Глава 6.1
23 сентября 2022 г., 08:00
Впервые с тех пор, как они живут вместе, Гермиона просыпается утром одна. Часы на прикроватном столике сообщают, что она проспала на два часа дольше обычного времени.
Драко на кухне, он уже одет и доедает завтрак.
— Доброе утро. Чувствуешь себя лучше?
Гермиона ворчливо подтверждает, что действительно жива, и направляется к чайнику. На плите стоит сковорода с порцией яичницы и беконом, которую, как она предполагает, Драко оставил для нее. Этот факт отменяет ее прежнее предположение, что Малфой не умеет готовить.
Когда Гермиона присоединяется к нему за столом, он пододвигает к ней «Пророк».
— Я избавлю тебя от хлопот и скажу, что наша фотография на восьмой странице.
Гермиона хмурится и перелистывает страницы. Она надеется увидеть фотографию, на которой они с Драко рука об руку входят в особняк. Тем не менее, этот снимок сделан гораздо позже вечером и во время мероприятия.
— Ты сказал, что фотографов внутри не будет.
— Чжао обычно придерживается такой политики, — говорит Драко. — Но думаю, что присутствие министра могло повлиять на нее иначе.
На фотографии их головы склонились друг к другу. Тем, кто не знает, что Гермиона в разгаре безмолвной панической атаки, может показаться, что пара занята интимной, личной беседой. Но гораздо хуже того, что пресса пытается представить это как романтический момент между двумя молодоженами, — мерзкая цитата самого министра.
…к сожалению, пара ушла в спешке, еще до десерта. Многие посетители задавались вопросом о причине такого поведения, но, похоже, у нашего министра есть своя версия, почему миссис Грейнджер-Малфой могла чувствовать себя плохо.
«Я имел удовольствие побеседовать с миссис Грейнджер-Малфой во время приема», — говорит министр. «Полагаю, ее светящееся радостью лицо может означать, что скоро мы узнаем очень интересные новости. Но я бы не хотел строить догадки или поздравлять счастливую пару слишком рано.
Неужели это правда? Увидим ли мы нового наследника Малфоев всего через несколько месяцев?
Гермиона с досадой отбрасывает газету в сторону.
— Они боятся тебя, — говорит Драко. — Вот и все.
Что-то в его ровном тоне выводит ее из себя, и Гермиона срывается.
— Зачем ты привел меня на этот вечер?
— Ты сказала, что тебе интересно то, чем я занимаюсь.
— Это так. Но я надеялась, что ты позволишь мне понаблюдать за разрушением проклятий.
— Все, над чем я работаю в этом отношении, находится в поместье. И прежде чем ты спросишь, нет, я не могу сейчас безопасно перенести сюда ни один из этих артефактов. Я с самого начала говорил, что мне нужно появиться на мероприятии, чтобы привлечь и удержать клиентуру.
— И для этого тебе нужен был трофей в виде молчаливой послушной жены рядом?
— Нет, это было для твоего блага. Я подумал, что наше совместное появление на публике остановит сплетни. Это была услуга за услугу, чтобы предотвратить любопытные вопросы о моем затворничестве. И еще…
Его спокойствие наконец рушится, и он смотрит на нее.
— Разве я когда-нибудь говорил тебе молчать или быть послушной? Веди себя как хочешь, Грейнджер; Мерлин свидетель, какой ты подняла бы шум, в ответ на чью-то попытку указать тебе, что делать. И если ты вчера вечером воздерживалась от разговоров, я тут ни при чем. Ты взрослая женщина, и, полагаю, раньше бывала в обществе. Извини, что решил воздержаться от наставлений.
Она прокручивает в мыслях гневные ответы, но все они звучат слишком ребячески. Если подумать, что Драко сделал прошлой ночью? Он вызволил ее из потенциально опасной ситуации с министром, доставил сюда, как только заметил приступ паники, помог справиться с кошмаром и оказал соответствующую помощь.
Пусть он немногословен, действия Драко на публике и дома, среди самых близких, красноречиво говорят о его характере.
Она может доверять ему.
Осознание этого выбивает ее из колеи, и Гермиона усмиряет гордость, заменяя ее благодарностью.
— Кстати, спасибо. За прошлую ночь, после того, как я… За то, что разбудил меня.
— Зелье помогло?
— Да.
— Рад это слышать, — говорит он и уходит.
Драко проводит день в своем кабинете, занимаясь бог знает чем.
Гермиона проводит день, разговаривая по телефону с друзьями и заверяя их, что не беременна. Когда она рассказывает Рону о своей стычке с Лэнсом, он называет ее «сумасшедшей» с благоговением в голосе, в то время как Гарри называет ее «отважной».
Иногда это все, что ей нужно.
Она отправляет еще одно обращение в Управление по делам брака.
***
Она не обязана ничего объяснять Драко. Но это не мешает Гермионе неловко топтаться в дверях ванной после того, как она почистила зубы. — Сегодня вечером я буду на диване, — говорит она и почему-то не может посмотреть ему в глаза. — Думаю, так лучше для всех. — Хорошо. — Э-э… Спокойной ночи. — Спокойной ночи. После трансфигурации диван преобразуется в удобную кровать. Гермионе достаточно комфортно. Но нет привычного ощущения, что спишь на чертовом облаке. Здесь все не так: подушки слишком жесткие, изголовье повернуто в другую сторону, темнота кажется более гнетущей. И тишина. Не хватает размеренного, привычного дыхания Драко. Рядом нет тепла чужого тела. Конечно, они не соприкасались физически, но одно его присутствие в постели согревало. У нее просто проблемы со сном, вот и все. Кроме того, завтра на работу, Гермиона не может плохо выспаться. К тому же, ей нужно быть начеку, общаясь с коллегами, которые активно распускают слухи. Не стоит давать им больше поводов, выглядя, как будто она действительно на первом триместре. Ничего другого не остается. Гермиона сбрасывает одеяло и на цыпочках идет по коридору в спальню. Ей стыдно пробираться обратно в эту кровать посреди ночи, и она молится, чтобы Драко спал. Ей везет, но к сожалению, всего на мгновение. В ту секунду, когда матрас прогибается под ее весом, Драко резко выпрямляется, заставляя Гермиону в тревоге отшатнуться назад. Не только потому, что он внезапно проснулся, но и потому, что его одеяло соскальзывает к талии. Обнаженной. Он спит без рубашки. Возможно, больше, чем без рубашки, но все остальное скрыто от взгляда. Не то, чтобы она хотела увидеть что-то еще, Гермионе и так есть на что посмотреть. Выцветшие розовые шрамы пересекают бледную плоть от выступающих ключиц до подтянутого торса. Его кожа на теле, которую она никогда раньше не видела, — всегда закрытая дорогой тканью, — теперь полностью выставлена напоказ. Взъерошенные, яркие в лунном свете волосы, закрывают его лоб, и даже растрепанные во сне, они выглядят идеально. Вызывают такое сильное желание прикоснуться, что ее пальцы вздрагивают при мысли погладить их. Пока она стоит, потеряв дар речи и глазея, Драко удивленно моргает, затем довольно хмыкает, поворачивается и снова засыпает. Гермиона ложится в кровать и намеренно отворачивается от него. Это просто что-то новое, видеть его таким, и ничего больше.***
Открыв утром глаза, она видит как перекатываются мышцы на спине Драко, сидящего на краю кровати с поднятыми высоко над головой руками. Он поворачивает голову и ловит ее восхищение — нет, не восхищение, скорее, просто объективный и невинный взгляд — и имеет наглость ухмыляться. — Доброе утро, — говорит он и идет в ванную. Гермиона забирается под одеяло, чтобы скрыть покрасневшее лицо. По крайней мере, у него хватило порядочности надеть пижамные штаны после пробуждения. Он принимает душ гораздо дольше, чем, по ее мнению, необходимо для человека с такими короткими волосами. Когда он наконец выходит из ванной, у Гермионы на языке вертится реплика, но она сдерживается, когда Драко понимающе усмехается. Он видел, как она смотрела на него. Что ж, он может ухмыляться и красоваться сколько ему заблагорассудится, думает Гермиона, сердито намыливая волосы шампунем с большей энергией, чем обычно. Она ведь не собирается признаваться в этом, так что Драко может быть самодовольным, если ему это нравится. Ей действительно следовало принять душ первой. Потому что теперь в наполненной паром душевой кабинке витает аромат его приятно пахнущих средств для ухода. У Гермионы, конечно, были отношения, но Рон оказался тем мужчиной, который использует один и тот же кусок мыла буквально для всех гигиенических нужд. Прикосновения к собственному телу также, к сожалению, усиливают ощущения, которых она уже давно не испытывала. Боги, когда она в последний раз кончала? Ее руки безвольно падают вниз. Наверняка до того, как переехала сюда. Месяцы назад. Она месяцами не думала о своих сексуальных потребностях. Это может объяснить, почему вид обнаженной груди Драко вызвал у нее волнение. Объективные ощущения, потому что он привлекателен и рядом, и это было так давно. Так ужасно давно. У нее еще есть немного времени до работы. Нет причин, по которым Гермиона не может удовлетворить желание — столь необходимое облегчение, — если испытывает дрожь от простого поглаживания собственной шеи. Она проводит лишние несколько минут в душе, вовсе не думая о подтянутом животе, или широких плечах, или стройных бедрах, или серых глазах… Это кажется таким неправильным, пока ее не настигает оргазм. Ощущение тревоги из-за объекта ее желания длится примерно сорок пять секунд, прежде чем она кончает с помощью пальцев, испытывая освобождение, в котором отказывала своему телу слишком долго. Больше не стоит отрицать потребности, решает Гермиона, вытираясь полотенцем и одеваясь на работу. Всего лишь единичный случай разрядки, и она чувствует, что готова заняться входящей корреспонденцией, количество которой растет с каждым днем. Ее расслабленное состояние длится недолго. Перед обедом приходит официальное письмо, в котором сообщается, что последняя апелляция Гермионы на брак отклонена, со ссылкой на возможное положение. Если она захочет пройти тест на беременность и предоставить результаты, то, конечно, Министерство ничего не гарантирует, но наличие актуальной информации о здоровье может помочь в ее деле. Гермиона комкает пергамент и сжимает так сильно, что вспышка стихийной магии срывается с ее пальцев и поджигает его. В ярости от потери контроля она бросает заглушающее, превращает бумагу в стекло и швыряет его в стену. Как и оргазм этим утром, удовлетворение от разрушения — всего лишь мимолетное чувство.***
Гермиона — убежденная противница промедления во всех его проявлениях. Обычно. Она с головой погружается в решение неприятных задач. Тот факт, что на это уйдет масса усилий и будет потрачена куча времени, не останавливает её. Как правило. Но она скрывает от родителей свою нынешнюю семейную ситуацию, пока мать не спрашивает Гермиону, планирует ли она приехать в Австралию на Рождество. Теперь пришло время раскрыть ужасный секрет, который она хранила месяцами. Все идет не очень хорошо. Мать начинает плакать и немедленно спрашивает Гермиону, беременна ли она. В то время как Гермиона тщетно пытается успокоить ее, уверяя: — Нет, мама, я в порядке, нет, дело не в этом. Мама, я в порядке, мы поженились в тайне от всех, и я… мне жаль. Отцу приходится брать дело в свои руки, поскольку ее мать, кажется, не может связно формулировать слова. Гермиона заранее подготовила ответы, но не знала, какими они будут на вкус, когда сорвутся с языка. Ложь — это кислота, и она обжигает с ног до головы. — Мне жаль, папа… мама… Это было неожиданно. — Я знаю его со школы. — Да, он волшебник. Драко Малфой. Нет, вы никогда с ним не встречались. — Да, мы живем вместе. Нет, я не беременна. — Несколько месяцев. — Да, конечно, я хочу, чтобы вы с ним познакомились. — Да, он тоже хочет провести время с вами. — Было бы здорово увидеть вас на Рождество. Конечно, вы можете прийти посмотреть квартиру. — Мама, ты в порядке? Нет, я не беременна. — Ты уверен? Ты можешь остаться здесь со мной — с нами — если хочешь. Хорошо, ты перезвонишь, когда маме станет лучше? Я тоже тебя люблю. Гермиона завершает разговор и смотрит на экран мобильного. Она нечасто разочаровывает родителей, но сейчас почувствовала это в ровном тоне отца. Если бы мать не впала в истерику, ей пришлось бы отвечать на вопросы гораздо дольше. Им понадобится время, чтобы переварить новости, но, по крайней мере, она сможет увидеть их на праздниках. Теперь необходимо проинформировать еще одного участника этого спектакля. Гермиона стучит в дверь его кабинета и входит, услышав размеренное: «Входите». — Мои родители возвращаются на Рождество, — заявляет Гермиона без предисловий. — Мы принимаем их у себя? — Нет. Похоже, они будут у моей тети. Но мы проведем с ними некоторое время. Ужины, прогулки, Рождество… Если ты не занят. И не возражаешь. — Я не возражаю. — В таком случае нам нужна история для прикрытия. — Она жестом указывает на них. — Как мы встретились, почему поженились, что-то в этом роде. Я не хочу, чтобы они знали о законе. Драко откидывается на спинку кресла и снисходительно смотрит на нее. — Похоже, у тебя уже есть объяснение. — Мы встретились в кафе. Ты похитил мой стол. Драко морщит нос. — Во-первых, было бы наоборот, а во-вторых, совершенно точно нет. — Хорошо. Мы столкнулись в книжном магазине. — Будь серьезной. — М-м, тогда прием? — Какой именно? — Э-э-э… — Ты в этом полный профан. — Тогда ты можешь попробовать. Драко наклоняется вперед и опирается на локти. — Мероприятие для выпускников в Хогвартсе. Мы сидели за одним столом. Вечер был скучным, слишком много хвалы Поттеру. Я сказал фразу, которая заставила тебя рассмеяться. Мы решили, что в зале слишком душно, а толпа слишком самоуверенна, поэтому вместе сбежали. Мы гуляли вокруг Черного озера и разговаривали. Гермиона подтаскивает к столу один из стульев и плюхается на него. — Это… приемлемо. Но как мы перешли к женитьбе? — Я соблазнил тебя своей коллекцией редких фолиантов. Ты настаивала, что продолжаешь приходить только из-за книг, но я видел тебя насквозь. Гермиона берет слова «я соблазнил тебя» и запирает их в коробку в уголке своего разума, а затем мысленно поджигает ее. — И зачем так быстро заключать брак? — Мы знали, что наши друзья будут возражать, и были осторожны в отношениях, учитывая твою известность. Но мы оба сразу сказали друг другу, что никогда раньше не испытывали ничего подобного. Гермиона тоже наклоняется вперед, опираясь на локти. — Итак, мы оказываемся втянутыми в бурный роман, и ты просто делаешь предложение, а я принимаю. — Что ж, это было очень убедительное предложение. — Расскажи. Он еще больше наклоняется над столом. — Ты что-то увлеченно говорила. На работе, как обычно, не оценили твоего таланта, и ты болтала о несправедливости, с которой сталкиваются дети-оборотни, и ограниченных образовательных перспективах из-за стоимости Аконита. Ты остановилась, когда заметила, что я смотрю на тебя, и спросила: «Что, Малфой?», а я сказал: «Выходи за меня замуж, Грейнджер». — И я просто… сказала «да»?» — Нет. — Нет? — Нет. Конечно, нет. Ты сказала: «Будь серьезен, Драко, я пытаюсь рассказать тебе о срочной и масштабной проблеме общества», и я сказал: «Я знаю, милая, и говорю, что хотел бы слушать тебя всю оставшуюся жизнь, поэтому давай поженимся». Когда его лицо оказалось так близко? Почему она сидит на краешке стула? Гермиона прочищает горло и поднимается. — Думаю, достаточно. Спасибо, что согласился с моими пожеланиями насчет родителей. Она уходит, не дожидаясь ответа. На следующее утро во время душа в голове Гермионы возникает фраза: «Я соблазнил тебя», когда ее пальцы ласкают клитор. Ее главная задача на работе — подать официальную жалобу на заявление с просьбой подтвердить/опровергнуть беременность. Затем она замечает осколок стекла на полу и вспоминает, как поступила с уликой.
Примечания:
Шаги к сближению продолжаются))) Делитесь впечатлениями! ❤️❤️❤️
