bruised knuckles and wild begonias

временной отрезок: до событий лакорна

happiness is when I get to see my brother {unknown}

      — Что это?       Вегас швыряет на стол яркую брошюру. Обвиняет. Только такая трактовка подходит его агрессивному действию. Студент на обложке широко улыбается, демонстрируя настолько ослепительную улыбку, что кроме как искусственной, ее язык назвать не поворачивается. Ган Терапаньякул, второй глава местного мафиозного клана, равнодушно смотрит на сына.       Кто-то откашливается.       Не заботясь о зрителях, Вегас и его отец продолжают свое молчаливое противостояние, ни один не желает уступать. Но по прошествии нескольких секунд, когда он не получает никакого устного ответа, Вегас вынужден признать поражение. Из них двоих он всегда сдается первым.       Вегас поворачивается к двум другим мужчинам в кабинете. Сомсаа и Ферн Черинсук.       Братья сидят напротив его отца. Черный чемодан лежит на столе из красного дерева, создавая некий барьер между двумя сторонами. На задворках сознания он вспоминает причину их визита. Те начали работать на их семью более десяти лет назад. За это время они открыли несколько магазинов на подконтрольной территории, зарабатывая хорошие деньги для клана. В прошлом месяце они запросили встречу с его отцом, их неофициальным боссом, дабы обсудить расширение. Сегодня они должны были представить отчет с перечислением доходов и расходов всех существующих магазинов. В зависимости от того, насколько хорошими окажутся показатели, его отец решит, стоит ли вкладывать деньги. Если же цифры не оправдают ожиданий, бизнес можно будет считать закрытым. Братья Черинсук знали о вероятности такого исхода, но решили рискнуть. Они устроили встречу, которая должна определить исход их будущего. Именно эту встречу Вегас и прервал.       — Прошу нас извинить, — легко отмахивается от них его отец. — Нам с сыном нужно кое-что обсудить.       Тон мужчины дружелюбный, но глаза, задержавшиеся на Вегасе, холодные, как лед. Он не отводит от него взгляда с тех самых пор, как его сын так по-варварски ворвался в комнату.       Братья недовольно хмурятся. Им не назначили дату новой встречи. Несмотря на это, нет ни единого слова протеста. Они подхватывают чемодан и уходят с вежливым поклоном. Стоящий снаружи телохранитель закрывает дверь, уважительно склонив голову.       Как только они остаются наедине, его отец еле слышно шипит.       — Что, по-твоему, ты творишь? — задает он вопрос, выглядя угрожающе.       — Это я должен спрашивать! — отвечает Вегас с таким же ледяным взглядом. Он подталкивает брошюру к отцу. Та плавно скользит по полированной столешнице из красного дерева. Мужчина смотрит на лист, но даже не предпринимает попытки взять его в руки. Он лишь разглядывает улыбающегося студента и красочно напечатанный текст.       >> ПРОГРАММА MBA - HEC Paris // Бизнес-школа номер 1 в Европе <<       — Ну? — произносит Вегас, когда тишина становится невыносимой.       Мужчина прочищает горло, а затем сообщает:       — Мы с твоей мамой поговорили.       — Мачехой.       Возражение тут же слетает с губ, но отец оставляет это без внимания.       — HEC Paris - одна из самых уважаемых бизнес школ в мире. Программы менеджмента местных учебных заведений не идут ни в какое сравнение, — продолжает тот, словно не слыша. Медленным и выверенным движением он поправляет галстук. — Мы решили отправить туда твоего брата, как только закончатся летние каникулы.       — Па! — восклицает Вегас, подходя ближе, пока не упирается в стол. — Макао ведь должен начать свой первый год обучения здесь уже в следующем месяце.       В голосе проскакивает едва сдерживаемый гнев, и он стискивает зубы. Быстро кладет дрожащие руки на стол, впиваясь пальцами в твердую поверхность. Заставляет себя замолчать, не стоит сейчас устраивать сцену. Его отец никогда хорошо не реагировал на обвинения, неважно беспочвенные или нет.       Взгляд возвращается к брошюре, желая, чтобы та загорелась. И исчезла. Тогда все бы стало намного проще.       Отец издает пренебрежительный звук, на лице написано легко читаемое презрение.       — Оценки Макао в лучшем случае приемлемые, а выбранная им специальность – не что иное, как глупая шутка, — говорит мужчина. — То, что он следующие четыре года собрался изучать фотографию, ничем не поможет нашей семье.       — Поэтому ты хочешь отправить его в какое-нибудь элитное учебное заведение заграницей, за целый континент от дома? — Вегас не может в это поверить. — Потому что тебе не нравится его специальность? Потому что его оценки недостаточно хороши?       Потому что сам он недостаточно хорош для тебя?       Кулак без предупреждения опускается на стол, звук эхом разносится по комнате. Однако, ни телохранители Вегаса, ни его отца не входят в кабинет, уже привыкшие. Не то чтобы старшего мужчину когда-либо вообще заботило наличие свидетелей во время чтения нотаций сыновьям.       — Следи за своим тоном, мальчик.       Ярость в чужом голосе пересиливает собственный гнев. Вегас отшатывается. Кусает нижнюю губу до крови. Инстинктивно сглатывает.       — Макао это лишь на пользу. Наконец-то выкинет из головы абсурдные мысли. Фотография, просто смешно. Какая от этого может быть польза нашей семье? Нашему бизнесу?       Его отец качает головой. Хмурое выражение на лице становится видно еще отчетливее, если такое вообще возможно.       — У Кима, по крайней мере, хватило здравого смысла сделать из себя настоящую знаменитость. Его статус музыкального гения пригодится клану. Но а что делает мой сын? Постит фоточки в соцсетях, словно какой-то турист. А теперь ко всему он еще хочет профессионально изучать это! Чертов мальчишка, честное слово…       Вегас молчит. Ему остается лишь смотреть на отца, плотно сжав губы и тихо кипя от гнева. Он до сих пор чувствует вкус крови во рту.       Как ты можешь такое говорить? Макао любит фотографировать, это одна из последних вещей, что связывает его с Ма, одна из немногих вещей, от которых он получает удовольствие. Пожалуйста, не отнимай это у него!       Но он не может произнести подобное вслух. Маленькая, горькая часть глубоко внутри уже знает, что старший мужчина не примет подобные рассуждения. Ему нужна более веская причина, чтобы оставить Макао дома, чтобы позволить ему изучать то, что он хочет сам.       Хуже всего осознавать, что если отец и впрямь попросит, Макао больше никогда в жизни не сделает ни единого снимка.       Если и было что-то общее между братьями, так это неистовое желание угодить отцу, заслужить его одобрение любой ценой.       Вегас уверен, что противоречивые эмоции отчетливо читаются на его лице.       — И вообще, радуйся, — продолжает мужчина. — Не ты ли всегда говорил, что Макао еще слишком молод для нашего бизнеса, что стоит держать его подальше от дел. Что ж, твое желание почти исполнено. Макао проведет следующие несколько лет в Европе, на безопасном расстоянии от нашей работы и опасностей, что она несет.       Он стискивает зубы.       Было только одно место, которое Вегас считал достаточно безопасным для Макао, и было оно подле него.       — Даже если Макао покинет страну, это ведь совсем не значит, что он будет в безопасности. А как же иностранные кланы? Что, если они воспользуются удачно предоставленной возможностью и нападут на него? У нас не будет достаточно времени, чтобы среагировать.       Одна только мысль вызывает желчь в горле. И речи быть не может о том, что Макао как-то пострадает. Однако, судя по пренебрежительному ответу, отец не разделяет его опасений.       — С ним будут телохранители.       — Телохранителей легко подкупить, — тут же парирует Вегас, опираясь на собственный опыт. — Особенно тех, кто работает за пределами страны.       — Мы платим хорошие деньги. Шансы, что наши люди пойдут против нас, практически равны нулю.       Вегас качает головой.       — Все равно слишком рискованно. Макао - легкая мишень. Что, если с ним случится то же, что и с Танкхуном? Ты ведь не хочешь, чтобы его похитили, Па?       — Конечно, нет, Вегас.       С губ мужчины срывается протяжный стон, он начинает массировать виски. Разговор явно его утомил. Но сейчас Вегасу все равно на наплевательское отношение отца. Он не отступит, не в этот раз.       — Ты не можешь отослать Макао. Слишком опасно, — повторяет он.       — Ты зря так беспокоишься. Разве не помнишь собственную учебу заграницей? — заходит с другой стороны его отец. — Ты провел целый год в Америке, и ничего не случилось. А был даже младше Макао.       — Да, но я мог за себя постоять, — отвечает Вегас.       Он был в состоянии своими руками убить любого человека, достаточно глупого, чтобы угрожать ему, неважно иностранца или нет. Вегас хоть и был молод, но и тогда имел определенный опыт. К тому моменту, как он начал свою учебу в Соединенных Штатах, на нем уже был его первый труп. О чем отец прекрасно знал, ведь именно он и заказал убийство. Последний урок, который должен был усвоить его старший сын перед отъездом из страны.       Когда Вегас впервые столкнулся с идеей учиться заграницей, он не жаловался. В конце концов, Кинн тоже это сделал. Его кузен брал один иностранный бизнес-курс за другим, успешно сдавая все экзамены, пока отцу Вегаса не надоело, и он не заставил и его учиться в тех же университетах только с вдвое большим количеством курсов.       Хоть Вегас уже тогда беспокоился о безопасности Макао (он всегда переживал за своего младшего брата, независимо от возраста), он не возражал. Ведь их мама на тот момент еще была жива. Было ее теплое присутствие в их жизнях, ее защита и забота.       Теперь же она была мертва, а сам Вегас ни за что не покинет страну, не без Макао.       То же самое относилось и к его брату.       Он бы не позволил отправить того через весь континент только потому, что их отец хотел убрать мальчика с дороги. Откуда вообще взялась эта идея? Па мог постоянно жаловаться на своего сына, требуя от Вегаса привлечь его к их работе, но никогда не намекал даже на возможность отправки младшего на учебу заграницу.       Любой бы сказал, что это опрометчивое решение.       Оно сделает их открытыми для нападения, Макао станет возможно использовать против семьи. Нет никакого смысла так рисковать. И это скажет каждый, у кого хоть на грамм есть мозгов. Так почему же Па вообще обдумывает эту нелепую идею?       Но долго размышлять ему не приходится.       Был лишь один человек, который настолько ненавидел само их присутствие, не мог терпеть ни Вегаса, ни Макао.       — Это ведь была ее идея? — спрашивает Вегас. Он не уточняет, о ком говорит, и так очевидно. Их мачеха никогда их не любила. Что ж, взаимно. Вегас не понимает, как его отец может испытывать какие-либо теплые чувства к такой мерзкой женщине, полной противоположности их покойной матери. — Я не думаю, что она подходящий человек, чтобы раздавать тебе советы, — продолжает он с тяжелым сердцем. И как только Па мог слушать ее, но совершенно не обращать внимания на собственного сына? — Что она может знать о нашей семье? Она не родилась в клане. Она не понимает…       — ВЕГАС! — срывается тот. — Как ты смеешь со мной так разговаривать?       Старший мужчина резко встает. Из-за внезапного движения кресло отъезжает с грохотом.       —Я только хотел…       — Не перебивай меня, Вегас! Где твое уважение? Разве я не учил тебя манерам?       Снова приходится прикусывать губу, чтобы промолчать. Он опускает взгляд в пол. С тех пор, как он прервал встречу… нет, даже раньше, с тех пор, как он наткнулся на брошюру, мирно покоящуюся на обеденном столе, где абсолютно каждый мог ее увидеть, где Макао мог ее увидеть … нечто разрывало его изнутри. И это чувство только усиливалось с каждой минутой, с каждым произнесенным словом. Гнев кипел под кожей, обжигал, но не находил выход. Требовалась вся сила воли, чтобы сдерживать эмоции.       Его отец молча сокращает расстояние. Останавливается прямо перед ним и тут же отдает команду.       — Посмотри на меня, мальчик.       Вегас знает, что будет дальше. Тем не менее, мгновенно поднимает голову, необходимость повиноваться отцу навсегда укоренилась в сознании. Кулак по лицу прилетает слева. Сила удара откидывает голову в сторону. Он едва может подавить болезненное шипение.       — Я глава этого дома и лидер второй семьи. Я десятилетиями занимаюсь этой работой. Я никогда не знал ничего другого. Я никогда не хотел ничего другого, — голос становится все громче и громче, пока мужчина не начинает кричать ему в лицо. — Разве неправильно желать подобной преданности от своих детей? От моей собственной плоти и крови? Я слишком многого прошу от тебя, Вегас?       Он моргает.       Хотя удар и оставил после себя болезненное ощущение, именно слова причиняют наибольшую боль.       Вегас открывает рот, а затем снова закрывает. Просто не знает, что может сказать. Его отец и без того должен знать, насколько он верен их делу, что он не остановится ни перед чем, лишь бы тот им гордился.       Но ведь и это не вся правда. Вегас пожертвовал бы всем ради их семьи, ради отца - абсолютно всем.       Всем, кроме Макао.       Отец внимательно смотрит, а затем разочарованно вздыхает. Для него же этот звук сродни удару ножом в грудь. Тем не менее, он задвигает эту боль на задворки сознания и сосредотачивается на первоочередной задаче, из-за которой вообще решил столкнуться с гневом собственного отца.       — Ты не можешь отправить Макао во Францию.       — Все еще продолжаешь спорить со мной, мальчик? — тот качает головой. — Невероятно. Один сын хуже другого.       Мужчина вроде и бормочет себе под нос, но достаточно громко, специально, чтобы быть услышанным.       — Па, — повторяет он, на этот раз, вложив всю решимость в голос. — Пожалуйста, просто выслушай меня.       Вот теперь все внимание сосредоточено только на нем. Брови нахмурены, руки скрещены на груди. Вся поза отца указывает на отвращение. Вегас собирается повторить свою просьбу, но неожиданно ему кивают.       — Хорошо, просвети меня, — произносит тот с вызовом. — И что, по-твоему, будет дальше?       — Макао не поедет во Францию, — такому ответу явно не рады, но, к счастью, не перебивают. Вегас не останавливается, нельзя. Его слова излучают куда больше уверенности, чем он на самом деле имеет. — Макао будет учиться в одном из местных учебных заведений, как и планировалось изначально. После того, как он закончит свое обучение фотографии, мы рассмотрим различные варианты работы и выясним, что больше подходит нашему бизнесу. Но что бы ни выбрал Макао по итогу, он будет заниматься именно этим.       — И зачем мне на это соглашаться?       — Потому что это в любом случае ничего не изменит.       Мужчина хмурит брови. На лице написано замешательство.       — Он тебе не нужен, Па, — мягко продолжает Вегас. Он думает о крови и синяках, сломанных костях и резких словах. И о Макао. О своем милом, невинном Макао. Он не хочет, чтобы его младший брат был как-то связан с этими вещами. Ни в этой жизни, ни в следующей. — Все именно так, как ты и сказал. Макао не подходит для нашего бизнеса. Принуждать его нет смысла, слишком поздно. Он уже никогда не будет в этом хорош.       Отец задумался.       Кажется, Вегас смог достучаться до него.       — Ты прав, — говорит тот поразмыслив. — Макао для меня бесполезен.       Это слово эхом отдается в голове.       Бесполезен, бесполезен, бесполезен.       Это не его слова. Вегас никогда не назвал бы Макао бесполезным. Ни за что.       Отрицание кипит в груди, но он подавляет себя. Внутренний голос бьется в истерике и требует защитить младшего брата, и от обидных слов в том числе, но сейчас он не может себе этого позволить.       Отец, наконец-то, слушает. Нельзя упустить шанс.       Он должен сохранять спокойствие, по крайней мере, пока не получит то, за чем пришел.       — Так что ты предлагаешь, Вегас?       — Я твой наследник. И готов принять дела, как только ты сочтешь нужным. Можешь оставить на меня все: всю грязную работу, твои деловые сделки, моих кузенов. Вообще все.       Отец выгибает бровь.       — А Макао?       Он собирается с силами.       — И его тоже, — продолжает, как ни в чем не бывало. Словно это не так уж и важно. — Оставь Макао мне. С этого момента я буду заботиться о своем брате.       Как, в общем-то, и было всегда, с тех пор, как умерла их любимая мама. В реальности ведь ничего не изменится. Отец должен был это понимать. Сейчас же у них тут спор ради спора.       — Макао не один из твоих питомцев, Вегас. Он твой брат… и мой сын.       Последнее мужчина добавляет почти как запоздалую мысль.       — Я понимаю, Па, — отвечает он. — Но под моей протекцией ни тебе, ни твоей жене больше не придется тратить на него время. Я буду нести полную ответственность за Макао. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал, все это будет на мне. А взамен я буду решать, что с ним будет дальше.       Отец смотрит на брошюру на столе, потом снова на сына. Взгляд задумчив.       Обдумывает предложение.       — Даже не знаю, Вегас. В последнее время ты пренебрегаешь своими обязанностями. Тратишь непозволительно много времени на свои игрульки. Между тем, Кинн вовсю работает на своего отца, курирует деловые сделки и налаживает связи. Он далеко впереди тебя. Добавив Макао в твой список обязанностей… боюсь, он лишь сильнее будет отвлекать тебя, из-за него ты окончательно окажешься позади.       — Нет, Па. Забота о Макао ничего не изменит. Он не повлияет на мою работу. Обещаю.       — Я серьезно, Па, — уверяет Вегас, не получив немедленного ответа. — Я буду идеальным наследником. Макао никак на меня не повлияет.       По крайней мере, не так, как ты думаешь.       Он долгое время беспокоился о будущем Макао. Его младший брат был молодым и мягким. И по-прежнему излучал то тепло, которое сам Вегас уже давно утратил, а может, никогда не имел вовсе. Он хотел лучшей жизни для Макао. Обычной жизни.       И теперь будущее, которое он желал своему брату, оказалось в пределах досягаемости. Осталось получить одобрение отца.       Потому-то он напряженно выжидает и ничего не говорит.       И тут, после долгого молчания, мужчина соглашается.       — Хорошо, — говорит он. — Будь по-твоему. Но лучше сдержи свои обещания. Я хочу, чтобы на следующем семейном собрании к тебе относились с тем же уважением, с каким относятся к Кинну, ты меня понял? Не разочаруй.       — Да, Па, — кивает Вегас. Уголки рта против воли дергаются вверх, образуя едва заметную улыбку.       Отец бросает на него последний непроницаемый взгляд, а затем отворачивается. На выходе из кабинета мужчина останавливается в последний раз. Его пальцы уже касаются дверной ручки.       — Вегас, — бросает напоследок старший, даже не поворачиваясь к нему лицом. — Макао ничего не должен знать о нашем разговоре. Я не хочу, чтобы он закатывал истерику из-за неуместных чувств.       И уходит. Еще до того, как Вегас успевает ответить. Резким движением мужчина открывает дверь. Телохранитель отскакивает в сторону. Еще секунда, и его бы ударили. Ган Терапаньякул не обращает ни на что вокруг ни малейшего внимания. Целенаправленно вышагивает по коридору, скорее всего, в поисках своих ранее покинувших кабинет гостей. Телохранитель бросает растерянный взгляд на Вегаса и торопится за своим боссом.       Вегас же ждет, пока чужие шаги затихнут, и тоже выходит.       Брошюры больше нет на столе.

***

      В груди бушует сбивающий с толку водоворот эмоций: страх, потому что бросил вызов отцу (Как он посмел? Как он посмел? Как он посмел? Какой неблагодарный сын); удовлетворение от того, что добился своего; замешательство, поскольку гордится проигрышем отца. И злость. Злость, в первую очередь, потому что буквально пришлось сражаться за Макао. Злость, потому что отец относится к своим сыновьям как к шахматным фигурам, а не к настоящим детям. Злость, потому что он беспомощен и слаб против гнева родителя, и ничего не может с этим поделать, потому что Вегаса всегда мало, его никогда не будет достаточно. Злость. Злость. Злость. Так много всего и сразу.       Чувства не оставляют в покое.       Зуд под кожей становится лишь сильнее. Нужно куда-то это все выплеснуть. Что-то сломать… а лучше кого-то.       Только насилие поможет успокоить водоворот мыслей в голове.       Вегас берет ключи от машины и покидает поместье.

***

      Возвращается домой он далеко за полночь.       В столовой неожиданно горит свет.       Следуя зову своего любопытства, Вегас открывает дверь.       На первый взгляд комната кажется пустой. В поле зрения нет ни одного сотрудника или телохранителя. На стульях вокруг обеденного стола никто не сидит. И диван у окна никем не занят, не считая сгруженной огромной бесформенной кучи одеял.       Вегас оглядывается. Свет, который он видел через дверную щель, исходит от единственной настольной лампы. Та спокойно себе стоит на столешнице, слегка мерцая, стоит подойти ближе.       — Вот ни разу не зловеще, — бормочет он в тишине комнаты.       И словно по сигналу, из соседнего помещения доносится глухой звук, за которым следует тихая череда проклятий. Дверь распахивается с громким стуком о стену. Вегас достает пистолет.       — Блять… — тихим шепотом.       Сквозь прищуренные глаза он наблюдает за ночным вторженцем, направляющимся к обеденному столу и не замечающим его. Вегас откашливается. Фигура вздрагивает и резко разворачивается.       Вегас выдыхает при виде своего младшего брата.       — Вот блять! — снова ругается Макао, в разы громче, чем до этого.       Вегас награждает его не впечатленным взглядом. Медленно на лице Макао появляется невинная улыбка.       — What are you doing here? Why are you still up? (Что ты здесь делаешь? Почему еще не спишь?) — отзывается его младший брат, легко переходя на английский, любимый язык их матери. Когда они были только вдвоем, то предпочитали разговаривать именно на нем. Это позволяло чувствовать себя ближе не только к Ма, но и друг к другу.       — Shouldn’t I be asking that? (Разве не я должен спрашивать об этом?) — парирует Вегас и указывает на вход в кухню, дверь туда все еще широко раскрыта.       Прежде чем Макао успевает ответить, из соседнего помещения доносится громкий писк. Лицо брата светится.       — Food! (Еда!)       И мальчик уходит. Покачивая головой, Вегас смотрит ему вслед. Пока Макао занят в кухне, Вегас убирает пистолет. К тому времени, как тот возвращается в столовую, оружия уже нет в поле зрения.       Кажется, что младший брат игнорирует его присутствие. Немедленно садится за стол и начинает копошиться. Раздраженный, Вегас подходит. Он грузно усаживается на стул напротив Макао, их разделяет лишь столешница. Вегас снова прищуривается, тут же сожалея о выборе места. Ему хочется быть как можно ближе к брату.       — Want some? (Хочешь немного?) — спрашивает Макао и предлагает свою ложку.       Вегас смотрит на еду. Макароны с сыром из микроволновки.       И Макао, маленький монстр, ест прямо из упаковки.       Он бросает на младшего осуждающий взгляд. Вот теперь-то расстояние между ними как нельзя кстати.       — Suit yourself (Как хочешь), — бормочет тот и отправляет ложку в свой рот.       — Where’s Tatcha? (Где Татча?) — задает вопрос Вегас, когда ему надоедает молча наблюдать, как Макао, словно оголодавшее животное, поглощает еду.       Главный телохранитель его младшего брата должен быть сегодня на дежурстве, если он правильно помнит. Но он не видел мужчину, когда вернулся в поместье. Ни снаружи дома, ни внутри. Никаких признаков присутствия.       — Please don’t tell me he made the food for you (Пожалуйста, не говори, что это он приготовил тебе еду), — умоляюще добавляет Вегас.       Он не исключал, того что мужчина мог прятаться на кухне. Татча был хорошим телохранителем, одним из лучших, иначе бы ему не доверили безопасность Макао. Но вот умения приготовить хоть какую-то съедобную пищу у него не было. Другие телохранители в поместье могли сварганить хоть сколько-нибудь приличный кофе и, по крайней мере, бутерброды, если понадобится.       У Татчи же были проблемы даже с отрезанием несчастного ломтика хлеба.       А вот то, что он мог разогреть для Макао полуфабрикат, это было вполне возможно. Хотя Вегас до сих пор ни разу не видел, чтобы тот прикасался к какой бы то ни было заморозке. Но ведь всегда оставался шанс того, что мужчина совсем неплох в этом… не то чтобы тут было чем гордиться.       Он сделал мысленную пометку поговорить завтра с одним из поваров. Чтобы в будущем на кухне дополнительно готовили несколько видов еды и оставляли ее в холодильнике перед уходом с работы. И тогда, если Макао неожиданно захочет устроить себе полуночный перекус, то всегда сможет взять что-то из свежей домашней еды, а не будет вынужден питаться дешевыми замороженными и далеко не факт, что съедобными полуфабрикатами.       Тот что-то неразборчиво отвечает с набитым ртом.       — What? (Что?) — переспрашивает Вегас, не понимая ни слова.       — Sleeping (Спит), — повторяет Макао, прожевав и закончив трапезу. С довольной улыбкой он отодвигает от себя пустую упаковку. Вегас лицезреет одинокую макаронину, прилипшую к ложке. Эй, это его младший брат, или и впрямь, какой-то дикий зверек?       Он фыркает от отвращения к варварским манерам, а затем до него доходит смысл сказанного.       — What?! (Что?!) — восклицает Вегас хриплым голосом. Тут же появляется гнев, но направлен тот отнюдь не на брата.       — Don’t be mad at him! (Не злись на него!) — Просит Макао с умоляющим взглядом. — We spent the whole day in town, taking photos. It was really exhausting! Besides, Tatcha’s an old man by now. He cannot keep up like he used to. (Мы провели весь день в городе, фотографируя. Это было действительно утомительно! Кроме того, Татча уже старик. Он не поспевает за мной, как раньше.)       — Tatcha’s thirty-two years old (Татче тридцать два года), — невозмутимо отвечает Вегас.       — Exactly! (Именно!) — соглашается Макао, кивая. — He’s old. (Он старый.)       Вегас решает проигнорировать услышанное. Ему и самому ведь тоже за двадцать. Он не хочет знать, что на это скажет Макао.       — You’re old too, bro (Ты тоже старый, братан), — сообщает ему тот, словно читая мысли. — But don’t worry, you haven’t reached grandpa-levels yet. (Но не волнуйся, ты пока еще не достиг уровня дедули.)       Мелкий засранец.       — Tatcha’s getting paid for this. It’s his job to look after you, not sleep. (Татча получает за это деньги. Его работа - присматривать за тобой, а не спать.)       Макао что-то бормочет себе под нос.       — What was that? (Что это было?) — спрашивает Вегас и щелкает того по лбу.       — Ouch! (Ауч!)       Младший бросает на него возмущенный взгляд, потирая место грозного удара. Преувеличенный стон боли срывается с губ. Если не считать чуть потеплевшего взгляда, Вегас никак не реагирует. Его брат иногда такое дите.       Словно по сигналу, губы Макао надуваются, тот показательно раздражен отсутствием беспокойства со стороны старшего.       Он выпячивает руками надутые щеки.       — I’m not a little kid (Я не маленький ребенок), — бормочет приглушенно. — I can make food without my bodyguard. (Я могу приготовить еду и без моего телохранителя.)       Вегас никак не может удержаться. Он начинает смеяться. Более счастливым он себя не чувствовал за всю неделю.       — Bro… are you laughing at me? (Братан… ты смеешься надо мной?) — Макао смотрит на него, как на предателя. — Asshole! (Мудак!)       — Don’t call me asshole (Не называй меня мудаком), — тут же говорит Вегас.       — Then stop being one! (Тогда перестань им быть!) — парирует Макао.       Вегас качает головой, но выражение его лица по-прежнему мягкое.       Еще один тихий смешок срывается с губ.       В комнате становится тихо.       Макао откашливается.       — So… (Итак…) — тянет его младший брат.       — So…? (Итак…?)       Вегас ободряюще улыбается, терпеливо ожидая, когда тот озвучит свои мысли.       — Do you want to see the pictures? (Хочешь посмотреть фотографии?)       С широко раскрытыми глазами выпаливает Макао. Удивленный внезапно громким вопросом брата, Вегас откидывается на стуле. Румянец заливает щеки младшего. Отворачивается, смущенный своим же несдержанным предложением, избегая взгляда Вегаса.       — Yes. (Да.)       Само слетает с губ.       Мгновенно Макао оборачивается.       — Yes? (Да?)       — Yes (Да), — с улыбкой повторяет Вегас. — Show me your photos. (Покажи мне свои фотографии.)       Макао не нужно просить дважды. Стоит только согласиться, тот подрывается с места. Удивленный, старший брат наблюдает, как подросток подбегает к темно-зеленому дивану у окна. Странно осторожным и медленным движением Макао сдвигает одеяла. Под ними обнаруживается спящий мертвым сном Татча.       — What the fuck? (Какого хрена?) — бормочет Вегас.       — Psssht! (Тсссс!)       Макао рукой показывает ему быть тише, а затем подходит к телохранителю. Татча держит что-то у себя на груди, надежно сжимая даже во сне. Одним слитным движением Макао удается выхватить предмет и вся уверенность Вегаса в навыках телохранителя в одночасье улетучивается. Татча ничего не заметил. Мужчина все еще крепко спит, а Макао уже отходит от него.       Покачивая головой, Вегас смотрит, как его брат возвращается к столу с трофеем. Стоит ему подойти ближе и становится ясно что же за такой таинственный предмет мальчик держит руках. Это «HASSELBLAD 907X» — любимая камера Макао. Подаренная Вегасом на последний день рождения. Его брат был так счастлив, что даже разревелся, хотя позже и отрицал все, утверждая, что виновата пыль, попавшая в глаза. Это было одно из самых ярких воспоминаний.       — You ready? (Готов?) — спрашивает Макао после включения камеры. Вегас кивает. Младший ставит ее на стол аккурат между ними, чтобы обоим было видно. И начинает показывать фотографию за фотографией, подробно объясняя, где сделал каждую и что именно должен был увидеть Вегас. Старший не возражает ни против подколок в свой адрес «Это не просто дерево, братан, посмотри на огни, цвет, угол! Ты совсем не разбираешься в искусстве, что очень печально!», ни против бессвязного «Видишь старушку? Как она похожа на Танкхуна, бедняжка!». Он просто счастлив, когда Макао открыто говорит о своих увлечениях, не боясь показать радость перед братом.       Вегас надеется, что это никогда не изменится.       Невольно на губах появляется сентиментальная улыбка.       Макао замолкает.       — What’s with the look? (Что за взгляд?) — хочет знать.       Вегас лишь качает головой в ответ, не говоря ни слова. Он смущен тем, что был пойман с поличным. Если его младший брат узнает причину этого самого взгляда, то будет дразнить вплоть до старости.       — Are you tired? (Ты устал?) — обеспокоенно спрашивает Макао, принимая неловкость за усталость. — I didn’t mean to keep you up for so long. Sorry. (Я не хотел задерживать тебя надолго. Извини.)       И начинает возиться с камерой, а на лице во всей красе расцветает виноватое выражение.       — I’m not tired (Я не устал), — говорит Вегас, хоть это и не правда. День был долгим. Тем не менее, он хочет задержаться тут еще немного. Давненько они не проводили время наедине, без телохранителей и отца.       Макао, кажется, не выглядит убежденным. Его глаза бегают от дверного проема к Вегасу и обратно.       — Go to bed, old man (Иди спать, старик), — настаивает тот. — Before you keel over and die. (Прежде чем ты свалишься и умрешь.)       — Who are you calling old? (Кого ты зовешь старым?) — уточняет Вегас, но все равно поднимается.       На какой-то момент он видит разочарование в глазах Макао, хотя его младший брат и пытается это скрыть. Подросток никогда не был хорош в сокрытии истинных чувств, что было еще одной его привлекательной чертой.       Вместо того чтобы выйти из комнаты, Вегас обходит стол, пока не оказывается прямо рядом с младшим. Его брат кидает на него растерянный взгляд.       — Scoot over (Подвинься), — говорит Вегас и усаживается рядом.       Глаза Макао мечутся между старшим братом и камерой.       — Sure you don’t want to go sleep? (Уверен, что не хочешь пойти спать?) — снова спрашивает, однако лицо выдает улыбка. Его брат уже знает, каким будет ответ.       — Yes! (Да!) — подтверждает Вегас. Он указывает головой на камеру, которая демонстрирует изображение маленькой зеленой лягушки, сидящей на капоте автомобиля. — Now, c’mon. What’s up with the picture? Why’s Tatcha crying in the background? Tell me the whole story. (Ну а теперь. Что с этой фотографией? Почему Татча плачет на заднем плане? Расскажи мне всю историю.)       Они просматривают все фотографии, сделанные Макао в тот день.       Когда Вегас уходит в свою спальню, на горизонте уже встает солнце.

***

      Завтрак идет своим чередом. Обычно на нем присутствуют только Вегас и Макао, ну и телохранители.       Сегодня же отец удостоил их своим присутствием.       В сопровождении охраны он входит в комнату и занимает место во главе стола. Через пару секунд прислуга заносит несколько подносов с завтраком.       Как только все разложено по местам, их отец нарушает тишину.       — Макао.       Его брат кладет вилку и обращает все свое внимание на отца.       — Да, Па?       — Летние каникулы почти закончились, — говорит мужчина. — А это значит, что скоро начнется твоя учеба.       — Эм, да?       В тоне Макао чувствуется тревога. Вегас знает, что младший беспокоится о том, что Па отвергнет выбранную им специальность, что заставит бросить фотографию. Вегас не уверен, видел ли его брат ту брошюру французского университета. Но надеется, что нет. Он уже сжег листовку, что нашел вчера, но в доме могут быть и другие экземпляры, любезно разложенные по поместью их заботливой мачехой.       Он бросает на отца многозначительный взгляд, но тот его игнорирует.       Мужчина делает глоток кофе, а затем произносит ровным голосом:       — Я все обдумал. Лучше всего для тебя будет учиться в одном из местных учебных заведений. Специальность можешь выбрать самостоятельно.       Вегас выдыхает с облегчением. Действие не остается незамеченным. Отец смотрит на него прищуренными глазами, заставляя подобраться и выпрямить спину.       — Что? Правда? — недоверчиво переспрашивает Макао, не замечая их странного взаимодействия.       Отец молча кивает.       — Спасибо, Па!       Макао буквально вибрирует от радости на стуле. Он поворачивается к старшему брату с яркой улыбкой на лице. Вегас отвечает на улыбку своей, хотя и не такой ослепительной.       — Вегас.       Улыбка тут же исчезает, ее сменяют собой сосредоточенность и отстраненность.       — Да, Па?       — Завтра вечером состоится гала-концерт в отеле «Even Sunset». Будет много представителей высшего общества, богатых и влиятельных людей. Ходят слухи, что появятся и некоторые члены иностранного клана. Согласись, это хорошая возможность наладить новые связи и укрепить семью. Изначально я хотел пойти сам, но планы изменились, так что вместо меня идешь ты.       Мужчина прочищает горло.       — Кинн тоже покажется. Он будет представлять Основную Семью по просьбе своего отца.       Вегас кивает. Можно было догадаться. Его кузену нет смысла пропускать такое важное мероприятие. Особенно, когда обе семьи вовлечены.       — Не позволяй ему обойти тебя. Убедись, что обе семьи получат одинаковую выгоду.       Далее следует короткая пауза. Отец делает еще один глоток кофе. Чашка издает неприятный звон, когда ее с силой опускают на стол. Вегас видит коричневое пятно на ободе, резко выделяющееся на фоне белого фарфора.       — Как следует представляй нашу семью, Вегас, иначе будут последствия.       Отец больше не смотрит на него. Взгляд мужчины прикован к Макао, который, вернувшись к завтраку, одновременно играет в какую-то игру на своем телефоне, совсем не замечая окружающих.       Вегас глубоко вдыхает.       — Конечно, Па.

***

БОНУС       Когда Татча просыпается, то сразу же начинает паниковать. Самая ценная вещь Кхун Макао - дорогая брендовая камера, которую тот получил от своего старшего брата, пропала. То же самое можно сказать и о ее владельце. От мальчика не осталось и следа.       Телохранитель садится. Кидает взгляд на наручные часы и узнает, что уже почти полдень. Блин, он проспал все утро! Его смена должна начаться через час!       В отчаянии отбрасывает все одеяла в сторону, но через секунду замирает как вкопанный.       Кто-то сидит рядом.       Невольно рот открывается от шока.       Вегас Терапаньякул, первый сын Гана Терапаньякула и наследник дома улыбается ему. С бокалом вина в руке, книгой на коленях и облокотившись на спинку бархатного дивана, само воплощение элегантности и расслабленности в одном лице.       Телохранитель щиплет себя за щеку, не до конца понимая, спит ли еще. Возникшая боль подтверждает опасения - не спит. Проснулся и наяву проживает свой худший кошмар! Мало того, что он проспал, так еще и Кхун Вегас застукал с поличным прямо на месте преступления. Кхун Вегас - старший брат его подопечного, который, согласно нескольким источникам, включая домашнюю прислугу и телохранителей, проводил свое свободное время, убивая людей ради спортивного интереса.       Татча не знает, правдивы ли все истории об этом человеке… слухи о красных комнатах, пыточных подземельях и фальшивых обручениях… все это заставляет его мозг кипеть… но в одном он уверен наверняка: самый быстрый способ попасть в плохое расположение Кхун Вегаса - это сделать что-нибудь его младшему брату.       Телохранитель ничего не сделал Кхун Макао, он никогда не посмел бы, ведь тот был его подопечным, и, черт возьми, с годами он даже привязался к мальчику, но также он и не сделал того, что должен был. А именно – присматривать за подростком.       Наследник второго дома Терапаньякул делает глоток из бокала, по-прежнему глядя на Татчу. Проглотив вино, он еще раз коротко ухмыляется. Татчу не обмануть, нет, нет. Несмотря на кажущийся на первый взгляд добродушный настрой, он чувствует излучаемую мужчиной опасность.       Телохранитель сглатывает. Внутренне он поздравляет сам себя за предусмотрительность. Буквально на прошлой неделе он составил завещание и оставил в своей комнате. Не забыл отправить копию адвокату.       — Татча, — все же поприветствовали его.       — Кхун Вегас! — с перекошенной улыбкой он быстро кланяется мужчине. — Ах, я как раз собирался уходить. Извините за беспокойство.       Его попытка побега немедленно пресекается.       — Нет необходимости, — тянет Кхун Вегас. Тот кладет свою руку ему на плечо и давит вниз, заставляя заземлиться на месте. Телохранитель не смеет протестовать. — Твоя смена ведь пока даже не началась. Можешь остаться здесь и поспать еще немного.       — Спасибо, Кхун Вегас. Это очень мило с Вашей стороны! — отвечает он с лучшим, по его скромному мнению, выражением лица, на которое был только способен, учитывая обстоятельства. Сторонний наблюдатель назвал бы это гримасой.       Молчком, Татча наблюдает за Кхун Вегасом. Мужчина плавным движением поднимается с дивана, напоминая пантеру. Они с этой большой кошкой были похожи в своей грациозности, и опасности. Наследник ставит пустой бокал на ближайший кофейный столик и направляется на выход.       Татча же не может поверить. Вырваться из объятий дьявола… было так просто?..       «А может, это какой-то тест…», — думает про себя. — «Вдруг, Кхун Вегас хочет проверить, подчинюсь ли я его приказу и посплю еще немного или вернусь к своим обязанностям и буду готовиться к смене? Но… Я не знаю, какой ответ верный! Что я должен делать? Что делать??»       Кхун Вегас вырывает его из панических мыслей, зовя его по имени.       — Да ваше величество? Э-э, в смысле Кхун Вегас!       Тот выгибает бровь. Татча чувствует, как начинает заикаться. Он отчаянно хочет спрятаться под грудой одеял, но, к сожалению, не может.       — Вчера ты провел много времени с моим братом, — Кхун Вегас не обращает внимания на его бессвязную речь. Небольшая победа. — Маленький гремлин таскал тебя по всему городу?       — Я просто выполнял свои обязанности, Кхун Вегас, — отвечает Татча, уже чуть спокойнее.       — Я знаю, — говорит мужчина. — Отличная работа.       — …эм, что?       — Макао был счастлив. Продолжай в том же духе, и у нас не будет проблем.       Кхун Вегас одаряет телохранителя (да будет позволено ему так сказать) дружелюбной улыбкой, заставляя замереть от шока.       — Да, конечно, сэр. Спасибо, сэр, — частит Татча, как только приходит в себя.       Не сказав ни слова на прощание, Кхун Вегас выходит из комнаты.       Татча откидывается на диван, в его голове звенящая пустота.       Что только что произошло?       — О, и Татча?       Испуганный вскрик срывается с губ телохранителя.       Кхун Вегас прислоняется к дверному проему и пристально смотрит на него.       Исчезла и улыбка и расслабленный вид, вместо них во взгляде сквозит холод, на лице написано отчуждение.       — Да? — умудряется выдавить Татча робким голоском.       — Если я еще когда-нибудь снова застану тебя спящим, когда ты должен присматривать за моим младшим братом, готовься к последствиям. Может, стоит перекроить твои смены и поменять местами с одним из моих людей? За месяц в качестве моего телохранителя, мы вернем тебя в строй. Что скажешь?       — НЕТ! — инстинктивно выкрикивает он.       О Боже, пожалуйста, что угодно, только не это!       — Эм, я имею в виду, нет, сэр, такого больше не повторится. Отныне я буду вдвойне щепетилен в своих обязанностях! Можете на меня положиться на сто процентов. Обещаю! — Торопливо добавляет он, когда понимает, что отчебучил.       Отказаться от приказа босса? Он с ума сошел что ли?!       Татча опускает голову. Никак не может набраться смелости, чтобы посмотреть Кхун Вегасу в глаза. Кажется, он сейчас заплачет.       Комнату наполняет тягучая тишина.       В мыслях Татча начинает отсчет.       Один       Два       Три       Спустя целую минуту, не выдерживает. Он поднимает голову, полагая, что Кхун Вегас уже ушел, просто так тихо, что он и не заметил.       Но тот по-прежнему стоит в дверях и не сводит тяжелого взгляда.       Похоже, мужчина только и ждал, когда Татча поднимет голову, ведь как только их взгляды пересекаются, тот кивает и уходит. Татча ничего не может сделать, кроме как молча пялиться вслед.       Телохранитель не расслабляется. Он остается начеку еще пять минут, неотрывно глядя на дверной проем. Он ожидает, что Кхун Вегас вернется в любую секунду, даже если только для того, чтобы снова выставить его дураком. Этого не происходит.       После еще десяти минут молчаливого ожидания Татча издает протяжный стон и снова откидывается на диван.       — Небеса помилуйте мою бедную душу, — невнятно бормочет он в одеяло.       — Аминь, — добавляет Макао со своего места за столом, надежно скрытый все это время от глаз телохранителя.       Татча кричит.