Книжка с картинками

      «Доброе утро! Я вышлю тебе файл с готовыми главами сегодня к обеду» — печатает Сонхва где-то в перерыве между готовкой завтрака. Простые сэндвичи, кофе в турке и, конечно, горсть витаминок.       «Раньше вряд ли получится, мне еще две главы отредактировать осталось» — зачем-то уточняет и убирает телефон. Чуть не проворонил кофе.       Утро после их встречи началось даже слишком хорошо. Мало того, что писатель даже после целой баночки энергетика умудрился отрубиться, чуть его голова коснулась подушек, так он еще и проснулся в положенное время без будильника. Улица за закрытым окном встретила на редкость ясной погодой, а прогноз по телевизору обещал скорейшее потепление и нормальную для лета температуру. Кажется, к концу июня наконец-то можно будет сбросить пальто. Чудеса, да и только.       Пак, как фанат романтизации работы и жизни в целом, потянулся, улыбнулся и отхлебнул уже готовый кофе. Сейчас он позавтракает, включит ноутбук и засядет до обеда, редактируя оставшийся текст. А затем, со спокойной душой, отправит файл Хонджуну, обязательно сопроводив его смущающимся стикером. Пообедает, томно глядя на то, как солнце за окном отражается на крышах проезжающих мимо автомобилей. После даст себе отдохнуть за очередным томом бессмертной японской классики и позже сядет за написание продолжения. Отличный план. Осталось лишь заменить на телевизоре новости на плейлист, съесть этот очень красивый сэндвич и… Понять, что стало как-то очень тихо.       Писатель покидает кухню, направляясь в зал, чтобы узнать, какого черта диктор прекратил вещать ему о событиях в мире. Экран оказался потухшим, и даже красная маленькая лампочка в нижнем углу не подавала признаков жизни. Щелкнув пару раз включателем света и не заметив никаких изменений, нетрудно было догадаться, что электричество внезапно выключили. Что очень странно, ведь он не получал предупреждений в общем чате жильцов и не видел объявления на доске в подъезде. Телефон в руке начинает активно вибрировать от потока входящих сообщений. А вот и жильцы. Значит, электричества нет во всем доме. Что ж, прекрасно! Теперь он должен умудриться в кратчайшие сроки отредактировать текст, ведь его доисторический ноутбук имеет свойство держать заряд батареи не дольше двух часов.       «Вероятно, я задержусь… Мне выключили электричество. Извини» — отправляет Сонхва Киму и тут же садится за работу, даже не допив кофе. Завтрак он съест на обед. Иначе восемьдесят процентов на ноутбуке за время приема пищи резко превратятся в шестьдесят.

***

      — Ким Хонджун, дружище, если бы твоя мама видела, что творится у тебя в квартире — схватилась бы за сердце, — говорит Минги, попивая энергетик на чужой кухне. Он пришел к другу утром, тихо открыв дверь своим ключом. Хозяин, разумеется, еще спал.       Откуда у Минги ключ от квартиры друга? Все просто. До встречи младшего с Юнхо друзья жили в квартире художника вместе. Что старпом забыл здесь сегодня? Юнхо подвез его по пути на работу. Так уж вышло, что от их совместной квартиры до университета как до луны, а вот от квартиры старшего — полчаса пешком. Поэтому, когда пары у Сона начинались не утром (в то время как Юнхо всегда работал с утра до вечера, проводя всевозможные занятия и мастер-классы как для детей, так и для взрослых) и подвозить его до университета становится проблематичным, Минги просто просит привезти его к старшему, где он пережидает время до пар, иногда доделывая домашнее задание и спрашивая помощи у Хонджуна, который, в свое время, был невероятно хорош в биологии.       Вот и сейчас, дописывая конспект и отхлебывая энергетический напиток, так кстати оказавшийся в холодильнике в количестве, наверно, двадцати штук, Минги поприветствовал проснувшегося лучшего друга и упрекнул в беспорядке.       — И тебе доброе утро, — зевает Хонджун и, почесывая след от подушки на щеке, достает себе прохладный «Монстр». — Снова поставили дневные пары?       — Хуже, — беззаботно отвечает Сон, — вечерние, так что я с тобой на весь день. А ты, если хоть глоток сделаешь на голодный желудок, сдохнешь послезавтра. Иди умойся для начала, а к тому времени уже пицца приедет. Специально для тебя, дитя малого, заказал. А то ведь совсем не ешь нормально.       Художник лишь цокает, закатывая глаза. То же, блин, мамка нашлась. Нормально он ест, даже полноценные обеды иногда заказывает.       Оставив нетронутую банку на столешнице, он отправляется в ванную, по пути спотыкаясь об взявшуюся непонятно откуда кисть, из-за чего чуть не валится на спину, успев схватиться за дверной проем. Эта кисть так и орала ему: «Приберись, наконец! Что за свалку устроил!». И Ким не может с ней не согласиться. Кажется, сегодняшний день он потратит на распихивание валяющихся вещей по углам и мытье полов.       В дверь звонят и художник вылетает из ванной прямо с зубной щеткой во рту, открывает дверь, мычанием приветствуя курьера и протягивая собственную карту. Минги, только подлетевший к ним, закатывает глаза и убирает собственную карту обратно в карман.       — Это я заказал пиццу, хен, — отмечает он, когда дверь за курьером закрывается и Хонджун впихивает ему две коробки пиццы, намекая отнести их на кухню.       Ким смотрит исподлобья, но ничего не говорит, все еще зажимая зубную щетку губами. Вот сейчас он закончит, придет на кухню и все выскажет этому малолетнему гиганту. Если, конечно, доберется до него живым, ведь под ногой вновь оказывается что-то обтекаемой формы, кажется, маркер, и Ким, наконец, шлепается на пятую точку, издав мученический стон, едва слышный из-за громкого смеха Минги. Да уберется он, уберется!       — Твоя квартира грозится убить тебя, капитан.       — Да-да, спасибо что заметил. Слушай сюда, мелкий, я сколько раз говорил тебе не тратиться на меня? Я знаю, что у тебя хорошая стипендия и перепадает с занятий с Юнхо неплохо, но вам нужно квартиру оплачивать, питаться и ни в чем себе при этом не отказывать. А это сложно сделать, когда только у одного стабильный заработок. Понял меня? Не становись для своего парня обузой, он и так слишком многое для тебя делает, цени это, — Ким подхватывает кусок сырной пиццы и почти целиком пихает в рот, даже жуя ворчливо.       — Знаю я, знаю, — отвечает младший, откусывая пепперони.       Минги встретил Юнхо на его же занятии. Он по приколу решил записаться, составив компанию своему очень стеснительному одногруппнику. Это было первое занятие для всех присутствующих, поэтому, когда Юнхо вышел всех поприветствовать и представиться, присутствующие в зале двенадцать девушек и парней, в возрасте от восемнадцати до двадцати двух, замолкли, чем немного смутили их нового учителя. Замолчали все, даже Минги, до этого без конца рассказывающий своему одногруппнику о том, как всю школу проходил на хип-хоп, выступая со своей командой на различных фестивалях с к-поп каверами. Вошедший в зал высоченный парень был невероятно красив, чем поверг всех в восторг. Разумеется, его фото имелись на официальной странице танцевальной студии, но в жизни… Он невероятный. А стоило ему раскрыть рот и с некоторым волнением представиться группе, как сердце каждого пропустило удар.       Вау. Кажется, Минги влюбился в его, уже целую минуту, учителя по танцам Чон Юнхо.       — Так как сегодня первое, а значит пробное занятие и кто-то, возможно, захочет покинуть группу после, я не стану просить вас представиться. Мы познакомимся на следующем занятии, хорошо? — тем временем говорит Юнхо и подходит к колонкам, чтобы подключить телефон. — Сначала разминка, потом покажу вам хореографию, которую мы будем учить и… потанцуем рандомку? Как вы на это смотрите? — слышится звук подключенных колонок и сразу начинает литься ритмичная, но пока приглушенная музыка. Учитель оборачивается на присутствующих и так ярко улыбается, что все двенадцать человек почти валятся на пол, активно кивая. Он такой потрясный.       — Ну вот и славненько. Обращайтесь ко мне просто Юнхо, пожалуйста. Если вдруг станет плохо, сразу сообщайте, направимся в медицинский пункт. Можете в любой момент отойти и сесть отдохнуть на маты или попить водички, если необходимо, не спрашивайте разрешения. Ну, вроде все! Погнали! — он поворачивается к зеркалу, включает звук громче и улыбается присутствующим через зеркало, начиная показывать элементарные упражнения для разогрева. Все тут же встают просторнее и начинают повторять, неотрывно следя за Юнхо.       Минги глядит на него как зачарованный. Запоминая каждое движение, каждую улыбку, брошенную в зеркало, каждое подмигивание. После разминки Юнхо просит всех сесть на маты у стены, так как он собирается показать хореографию. И, Кракен его дери, он великолепен. Мало того, что сама хореография как влитая подошла к песне, так еще и сам Юнхо исполнил ее чертовски хорошо. Его движения не слишком резкие, но отточенные, лицо тоже словно танцует, часто сменяя эмоции и не забывая подмигивать зрителям. Он был невероятно хорош. Бесподобен. Невозможно отвести взгляд. Ученики лишь пооткрывали рты, кажется, перестав дышать. Временами слышались восторженные возгласы. К концу танца все повставали с мест, начиная громко хлопать. Слова восхищения смешались в одну какофонию, а Чон все кланялся и благодарил. А затем, громко хлопнув в ладоши, вбил в поиск Ютуба рандомдэнс, отпивая из бутылки прохладной воды.       Сон все еще не дышал. Пару раз его окликнул друг, но, не получив никакой реакции, присоединился к танцующим к-поп хореографии другим участникам. А старпом все смотрел на пьющего воду в сторонке учителя и не мог понять, откуда он такой идеальный взялся. Разве что с небес спустился, не иначе. В один момент он, услышав любимую песню, поспешно закрыл бутылку и подлетел к кучке учеников, подтанцовывая. В этот момент Минги словно ожил, сбросив с себя эти непонятные околдовывающие чары и, узнав знакомые мелодии, присоединился ко всеобщему веселью, рядом с одногруппником активно отплясывая все известные ему хореографии, будь то женская или мужская группа. Пару раз он ловил заинтересованный взгляд учителя на себе, улыбался в ответ, видя чужое смущение, и продолжал еще активнее танцевать. О, да. Он был хорош, не даром пол жизни на хип-хоп убил.       К концу занятия все стали поочередно прощаться с Юнхо, напоследок пообещав, что обязательно вернутся, чтобы разучить его действительно крутой танец. Тот на это лишь улыбался и вновь благодарил, одаривая каждого щенячьей улыбкой. Когда подошла очередь Минги прощаться, Чон неожиданно заговорил с ним:       — Ты был невероятно хорош, уверен, что тебе нужны эти занятия? Выглядишь как профессионал, — и поднимает большой палец вверх.       — Раскусил. На самом деле, я пришел за компанию, — взглядом указывает на собирающегося друга. — Спасибо, конечно, но я даже не дышу рядом с тобой, ты был поистине невероятен. Так что я точно вернусь, — тихо произносит Минги и подмигивает.       — В таком случае буду с нетерпением ждать следующей недели! Чон Юнхо, будем знакомы. Ничего, что немного раньше остальных? — протягивает учитель руку.       — Ничего! Сон Минги, будем знакомы, — старпом пожимает протянутую ладонь.       — Блин, ты реально высоченный, но я выше, — зачем-то говорит Чон и шутливо расправляет плечи, чтобы выглядеть еще выше и больше.       — Это да, но даже не старайся, в плечах я все равно шире буду, — тоже расправляется, вытягивая голову вверх, а затем начинает смеяться. Юнхо его смех поддерживает и сгибается пополам, прикрывая рот ладонью.       — Ой, твой друг уже ушел, — замечает Чон. — Передай ему, что он тоже был хорош сегодня. Вы двое пока что самые прошаренные здесь.       — О, он будет в восторге! Обязательно передам. Ну, тогда до следующего занятия? — Минги закидывает рюкзак на плечо и отходит к выходу.       — Ага, до встречи! — машет ему вслед Юнхо.       Этот огромный, явно вдвое переросший всех в его новой группе парень, очень выделялся не только стилем танца, но и мимикой. Не заметить его было невозможно.       На следующей неделе Минги, вместе с одногруппником, который еще больше загорелся после похвалы учителя по танцам, как и обещал, пришел на занятие вновь. Юнхо, завидев их в дверях, помахал им и быстро пробежался по присутствующим в зале. Внезапно людей стало даже больше. Теперь на матах у стен сидело и стояло уже пятнадцать человек. Ему, конечно же, писали некоторые с вопросом, можно ли будет привести еще друга, но он не ожидал, что они действительно приведут с собой кого-то. Что ж, так даже лучше! Он, на самом деле, очень рад.       — Итак, ребята! Вижу новые лица, очень рад! Как и обещал, сегодня мы с вами познакомимся. Для новеньких представлюсь снова: меня зовут Чон Юнхо, но обращайтесь просто по имени, пожалуйста, — он садится на пол у зеркала, лицом ко всем присутствующим. — А теперь представьтесь! Можете рассказать о себе все, что пожелаете нужным. Имя, возраст, кто вы и как вы, может быть, увлечения. Так вы немного больше будете знать друг о друге, и, возможно, найдете новых друзей. Кто начнет? Или по порядку? — он подпирает подбородок рукой, и осматривает присутствующих.       Никто не знает, но по образованию он психолог, так что прямо сейчас анализирует присутствующих. Парочка замкнутых и неуверенных в себе ребят, весельчаки и те, кто действительно заинтересованы в танцах. Несколько вздыхающих по нему девушек, которых он видел на нескольких своих записях каверов. Иногда, когда он с командой записывает каверы где-нибудь в публичных местах, об этом публикуется пост на официальном аккаунте, так что все желающие могут прийти и посмотреть.       — Можно я начну! — выкрикивает одна из этих девушек, по инерции подняв руку.       — Конечно!       Когда уже половина присутствующих представились, назвав абсолютно рандомные факты о себе, те, что первые пришли в голову, одногруппник Минги неожиданно поднял руку, начиная представляться. К удивлению Сона, тот почти не стеснялся. А когда закончил, резко поднял руку самого Минги в воздух, потянув за рукав кофты. Видимо ему стало неловко к концу, поэтому он решил заставить друга представиться сразу после него. На этот жест старпом лишь улыбнулся:       — Меня зовут Сон Минги, я учусь на четвертом курсе стоматологического. Танцами увлекаюсь со школы. А еще мне нравятся пираты. Вроде все, спасибо за внимание, — коротко и лаконично. Юнхо изогнул скептично бровь, но в конце кивнул, переключая внимание на следующего. Ну, а что, Минги, как ему показалось, сказал самое важное, разве нет?       Занятие они продолжили разминкой, а затем начали разучивать хореографию. Новенькие были в восторге, постоянно делясь впечатлением с теми, кто привел их сюда. Первые четыре движения были разучены и отработаны достаточно быстро, ведь были несложными. После того, как все их запомнили и даже пару раз станцевали под музыку, Юнхо оказался доволен результатом. Даже те несколько девушек, что пришли явно не из любви к танцам, отлично справлялись. Зажатые и особо неуверенные в себе танцевали у самой стены, прячась за чужими спинами, но чувствовали себя более раскрепощенно в танце, отдаваясь процессу. В общем, все оказались большими молодцами.       — Сделаем небольшой перерыв и начнем разучивать дальше, хорошо? — объявляет о передышке Чон и стремительно подходит к Минги. Его одногруппник уже давно нашел, с кем бы пообщаться, ведь во время знакомства услышал из уст одной девушки, что той нравится какая-то новенькая, недавно дебютировавшая женская группа, фанатом которой являлся он сам, поэтому они мило обсуждали их песни, сидя в углу. Сон же в это время что-то активно строчил в телефоне, посмеиваясь время от времени.       — Привет! Как твои дела? — спрашивает подошедший Юнхо, привлекая внимание. Минги сразу же выключает телефон, убирая в рюкзак и отодвигается, освобождая место на мате рядом с собой.       — Отлично, привет, — улыбается. — Ну, как я тебе? Неплохо справляюсь? — спрашивает в шутку, на что получает такой же шуточный ответ.       — Хм, дай-ка подумать, — постукивает по подбородку, устремляя взгляд в потолок. — О нет, в прошлый раз ты был лучше, кажется, за неделю совсем забыл, что такое танцы. Придется посещать занятия чаще, ты так не считаешь? — Юнхо щурится, улыбаясь Минги, а затем подмигивает, начиная посмеиваться с забавного выражения лица Сона. Тот, сначала не приняв слова учителя за чистую монету просто улыбался, но с каждым следующим словом его лицо приобретало все более мрачный вид.       — Если честно, я так и не понял, шутишь ты, или серьезно говоришь, — его голос сделался совсем грустным, а от того еще более низким, чем он есть, заставив мурашки пробежаться по спине Чона.       — Шучу конечно, — хлопает его по плечу. — Я вообще-то спросить хотел. Если ты на четвертом курсе, то тебе, должно быть, двадцать два, так? — Юнхо дожидается кивка в ответ и ярко улыбается, — Выходит, мы ровесники!       — Серьезно? Это круто, не придется слушать еще одного старика, вечно ворчащего на то, что я не обращаюсь к нему «хен», — куда-то себе под нос произносит Минги.       — Тебе нравятся пираты? — вдруг спрашивает Чон. — Ну, ты представился, и сказал, что они тебе нравятся. Ты имел в виду какую-то группу или?..       — А, нет. Я буквально. Пираты, пиратские фильмы и сериалы, книги, пиратская тематика и так далее, — Минги, перечисляя это, ладонью прикрыл глаз и оскалился, изображая морского разбойника, на что Юнхо вновь приподнял бровь, а затем, чуть ли не задыхаясь, начал смеяться, хлопая ладонью по чужому колену. — Это что, настолько смешно?       — Нет-нет, просто ты сделал забавное лицо в конце, — чуть отдышавшись, объясняет учитель. — Я по пиратам не очень сохну, но «Наш Флаг Означает Смерть» смотрел. А еще художника одного знаю, он часто по пиратской тематике рисует.       — «Флаг» мы уважаем, да, но «Пираты Карибского моря» это база, понимаешь.       — «Мы»? — спрашивает Юнхо, поднимаясь с места, чтобы вскоре продолжить занятие.       — Я и Хонджун-хен, мой друг, мы оба помешаны. Он, кстати…       — Художник! Ааааа?! Ты дружишь с Хонджуном?! Тем самым? — он плюхнулся обратно на мат, заглядывая в глаза Минги, словно надеясь увидеть там ответы на свои вопросы. Или сразу открытый аккаунт самого художника, как бы подтверждающий его слова.       — Да-да, все верно, — Сон ослепительно улыбается, ища телефон в рюкзаке, а затем на нем открывает аккаунт друга, чтобы подтвердить свои слова. — Мы с детства дружим. И любовь к пиратам у нас с детства. Вот, смотри, эту картину он написал, вдохновившись фильмом, а вот эту, — от тыкает на картину с русалкой и флагом, — после конца первого сезона «Наш Флаг Означает Смерть». Он, если честно, расстроился меньше меня такому концу, в то время как я до сих пор отхожу от этого.       — Обалдеть, Сон Минги, да ты не только сам крутышка, но и друзья у тебя не абы кто, — Юнхо смотрит на открытый пост с картиной с русалкой, а затем резко поднимается. — Ну, что ж, пора продолжить занятие! Разучим еще немного движений, а затем, если время останется, снова рандомку потанцуем. Все согласны?       Под сказанное хором «Да!» Чон подходит к зеркалу и дожидается, когда все встанут на места, а Минги тем временем решает, что обязательно попросит у него номер после занятия. Но сбыться этому пришлось немного позже.       — Так, а теперь руку резко в сторону, словно бьете, — объясняет Юнхо и медленно отводит руку в сторону, а затем повторяет движение быстрее, рассекая воздух сомкнутой в кулак рукой.       И в тот момент, когда все начали повторять за ним, Минги немного отвлекся на загоревшийся экран телефона, мелькнувший где-то на периферии зрения. И именно в это мгновение одногруппник, что стоял рядом с Соном, выполнил движение, со всей силы проезжаясь по чужому носу.       — Вот черт! Эй, Минги, ты как? Извини меня! Во-от черт, у тебя кровь! Юнхо, я ему по носу попал! — начал суетиться парень, разглядывая лицо пострадавшего по его вине.       — Все окей, у меня быстрая свертываемость, не переживай, — начал было успокаивать его Сон, запрокидывая голову, как в этот момент к ним подлетает Юнхо, хватаясь за чужое лицо. Он силой опускает голову Минги вниз, чтобы он не задирал ее по инерции, и просит придерживать руку у носа, чтобы рукав кофты впитывал кровь в себя.       — Хорошо, тогда так сделаем, — он подлетает к колонке с телефоном и включает аудио версию видео с рандомными танцами, блокируя устройство. — На сегодня с хореографией все. Я отведу Минги в медпункт, а вы до конца занятия развлекаетесь с рандомкой, хорошо? Если мы не вернемся к концу, можете расходиться. Встретимся на следующей неделе! — закончив давать инструктаж на ближайшее время, он подбегает к ученику и толкает к двери из зала.       — Да я серьезно говорю, она быстро пройдет, можем вернуться, — гнет свое Минги, но послушно идет по коридору в сторону кабинета первой помощи.       — Ну уж нет, а если сломал? Лучше сразу к профессионалу, чем потом по больницам, — они быстро доходят до пункта, Чон стучится и, услышав разрешение войти, буквально залетает туда, затаскивая за собой своего ученика, в трех словах описывая ситуацию и отдавая пострадавшего в руки медсестры.       — Ничего, красавчик, жить будешь. А синяк пройдет, не переживай, — выносит вердикт женщина, закончив обработку. — Но головой резко не мотай и не кивай, воздержись от перенапряжения, умственного и физического. Договорились? — добродушно спрашивает она, поправляя чужую челку напоследок.       — Да, спасибо вам большое, — хором отвечают оба парня, заставляя медсестру смеяться.       Уже за дверью медпункта, по пути обратно в зал, где, вероятно, уже никого нет, Минги решает напрямую спросить Юнхо о телефоне.       — Юнхо, дай мне свой номер, — Минги смотрит загнанной мышью, выглядя еще печальнее с пластырем на носу, а потом еще более неуверенно добавляет, — пожалуйста.       Чон останавливается. Ему нужно подумать. В целом, с Минги у него много общих тем для разговоров, что уж говорить о страсти к танцам, но этого будущего стоматолога так хочется подразнить… Но и узнать получше, расспросить подробнее о том, где он учился танцевать, и о друге его (на секундочку, одному из любимых художников в интернете), да в целом просто общаться ни о чем, ведь в этих широких плечах чувствуется столько родного. Но Чон Юнхо не Чон Юнхо, если не совершит шалость, подобно братьям Уизли, поэтому, хитро прищурившись и улыбнувшись, он говорит:       — Только после того, как пройдет синяк на твоем лице, договорились? Считай это своим испытательным сроком, — протягивает ладонь для рукопожатия. Вот такая шалость, и, кажется, она удалась.       — Хорошо, тогда и Инстаграм свой мне дашь, — добавляет Минги и тоже протягивает руку. Чон хочет было ее пожать, как пострадавший резко сжимает пальцы, выставляя мизинец.       Этому парню пять лет? Хотя, знаете, ему нравится. Обещание на мизинчиках, так обещание на мизинчиках. Нет в мире связи крепче этой. Поэтому учитель танцев незамедлительно хватает чужой мизинец своим, покачивая обе руки.       До зала они доходят в тишине, которая, на удивление, не давит, а успокаивает. Как и ожидалось, внутри уже никого нет, лишь одногруппник Минги, сидящий у стены, терпеливо ждет их возвращения, чтобы убедиться, что он никому ничего не сломал и Сон в порядке.       Завидев их в дверях он подрывается с места, налетая на старпома и заключая его в объятия, снова извиняясь. Опешили оба, ведь такого никто не ожидал. Минги, человек очень тактильный, вообще-то, просто похлопывает одногруппника по спине, убеждая его, что он в полном порядке, в то время как Юнхо отключает телефон от колонки и, помахав им напоследок, удаляется раньше.       Синяк сойдет с лица Минги окончательно лишь через две недели, а это значит, что пообщаться с Юнхо за все это время ему удается только два раза во время занятий. И в следующий раз Сон приходит на занятие раньше всех, буквально влетая в дверь, чтобы с высоко поднятой головой и почти безумной улыбкой протянуть свой телефон Юнхо с открытой цифровой клавиатурой. В итоге Минги сперва и номер, (как позже выяснится, все-таки старшего) получил, и сердце в придачу. Нос ему, кстати, больше не разбивали.       — Чего-то ты подвис, мелкий. Жуй давай и поможешь мне с уборкой. А что ты так на меня смотришь, раз уж ты тут такой частый гость, будь добр, содействуй облагораживанию территории, на которой находишься, — Хонджун, уплетая третий кусок пиццы «четыре сыра», напрочь игнорируя существование еще одной, поднимается с соседнего стула и на ходу допивает энергетик.       — Учти, что делаю я это только ради твоей мамы и Сонхва-хена, который и минуты тут не продержится, — Минги поднимается с места, складывает коробки с пиццей друг на друга, убирая на подоконник, а затем поднимает стулья и ставит их на стол, чтобы они не мешали мыть пол.       — С чего бы Сонхва здесь находиться?       — Ну как же. Вам еще работать вдвоем, все равно придется иногда встречаться. Не все же можно будет решить в мессенджере. Так что мой полы тщательнее, капитан, — в конце концов отшучивается старпом, уходя в зал, по пути поднимая с пола все, что там находиться не должно.       — Я там полку книжную раздолбал, можешь книги с пола и оставшихся полок на диван сложить, потом все на место верну. Только стеллаж купить придется новый, — кричит уже из ванной Хонджун, набирая воду в ведро и щедро поливая каким-то средством для мытья полов с ароматом лимона.       — Даже спрашивать не стану, каким образом ты умудрился проломить полки пополам, — прошептал Минги и начал собирать книги с пола.       Откуда их столько скопилось у Кима — остается вопросом. Хотя, вероятнее всего, последние несколько месяцев он питался исключительно буквами и историями, из них сложенными, поэтому скупал все подряд в онлайн магазине. И растворимым кофе, конечно.       Уборку Хонджун заканчивает один, в восемь вечера плюхаясь на свободное от книг место на диване. Да-а, на нем больше не поспишь. Минги не ушел на учебу, а улетел, впервые в жизни радуясь паре по патологической анатомии. Теперь Хонджун сидел в квартире один, тихо подпевая играющей с ноутбука Оливии Родриго, отбивая ритм пальцем по обложке какой-то книги. После уборки даже дышать стало как-то свободнее. В воздухе витал легкий аромат лимона, шторы были раскрыты во всех комнатах, чтобы впустить воздух и последние лучи солнца. Осталось только заказать стеллаж. И парочку новых кистей.       Отыскать телефон оказалось тяжелой задачей. Сперва он проверил комнату, ведь не брал телефон в руки с самого своего пробуждения. Но его не оказалось ни на зарядке, ни под подушкой. Затем в мастерской, в ванной, в туалете и на кухне. Проверив каждый угол зала и не отыскав его, художник уже отчаялся, пока устройство жалобно не пиликнуло откуда-то из-под горы книг. Первыми высвечиваются сообщения от Сонхва, которые Ким собирается незамедлительно прочесть.       «Доброе утро! Я вышлю тебе файл с готовыми главами сегодня к обеду»       «Раньше вряд ли получится, мне еще две главы отредактировать осталось»       «Вероятно, я задержусь… Мне выключили электричество. Извини»       «Я не успел закончить редактировать, как мой ноутбук разрядился»       «Но свет обещали в скором времени вернуть!»       «Извини, что так вышло»       «Дали электричество! Совсем скоро отправлю файл»       «Ну все, готово. Жди файл»       «Приношу свои извинения»       И только Хонджун успевает дочитать последнее сообщение, как приходит новое с файлом, а сразу за ним удаляются все предыдущие.

***

      Сонхва, видя, что Хонджун еще не был в сети со вчерашнего вечера, решил спокойно отправить файл и удалить весь спам, отправив только файл, а за ним приветствие. Просто ему показалось, что он выглядел как настоящий паникер, да и художника наверняка мало волнует, когда и при каких условиях писатель заканчивал редактировать главы. Скинул их, и слава богу, как говорится. Но стоило ему отправить главы и поспешно удалить сообщения, как он заметил, что значок непрочитанного исчез, а Ким оказался в сети. Вот черт, теперь он будет выглядеть как идиот! Ну что за день сегодня такой!       Трясущимися руками Сонхва начинает вбивать текстовое сообщение, а после, махнув на это, удаляет и записывает уже голосовое, ведь так быстрее. Главное скорее прояснить ситуацию.       — Привет! Извини еще раз! Ты так неожиданно появился. Я сейчас все объясню. Если ты успел прочесть сообщения, то наверно понял, что у меня не было электричества, я не успевал к назначенному времени выслать текст, а когда понял, что тебя нет в сети, решил убрать весь спам и оставить только документ, — говорит Сонхва, расхаживая по комнате, а затем отправляет сообщение, надеясь на понимание. Его все еще немного потряхивало.       Хонджун никак не реагировал на сообщение, видимо слушая запись. А после Сонхва видит стикер с надписью «все окей!» и выдыхает, успокаиваясь. Но ненадолго. Спустя минуту на телефоне высвечивается входящий видеозвонок в этом же мессенджере с высветившейся заставкой художника. Вот в этот момент душа Пака отделилась от тела, устремляясь в Небеса. Такого стресса он не испытывал уже очень давно! Но игнорировать звонок долго нельзя, поэтому, вдохнув побольше кислорода, писатель берет трубку, сразу видя перед собой смеющееся лицо Хонджуна.       — Пак Сонхва, ты меня удивляешь все больше и больше! Да передо мной в жизни столько не извинялись, сколько раз это сделал ты только за сегодня, — он все еще посмеивается, а затем отводит экран телефона подальше, чтобы его голова входила в кадр полностью.       — Извини за это, — дрогнувшим голосом произносит писатель, садясь на краешек дивана и поставив телефон на раскрытый ноутбук, используя в качестве подставки. — Сегодня какой-то очень странный день! Сначала погода за окном вдруг становится хорошей, потом мне отключают электричество, ноутбук подводит и еще эта ситуация… Еще немного, и чувствую, что сойду с ума!       — Ну тише, тише! Безумцы всех умней, знаешь? — цитирует «Алису в стране чудес», подмигивая и видя в ответ улыбку. — И ты снова извинился, прекращай, это дурная привычка, ты же ни в чем не виноват, ну в самом деле!       Хонджун любуется лицом в экране. Сонхва выглядит невероятно мягким в домашней обстановке, в белой футболке, какой-то дедовской (а иначе ее не назовешь) кофте, с растрепанными волосами и, господь всемогущий, в очках с тонкой оправой.       — Мой день тоже был странным! — внезапно делится художник. — Сегодня Минги опять завалился ко мне, чтобы переждать время до вечерних пар, и пару раз я чуть не умер, запнувшись о валяющиеся на полу вещи. Это стало сигналом к действию, так что весь день мы убирались. Осталось заказать стеллаж для книг, — он отворачивает от себя экран, чтобы показать гору книг справа от себя.       — Почему твои книги лежат на диване? — спрашивает писатель, оценивающим взглядом оглядывая свои книжные полки над и вокруг телевизора, мысленно ставя себе напоминание протереть их от пыли.       — Ох, это забавная история, но я лучше просто покажу! Просто покажу, но ничего объяснять не буду, — художник поднимается с дивана, переключая камеру и показывая свой бывший стеллаж. Из семи полок были живы только верхняя и нижняя, остальные валялись рядом на полу, расколотые вдвое, а некоторые все еще держались за крепления, все так же расколотые надвое. На верхней полке покоились несколько книг, аккуратно составленные в ряд.       — Это… как так… — доносится из динамика. Лицо Пака выражает вселенское удивление и непонимание. — Нет, постой, теперь мне точно нужны объяснения, — Хонджун переключается камеру на фронтальную вновь и смеется. А затем подходит к стене и без каких-либо комментариев поднимает к лицу топор, показывая его писателю. — Какого черта?       — Я не знал, как правильнее всего изобразить расколотое дерево. Раньше я таким не занимался, ведь маленькие объекты не детализирую, но одна из картин требовала детального изображения расколотых досок на переднем плане. Вот я и, — он видит в глазах напротив ужас и поэтому спешит быстро защититься. — Но я отдам этот стеллаж с досками на переработку, не переживай! Я не такой ужасный.       — Что ж… А найти фото в интернете?       — Об этом я подумал уже после того, как все разломал, — признается Ким и почесывает затылок.       — Поразительно… Ну, ладно. Пока мы на связи, ты не мог бы попробовать открыть файл? Если не заработает, я сразу пришлю в другом формате, — Сонхва неожиданно переводит тему, натягивая кофту на пальцы сильнее. Пододвигает ноутбук вместе с телефоном ближе к себе и включает его. Блики падают на очки, скрывая чужие глаза.       — У тебя плохое зрение? — спрашивает художник, подходя к своему ноутбуку, чтобы открыть мессенджер там.       — А, да. Обычно ношу линзы, очки так, чисто домашний вариант. Ёсан говорит, что они мне идут, но я так не считаю, — Сонхва нервно поправляет очки костяшками пальцев, отводя взгляд от экрана телефона.       — Но Ёсан прав, они чертовски тебе подходят. Ты выглядишь классно в них, — художник отвлекается от открытия документа на ноутбуке, чтобы посмотреть на писателя вновь. — В смысле, ты всегда выглядишь классно, но в очках еще круче. Текст, кстати, отлично работает! Обязательно прочту все в ближайшее время. Ох, только взгляни, мои руки начали трястись от предвкушения и восторга! — он поднимает одну руку перед собой и замирает. Кончики пальцев действительно слегка дрожали, словно от холода.       Сонхва лишь улыбается, прикрываясь ладонью. Уши были залиты краской от чужих комплиментов. Писателю кажется, что Ким специально смущает его каждый их диалог. Неожиданно, тот начинает говорить на совершенно отдаленные темы. Они рассказывали друг другу различные забавные истории из жизни, пару раз художник переворачивал камеру и показывал всякие интересные штуки и сувениры, показал свою коллекцию упаковок от жвачек и признался, что на это натолкнул его Уён со своей коллекцией фантиков. Коллекция официанта насчитывала более тысячи различных оберток, в то время как коллекция Хонджуна была совсем мала, ведь собирать он их начал относительно недавно.       Сонхва не нашел ничего особо интересного рядом с собой, что можно было бы показать Киму и рассказать занимательную историю появления. Только небольшой самодельный букетик из сухих цветов, что стоял на кофейном столике прямо за ноутбуком. Пак признался, что находит сухие цветы куда более привлекательными, нежели свежие. И, понизив голос, дополнил, что сухоцветы весьма поэтичны и работают как отличная метафора. Хонджун на это лишь кивнул, запоминая информацию. Ну, вдруг пригодится.       Проболтали они до поздней ночи. Ким уже давно валялся на своей кровати, временами опуская голову лицом в подушки. Сонхва же неизменно сидел на диване, подперев голову руками. По обоим было видно, что держатся они из последних сил. Еще немного и уснут в прямом, так сказать, эфире. Но как же не хотелось прекращать общение! Еще столько всего они не обсудили. Но голос разума молил заканчивать и ложиться спать.       — Спокойной ночи, Хонджун. Было весело, — тихо произносит писатель, беря телефон в руку и поднося ближе к лицу.       — Ага. Сладких слов, Сонхва, — Пак, судя по опущенным вниз глазам, собирался уже сбросить звонок, как в голове художника родилась безумная идея. — Стой-стой! — когда внимание было привлечено, Хонджун быстро чмокает экран. — Ты забыл поцелуйчик на ночь. Ну все, до встречи! — и сбрасывает вызов первым.       Черт, это было самое безумное, что он делал в жизни. Даже покраска волос в синий не была настолько безумным поступком. Ну, ничего. Безумцы всех умней.       Сонхва сначала даже не понял, что произошло. И лишь после того, как звонок сбросили с той стороны, до него дошло. На потухшем экране телефона отражалось его немного потерянное выражение лица, полностью залитое краской. Кажется, у него поднимается температура. Он даже не понимает, как правильно реагировать на этот поступок. Похоже, завтра ему придется вновь просить совета у друзей. О ужас.

***

      Хонджун проснулся, и с первых же секунд понял, что что-то не так. И оказался прав: телефон показывал восемь утра. Да он последние года четыре не вставал так рано! А тут он не просто проснулся, он еще и ощущал, что выспался. Отлично, значит он пораньше приступит к чтению книги.       И снова рутина. Правда теперь, уже сидя за кухонным столом и доедая вчерашнюю пиццу, запивая черным чаем (лучшее сочетание, по его мнению) он читал. И не мог оторваться. Руки все время чесались как-либо выделить понравившиеся моменты, цитаты, просто красивые речевые обороты. Жаль, что текст был лишь на ноутбуке. Его отчаяние было настолько велико, что он готов был вручную выписывать все в отдельный блокнотик. История не затягивалась, каждая глава заканчивалась какой-нибудь интригой, не оставляя ни малейшего шанса остановиться. Каждый герой был уникален, и даже внешность каждого была по своему особенной.       Эта история о восьми мальчиках, примерно одного возраста, еще не взрослых, но уже давно не детей. Между ними была особая, крепкая связь. Их объединяла одна мечта, одна цель, которой они так сильно желали достичь и готовы были на все ради этого. История о том, как они пробрались на чье-то небольшое торговое судно, захватив его. Как дружно они сшили себе флаг, с большими вышитыми буквами «ATZ». Как одним вечером провозгласили себя пиратами и отправились в путешествие к совсем далеким местам в поисках такого нужного сокровища. При них лишь карта, которую украл один из них, даже не подозревая, куда она ведет. За время путешествия герои встретили много существ и монстров. Но не все из них оказались опасными и плохими. Один из ребят действительно очень сильно напоминал Уёна. Такой же шумный и веселый, постоянно ищущий приключений на свою задницу. Именно он, шутки ради, выкрал карту у какого-то подозрительного торговца. В другом парнише можно было разглядеть схожесть с Чонхо. Тихий и спокойный, всегда говорящий все в лоб, без прикрас. Хонджун уверен, что тщательный анализ поможет ему найти больше схожестей персонажей с его друзьями. Но это позже.       Сейчас перед героями стоит сложный выбор. Повстречавшаяся им на пути русалка умоляла их остановиться в поисках этого сокровища. Ведь дальше путь становится невероятно опасным, и наши герои могут просто погибнуть. Мальчишки оглядываются друг на друга. Действительно ли им необходимо это таинственное сокровище? Или они уже нашли свою главную драгоценность — их дружную пиратскую команду, это небольшое судно и необъятные моря и океаны, полные других приключений? И вот, герои приняли решение. Но какое, Хонджун узнает еще не скоро, ведь писатель еще не закончил историю.       «Как мне теперь спать и существовать вообще, если я не знаю, что они в конце концов решили?!» — печатает художник, даже не написав приветствие. Сейчас уже три часа дня, на что он обращает внимание лишь после того, как отправляет сообщение. Он так увлекся историей, что не заметил, как пролетело время.       «И тебе привет! Ты уже все прочитал?» — приходит в ответ практически сразу.       «Я читал с самого утра и не мог оторваться! Сонхва, ты правда гений! Серьезно, это невероятная история»       «Как ты умудрился сделать персонажей такими похожими на нас, если мы даже не были знакомы?» — задает самый волнующий его вопрос Ким.       Среди героев есть самый старший мальчишка, который негласно был наречен капитаном. Все ребята безумно его любили и во всем слушались, зная, что среди них он самый мудрый и ответственный. Он им как старший брат или отец, и будь Ким Хонджун трижды сожран Морским Дьяволом, этот герой был чертовски похож на него. Простые жесты и действия, даже мысли. Во всем этом художник видел себя, словно в зеркало смотрел.       «Все вопросы от фанатов только после окончания книги» — присылает ему Сонхва, а затем кидает стикер с подмигивающим котенком.       «Ладно, на самом деле я сам был удивлен, когда заметил, как вы все похожи на моих героев»       «Скажу по секрету, мой любимый персонаж тот, кто больше всего похож на Уёна, у меня к нему какая-то особая любовь»       «Я обязательно сохраню этот секрет» — пишет Хонджун, а затем решает пошутить.       «А фанатам буду говорить, что больше всего ты любишь их капитана, потому что он похож на меня (;»       «Договорились!» — получает он в ответ и откладывает телефон в сторону. Теперь ему срочно нужно найти где-то свой скетчбук и хоть какой-нибудь карандаш, чтобы зарисовать пришедшие во время чтения образы.       Разумеется, все нужно будет согласовать с писателем, но некоторые сцены так сильно врезались в сознание художника, что он готов был прямо сейчас исписать ими все свои холсты. И вот, когда скетчбук был найден, а карандаш оказался так кстати валяющимся на полу недалеко от рабочего стола в мастерской, он принялся рисовать. Рисовать, рисовать, рисовать. Лист за листом, скетч за скетчем. Он все время возвращался к тексту, чтобы подметить детали, необходимые для сюжета. За работой он провел до самой ночи, засыпая прямо сидя за рабочим столом в пыльной мастерской. Кому-то, видимо, для счастья только больной спины не хватает.       На следующий день, проснувшись, как и ожидалось, с ноющей спиной, Хонджун сразу фотографирует и отправляет все скетчи писателю, подписав, что это первые образы, всплывшие в его голове после прочтения. Он напряженно ждет реакции несколько минут, а затем, поняв, что Сонхва даже не заходит в приложение, откладывает телефон и подходит к картине. Пират с розовыми волосами все еще стоял на мольберте посреди комнаты. Художник хватает самую тонкую кисть, промывая прямо в грязной, не вылитой с прошлого раза воде, набирает темно-коричневой краски из тюбика и тычет в картину дважды. Позавчера, во время звонка, он заметил, что у писателя есть родинки. Одна на левом виске, которую как раз должно быть видно на картине, и одна на шее. Хонджуну казалось, что лучше уже некуда, что писатель и так неприлично идеален и красив, но нет. Эти две, на первый взгляд, незначительные детали, сделали картину еще прекраснее. Ну вот теперь точно лучше некуда. Ким задыхается.       На телефон поступает звонок. Имя Сонхва высвечивается на дисплее. Кажется, это становится нормой для них, созваниваться при любом удобном случае.       — Доброе утро. Увидел твои наброски, решил позвонить. Они прекрасны! Все в точности так, как я представлял! Правда, есть кое-что, что я хотел сказать еще вчера, — Сонхва запинается. Его веселый и бодрый голос становится тише. — Я хотел попросить тебя иллюстрировать, как бы это… как мой читатель. Не как коллега, а просто как читатель. Рисуй то, что считаешь нужным и так, как считаешь нужным. Опираясь лишь на текст и то, как ты видишь картинки. Но, как я вижу, ты уже прекрасно с этим справляешься.       — Спасибо, что доверяешь мне, — охрипшим от сна и молчания голосом произносит Ким. Он касается пальцами волос на картине перед собой, проведя по ним.       Краска высохла, матовый акрил дарил некоторую мягкость. Интересно, его волосы, какие они на ощупь?..       — Только можно тебя попросить?.. — начинает писатель.       — Конечно. Твоя же книга!       — Нарисуй персонажу родинку под глазом, как у Уёна. В тексте она не описывается, но я, вероятнее всего, вернусь и допишу. Ну, ты знаешь, они так похожи!       — Хорошо! Как пожелаешь. То есть ты… Даешь добро на те варианты, что прислал? — посмеявшись, на всякий случай уточняет Ким, грызя деревянный кончик кисти.       — Да, разумеется! Я в восторге, правда! Буду с нетерпением ждать дизайн персонажей, — на том конце улыбаются и это слышно. — Корабль очень красивый, у тебя и правда рука уже на них набита. И флаг в точности такой, как я представлял. Признавайся, ты каким-то волшебным образом залез в мой разум и откопал там эти образы?       — О, нет! Как ты догадался! Я же так тщательно пытался это скрыть, — шутит Хонджун, на ходу говоря первое пришедшее в голову предположение. — Не знал, что ты любишь собак!       В воздухе застывает тишина. Писатель молчит, слышно лишь его дыхание и шум машин из открытого окна. А после, отойдя от шока, он спрашивает:       — Откуда ты, черт возьми, узнал?       Хонджун подвисает. Откуда узнал? Не узнавал он, так, назвал рандомный факт про себя. Он тот еще собачник, хлебом не корми, дай песика потискать. Он бы себе давно уже собаку завел, да боится, что слишком безответственный для этого.       — Правда нравятся? — спрашивает он у Пака, а затем поясняет. — Я всего лишь предположил. Так, от балды сказал. Мне самому собаки до звезд в глазах нравятся, вот и… Мы снова оказались в чем-то похожи!       — Забавно вышло. На секунду я подумал, что ты действительно где-то это откопал! Вот же ж… Следующая книга будет про подозрительно хорошего художника.       — С нетерпением буду ее ждать, чтобы всем хвастаться, что лучший писатель современности написал про меня книгу.       Они договорились неделю работать в том же формате. Писатель будет продолжать писать, скидывая художнику главы по мере готовности, а Ким, в свою очередь, начнет прорабатывать дизайн главных героев и отправлять на одобрение писателя. Все изображения, как они договорились, будут исполнены в диджитал, ведь это куда удобнее и чуточку быстрее.       Временами созваниваясь и обсуждая некоторые моменты, Сонхва пытался поточнее описать их словами, пока Хонджун быстро дополнял скетчи деталями и уточнениями. Каждый такой звонок неизбежно перетекал в разговоры на отвлеченные от писательства и рисования темы. Пару раз сам Ёсан, попросив номер художника, писал ему слова восхищения иллюстрациями. Он даже поблагодарил Кима, когда увидел дизайн персонажей, ведь один из героев был вылитой копией Ёсана. Кан не был знаком с Юнхо и Минги, но догадывался, кто из персонажей были с них срисованы. В общем чате ребята тоже ликовали с того, что персонажи имели с ними внешнюю схожесть. Жаль они не читали текста. Просто представьте их лица, когда они начнут узнавать себя в простых диалогах и движениях. В общем, работа шла полным ходом.       И вот, чуть больше, чем через неделю, было принято решение встретиться. У Хонджуна накопилось большое количество уточняющих вопросов, а Сонхва требовался небольшой перерыв. С утра до вечера, прерываясь лишь на готовку и прием пищи он писал, едва отрываясь от ноутбука. Пару раз Ёсан с Чонхо заявлялись на порог с продуктами, беспокоясь за друга. В эти дни Пак отдыхал от постоянного пребывания перед экраном ноутбука. Он, если честно, временами забывал, что его настоящие друзья здесь, в реальности, а не персонажи, в которых он, теперь уже подсознательно, закладывал все больше черт своих друзей. Но рано или поздно ему приходилось возвращаться в буквенный мир, полный опасностей и воды, мальчишеских криков и смеха. Он писал и писал, не чувствуя усталости. Но он прекрасно понимал, что это лишь сейчас. Еще немного и он выгорит. Нужна пауза. Так что было принято решение встретиться субботним утром в кафе, чтобы в спокойной обстановке поесть нежнейших блинчиков, обсудить некоторые детали и просто пообщаться.       «Я заеду за тобой» — получает сообщение Сонхва от художника.       Он, конечно, не планировал идти пешком, как в прошлый раз, а собирался взять такси. Но и ехать с Хонджуном он не собирался! Даже не предполагал. Но раз уж тот сам проявил инициативу, то почему нет?       «Хорошо, спасибо большое! А во сколько?» — уточняет писатель и начинается одеваться.       На часах восемь утра, сегодня он проснулся пораньше, попил чая и стал медленно собираться. Торопиться было некуда, ведь они договаривались встретиться в одиннадцать, но писатель не любил опаздывать и задерживаться, поэтому всегда был готов заранее.       «В половину одиннадцатого» — приходит на телефон. Сонхва отправляет стикер в ответ.       Немного завитые растрепанные розовые волосы, мягкий пастельный свитер, светло-зеленого цвета и очки. В целом, он выглядел как обычно, за исключением этих самых очков на носу. Глаза дико уставали от линз, поэтому, пересилив себя и свое смущение, писатель решил прийти на встречу в очках.       За последнее время на улице резко потеплело, так что люди ходили в футболках и майках. Наконец-то наступило лето. Он берет с собой рюкзак, складывая в него записную книжку, карандаш с ручкой и ноутбук, так, на всякий случай. А также коробочку, перевязанную ленточкой с красивым бантиком, полную печенья в виде звездочек, но на этот раз они не для художника.       Писатель узнал, что у Уёна сегодня день рождения. Именно поэтому они решили встретиться в кафе. Поздравить младшего с праздником и отдать подарки. Пак, видя заинтересованность в стряпне в глазах официанта в прошлый раз, решил, что испечь ему печенье будет отличным подарком. За несколько дней до этого он невзначай спросил у него, какой шоколад ему нравится. Поэтому теперь в картонной коробочке пастельного желтого цвета покоились пухлые звездочки с белым шоколадом внутри.       Вообще, Уён начал намекать всем на то, что у него скоро день рождения еще за четыре дня до. А вчера и вовсе пригласил всех в это воскресенье в их общую с Саном квартиру, чтобы отпраздновать. В субботу встретиться никак не получалось из-за работы, зато в последний день недели все свободны. Он даже пригласил Ёсана и Чонхо, ведь это отличная возможность познакомиться поближе! И, если честно, этого дня писатель ждал больше всего. Но он не мог игнорировать тот факт, что официант работает в свой праздник и не получает подарки. Поэтому он и предложил Хонджуну встречу. Убили двух зайцев одним выстрелом.       Сонхва в десять двадцать уже стоит на улице, чтобы не заставлять художника его ждать, если вдруг он приедет пораньше. И ведь как в воду глядел: машина Хонджуна останавливается напротив него в двадцать четыре минуты. Он проверил.       — Привет! — выходит из машины Ким и застывает. Пак Сонхва как всегда великолепен, о чем он не забывает сообщить ему. — Ты потрясающе выглядишь! Серьезно, ты вообще реальный? — он обходит машину, открывая для писателя дверь.       — Благодарю. Ты мне льстишь, — Сонхва садится в машину, ставя рюкзак на колени и пристегиваясь. Когда Хонджун занимает свое место, он разглядывает его: тот в черных широких шортах и черной огромной рубашке. Выглядел он, как всегда, невероятно стильно. — Ты тоже круто выглядишь, чувство стиля у тебя, по всей видимости, в крови, — делает комплимент писатель, а затем отворачивается к окну, следя, как дома и вывески магазинов сменяют друг друга в дороге.       — Да ладно тебе! Слушай, по пути заедем в цветочный, хорошо? Я заказал Уёну в качестве подарка огромный цветущий кактус, — писатель смотрит на него с приподнятой бровью. Кактус? — Ну, знаешь, тебе нравятся сухоцветы, а Уённи помешан на кактусах. Их он тоже коллекционирует. У него все подоконники в них, — поясняет Ким.       — Вот оно что! Я в детстве тоже кактусы любил, — кивает Пак каким-то своим воспоминаниям и снова отворачивается к окну.       Забрав кактус из цветочного магазина, Ким ставит его на заднее сиденье, перед этим показав писателю. Большой темно-зеленый кактус в красивом керамическом горшке вызывал восторг. Колючки были длинными и толстыми, о такие очень просто поцарапаться, а на самой верхушке красовался большой белый цветок с ярко желтой серединкой, обрамленный розоватыми лепестками у самого края.       Уже стоя перед дверьми кафе, они заглядывают внутрь. Необходимо знать, как много людей они сейчас потревожат, если начнут с порога петь поздравительную песню. И судьба им благоволит. В кафе никого нет, лишь Сан, сидящий за барной стойкой и Уён, стоящий спиной к двери, о чем-то с ним говорящий. Кивнув друг другу, Сонхва открывает дверь, пропуская художника с кактусом вперед, а затем забегает внутрь сам, и когда Уён поворачивается встретить гостей, они хором начинают петь «С днем рождения, Уён!» и улыбаться. Официант сперва опешил от такого, ведь его никто не предупреждал о том, что придет, а затем, дослушав песню до конца, набрасывается с объятьями на писателя, почти сбивая его с ног.       — Сонхва-хен, ты пришел! И капитан! Я так рад вас видеть! — радости Чона не было предела, он светился, сжимая туловище Сонхва в руках.       — Кхм, Уённи, это тебе от меня подарок. Ничего, что я его сегодня притащил? — первым говорит Хонджун. Уён поворачивает к нему голову, все еще оставаясь в объятьях старшего, пока тот свободной рукой поглаживал его по волосам.       Официант очень долго смотрел то на кактус в руке писателя, то на художника. На удивление он не проронил ни слова, просто переводил потерянный блестящий взгляд туда-сюда, пока по его щекам внезапно не покатились слезы, и он поспешно скрыл лицо в груди писателя.       — Уён? Уённи? Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Пак, все еще поглаживая чужие волосы.       — Я просто счастлив… — доносится приглушенно. В это время к ним подходит Сан, начиная гладить своего лучшего друга по спине.       — Его родители не позвонили поздравить его, — начинает говорить бариста, забирая кактус, чтобы отнести его к барной стойке. —Как и год назад, и два, и три. Он каждый год ждет, что они хотя бы сообщение ему отправят, но…       — А почему они не звонят? Это ничего, что я спрашиваю? — интересуется писатель у Сана, но ему отвечает уже Чон, оторвавшись, наконец, от его груди и вытирая слезы ладошками.       — Потому что я им больше не сын, ведь гей не может быть членом их семьи, — он улыбается, хмыкает носом, и, наконец, обнимает Хонджуна. — Спасибо, что пришли сегодня. И за кактус спасибо, хен, он очень красивый. Я уже знаю, какое имя ему дать.       Уён не любил говорить о своих отношениях с семьей, и каждый раз, если эта тема поднималась, быстро пытался ее замять, сменив на другую. Даже если он видел, что люди вокруг ему сочувствуют, видел, как они негодуют и не понимают, как можно отказаться от ребенка по такой причине, пытаются поддержать… Безусловно, был им благодарен. Но все равно никогда не обсуждал, пытаясь просто проглотить, словно горькую таблетку.       — У меня тоже есть небольшой для тебя подарок, — вспоминает Сонхва и достает из рюкзака коробочку с ленточкой, протягивая младшему. — Звездочки, для такой же звездочки, с белым шоколадом.       Уён буквально отпихивает от себя художника и снова набрасывается на Сонхва. А затем берет коробку в руки, аккуратно развязывает бантик и заглядывает внутрь. А когда видит печенюшные звездочки, начинает шмыгать носом вновь. Этот ребенок…       — Спасибо, хен, я так тронут, — тихо произносит он. — Эй! Это мое печенье! — Сан быстро хватает одну звездочку, отбегая к барной стойке и показывает официанту язык. А затем показательно тянет печенье в рот, провоцируя друга. — Нет! Стоять! Я должен первый его попробовать!       Уён берет другую печеньку из коробочки и мигом откусывает, мыча от удовольствия.       — Они такие вкусные, Сонхва-хен!       — Я рад, что тебе понравилось, — улыбается писатель, а затем его хватают за край кофты, утягивая к их столику.       Хонджун садится напротив, сразу же вытаскивая из своего неизменно черного рюкзака планшет и стилус. Сонхва просто сидит и смотрит, как художник включает устройство и ищет нужные ему изображения в приложении. Ким открывает одно из них, придирчиво осматривая и сразу же хватаясь за стилус, выводя какие-то линии на корме корабля. За работой он выглядит очень сосредоточенно, хмурится и поджимает губы.       Красивый, думается писателю.       Хонджун резко поднимает взгляд на Пака, ловя его за разглядыванием, а затем широко улыбается и подмигивает, откладывая устройство и подталкивая к Паку. Сан и Уён все еще носятся по заведению, смеясь и отбирая друг у друга угощение.       — Вот, смотри. Это иллюстрация к десятой главе, как раз к тому моменту, когда они смотрят друг на друга в попытке безмолвно принять решение. Русалка. Я изобразил ее вот здесь, видишь, капитан склоняется к ней с борта. Но я не знаю, какое у нее должно быть выражение лица. Она их умоляет прекратить путешествие, угрожает им, или просто предупреждает? — он ложится на стол, кладя голову на согнутую руку и смотрит на писателя.       Сонхва с интересом изучает иллюстрацию перед ним, постоянно поправляя очки, долго всматривается в лицо юного капитана, чьи длинные русые волосы свешиваются с плеч. А затем переводит взгляд на русалку, что смотрела на героев со смертельной грустью в глазах, почти плача. Она тянула перепончатые пальцы вверх, ее длинные ресницы были склеены от воды, а рот раскрыт в мольбе. И Пак думает, что это самая подходящая эмоция.       — Я так и представлял, — тихо отвечает он. — Она умоляет героев остановиться, ведь видела слишком много человеческих смертей по пути к острову. Она всегда предупреждала странников об опасностях, а когда те, несмотря на ее предупреждения, продолжали путь, сопровождала их корабль, чтобы суметь спасти хотя бы одного. Но каждый раз погибали все до единого, прямо на ее глазах, — он говорит это все с какой-то грустной улыбкой, а затем берет из чужих пальцев стилус, выбирая темно-синий цвет. Он проводит по щекам русалки очень тонкими, почти невидимыми линиями, изображая слезы, а затем возвращает планшет хозяину. — Вот так будет вернее всего.       Хонджун долго смотрит на русалку, а затем поднимает взгляд на писателя, заглядывая прямо в глаза. Паку опять не по себе от этого пристального взгляда, руки тянутся заправить волосы за уши. Уён подскакивает к столику неожиданно, из-за чего писатель подскакивает на месте.       — Очень вкусное печенье, хен! Самое вкусное в моей жизни! Что вам принести? Я так понял, вы тут не только ко мне, но и по работе, да? А это что, новая иллюстрация? — Чон оставляет меню на краю стола, хватая планшет и подбегая к Сану. — Сан-а, смотри! Это я, видишь, волосы и родинка. А вот это наш капитан, и их капитан, кстати! Этот красавчик — Ёсан, а рядом с ним Чонхо. Двое громил — Юнхо и Минги, ты с ними еще не знаком, к сожалению. А вот этого мальчика видишь? Вот, рядом со мной. Это ты! — он водит пальцем по экрану, указывая то на одного пирата, то на другого. Чхве разглядывает картинку, удивляясь схожести героев с ними, а затем улыбается, когда видит, что книжный Уён держится за руку с книжным Саном, что, видимо, укрылось от не особо внимательного официанта.       Сан поднимает взгляд на парочку, сидящую за столом, а затем кивает, убедившись, что они смотрят на него. Он аккуратно берет из чужих рук планшет, возвращая художнику, пока Уён не заметил эту едва заметную деталь на иллюстрации, и спрашивает у писателя, будет ли он капучино с корицей.       — Обалдеть, Чхве Сан сам вернулся к работе? Ну ты крутой, конечно, — присвистывает официант и возвращается к старшим, занимая место рядом с Паком. Опускает голову ему на плечо и прикрывает глаза. — Вы тут пока закажете что-нибудь, я двадцать раз успею выспаться, — открывает один глаз, внимательно следя за другом, увлеченно варившим кофе, и тихо, едва слышно добавляет, — я заметил наши руки сразу.       Хонджун неловко чешет двухцветный затылок, улыбаясь, а Сонхва вновь начинает поглаживать младшего по голове.       — Уённи, я буду блинчик с бананом и шоколадом, а еще… — писатель запинается. Он знает, что должен сказать, но не знает, какую реакцию ждать от этого слишком эмоционального ребенка. — А еще я всегда буду рядом и поддержу, слышишь? Если что-то случится, ты можешь рассчитывать на меня, договорились?       Официант смотрит куда-то на стол, а затем кивает. Находит руку писателя и обнимает, все еще держа голову на чужом плече. Хонджун тянется через стол, чтобы потрепать любимого кока по макушке, а затем звонким голосом кричит:       — Сан, а можно мне тоже капучино с корицей?       — Конечно, хен!