Тихая гавань

жека Итак, мы поцеловались. Арсюша мой любимый официант (стикер) Или как мне предполагается на это реагировать Антося ты девотька (стикер) Арсюша мой любимый официант Шаст. Я тебя или уебу, или выебу, клянусь. жека Не претендую. Арсюша мой любимый официант (стикер) Антося ты девотька Арс, а ты чего не спишь? Арсюша мой любимый официант Да хуй меня знает Возможно Ну я так, чисто допущением Что потому что ты сегодня собирался ночью к Жене ехать и скот такой написал мне об этом в приват а я увидел уже перед сном и тебя уже не было онлайн А мне любопытно Между прочим

(входящий видеозвонок) — Глагольте, — судя по скудному освещению и белому фону, Арсений лежал в кровати. — Да чо тут рассказывать, — Шастун пожал плечами, поставил Женин телефон с упором на забытую ещё в обед чайную чашку. Его собственный захлебнулся входящим сигналом где-то в прихожей и, судя по жалобному писку, благополучно умер от истощения. — Следов преступления на лицах не вижу. Стыда и осознания тоже. — А они должны быть? — Ну я не знаю, Шаст, это не я тут сосусь с другим мужиком при живом-то парне. — Не слушай его, Жень. Вернее, ты, конечно, слушай, но на лицо очень внимательно смотри, языком мести он умеет как никто просто, — Антон подтянул Женю к себе поближе. Хотел втащить на колени, но даже при разнице в росте это сделать не так-то просто, если объект сопротивляется. Шастуну пришлось обойтись полуобъятием и чугунной своей непробиваемой башкой, уложенной Жене на плечо. Для этого он согнулся в три погибели, даже жалко стало. Изображение замерло и переключилось на аватарку: Арсений выключил видео. — Ну Арс! Включилось обратно, но вместо сонного лица перед камерой был неприличный жест. — Вердикт, господин Калинкин? — Вообще не понимаю, о чём вы говорите, господин Попов. — Хорош? — в голос Арсения закрались горделивые нотки, а неприличный жест наконец-то уступил место обратно лицу. В его лёгкой небритости и совсем не лёгкой взъерошенности был свой шарм. И в том, что Арсений кутался в одеяло, выставив, очевидно, только одну руку. Никакого верхнего света, но есть какое-то освещение возле кровати, и его лицо, и без того, кажется, состоящее сплошь из острых углов, казалось совсем потусторонним, вылепленным умелым художником. Красиво. Жене всегда нравились красивые люди, взять хотя бы Петю или Касьян. И уютные, взять хотя бы Васю или Гришечкину. И вот, пожалуйста, куда его это привело. — Хорош. Шастун прыснул ему в плечо, дёрнул коленом. — Что тебя так развеселило, бро? — Арсений поёрзал, подтянул одеяло повыше. — Вы чертовски милые. Спасибо, Арс, Жень, — Арсению достался воздушный поцелуй, а Жене — настоящий, в щёку. Целомудренный, как будто бы не было никаких попыток забраться к нему в рот языком совсем недавно. И как будто бы рука Антона не прижималась к его боку, не то подтягивая поближе, не то не позволяя отстраниться. — Ладно, если вы не собираетесь трахаться прямо сейчас в прямом эфире, я спать. — Не собираемся, — со смешком подтвердил Антон и потянулся к телефону, сбросить вызов. — Люблю тебя. — Люблю тебя. А вот это было действительно мило, Женя даже издал какой-то невнятный звук, подцепив свой телефон раньше, чем до него дотянулся Шастун. Длинные руки длинными руками, но ловкость сбрасывать со счетов никак нельзя. — Это всё слишком быстро, — посетовал и сделал попытку отстраниться. Попытка вышла неубедительной даже для него самого, неудивительно, что Антон не отпустил. — Я всё ещё ничего не понимаю. Какая-то странная дружба с бонусами. Вообще обычно это вроде как не так происходит. — А ты хочешь не так? — Шастун, только, кажется, распрямившийся, согнулся опять, ткнулся носом в шею, куда-то под небрежный хвост. — Нет, — даже мысль о подобном исходе вызывала внутреннее оцепенение. — Класс. Но если захочешь, дай знать, подумаем над этим вместе. Жень, можно я тебя ещё раз поцелую?..