркого рта, языки сталкиваются. Пальцами Билли зарывается во влажные спутанные волосы на затылке, пока Эди тянет его за растянутый ворот на себя. Она размыкает их рты только для того, чтобы вытряхнуть его из футболки, с нажимом оглаживает обнажившиеся бока и стонет в губы, когда он сжимает между пальцев её напряжённый сосок. — Такая чувствительная, — шепчет Билли ей на ухо, оставляя на шее рядом кусачий поцелуй. Он в постели Эди, и от белья тонко пахнет её мятным шампунем, а сама она под ним гладкая, острая, жаждущая. Когда его взгляд вскользь падает на наручники у изголовья, он кивает в их сторону. — Любишь пожёстче? Эди запрокидывает голову, прослеживая за его застывшим взглядом, и ухмыляется сладко и многообещающе. — В них будешь ты, детка, не я, — она уже представляет, что может сделать с частично обездвиженным Харгроувом, и облизывается предвкушающе. Билли задумывается всего на мгновение. Ну, в самом деле, что такого с ним сделает Мансон, если у него будут зафиксированы руки? Подразнит чуть больше обычного? Оседлает? Звучит довольно горячо, поэтому он с лёгкостью на это соглашается. — Конечно, малышка, как скажешь. Они меняются местами, Билли ложится между подушек, устраиваясь с комфортом и заводит руки за голову, позволяя оседлавшей его грудь Эди сковать запястья. — Вот ты и попался, малыш, — её голос низкий и властный, подчиняющий, с лёгкой хрипотцой. Она целует его слишком медленно, сначала касается сухо уголка его губ, скользящим поцелуем движется по щеке к виску, мажет губами по лбу у самой кромки волос, зарываясь носом в его чуть шершавые от лака кудри. Движется губами вниз по спинке носа до самого кончика. Ведёт языком вдоль по ушной раковине, втягивает в рот мочку уха вместе с длинной серёжкой, гладит пальцами горло, прослеживая подушечками движения кадыка, и, наконец, всасывает его нижнюю губу. — У тебя точно какая-то фиксация на том, чтобы тянуть всё в рот, — шипит Билли, когда Эди зализывает вчерашние засосы, ставя поверх свежие отметины. — Я ещё даже не начинала всерьёз, — шепчет она, спускаясь губами ниже по его груди. Медиатор, висящий на её шее, медленно царапающе скользит по его коже, вторя каждому движению. Эди поднимается, устраиваясь на его бёдрах, раскачивается, чувствуя давление его члена через джинсы, потягивается, как довольная кошка, снимая с себя майку. Она следит за взглядом Билли, впитывает его желание коснуться её бархатистой кожи, знает, как сильно ему хочется облизать её грудь, но вместо этого он может только облизывать свой пересохший рот. Эди хочет сбить с него спесь, хочет достать кубики льда из морозилки, чтобы заставить его умолять, и зажечь свечи, чтобы уничтожить его, но понимает, что это было бы слишком для первого раза. Она нетерпеливо расстёгивает его узкие джинсы и стаскивает вместе с бельём, отбрасывая на пол, ловит его облегчённый выдох и следом выбивает из горла протяжный стон, сжимая пальцами в металлических кольцах его головку слишком сильно. — Сука, Эди, — шипит Билли, чем только подстёгивает её двинуть рукой порывисто. Пальцы Эди пачкаются прозрачной густой смазкой, и она тянет их в рот, растирает по мягкой коже губ. Билли, заворожённый этим видом, скуляще стонет, подаваясь бёдрами вверх. И как бы ей ни хотелось дразнить его как можно дольше, собственное желание остро скручивает внутренности. — Сними их, — шепчет Билли, кусая губы, когда Эди, раскатав по члену презерватив, принимает его в себя, плотно обхватывая, жаркая, тесная, уверенная. Она двигается, задавая довольно быстрый темп, опирается ладонями о его твёрдый мускулистый живот, запрокидывает голову, взмахивая длинными волосами. — Эди, сними их, — повторяет Билли с громким рыком. Её тело выгибается, она тянется к наручникам, прокатываясь грудью по его груди, дрожащими пальцами не сразу попадая ключом в отверстие, и возмущённо охает, когда Билли, освобождённый, подхватывает её под бёдра и подминает под себя. Он толкается в неё резче, глубже, сильнее, вгрызается зубами в напряжённый сосок, катая между губ холодящий металл украшения, ловит её хрипы и крики, которые только подхлёстывают его возбуждение, толкая за грань. — Кричи для меня, Билли, — шепчет ему на ухо Эди, путаясь кольцами в его кудрях, притягивая его в рваный поцелуй, изгибаясь в его руках в скручивающем оргазме. И Билли кричит, изливаясь в неё, хватая ртом воздух с её влажных искусанных до крови губ. И это почти похоже на рай, каким он себе его представляет.