Тихая гавань

У них не было ни единого шанса пересекаться так часто, но почему-то они пересекались. На каких-то сторонних проектах, съёмках, в случайных местах. Антон стрелял у него сигареты, давал свои, вместе с ним уходил в самые укромные уголки курилки и вообще вёл себя так, как будто ничего не было. Женя, смирив оторопь, тоже. Но нет-нет задумывался о том, а как могло бы это всё быть. Вспоминал. Думал. Очень много думал. Однажды они встретились на парковке Ашана, и Женя имел удовольствие познакомиться с той самой Ирой: очаровательная девушка, если бы не знал, что они с Антоном на самом деле не встречаются, и не заподозрил бы. Но Ира щебетала что-то о том, как рада его видеть, как много Антон про него рассказывал (Антон про него рассказывал?!), как она смотрела «Бар в большом городе» и (весьма неожиданно) «Женя, давай!» и «Петя любит выпить». Блогерская тусовка и прежде казалась одной большой деревней, а сейчас неожиданно пересеклась с миром большого ТВ в лице Импровизации, и стало совсем странно. Арсений, кстати, тоже был у Пети. Ни о чём не говорящий забавный факт, но Петя навряд ли позвал бы к себе на шоу человека, который ему не симпатичен. А у них с Петей вкусы схожие, взять хотя бы общих друзей и общие проекты, комфортные, замечательные, яркие проекты, комфортных, замечательных, ярких друзей. Говоря о комфортных и ярких, — Антон с его манерой громко смеяться, звенеть цепями, как призрак, и не то, чтобы манерой, но обыкновением возвышаться над всеми по меньшей мере на полголовы, всё ещё оставался таковым. Комфортным. Уютным. А учитывая, что он «ещё не разговаривал с Арсом дальше»… — Если честно, — сама по себе эта ситуация не была комфортной ни на секунду, но определённо была яркой, потому что Шастун вытащил его в ДаблБи и делал вид, что ему не неприятен кофейный коктейль, пусть даже сладкий, как Вася Шакулин, и две минуты назад они разговаривали о том, как каст Импровизации проявил себя в последнем эпизоде ВинТимКарт, — я всё не могу перестать думать о вашем с Арсом разговоре. — М? — Антон чуть не вдохнул трубочку, осознав, закашлялся. — А! О. Бля, Жень, ну ты умеешь выбирать места. Места он выбирал действительно не то, чтобы фантастически, потому что места тут было не то, чтобы много: они сидели бок о бок, соприкасаясь локтями и коленями. Лучше так, чем на проходе, где то и дело сновали другие гости. С другой стороны, с такими коленями тяжело не соприкасаться, даже если сам значительно ниже. — Какие планы на вечер? Может, заеду к тебе, поговорим? А, нет, стой, я же вечером с Ирой иду на тусу… Я вообще не ебу, когда мы закончим… — Напиши, как закончишь. Решим. Решат. Обязательно что-нибудь решат. В таком огромном теле, в принципе, понятно, можно спрятать всю эту внезапную тактичность, — но её не заподозрить с первого взгляда. Хотя, в тактичности ли дело? Это Жене по большому счёту плевать, что о нём скажут и подумают, он как минимум на несколько ступеней ниже Шастуна в этой блогерской иерархии. А вот Шастун даже для кофе-брейка спрятался за кепку и капюшон толстовки и сделал вид, что его тут нет, даже на сидении сполз так, чтобы зрительно сравняться в росте с Женей и привлекать меньше внимания. Не то, чтобы это особенно помогло, но не сидеть же сычом дома и не жить в режиме дом-съемки-дом. Хотя, кажется, в последнее время, судя по количеству проектов, именно это Антон и делал: Женя видел эту морду разной степени небритости на экране чаще, чем, кажется, её видела Ира вживую. Общих проектов у них не было, слишком разные сферы работы сейчас. А жаль. Написал Шастун уже в третьем часу ночи и был лаконичен:

Антося ты девотька Спишь? жека Нет Антося ты девотька Я приеду? жека Да

И Женя тоже был лаконичен, потому что ну а чего рассусоливать. Сам факт того, что он не ответил категорически «нет» ещё в самом первом диалоге, намекал, что, возможно, Антон едет через половину Москвы не зря. Поднять бы ещё эту тему с Арсением, но на такое у Жени не хватило душевных сил. Это же надо не просто написать, вбросить мем или цитату, о которой они потом будут дискутировать в чате полночи. Это надо прям разговаривать-разговаривать. Прям словами через рот, озвучивая свои желания или их отсутствие. С парнем, который тебе симпатичен, — и сейчас уже есть сомнения, чисто по-дружески или всё-таки нет. А Антон?.. — Я не гей, — открывая дверь после звонка, Женя был уверен, что скажет это всё в нужное лицо. Ну. В нужную грудь. Шею. Как пойдёт. Смотря насколько ссутулится сам. Не прогадал, хотя Шастуна слегка перекосило. Гримаса недоумения и оторопи быстро сменилась знакомой улыбкой-”гуляй, шальная императрица»: — Это душевность, а не гейство. — Цитата, Позов. Заходи, чего стоишь… Антон выглядел фантастически: с полным набором колец (как бы только ему намекнуть, что он похож на Таноса?..) и цепей, в чёрном и белом, стильный до оцепенения и трезвый как стёклышко. А что зрачки широкие — так это дело в скудном освещении. Хотя, кажется, где-то Женя читал, что зрачки человека расширяются, когда он смотрит на то, что ему нравится. Ссылаться в собственных выводах относительно Антона на такие сомнительные аргументы — плохая идея, но мысль засела и не отпускала. — Чай, кофе, обнимашки? Касьян передала мне трёшку самодельного вишнёвого компота, ты пьешь… На чужие колени он не то, чтобы сел — упал, когда Шастун обхватил его за пояс и дёрнул на себя. Судя по вздоху, что-то отбил своим костлявым задом. — Обнимашки. Во мне этого компота, в смысле сока, по уши плещется, я сегодня за рулём. И замолчал, уложив острый подбородок Жене на плечо. Тишина встала такая, что слышно было, как у соседей наверху продолжается вечеринка, хотя обычно до Жени доносились только самые тяжёлые басы. Потом загудел холодильник, и вместе с тем будто бы оттаял Антон. — Это было самое креативное приветствие на моей памяти, Жень, даже я Арсу так не отвечал, когда он ко мне подкатил. — А он сам к тебе подкатил? — стало любопытно. — Ага, ещё сезоне на втором, кажется. Ты же смотрел наше шоу? Да ну точно смотрел, цитаты узнаёшь… Смотрел, конечно. Полностью. И ещё несколько сторонних проектов. И даже до личного знакомства, иначе не узнал бы в Шастуне — Шастуна. — Ну и вот. Стыдная история, как я застремался тогда. Тоже такой, божечки-кошечки, да как так-то, да я же по девочкам, о нет, кошмар, всё пропало, шеф… А меня к нему тянуло — пиздец. Не как к Димке или там Серёге, или Дрону, или к Зохану, мы тогда уже хорошо прям дружили все между собой, после трёх пилотов-то. И как бы фансервис фансервисом, но как же я тогда кайфовал, когда мы всю эту дичь на сцене творили. Стас то ругался, то подстёгивал нас. А потом Арс с этим своим признанием… Ляпнул при команде, у Стаса чуть башню не сорвало, он, может, тогда и полысел. Мы замяли, но осадочек остался. А я походил, сопли пожевал, и сам к нему пришёл. Он свой шаг тогда ещё сделал, моя очередь была, пан или пропал. Решили, что попробуем. В отношения, в близость, откровенность. Он та ещё драма-квин, конечно, вот бля буду, Жень, как у человека мозги устроены, я вообще не понимаю… — Сложно было? — Антон говорил ему в плечо, и получалось почти что приятно. Не неприятно точно. Даже когда Антон развернулся и заговорил ему в шею. — Очень. Особенно на расстоянии. Но у Арса свои проекты, у меня свои, я в гору пошёл, в какой-то момент даже звезду словил, хорошо, что мозги вправили. — А дальше? — А дальше легче. То я к нему, то он ко мне мотается. А ещё дальше вот… Встретил. Жень, это волнение или тахикардия? Мне тебя отпустить, продолжать или таблетки искать? — Это третий час ночи. И волнение. И немного тахикардия, разумеется, но от волнения. Антон крепче прижался лицом к его шее и обнял тоже крепче. Странно как-то. Не то как брата, не то как игрушку плюшевую. — После того, что я тебе пересылал, мы с Арсом ещё об этом говорили. Ему странно. Говорит, только подружились, а ему это заведение друзей по методу Саши Грей не нравится. — Мне тоже не нравится заведение друзей по методу Саши Грей, — Женя завозился, шлёпнул по обнимающей руке, — отпусти. Отпустил моментально. Улыбнулся светло, развёл руками, мол, ну что с меня взять. — Не нравится — давай дружить, как раньше. Ты классный, Жень. Уютный до пизды, я, если честно, и Арсу тогда сказал об этом же, и тебе сейчас говорю — я не знаю, что будет потом, я просто… — поднялся, неугомонный, прошёлся из угла в угол, замер возле холодильника, то ли с Женей разговаривая, то ли с магнитиками. — Это вот тот неловкий момент, когда у нас с тобой общего нет нихера, никакой работы и хобби минимально, а мне с тобой нравится и комфортно, и мне хочется больше тактильности, хотя я понимаю, что это внезапно всё очень и странно, и… На вкус Шастун был как дрянной табак и немного арбузная жвачка. А ошалел, как будто на него этот самый холодильник упал. Ответил на поцелуй, обхватил Женину ладонь у себя на шее, склонился, куда тянули. Отпустил подышать и поцеловал сам, медленно и бережно, как будто бы не спонтанная вспышка между ними, а долгое и трепетное чувство. Замолчал, наконец, уткнувшись лбом в лоб, без малого два метра затаённой нерастраченной нежности, туго закрученная пружина дел и забот. — И что? — спросил тихо-тихо, так и не выпустив Женину руку. — И всё. — А дальше? — Ещё раз тебя поцеловать? — Женя сделал вид, что не понимает. Хотя, может, Антон совсем и не этот смысл вкладывал. — Ага.