Книжка с картинками

      Хонджун чувствует тяжесть в теле, кончики пальцев покалывает от холода и мурашки бегут по спине. Спать в гостиной под одним покрывалом, да ещё и без футболки — настоящее сумасшествие. Разлепляет глаза и пялится в спинку дивана, укутываясь в покрывало поплотнее. Вставать ему совсем не хочется. Но желание вновь взглянуть на новую картину, посмотреть свежим взглядом и, быть может, подметить ошибки и исправить их, а после поделиться картиной с друзьями и даже, возможно, с фанатами, заставляет его подняться с дивана и потянуться во все стороны. Шлёпает босыми ногами в сторону все еще самой теплой комнаты в квартире, а после утренних водных процедур, захватив телефон из-под подушки, идёт на кухню. Да-да, каждый день одно и то же, но за годы привыкаешь и даже ценишь постоянство и спокойствие.       Включив чайник, включает и телефон. Взгляд сперва падает на время, уже час дня, а затем натыкается на сообщения внизу. Даже не читая, кто и что написал, дважды тыкает на окошко и заходит в приложение. В общем чате Юнхо пишет, что ему очень понравилось сидеть в кафе компанией на одного человека больше, чем обычно, благодарит Сонхва за то, что тот составил компанию. К нему присоединяется и Минги, пишет о том, как весело ему оказалось в компании писателя («уж куда интереснее, чем с этим ворчливым Хонджуном» уточняет старпом, и они все смеются, обмениваясь забавными стикерами). Уён, отвлекаясь от работы на уведомления, сразу же записывает голосовые сообщения. На фоне одного из них, где Уён громко и бурно рассказывал о том, какой «стремный дед в рыжих панталонах» ему приснился, слышится ещё чей-то мужской голос, ласково спрашивающий, не хочет ли Чон вернуться к работе. Все в чате тут же устраивают суматоху: неужели это тот-самый-Сан-бариста? Уён громко хохочет в голосовое и подзывает своего друга ближе, чтобы тот в голосовое представился и поздоровался. Все в восторге.       Хонджун печатает приветствие в чат и скидывает несколько фотографий, которые успел сделать вчера в кафе. На них слегка размытые Юнхо и Минги, задыхающиеся от смеха после какой-то невероятно остроумной шутки Уёна, фотография самого Чона, агрессивно выплясывающего что-то у их стола, и ярко улыбающийся Сонхва, пытающийся закрыть ладонью камеру. Хонджун в который раз думает, что Пак неплохо влился в их шумную компанию за какой-то один несчастный день. Ощущение, словно им по шесть лет, возраст, в котором считать лучшим другом каждого, с кем ты играешь уже пятнадцать минут, было абсолютно нормально. Но, давайте признаем, что дружить с кумиром — мечта каждого, вне зависимости от возраста.       Чайник вскипел, кофе в кружке, теперь уже с молоком, ведь в магазин Ким все-таки заскочил вчера. Быстрым шагом направляется в мастерскую, попутно отпивая бодрящую жидкость и заходит, осматривая картину на мольберте.       Вау, он действительно прекрасен.       За исключением отвратительного оттенка, который Хонджун выбрал вчера для рубашки. Ким закатывает глаза, цыкает и отхлебывает побольше кофе, силясь вспомнить под чем он, черт возьми, был, когда мешал краску.       Придется переделывать. Ведь эта картина должна быть идеальной.       Художник протягивает руку к брошенной черной футболке, чтобы оценить, насколько она испорчена, но его отвлекает уведомление. Юнхо скидывает голосовое сообщение, где громко хохочет с фотографий, перекрывая смехом даже музыку на фоне. Кажется, он уже на работе. Минги не остается в стороне, смеясь рандомным набором заглавных букв, ведь позволить себе на паре голосовое не может. Сонхва пишет приветствие и отправляет смеющийся стикер. Осталось лишь дождаться Уёна, который наверняка будет возмущаться тем, что его без спроса сфотографировали.       Ким отпивает кофе и откладывает телефон, поднимая футболку. Да, она испорчена, но Ким Хонджун не Ким Хонджун, если не сделает из этой уродки красотку! Поэтому он просто натягивает ее обратно, следом завязывая фартук, и принимается исправлять цвет рубашки на картине.

***

      — Да кто меня вспоминает? — задает вопрос в пустоту Сонхва, когда уже полчаса не может никак избавиться от икоты.       С самого утра он работает. Кружка крепкого черного чая, плотный завтрак и за ноутбук. Редактировать текст оказывается невероятно приятно. Писатель перечитывает историю, удивляясь, на самом деле, какой замечательной она получается. Он успевает придумать новые детали, поспешно записывая их на листы рядом, вносить правки и уточнения и прослушать три плейлиста, когда на его телефон приходит уведомление о сообщении.       — О боже… — шепчет писатель, видя свое фото среди других.       Он не любит, когда другие его фотографируют, хоть и не считает, что плохо выходит на изображениях. Вовсе нет, просто ему не нравится быть в чьем-то объективе. Ведь другой человек может запечатлеть что-то, что автор не хотел бы выставлять на показ. То ли дело селфи. Ты можешь контролировать все изображение и всегда будешь знать, как получается фото. Даже некоторые фотографии в Инстаграм, которые, кажется, сделаны со стороны, на самом деле сделаны самим Сонхва на фронтальную камеру. Иногда, конечно, его фотографировали Чонхо или Ёсан на совместных посиделках, но то были его друзья, так что он не беспокоился.       Изучив фото вдоль и поперек, Пак успокоился. Оно было теплым из-за освещения в кафе, волосы были уже небрежно зачесаны сто раз назад во время разговоров, выглядя очень мило. Но его фото не сравнится с фотографией Уёна, эпично закинувшего одну кисть руки на голову с отведенным бедром в сторону. По позе Сонхва вспомнил, что в тот момент официант агрессивно отплясывал «I'm not cool» Хёны, постоянно с опаской оглядываясь на зал. Он светился от счастья и широко улыбался, заряжая окружающих хорошим настроением. Сонхва вспоминает про Сана и недоумевает, как этот человек мог не влюбиться в Уёна. Он либо совсем слепой, либо гетеросексуал до мозга костей.       Сонхва здоровается с Хонджуном и откладывает телефон в сторону, предварительно отключив звук, чтобы ни на что не отвлекаться. Вновь принимается за текст, даже не вспоминая о том, что сейчас самое время для обеда.       Он проводит время за написанием до самого вечера, пока в дверь очень громко не начинают звонить.       — Пак Сонхва! Я звонил тебе сто миллионов раз! Какого черта?! — буквально налетает на него Ёсан, чуть только открывается дверь. — Живой и очень зря, ведь я теперь еще злее! Ладно бы ты умер, тогда я могу понять, почему ты игнорировал меня весь день, но ты жив и этого я не могу понять.       Следом за Ёсаном, влетевшим в квартиру, заходит Чонхо, приветствуя лишь улыбкой и снимая обувь. В руках у него два огромных пакета из продуктового, и он незамедлительно проходит на кухню, оставляя Пака в руках своего парня. Сонхва может поклясться, что слышал гаденький смех за спиной. Этот мелкий…       — Ну и чего молчим? — Кан скрещивает руки на груди и смотрит на лучшего друга как на злейшего врага.       — Я звук выключил, пока работал, ничего криминального, извини, — писатель раскрывает руки, приглашая в примирительные объятия. И Ёсан не может долго дуться, в ту же секунду ныряя в чужие руки и крепко сжимая за плечи. — Я в полном порядке.       — Ты сумасшедший! Я же столько раз просил быть на связи, хен… Я очень переживал за тебя. До смерти перепугался. Не делай так больше! Ты хоть представляешь, что я успел надумать? Будто снова тот день, на втором курсе… — доносится приглушенно. Ёсан с каждым словом все сильнее сжимает старшего в руках, грозясь либо сломать пополам, либо задушить.       — Все-все, задушишь! Извини! — выкрикивает писатель, чувствуя, как воздух покидает его. Кан еще несколько секунд держит его в удушающих объятиях, а затем отпускает, почти сразу начиная щекотать.       Щекотка — настоящая пытка для Пака, поэтому он начинает неистово вырываться и хохотать, подпрыгивая на месте. Ёсан начинает смеяться вместе с ним, продолжая мучить, но им приходится остановиться, когда сбоку доносится голос Чонхо:       — Ёсани, Сонхва-хен, я вас, конечно, очень сильно люблю, но есть хочется до трясучки. Я уже начал готовить ужин, но не могу найти ту вкусную приправу, — он стоит в дверном проёме кухни, оперевшись на плечо и улыбается, глядя на старших.       Чхве не соврал, когда сказал, что любит их, это правда. Кроме них и матери у него никого нет. Но после пар и подработки, с которой ему пришлось уйти пораньше и буквально мчаться домой, превышая скорость в два раза, ведь ему позвонил его парень, весь в слезах, говоря о том, что Сонхва не берет трубку целый день, он очень хотел есть и, конечно, порадовать едой двух любимых людей.       — Я недавно прибирался и убрал ее на полку над раковиной, — отвечает писатель и спешит на кухню, доставая приправу.       Пока Чонхо готовил свое фирменное мясо с тушёными овощами, парни сидели в зале. Сонхва активно говорил о сюжете и о дальнейших событиях, к написанию которых уже приступил, а Ёсан старался, так сказать, свежим взглядом, подметить сюжетные дыры и сомнительные моменты.       — Хонджун, кстати, не отказал мне, — резко выпаливает Сонхва, отвлекая Ёсана от чтения. — Ну, не отказал в сотрудничестве.       Ёсан поднимает удивленный взгляд и только раскрывает рот, чтобы как-то это прокомментировать, как Пак вновь его перебивает:       — Он предложил проиллюстрировать книгу, но мы пришли к выводу, что это слишком спонтанное решение!       — Сонхва… Я не уверен. Не знаю, — начинает неуверенно друг, убирая ноутбук и черновики с колен. — Я помню, что ты очень загорелся этой идеей, да. Но неизвестно, как фанаты на это отреагируют. Я, разумеется, договорюсь с издательством и все будет чики-пуки, но… Опять же, я не уверен в вашем коллабе. Пока что.       Писатель смотрел на своего менеджера. Да, Ёсан редактор и по совместительству менеджер Сонхва. Очень приятно работать с близким человеком. Кан действительно профессионал своего дела. На самом деле, Пак надеялся, что Ёсан одобрит сразу, но, похоже, ему нужно все продумать. Конечно, есть риски, нужно все просчитать, но так хотелось, чтобы мечта просто взяла и так легко сбылась.       — Хорошо, я понимаю. Подумай об этом, ладно? Книжка с картинками, это же куда лучше простого текста. Или нет?.. — начал неуверенно уговаривать редактора писатель, но его прервал Чонхо, приглашающий к столу.       Ужин они провели спокойно, разговаривая ни о чем и одновременно обо всем на свете. Чхве был нереально хорош в готовке, особенно когда дело касалось мясных блюд, но среди этой троицы первое место по кулинарным навыкам все равно занимает Пак. С ним, действительно, даже младший не сравнится.       — Хва, я тебя умоляю… Умоляю, отвечай на звонки. Еще одного такого раза я не выдержу, серьезно, — говорит Ёсан, накидывая на плечи пальто.       После ужина они еще некоторое время посидели за текстом и решили расходиться, ведь кому-то завтра на учебу.       — Хен, правда, ты не видел, в каком он был состоянии сегодня, — начал было Чонхо, но получил локтем в бок, сразу замолкая. — В общем, береги себя. И его нервную систему.       — Мне правда жаль, ребят. Извините меня. Честное пиратское, такого больше не повторится!       — Пираты патологические лжецы, так что твое высказывание заставляет задуматься, — с прищуром сообщает редактор и утягивает старшего в объятия.       Чхве не остается в стороне, обнимая старшего следом за своим парнем и очень тихо, чтобы только Пак услышал, шепчет:       — Я уговорю его дать вам добро на коллаб, можешь не сомневаться, хен.       Сонхва на секунду замирает, а затем крепче обнимает младшего, шепча в ответ благодарность.       — Будьте аккуратны в дороге! Чонхо, напоминаю, красный свет — проезда нет, окей? А то любишь ты в последнюю секунду проскочить мимо машин.       — Зато не опаздываю никогда, — подмигивает упомянутый напоследок, и парочка закрывает за собой дверь.       Сразу после ухода друзей, писатель решает сообщить художнику, что рассказал редактору о сотрудничестве, но ему необходимо время все обдумать и решить.       «Добрый вечер, Хонджун! Надеюсь, не отвлекаю» — печатает Пак и незамедлительно отправляет, сопровождая сообщение одним анимированным стикером с приветствием.       «Привет, Сонхва! Нет, все в порядке. Ты что-то хотел?» — буквально через десять секунд отвечает художник, тоже скидывая стикер.       «Да, хотел сообщить, что рассказал менеджеру о том, что хотел бы с тобой коллаб. Он пока не уверен в том, что это хорошая идея»       «Как печально слышать! Но я надеюсь, что он передумает и даст добро. Я ведь все еще не передумал, мне правда хотелось бы поработать с тобой (: »       Сонхва улыбается в экран. На самом деле он много думал о том, что вчера Ким пошутил и на самом деле он вовсе не хочет рисовать картинки для детской книжки, но последнее сообщение развеяло все сомнения.       «Очень рад это читать! Спасибо тебе. Будем надеяться, что он одобрит затею» — отправляет писатель.       «Как твои дела? Как прошел твой день?» — неожиданно спрашивает Хонджун в следующем сообщении.       «В полном порядке! Вечер провел с друзьями, а днем работал над текстом» — отвечает Пак и следом спрашивает то же самое у художника.       Цифры в углу телефона сообщают о полуночи, когда темы для разговоров медленно заканчиваются. Они переписывались практически три часа, перескакивая с обсуждения музыки на обсуждение любимых напитков. За эти три часа писатель узнал о Хонджуне чуть ли не сто всевозможных фактов. И фактами о себе, разумеется, не забыл поделиться. Во время обсуждений фотографий, Хонджун выразил свое восхищение в сторону Инстаграм аккаунта Сонхва, на что тот удивился, уточняя, когда тот успел его найти. В целом, эта трехчасовая беседа выглядела как разговор двух старых знакомых, которые нечаянно встретились после долгой разлуки.       «Не ожидал, что у нас может оказаться столько общего» — печатает Ким.       «И я, на самом деле. Хотя о тебе можно многое сказать, основываясь на том, как ты ведешь свой личный Инстаграм. Ну и на картинах твоих тоже»       «Правда? И что же ты можешь обо мне сказать, в таком случае?» — спрашивает художник и отправляет подмигивающий стикер. Сонхва в этот момент покраснел и решил красиво уйти от ответа, ссылаясь на позднее время.       «Этот разговор может подождать! Время уже довольно позднее, пора спать» — пишет Пак. А следом, неожиданно для самого себя, скидывает картинку с котиком и подписью «Спокойной ночи».       «Миленько. У тебя же аллергия на котиков»       «И что. Это не значит, что я не могу их любить»       «И правда, тупанул, бывает. Ты уже уходишь спать?» — уточняет Ким, хотя все и так было очевидно. И, получив утвердительный ответ, посылает в ответ картинку с собачкой и идентичной подписью.

***

      На следующий день они снова много переписывались, но на этот раз уже в общем чате, обмениваясь мемами и записывая забавные голосовые сообщения. Юнхо и Минги, разумеется, выделились, скидывая мемные картинки со своим же участием, на что Уён каждый раз отвечал двадцатисекундными голосовыми со своим дельфиньим смехом. Сонхва решил в шутку скинуть небольшой отрывок из новой книги и отметил, что один его герой подозрительно похож на Уёна. Упомянутый, записывая все на голосовое, вслух зачитал отрывок Сану, пока тот, судя по шуму, готовил кофе, а затем еще минуту рассказывал какой-то посетительнице, что про него, вообще-то, книгу пишут! К концу нереально длинного сообщения Сан уже выл, а посетительница быстро покинула кафе, получив свой капучино. И так, вплоть до самого вечера, они обменивались сообщениями и мемами, смеялись и обсуждали все подряд, не забывая поминутно рассказывать друг другу, чем занимаются в настоящий момент.

***

      Это, пожалуй, первый раз, когда художник не видит недочётов, ведь их просто не может быть на лице столь красивого человека. Хонджуну нравится его картина.       Он опять проснулся ближе к обеду, заварил себе кофе и решил, что сейчас самое время показать новую картину друзьям. И, конечно, Пак Сонхва, буквально виновнику этого торжества.       Ставит кружку на пол, делает фотку, повернув мольберт к окну, чтобы на нее падал естественный свет, и отправляет в общий чат, впервые с волнением. После знакомства с Сонхва у него многое происходит впервые.       Руки немного дрожат, нажимая на кнопку «отправить».       Просто фото, без какой-либо надписи, даже доброго утра не пожелал. Никого в сети пока вверху не отображается, поэтому он ждёт загрузки фото и выходит на основную страницу с чатами. Под общим виднеется новое входящее сообщение, отправленное ему ещё в восемь часов утра. «Доброе утро, Хонджун» и улыбающийся смайлик.       На лице Кима расползается улыбка. Ему, на секунду, становится стыдно, что он не ответил ещё утром. Как он может заставлять Сонхва ждать так долго! Он печатает в ответ «Добрый день, Сонхва, обязательно проверь общий чат!», а затем стикер с волнующимся анимированным львенком и выходит из приложения, от греха подальше.       Он волнуется. Пак Сонхва, этот замечательный писатель, добрый и мягкий человек, воспринимающий все как-то очень серьезно, заставляет его волноваться.       Минутная стрелка настенных часов наворачивала круги. Хонджун, испытавший огромный прилив сил (видимо, адреналин от волнения) и поймав, наконец, музу прямо за перистые крылья, не покладая рук трудится в мастерской, временами полулёжа попивая энергетик в кресле. Он решил, что убитую футболку ещё можно превратить во что-то смотрибельное. Поэтому теперь немного хаотично разбрызгивал белую краску, до этого в левом верхнем углу изобразив череп и кости. Пират, что сказать. По низу футболки он планирует изобразить верёвку с морскими узлами. Все это время телефон молчит.       Юнхо и Минги прочитали сообщение старшего друга практически сразу, но писать не спешили, решив для себя, что сперва хотят посмотреть на реакцию писателя, чей портрет они увидели в чате. Ох, это будет весело.       Сонхва, если честно, заставил себя ждать. На самом деле он увидел и сообщения Хонджуна, и свой портрет в чате в шторке уведомлений. Но не смог найти в себе силы открыть приложение и ответить.       Он был невероятно смущён! Подумать только, а что он вообще должен на это ответить? Да он буквально был на грани истерики, признаться честно. Возможно, он немного взвизгнул, но потом готов был заплакать, а поэтому в порыве эмоции откинул телефон на подушки кровати и вышел прогуляться.       Свежий воздух, свежий воздух.       Пак обошел свой дом дважды. Или трижды, кто его знает. За это время успел попасть под небольшой дождь, что временами то начинался, то заканчивался. Тучи над головой становились все тяжелее, а вдалеке послышался гром. Сонхва, уже набравшийся смелости и обыгравший в своей голове несколько вариантов ответа на столь внезапные сообщения, поспешил домой. Не хватало ещё простыть.       — Алло, Ёсан? Ты можешь сейчас говорить? — дрогнувшим голосом здоровается писатель.       Конечно он позвонит сперва лучшему другу, а уже потом будет отвечать.       — Сонхва-хен! Так рад тебя слышать, — с того конца раздается низкий и очень приятный голос, немного приглушённый, видимо, стоит громкая связь.       — Чонхо с тобой, да? — скорее утверждение. Он знает, что они не расстаются. — Ты на громкой? Мне очень нужен ваш совет.       — Здравствуй, хен. Мы внимательно слушаем. Только не говори, что совет тебе нужен по соблазнению твоего художника, тут мы не помощники, — Чонхо как всегда прямолинеен, но говорит мягко, так что на него даже обижаться не получается. Сонхва действительно очень любит своих друзей.       Сонхва рассказывал друзьям, как они с художником три часа переписывались, обсуждая все на свете. Рассказывал, как в общем чате они обменивались мемами, и парочку этих самых мемов он даже скинул друзьям, для пользования. Ёсан очень часто скидывал смайлик с закатыванием глаз, а затем дразнил тем, что Сонхва, на секундочку, ни разу не бывавший в нормальных отношениях и даже нормально не влюблявшийся, лихо так сближается практически с первым встречным («он не первый встречный, Ёсан, да я буквально являюсь его фанатом почти два года!»)       — Он не мой! И вообще, что, соблазнение? Я даже здороваться с тобой не хочу теперь, мелкий ты засранец, — выпаливает достаточно громко Пак.       Он подбирает слова достаточно долго, то вставая со стула и расхаживая вдоль кухонного гарнитура, то садясь обратно, все время порываясь начать рассказ.       — Ну, в общем, тут вот как все. Он нарисовал меня, что делать? — спустя долгое молчание. Друзья все это время покорно ждали в тишине, лишь на фоне слышалась возня, смахивающая на готовку.       — Чего?       — Ну, Ёсан, не тупи! Ким Хонджун! У нас же есть общий чат с ним и его друзьями, да. Так вот, сегодня утром я пожелал ему «Доброго утра», а в ответ получил просьбу проверить общий чат, где увидел свой портрет. Вы можете себе представить? — Сонхва описал ситуацию буквально на одном дыхании. Осталось только выслушать, что скажут ему его друзья и наконец ответить.       — Ого, а он времени не теряет, — единственное что доносится из динамика. Чонхо лишь посмеялся.       — Хен, это же хорошо, разве тебе не приятно? Твой любимый художник нарисовал тебя. Ответь ему благодарностью, напиши в личные сообщения или прямо в чат, — Чхве был невероятно спокоен, словно такие ситуации происходят с ним постоянно.       Но он был прав. Что сложного, подошёл, взял за руку и громко сказал «Будь моим па—».       Нет, это какой-то тупой мем, о чем они вообще говорили?       — Ты же знаешь, я так не могу, — грустно бормочет писатель, медленно опускаясь на стул. Его голова кипит и тяжелеет. Он действительно не может просто сказать «спасибо». Этого мало. Что же делать?       Глупый Ким Хонджун.       — Сонхва, ты меня изводишь, — вздохнул Кан. — Если не можешь просто сказать спасибо, то, не знаю, удиви его своей готовкой! Точно! Испеки что-нибудь в знак благодарности.       — И повод встретиться появится, к слову, — продолжил Чонхо. — Если он откажется, скажи, что вы так же можете обсудить детали сотрудничества. Кстати, мы с Ёсаном всё обсудили и…       — Да! Мне очень нравится ваш коллаб, его иллюстрации будут очень хорошо вписываться в твою историю. Одобряю, короче, — закончил за парня менеджер.       — Ох, вот как. Я очень рад, боялся, что ты не согласишься. Чонхо, спасибо тебе! Даже знать не хочу, как ты это сделал, но спасибо, правда, — вспоминает вдруг Сонхва про обещание младшего помочь уговорить своего парня.       — Так ты это сразу придумал? Чхве Чонхо, ты невыносимый! — на фоне слышится хлопок. — И вообще, с чего бы мне отказываться. Я проанализировал его работы и понял, что в целом они очень подходят. Продажи вырастут, ты сделаешь себе рекламу среди фанатов художника, а он себе среди твоих. Хотя я почему-то уверен, что у вас и так одна аудитория. Даже видел несколько постов в Твиттере о том, что у вас есть что-то общее, — редактор улыбается, что слышно даже сквозь динамик.       Сонхва окружают такие замечательные и улыбчивые люди, как же ему повезло с ними.       — Хорошо! Тогда решено, — писатель набрался решимости, он готов. — Только на встречу ты идешь со мной, ты же редактор, так что, никаких возражений.       — Я его одного не пущу, — резко серьезно говорит Чонхо. — Тем более к человеку, который флиртует в первый же день знакомства. Хен, ты вообще знаешь, сколько парней и девушек каждый раз пытаются к нему подкатить? — что-то громко стучит об стол, кажется, Чхве резко поставил тарелку.       — Не будь таким! К тому же, я же буду с Сонхва, внимание горе художника будет приковано только к нему, — Ёсан как всегда говорит с хитринкой. И эта его прямолинейность, которую он позаимствовал у парня…       Они как семейная пара, серьезно, писатель все время спрашивает про свадьбу, в ответ получая закатывание глаз.       — И все же, — начинает Чхве. — Спроси Хонджуна, будет ли он против такой толпы. Если нет, то я приду.       — Хорошо, сына, я спрошу его, — шутит Сонхва. Это их старый прикол, ребята часто называют Пака матерью за его характер курицы-наседки. Ну и за то, что он старше них.       — О нет, опять режим мамочки, — испуганно произносит младший. — Только Хонджуна не надо сыном называть, я уверен, он предпочтет другие обращения, ай! — хлопок.       — Что ты такое говоришь, мелкий! — смеётся Ёсан и звонок обрывается под звуки смачных шлепков.       Хорошо, ладно. Сейчас Сонхва откроет чат, настрочит благодарности, а затем предложит Хонджуну встречу. Да, отличный план.       Сейчас, только чай для уверенности выпьет. И руки помоет. И переодеться после улицы надо.       Ох, столько дел, придется художнику немного подождать.       «Если честно, у меня нет слов» — отправляет в чат Сонхва.       Все проработанные в голове диалоги вылетели за секунду, так что сказать ему было действительно нечего.       «Правда, я» — следом, чтобы показать его взволнованность.       «Очень удивлен, спасибо большое. Картина… она просто невероятная»       «Мне идёт быть пиратом!» — и очень смущённый стикер.       Сонхва открывает личный чат с художником и ещё раз пишет слова благодарности, сопровождая их смущенными смайликами. А затем предлагает встретиться с ним и редактором, чтобы обсудить сотрудничество, если тот ещё не передумал.       Услышав несколько вибраций от телефона, Хонджун отвлекся от зацепления булавок с бусинами на рукава футболки и потянулся к телефону. Имя Сонхва высветилось на дисплее и руки мелко затрясло. Сделав глубокий вдох, с задержанным дыханием снимает блокировку телефона и открывает общий чат, читая его сообщения. Радость разливается по артериям и разносится ко всем клеткам. Ему понравилось! Отправляет в ответ милый стикер из полюбившегося стикерпака со львом и открывает личную переписку с писателем.       Встреча? Да ещё и с редактором? Так все-таки он согласился.       Это очень радует, ведь Ким очень сильно воодушевился сотрудничеством. Вау, мечты правда сбываются.       «Рад, что тебе понравилось, считай, что ты почти член нашей команды!» — печатает Хонджун и отправляет, пока не передумал. Он ведь в самом деле почти член команды, да?..       «Очень рад, что твой редактор согласился, когда встречаемся?»       На этот раз Сонхва не заставляет себя ждать и отвечает спустя две минуты:       «Тебе удобно послезавтра, скажем, в час дня? Можем встретиться в том кафе!»       «Да, я абсолютно свободен, всегда. Как раз на смену Уёна придем, будет весело» — Хонджун надеется, что Уён выйдет на смену, ведь рядом с этим парнем никогда не случаются неловкие ситуации.       Писатель отправляет смеющийся стикер и решается спросить про Чонхо.       «Мой редактор, Ёсан, помнишь, я говорил про друзей? Так вот, Чонхо, его парень, тоже хочет прийти. Ты не против?» — спрашивать такое весьма волнительно и неудобно.       «Боится отпускать своего парня одного? Понимаю, Юнхо с Минги такие же! Пусть приходят вместе, я не против, буду рад познакомиться с твоими друзьями :)» — ставит в конце этот дурацкий смайлик и выходит из приложения, продолжая зацеплять булавки.       Настроение сразу поднялось после разговора с Сонхва.       До вечера Хонджун пребывает в отличном расположении духа и заканчивает кастом футболки, скидывая фотку в общий чат. Друзья узнают старую футболку и сообщают, что теперь она выглядит подстать их капитану, а Сонхва не перестает удивляться его умению так здорово делать из простых вещей нечто прекрасное.       Чонхо, после сообщений от Сонхва о том, что художник не против его присутствия, совершенно не меняясь в лице поворачивается к своему парню:       — Ты проиграл, с тебя желание, — спокойно говорит он, но в глазах плещется что-то необузданное.       Ёсан думает, что влип по полной. В хорошем смысле.       День до встречи проходит весьма обыденно. Хонджун мечтательно выводит самый простой по форме корабль в скетчбуке, думая, как же он будет зваться в книге Сонхва, а писатель в это время непрерывно пишет, исправляет, снова пишет. Его не покидает вдохновение, слова льются реками, сюжет динамично движется. Ёсан готовит документы, думает об условиях сотрудничества, в общем все самое неинтересное, как говорит Чонхо, наклонившись над возлюбленным и смотря в кучу печатного текста на листах А4.       Утро дня икс для всех наступает неожиданно и волнительно.       Да, даже Ёсан был взволнован этой встречей, ведь такой коллаб сделает немало шуму в интернете, нужно сделать так, чтобы эта книга получилась поистине уникальной.       Привычные действия: встать, умыться, поставить чайник, проверить телефон. Что у Хонджуна, что у Сонхва, вероятно, каждый их день проходил абсолютно одинаково, за исключением того, что один из них художник, а другой — писатель. Так что, как любят делать в сериалах, между их действиями можно просто провести черту; наложить друг на друга дорожки и они сойдутся.       «Доброе утро! Надеюсь ты не забыл про встречу!» — читает, попивая кофе, сообщение от Сонхва Ким и улыбается. Он бы ни за что не забыл.       «Доброе! Конечно нет, мысленно я уже там (;» — печатает в ответ и начинает рассуждать о важном. Какую из всех своих одинаковых черных футболок ему надеть?       Сонхва ответу улыбается. Буквально сканирует себя, смотря в зеркало, поправляет свои слегка завитые розовые волосы, к которым долго подбирал светлую водолазку, проверяет наличие кошелька, ключей, документов и записной книжки в своей сумке, накидывает пальто, берет среднего размера бумажный широкий пакет с контейнером и выходит. Ему до кафе на такси не больше сорока минут, но желание погулять, проветрить голову перед такой важной встречей, заставляет его выйти на два часа раньше и неспешным шагом пойти по тротуару вперёд, в ту невероятно уютную кофейню к одному очаровательному и громкому парню и его другу.       Пакет при каждом шаге шуршит о штанину брюк, ручки перекручиваются. Сонхва силится не проверять содержимое каждые пять минут на целостность. Ему бы очень не хотелось, чтобы художник получил вместо печенья кучу сладких крошек.       Конечно, он испёк печенье в знак благодарности. Сначала, вообще-то, планировался клубничный творожный тортик, от которого Ёсан без ума, поэтому Чонхо каждый раз пытается выбить из писателя рецепт, но этот тортик сохраняет полный спектр своих вкусовых качеств лишь первые пятнадцать минут после готовки, когда он ещё прохладный от творога, с немного влажной от мытья клубничкой сверху, блестит и сладко-сладко пахнет. Ёсан сказал бы, что он и позже тоже очень вкусный, но все-таки сразу после приготовления с ним ничто не сравнится. Поэтому, с трудом, конечно, было решено испечь шоколадное печенье.       Обычно Пак печет его, используя простые формы вроде сердечек, кружочков и звёздочек, но Хонджуна хотелось удивить. Поэтому в пластиковом контейнере лежали вручную вырезанные черепки и кости. Шоколад был влит в их продавленные глазницы и ноздри, тесто было светло-коричневого цвета, а пахло все это не то кофе, не то какао, вперемешку с молочным шоколадом. Ёсан сказал бы, что Сонхва даже перестарался.       Неожиданно даже для самого себя, он доходит до кафе быстрее чем планировалось: до встречи ещё полчаса. Решение занять столик для всех и просто поболтать с Уёном, если выпадет возможность, конечно, приходит мгновенно. Звон колокольчика, приятная приглушенная музыка, тепло. Все как в прошлый раз, от этого на душе становится сразу хорошо. Возможно, Сонхва не раз вспоминал это кафе за те несчастные четыре дня, что он сидел дома. Возможно.       — Сонхва-хен! — доносится сбоку. Сонхва поворачивает голову в ту сторону и неожиданно ловит Уёна в свои объятия. Ох, он такой тактильный и милый, писателю хочется пищать.       — Здравствуй, Уён! — весело произносит в ответ куда-то ему в волосы и хлопает ладошками по спине.       — Я очень рад, что ты пришел! — Уён отлепляется от него и отводит к тому самому столику к окну, игнорируя абсолютно все свободные места.       В кафе было очень мало посетителей: два занятых столика, один с мило воркующей парой, а другой со студентом и кучей бумаг. Так что Уён не стеснялся громко говорить и делать, что вздумается.       — У нас тут встреча с Хонджуном и моим менеджером, Ёсаном, если ты помнишь, — тихо произносит, на ходу снимая пальто и садясь на диван, на то же место, что и в первый раз. — Но я как-то рано пришел. Захотелось с тобой поболтать.       — Хе-ен, ты такой милашка, — почти визжит Уён и за секунду добегает до меню и приносит одно. Садится рядышком, открывает и тыкает, почти не глядя, в блинчики с бананом и шоколадом. — Если ты не попробуешь их прямо сейчас, я обижусь.       Будь Сонхва не знаком с ним, он бы все равно клюнул на это и купил, хоть десять порций. Уён ну очень хорошо делал свою работу.       — Конечно, все равно ждать ещё пол часа, — с мягкой улыбкой. — Ещё кофе закажу.       — Будет сделано в кратчайшие сроки! — встаёт в позу военного, отдающего честь, и убегает на кухню отдать заказ, пулей прилетая обратно и уточняя, какой кофе хочет старший.       Блинчики и кофе он приносит буквально через пять минут, за которые Сонхва успел достать записную книжку и просмотреть записи. Небольшие зарисовки, которые позже должны стать частью сюжета.       — Держи! Приятного аппетита, — на стол приземляются тарелка с блинчиком, столовые приборы и чашка с просто потрясающе пахнущим кофе. — Не против, что я здесь посижу? Все равно никого нет, а так хоть не скучно, — тараторит и уже устраивается напротив писателя, когда к нему со спины кто-то подходит и кладет руки на плечи.       — То есть со мной тебе скучно? — хрипловатый, но сладкий, как мед, голос подаёт незнакомец и наклоняется ниже к Уёну, кладя подбородок на его плечо.       — Конечно, мы целыми днями вместе, ты мне уже надоел, — закатывает глаза официант, но счастливо улыбается, даже приторно как-то.       — Сонхва-хен, это Сан, мой друг, — Уён пальцем тычет в чужую грудь, а затем ладошкой указывает на писателя. — Сан, это Сонхва, я рассказывал! Ну, который…       — Автор «Песочницы»! — очень узкие глаза-щелки Сана удивлённо раскрываются, и он тут же перелазит через диван, устраиваясь рядом с парнем и с интересом разглядывая писателя. — Очень рад, правда! А вы очень красивый, — без толики стеснения.       — Спасибо, рад знакомству. Лучше на «ты», если вы не против, — Сонхва переводит взгляд на Уёна.       — Не смущай хена, Сан! — Уён подскакивает с места и переползает через его колени, чтобы встать рядом со столом. — Не стесняйся, кушай, если что-то нужно, просто позови. А когда Хонджун и Ёсан придут я принесу еще меню.       — С Ёсаном ещё Чонхо будет…       — Понял, тогда три меню! Пошли, раздолбай, работа зовёт! — официант хватает бариста под локоть и дёргает вверх. Тот словно заворожённый смотрит на него и идёт следом, к кофейным аппаратам.       Сонхва провожает их взглядом и ненароком замечает, как Сан тянет руку к чужой талии, но так и не кладет ее на нее. Кажется, у них все куда сложнее. Два влюбленных идиота, не предпринимающих никаких попыток признаться.       Так или иначе блинчик уже успел немного остыть, а над кофе давно не было горячего пара. Но от этого ни то, ни другое менее вкусным не стало. Банан и шоколад буквально таяли во рту, тесто было очень нежным, а кофе согревало изнутри. Сделав мысленную пометку приготовить такие же блинчики с бананом и шоколадом, Сонхва самостоятельно отнес тарелку и чашку к барной стойке, где стояли и общались Сан и Уён. Официант очень удивился этому жесту и с криками «да я сам забрал бы, хен, это моя работа!» отнес тарелку на кухню. В это время бариста успел поинтересоваться, понравилось ли кофе писателю и тот с улыбкой ответил, что это было, пожалуй, самое вкусное капучино с корицей в его жизни. И ведь не соврал.       Снова раздается звон колокольчика, так что уже вернувшийся Уён, и ещё две пары глаз устремились на дверь. Пришел Хонджун. И будто зная, что сейчас трое ребят стоят вместе, он поднял с пола взгляд сразу на них, не осмотрев перед этим зал. Что-то мелькнуло в его зрачках, когда он увидел писателя. Улыбка расцвела на лице, и он бодрым шагом, почти вприпрыжку, подошел к друзьям.       — Привет!       — Капитан! Ничего не меняется, у тебя вообще есть другая одежда? — Уён, разумеется, сказал это в шутку, но если подумать, Ким действительно всегда носил одно и то же.       — Я Сан, — бариста протягивает руку и Хонджун пожимает ее в ответ.       — Хонджун, очень рад знать, что у Уёна есть друзья, — непонятно, то ли это было издевательство в сторону официанта, то ли он на полном серьезе это сказал. — А ты смотрел «Пиратов Карибского моря»?       Рядом Уён закатил глаза и цокнул языком, как бы одним лишь лицом говоря «ничего не меняется». Сонхва тоже не был удивлен, ведь помнил разговор между Юнхо, Минги и Хонджуном. Сейчас он просто стоял и смотрел на друзей, слегка посмеиваясь от всей этой ситуации.       — Конечно! Уён меня заставил, но мне понравилось, — серьезно отвечает Сан, видимо уже прошаренный во всей этой пиратской тематике и готовый к этому вопросу.       — Очень хорошо, принят! — торжественно заявляет капитан и поворачивается к Сонхва, осматривая того с ног до головы.       Сонхва не то чтобы было не по себе. Скорее он переживал, что где-то не досмотрел пятнышко, или плохо выгладил вещи, может быть ветер растрепал его волосы, или пенка от кофе прилипла к губе. Ох, или он…       — Сонхва, выглядишь потрясающе, — Хонджун улыбается и показывает большим пальцем вверх, подтверждая свои слова. Сонхва готов схватиться за сердце.       Промямлив, слегка заикаясь от волнения, благодарность, он отходит к столику и занимает прежнее место. На удивление, художник не садится напротив, а занимает то же место, что и в прошлый раз. Рядышком, под боком, ставя локоть на стол и подпирая ладонью щеку. Он улыбается и смотрит на Пака, немного сощурив глаза из-за лезущей в них челки.       Что ж, теперь писатель понимает, что друзья имели в виду, говоря о флирте. Или все же не понимает?       — Слушай, — трясущиеся руки тянутся к пакету, подхватывая ручки, — я не знал, как тебя отблагодарить за портрет. Он правда прекрасен, на нем я даже слишком красив! Так что, вот, это тебе.       Ким удивлённо смотрит, оторвав голову от руки. Но пакет берет, подхватив его снизу и сразу заглядывая, чисто из детского любопытства. Все-таки не каждый день получаешь что-то от, как это называют, краша. О боже мой.       — Это что, печенье? Печенье-черепки? С шоколадом? Где ты их достал? Я никогда такие не видел, — куча риторических вопросов и один, которого писатель ожидал больше всего.       — Я-я сам его испек, — тихо признается и смущённо опускает взгляд на салфетку на столе. Все-таки это очень смущает.       — Ты сам это испёк? Серьезно? Не шутишь? Вот прям сам? И вот прям специально для меня?       Хонджун на самом деле очень, ну очень удивлен. Никогда. Никогда, слышите? Никогда не получал он таких подарков. Его мама никогда не увлекалась готовкой, тем более выпечкой, так что ему удавалось поесть вкусную домашнюю выпечку только у бабушки, к которой его отправляли в деревню стабильно каждое лето.       Сонхва быстро кивал на каждый вопрос художника и пытался сдержать умиленную улыбку. Хонджун выглядел как ребенок, получивший в подарок то, о чем давно мечтал. Ким почти светился, метафоричная серая аура вокруг него стала приобретать теплый оттенок. Писатель на секунду допустил мысль, что готов радовать художника так хоть каждый день.       — Печеньки? — Уён заглядывает в пакет через плечо Кима, а затем с ухмылкой и прищуром поворачивается в сторону Сонхва, невысоко поднимая большой палец вверх. Сонхва не понял, что от него хотят. Но улыбнулся в ответ. Зря он это, конечно.       — Спасибо большое, Сонхва, но не стоило, правда, — Хонджун ставит пакет рядом с собой на диван и снова подпирает подбородок рукой, смотря на писателя. — Если честно, я очень тронут. Любишь печь, да?       Эта немного неловкая попытка сменить тему и начать нормальный диалог совсем никого не смутила, поэтому Уён, тихо хмыкнув, вернулся к работе, а Сонхва начал рассказывать художнику обо всех десертах, что успел попробовать приготовить, о том, что его всему научила любимая мама и что для других ему так же приятно готовить, как и для себя. На заявление о том, что готовка его хобби и даётся куда лучше, чем писательство, Хонджун фыркнул и закатил глаза, как бы намекая, чтобы писатель не говорил таких глупых вещей. Во время разговора Сонхва много раз заправлял свои розовые волосы за уши, чтобы чем-то занять все ещё немного трясущиеся от волнения при разговоре с кем-то руки.       Данный жест и мелкая дрожь не скрылись от Хонджуна, поэтому в небольшой перерыв между рассказом Сонхва он мягко улыбнулся и тихо произнес:       — Ты выглядишь замечательно, Сонхва, не поправляй волосы.       Сонхва испуганно посмотрел на собеседника, поняв, что его волнение слишком заметно, и только хотел что-то ответить, как в помещении вновь прозвучал звон колокольчика и внутрь буквально забежали Чонхо и Ёсан, осматривая зал.       — Ёсан, Чонхо, мы здесь! — Пак машет ладошкой друзьям, и они садятся напротив, как-то даже слишком близко к друг другу.       — Приношу свои извинения, мы немного задержались, — произносит Чонхо вместо приветствия, а затем протягивает руку художнику. — Чхве Чонхо.       — Ким Хонджун, приятно познакомиться, — пожимает руку. — А вы Ёсан, верно.       Художник поворачивается к редактору и улыбается. Чонхо напрягается.       — Да, все верно, Кан Ёсан. Безумно рад, что вы согласились на сотрудничество.       — Можно на «ты», давайте без формальностей, — обращается сразу к двоим Ким и поворачивается в сторону писателя. Сонхва все это время просто молчал, наблюдая за знакомством. Радовало, что не ему пришлось представлять всех друг другу.       — Хен, классно выглядишь, — делает комплимент Чонхо и Ёсан подтверждающе кивает, похлопывая своего парня по колену, и выглядит это так, словно менеджер безумно горд тем, что у него такой классный друг и такой замечательный парень.       — Спасибо, — кивает уже расслабившийся в присутствии друзей Сонхва. — Ёсан, давно покрасился? Тебе так идет этот цвет.       — Ты похож на русала! Знаешь, как сын какого-нибудь морского короля, принц-русалка, — говорит Хонджун и оказывается чертовски прав.       Ёсан долгое время ходил с осветленными волосами, получая большое количество комплиментов, а сейчас, покрасив некоторые пряди в лазурно-голубой цвет, он действительно был похож на прекрасную русалку, что одним своим видом могла завлечь рыбака и утащить на дно морское.       — А я говорю, что он похож на Лагуну из Монстр Хай, вот только он понятия не имеет, кто она такая, — Чонхо поворачивается к Хонджуну и смотрит, ожидая, поймет ли он его или нет.       — Точно! Прям точь-в-точь волосы, — кивает художник. Сонхва рядом, раскрывая глаза в удивлении и, видимо, вспомнив такого персонажа, тоже активно начинает кивать головой.       — Да кто эта ваша Лагуна Блю, я ничего не понимаю.       — Ты что, правда не-       — Бесполезно, хен, он никогда не смотрел Монстер Хай, так что даже не пытайся, — Чонхо прерывает попытку художника задать вопрос Ёсану, выставляя вперёд ладонь и перебивая. — Поверь мне, я пытался.       — Мон поражен и обескуражен, — откидываясь на спинку дивана и с ненаигранным удивлением смотрит на менеджера Ким.       Неожиданно для всех на стол приземляются четыре меню, да так громко и резко, что Сонхва и, на секундочку, бесстрашный и невозмутимый Чонхо, подпрыгивают на месте. Уён с улыбкой на лице разглядывает новоприбывших, вдыхает побольше воздуха и двое из присутствующих знают, что сейчас на парочку обрушится большое количество информации, сказанной со скоростью улитки Турбо.       — Привет! Я Чон Уён, друг Хонджуна и теперь Сонхва, очень рад с вами встретиться, хен много рассказывал о вас! Вы очень мило смотритесь как пара, вы знали? Дай угадаю, крепыш, отказался отпускать такую красоту одного, да? Не пытайся возразить, у тебя на лице все написано.       Глаза Ёсана с каждым Уёновым словом становились все больше и больше, а Чонхо и вовсе раскрыл рот, в попытках вставить хоть слово, да так и замер, намереваясь, видимо, поймать им муху. На протянутую где-то во время монолога руку официанта они обращают внимание лишь в конце его быстрой речи и поочередно пожимают, называясь по именам.       — У нас тут неплохой такой литературный гей-клуб получается, согласны? — со смехом и достаточно громко, чтобы привлечь лишнее внимание, спрашивает Уён. И ведь не поспоришь.       — Звучит классно, — кивает Ёсан, обещая себе переименовать так их с Чонхо и Сонхва общий чат.       — Ну так, что будете? Чай, кофе, блинчики? — Уён взглядом на меню указывает, доставая блокнотик из кармашка.       — Уён, неси улун, чтобы все в него влюбились! — на слова Хонджуна Сонхва кивает.       Уён уходит, приняв заказ. Ребята решили, что сперва выпьют только чай, чтобы не отвлекаться от работы. Ёсан достает бумаги, выкладывая их на стол, чем смертельно пугает Хонджуна, который чуть ли не под стол лезет при виде огромной стопки. Сонхва раскрывает свою записную книжку и уже лезет за ручкой в сумку, но не обнаруживает ее.       — У кого-нибудь есть ручка? Я забыл свою, — спрашивает Сонхва, смотря на ребят. Ёсан вероятнее всего взял с собой вторую, ведь был человеком практичным.       — У меня нет больше ручки, хен, — не отрываясь от бумаг отвечает Ёсан, чувствуя его взгляд на себе.       Хонджун же в это время лезет в свой рюкзак, долго-долго там копается и наконец вытаскивает автоматический карандаш с почти стертым принтом лимона. С улыбкой протягивает его писателю, и лишь потом спрашивает:       — Ничего, что это карандаш? Ручек нет, извини.       — Все в порядке, я обычно карандашом и пишу, спасибо, Хонджун, — их пальцы соприкасаются. Сонхва сразу вспоминает сцену из недавно просмотренной дорамы, где герои неловко касаются пальцами, передавая предмет, и между ними буквально искра пробегается. И Пак видит эту искру, надеясь, что и у художника она мелькнула перед глазами.       Ёсан же не отрываясь смотрел на них, замерев в одной позе. Чонхо спокойно давит на его подбородок вверх, чтобы парень прикрыл рот, раскрывшийся в удивлении, и переключает внимание на подошедших Уёна и светловолосого парня к ним. Первый тоже замирает, так и не поставив на стол поднос с чашками, внимательно следя за сценой, развернувшейся перед ним.       Сонхва и Хонджун словно не заметили странных взглядов в свою сторону и обернулись на подошедших официанта и бариста. Художника не выдавало ничего; капитан Невозмутимость, так можно было бы описать его сейчас. А вот писателя выдавали покрасневшие кончики ушей. Он явно был смущён, и, вероятно, заметил реакцию двух своих лучших друзей, хоть виду и не подал.       — Ла-адно, не хочется отвлекать, но чай уже готов, — заторможено произносит Чон и расставляет чашки на столе, избегая попадание на документы. Сан так же ставит чайнички с чаем на стол, опускает поднос и улыбается, показывая милые-милые ямочки и суженные глаза.       — Ёсан, Чонхо, это Чхве Сан, мой друг! — уже окончательно выйдя из оцепенения, Хонджунов подражатель (как-то раз Юнхо назвал его так в общем чате, ссылаясь на волосы, от чего Минги ещё долго смеялся в голосовое сообщение) представил новым друзьям бариста.       — Чхве Чонхо, очень приятно, — протягивает руку для пожатия и улыбается.       — Кан Ёсан, менеджер и редактор, спасибо, что читаете моего друга! — представляется Кан и тоже пожимает руку. После рукопожатий Сан закидывает руку на плечи Уёна и поворачивается к нему, очень серьезно спрашивая:       — Почему ты говоришь им, что я твой друг? — на лице официанта застывает недоумение, а в глазах, буквально на секунду, проскальзывает страх. — Я, вообще-то, твой лучший друг, Чон Уён.       Уён очень громко выдыхает. Да, конечно, лучший друг.       Кинув напоследок «зовите, если что-то нужно», работники кафе удаляются. За столом начинается активная работа. Долгое обсуждение условий, на которые Хонджун практически без раздумий соглашается, подписание некоторых бумаг, сопровождающееся шкрябаньем ручки. Чай постепенно заканчивался, а Ёсан все не переставал его нахваливать, на что художник широко улыбался. Чонхо все время просто сидел и пил чай, временами поглядывая на серьезное лицо своего парня, склонившегося над документами. Хотелось чмокнуть в нос и ткнуть меж бровей, чтоб не хмурился, но смущать парней напротив было бы ужасно с его стороны. Приходилось терпеть.       Спустя два часа разговоров о сотрудничестве, перетекающих временами в разговоры ни о чем, ребята засобирались домой. Теперь все было на своих местах, все обговорено и оформлено официально. Коллаб обещал быть просто невероятным, учитывая, что обе стороны настроены серьезно и даже воодушевлены.       Покидая кафе, парни поблагодарили и попрощались с Саном и Уёном. Ёсан задержался подольше, чтобы вновь расхвалить чай и пообещать прийти сюда за блинчиками, которые в этот раз он не попробовал, но наслышался от Сонхва и Хонджуна о них. Уён лишь радостно улыбался, схватив редактора за руки.       Выйдя из кафе все вновь попрощались, Чонхо влез на стоящий на парковке байк, надел шлемы Ёсану и себе, и они уехали, сопровождаемые скрипом шин и ревом мотора. Романтично. Клишированно, но романтично.       — У тебя тоже классные друзья, — говорит Хонджун, приглашая Сонхва сесть в его машину и снова, как в прошлый раз, открывая дверь и ладонью прикрывая его макушку. Сердце писателя вновь трепещет.       — Не такие веселые и шумные как твои, но тоже классные, ты прав, — соглашается Пак и пристегивает ремень безопасности. — До сих пор не верится, что мы будем работать вместе.       Художник заводит мотор, а затем поворачивается к Сонхва, чтобы ослепительно улыбнуться. Ему самому не верится, и, на самом деле, ему кажется, что он поторопился. Хотя видя, как серьезно к этому подошёл Ёсан и как счастлив писатель, его сомнения рассеиваются. Он готов вложить все свои силы в этот проект, ведь рассказы (а сейчас целая книга!) Сонхва достойны самых лучших иллюстраций.       — Я не подведу тебя, Сонхва, — кивает, чтобы выглядеть ещё убедительнее, проверяет ремень безопасности у Пака и уже затем трогается с места.       В пути они обсуждают сюжет. Сонхва говорит спокойно, но, когда рассказ доходит до некоторых моментов, которые ему особенно нравятся, он повышает голос и рассказывает в красках, даже поворачиваясь корпусом к художнику, при этом стараясь не отвлекать его от дороги. В конце каждого такого небольшого перформанса он тихо добавляет «это мой ещё один любимый момент» и продолжает рассказ. Договорившись, что скинет Киму уже написанное в ближайшее время, чтобы тот прочитал и, конечно, дал критику, они минуют половину дороги. Какое-то время парни едут в тишине, пока Хонджун не тормозит на обочине, явно не у дома писателя.       — Подождёшь немного? Я буквально на секунду, туда и обратно, — отстегивает ремень и взглядом указывает на круглосуточный магазин.       — Да, конечно, без проблем.       — Какие энергетики ты пьешь? Предпочитаешь? — Спрашивает уже покидая машину. — И не говори, что не пьешь их, ни за что не поверю.       — Раскусил, — посмеиваясь выдает Пак и без стеснения говорит о том, что розовый «Монстр» буквально часть его жизни.       Хонджун уходит, напоследок улыбнувшись, и возвращается через минуты три, не больше. Как он умудрился так быстро, одному богу известно. Ставит полный пакет с банками на заднее сидение, достав оттуда один розовый для Сонхва и оригинальный себе, и возвращается на водительское место.       — Будешь ими злоупотреблять и схватишь кучу болезней, — рассерженно и осуждающе поглядывая на пакет сзади выдает Пак. Сам он пьет их редко, ведь о здоровье заботится, как никак.       — Да я и так не часто их пью, не беспокойся, — открывает банку и отпивает, ставя ее в подставку. Очевидно через неделю эта банка будет обнаружена и выброшена в ближайшую мусорку.       Сонхва на это бурчит «ну смотри мне» и отпивает энергетический напиток, сразу щурясь от обилия газов. Мгновенный прилив сил не ощущается, но по приезде домой он явно не сможет уснуть до поздней ночи, занимаясь текстом. И, вероятно, обсуждая с Ёсаном сегодняшний день.       Машина вновь тормозит, теперь уже у дома писателя. Они коротко прощаются, явно ненадолго, и Пак заходит в дом, отсалютовав у самой двери баночкой энергетика. Хонджун, наконец, спокойно выдыхает.       Ведь нормально дышать рядом с писателем невозможно.