bruised knuckles and wild begonias

временной отрезок: до событий лакорна

because brothers don't let each other wander in the dark alone

      Вегас смотрит на документ в руках, не в силах собраться и заставить себя дочитать. Вздохнув, он кладет бумаги рядом с дюжиной других папок на столе.       — Что за чушь, — бормочет он себе под нос.       Ему казалось, что мозг вот-вот взорвется от усталости и скуки.       Что звучало абсурдно даже для собственных ушей. Скука была явно не тем, с чем должна ассоциироваться жизнь мафиози.       Тем не менее, так оно и было.       Последний месяц можно было описать двумя словами: бумажная волокита. Прошли те времена, когда он часами бродил по улицам, сталкивая своих людей с соперничающими бандами. Теперь ему приходилось двадцать четыре на семь или просиживать перед экраном монитора или бездумно пялиться на стопки бумаг.       Обработать и повторить. Обработать и повторить.       Вегасу нужно было отвлечься, иначе он сойдет с ума. Жаль, что две его самые интересные игрушки в настоящее время недоступны: Таван все еще притворялся мертвым, а Кен круглосуточно и без выходных был занят своими обязанностями телохранителя под руководством Кинна. Что было весьма неудачно, ведь они могли бы развлечь его ненадолго.       К счастью, у него все еще был брат.       — Bro, can you drive me to school today? Please! (Братан, можешь отвезти меня сегодня на учебу? Пожалуйста!) — Макао без стука врывается в кабинет, падая в кресло напротив. Несколько бумаг летит на пол. Младший не собирается их поднимать, вместо этого продолжает выжидающе смотреть на него.       — C’mon, bro! Please, please, please! (Давай, братан! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!)       Вегас, вздернув бровь, смотрит на брата. Он ничего не говорит и вместо этого переводит многозначительный взгляд на бумаги на столе. С губ мальчика слетает протяжный стон.       — Pleeeeeease! (Пожаааааааалуйста!)       У него против воли вырывается смешок.       Уже не в первый раз за этот месяц Макао требовал, чтобы он отвез его на учебу (всего разочек, братан, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!). С тех пор, как Вегасу доставили новый навороченный байк, BMW M 1000 RR, одну из оригинальных моделей, импортированных напрямую из Мюнхена, тот безостановочно просил его подвезти.       Правда до сих пор он не находил на это времени, слишком был занят бумажной работой. Вегас смотрит на стол - стопки не уменьшились с тех пор, как он получил их две недели назад. Не похоже, что у него будет перерыв в ближайшее время. Каждый раз, когда он заканчивал одну папку с документами, новые две волшебным образом материализовывались из ниоткуда.       Взгляд перемещается с бумаг на умоляющее лицо брата. Затем, испустив чересчур драматичный вздох, предназначенный только для Макао, он отодвигает все папки и встает.       — Fine, fine (Хорошо, хорошо), — соглашается Вегас. Он не из тех, кто может отказать в просьбе брату, особенно если это всего-навсего поездка на новом байке. — C’mon, let’s get you to school. (Давай, отвезем тебя на учебу.)       В одно мгновение надутые губы Макао превращаются в яркую улыбку. Его брат словно излучает чистую радость. Не сказав ни слова благодарности и не дожидаясь его, Макао выскакивает из кабинета и бежит в направлении гаража. Еще один документ падает на пол.       Покачивая головой, Вегас наблюдает, как младший исчезает за поворотом.       Ну, собственно, это ты и получаешь, когда балуешь ребенка.       Краем глаза он замечает движение.       — Татча, — Вегас останавливает главного телохранителя Макао, прежде чем тот успевает уйти за своим подопечным. Мужчина молча ждал под кабинетом, пока братья разговаривали. Рюкзак Макао надежно прижат к груди. Татча обращается с ним как с драгоценным грузом, а не как с обычной сумкой, доверху набитой домашкой… в каком-то смысле так оно и было. — Сегодня я отвезу Макао на учебу. Можешь выдвинуться следом на одной из машин.       — Хорошо, Кхун Вегас, — соглашается тот, кивая. — А как насчет обратного пути? Нам дождаться Вас там, или я могу отвезти молодого господина Макао домой?       Вегас задумывается на мгновение.       Обычно Татча оставался на территории кампуса вместе с несколькими другими их людьми (скрытыми, но всегда в пределах досягаемости) до тех пор, пока у Макао не заканчивались занятия. Затем мужчина отвозил его обратно в поместье или куда-то еще, в зависимости от того, на что был настроен подросток.       Вегас бросает взгляд на стол с десятками непрочитанных папок на нем.       — Сделаем, как обычно, — сообщает он не без сожаления в голосе.       — Как пожелаете, Кхун Вегас.       Вегас снова поворачивается к мужчине и протягивает руку в молчаливом требовании. Татча смотрит в недоумении, прежде чем понимает, что от него хотят. С неловкой улыбкой он передает рюкзак... или, по крайней мере, пытается. Телохранитель двигается так резко, что чуть не роняет сумку на пол вместо ожидающей руки. В последнюю секунду Татча умудряется спасти ее от падения. Сквозь лихорадочную возню Вегас видит, как мужчина сжимает между пальцами какой-то яйцевидный желтый предмет, который мешает ему и является первопричиной оплошности. Прежде чем он успевает рассмотреть что же это, Татча передает ему сумку. Он улыбается очередной сконфуженной улыбкой.       Вегас наблюдает за мужчиной, в очередной раз задавая вопрос себе из прошлого, почему же, черт возьми, он назначил именно Татча на должность главного телохранителя Макао. Не говоря ни слова, он тяжело вздыхает.       Улыбка сползает с лица телохранителя. Мужчина быстро складывает руки, успешно убирая странный предмет из виду, и кланяется. Не нужно быть гением, чтобы понять, что телохранитель надеется, что он пойдет за Макао и они избегут лишних расспросов.       На этот раз Вегас решает оставить все как есть.       — Татча, сообщи Нопу о моей поездке, — просит он. Его собственный главный телохранитель должен быть где-то на территории. С тех пор, как сам он зарылся в бумагах, мужчина занял себя инспекцией территории поместья и обучением новых охранников. Вегас знал, что Ноп уже чувствовал беспокойство, как и он сам. Ни один из них не любил безвылазно застревать в поместье надолго. Увы, сейчас это была необходимость. — Скажи ему, пусть не отвлекается от своих дел. Это не займет много времени. А затем подготовь машину и выезжай за нами.       После быстрого подтверждения Вегас направляется в гараж, рюкзак Макао висит на плече.       Стоит спуститься, как он тут же настораживается. Макао уже ждет его, но поведение подростка совсем не то, каким было всего пару минут назад. Исчезли яркая улыбка и радостный смех. Вместо этого взгляд мальчишки устремлен вниз, а губы сжаты. Несмотря на то, что дверь издает громкий звук при открытии, Макао не поднимает головы. Он стоит, вцепившись в край своей формы, переминаясь с ноги на ногу и демонстрируя явные признаки дискомфорта.       Раздраженный, Вегас оглядывается. Быстро он обнаруживает причину странного поведения Макао. Их мачеха стоит на противоположной стороне гаража, не сводя с того взгляд. Вегас ускоряет шаг. Через несколько секунд он подходит к брату и приобнимает того за плечи.       — Like it? (Нравится?) — Спрашивает он, кивая на новый байк, повернувшись спиной к мачехе и не обращая на нее внимания.       — Uh, yeah. It’s cool (А, да. Круто), — отвечает Макао, хотя едва смотрит на гладкий бок механического зверя перед ним.       Вегас слышит неуверенность в его голосе. Он стискивает зубы, ненавидя себя за то, что ничего не может сделать, чтобы избавить Макао от этого чувства.       Любой другой на ее месте, и я бы уже позаботился об этом… любой другой…       Словно услышав его мысли, женщина идет в их сторону. Ее высокие каблуки издают громкий цокающий звук, эхом разносящийся по гаражу, ей вторят глухие шаги ее телохранителей. Макао выпрямляется. Медленно и с опасением он поднимает голову и пытается повернуться.       Вегас тут же прекращает эти попытки. Твердым, но осторожным движением он подталкивает Макао к байку, одновременно делая шаг назад, образуя барьер между своим младшим братом и приближающимися людьми.       — Safety first (Безопасность превыше всего), — как ни в чем не бывало, продолжает Вегас, подхватывая шлем с байка.       Он заставляет своего брата взять шлем. После минутного колебания Макао садится на байк, сжимая тот в руках. Он бросает Вегасу быструю, неуверенную улыбку, на что тот отвечает собственной ободряющей. Нельзя допустить ни следа дискомфорта или беспокойства на собственном лице.       Женщина останавливается прямо за ними, прочищая горло. Вегас не обращает внимания. Он дает своему брату краткие инструкции о байке, описывая руль и функциональные элементы управления, которые немного отличаются от тех, что были на его старой модели. Макао жадно слушает, впитывая предоставленную информацию и глядя на транспорт под ним с вновь обретенным интересом.       Как только Вегас заканчивает объяснение, он игриво ерошит Макао волосы, а затем оборачивается. Стоит только его младшему брату исчезнуть из поля зрения, улыбка стирается с лица, вместо нее лишь холодное отчуждение.       Мачеха не выглядит счастливой из-за долгого игнора. Ее руки скрещены на груди, губы сжаты в тонкую полоску. Какое-то время ни один из них не говорит. Они смотрят друг на друга, не моргая и не улыбаясь. Напряжение так и витает в воздухе.       Проходит секунда.       Затем еще одна.       И третья.       Наконец, очень медленно, на лице Вегаса появляется пустая улыбка. Хоть он и не стремится говорить с этой женщиной, не хочет доставлять ей удовольствие, сдаваясь первым, но чужое присутствие за спиной ощущается болезненным напоминанием. Присутствие Макао, которого хочется оградить от ее внимания. Чем скорее, тем лучше.       Так что Вегас стискивает зубы и приветствует женщину, как послушный пасынок, которым он и являлся.       — Вегас. Твой отец говорил, что ты сейчас очень занят, — любезно начинает его мачеха. — Не ожидала встретить тебя так рано утром. Из всех мест именно здесь… куда-то собрался?       Она задает свой вопрос с притворным беспокойством. Вегас может видеть, как обвиняющий взгляд все еще устремлен на Макао. Его улыбка становится шире и наиграннее.       — Спасибо, что спросила, — отвечает он. — Но нет нужды в беспокойстве обо мне. Не хочу грузить тебя своими скучными разговорами о работе. Не тогда, когда ты явно занята.       Вегас кивает на телохранителей мачехи, которые держат в руках пакеты с покупками.       — Радует, что есть кому позаботиться о наших финансах, — торжественно продолжает он. — Дай мне несколько советов, когда найдешь время, хотя, что это я, кажется, это будет сложно с твоим нынешним образом жизни.       Его мачеха хмурится, зная, что ее только что оскорбили, но она не понимает, как именно. Один из телохранителей кашляет в кулак, пытаясь скрыть смех. За что заслуживает косой взгляд.       — Так тебе что-то нужно? У нас плотный график, — Вегас бросает многозначительный взгляд на Макао, который до сих пор хранил молчание.       — Брат отвозит меня на учебу, — поясняет подросток.       — Как мило с твоей стороны, Вегас, — отвечает их мачеха. — Находишь время, чтобы отвезти брата, когда вокруг столько телохранителей, которым за это платят. А работы меньше так и не становится.       — Это я попросил его, — заступается Макао на грани шепота.       Их мачеха усмехается.       Белая, горячая ярость течет по венам Вегаса. Искусственная улыбка на его лице мгновенно исчезает, оставляя после себя морозный холод.       — Спасибо за заботу, но, как ты и сказала, у меня много дел, так что мы поехали. У Макао скоро начнется пара, и мы ведь не хотим, чтобы он опоздал. В конце концов, учеба – та же работа.       — Конечно, — соглашается женщина с таким же пустым взглядом.       Вегас не теряет ни секунды. Плавным движением он садится на байк. И прежде чем успевает завести, она снова начинает говорить.       — Макао.       Вегас стискивает зубы. Краем глаза видит, что их мачеха уже не смотрит на них. Ее взгляд сосредоточен на телефоне в руках.       — Да?       — Завтра ты поедешь со своим телохранителем. Можешь и дальше продолжать вести себя как избалованный ребенок, но перестань отвлекать своего брата от работы.       Даже не ждет ответа, предполагая, что никаких возражений не последует. Она выходит из гаража, телохранители за ней. Вегас смотрит ей вслед, в его венах течет чистая ненависть. (Как ты смеешь? Макао не под твоей опекой! Ты не наша мать. Ты нам никто!) Его руки сжимаются в кулаки, ногти болезненно впиваются в нежную кожу ладоней.       Как только группа скрывается из виду, Вегас судорожно выдыхает, пытаясь взять чувства под контроль. Он позволяет себе еще пять секунд мстительных размышлений, а затем выбрасывает все лишнее из головы. У него нет на это времени, он не хочет больше растрачивать себя на эту гадину.       Он нежно шлепает брата.       — Ignore her, Macau (Не обращай на нее внимания, Макао), — говорит он. — She doesn’t know what she’s talking about. (Она не знает, о чем говорит.)       Его брат не отвечает.       — I mean it Macau, you know how she is. Just ignore her (Я имею в виду, Макао, ты же знаешь, какая она. Просто игнорируй), — добавляет он тихим голосом. — Now, let’s go. School starts soon, yeah? (А теперь поехали. Учеба скоро начнется, да?)       Все еще нет ответа. Прежде чем Вегас успевает заговорить снова, Макао тихо произносит его имя.       — Yes, Macau? (Да, Макао?)       — Can we take the long route to school? (Можем мы проехать по длинному маршруту?) — Спрашивает мальчик. — Across the Rama VIII Bridge? In the news they’ve said that a tiger shark was spotted in the river. (Через мост Рамы VIII? В новостях сказали, что в реке была замечена тигровая акула.)       Вегас не мог не рассмеяться над неуклюжей попыткой брата сменить тему.       — A tiger shark, Macau? Really? (Тигровая акула, Макао? Серьезно?)       Брат бросает на него невинный взгляд. Уголки его рта приподнимаются, образуя нерешительную улыбку. Вегас чувствует покалывание в груди. Если Макао хочет проигнорировать то, что только что произошло, то он уступит. Заставлять его говорить сейчас, когда тот настолько явно этого не хочет, толку не будет, Вегас знает это по опыту. В конце концов, это была не первая их неприятная встреча с мачехой.       — It’s true, bro! (Это правда, братан!) — продолжает Макао взволнованным голосом. — A fisherman was talking about it. He swears he saw a Naga! A real, goddamn Naga, can you believe it? (Рыбак говорил об этом. Он клянется, что видел Нага! Настоящего чертова Нага, можешь в это поверить?)       — No swearing (Не выражайся), — тут же говорит Вегас. — Now wait a minute. Didn’t you just say something about a shark? (Подожди минутку. Не ты ли только что говорил что-то об акуле?)       — Oh, yeah. That’s obviously a lie (О да. Это очевидная ложь), — объясняет Макао. — One of my schoolmates knows a guy who knows the fisherman’s neighbor and the neighbor heard the fisherman talking with the authorities about the sighting. He is one hundred percent sure that the thing in the river was a water serpent. Of course the news changed it to something more believable, hence the shark. But whatever, can we go look? (Один из моих одногруппников знает парня, который знает соседа рыбака, и сосед слышал, как рыбак разговаривал с властями об увиденном. Он на сто процентов уверен, что существо в реке было водяным змеем. Конечно, в новостях это заменили на что-то более правдоподобное, отсюда и акула. Но, как бы то ни было, мы можем поехать посмотреть?)       Вегас в замешательстве хмурит брови. Его мозг буквально взрывается от обилия информации.       — C’mon bro, aren’t you the least bit interested? Just image we find something, that would be so cool! (Да ладно, братан, неужели хоть немного неинтересно? Просто представь, что мы найдем что-то, это было бы так здорово!) — продолжает Макао. — I want the Naga, but a shark’s also okay, I guess. I can take some pictures and sell them to the news – earn some money! (Я хочу Нага, но акула, наверное, тоже пойдет. Я смогу сделать несколько фоток и продать новостным каналам, заработаю немного денег!)       Вегас фыркает от смеха. Как будто Макао не получит от него что-угодно, стоит лишь попросить.       — So… can we go? Please? (Ну, так что… мы можем съездить? Пожалуйста?) — Упрашивает тот. — If you don’t drive me, I’ll have to go with Tatcha and he always gets spooked when I want to make outlandish pictures. We had to cut our last midnight photo session short, because he thought a vengeful spirit was stalking us. Can you believe that? A bodyguard afraid of ghosts – how dumb is that? (Если ты меня не повезешь, придется ехать с Татчей, а он всегда пугается, когда я хочу сделать диковинные снимки. Пришлось прервать нашу последнюю полуночную фотосессию, потому что он подумал, что нас преследует мстительный дух. Можешь в это поверить? Телохранитель, боящийся призраков, насколько это тупо?)       — Macau… (Макао…)       — You really should update the requirements for new bodyguards, or dunno … let them take some additional training sessions, where everyone has to stay at a haunted house for twenty-four hours. That would be so much fun! (Тебе правда стоит обновить требования к новым телохранителям, или не знаю… пусть они пройдут дополнительные тренировки, где каждый должен оставаться в доме с привидениями в течение суток. Было бы так весело!) — Все никак не успокаивается младший. — I wanna come too! I could hide in the rafters and pretend to be a ghost! (И я тоже хочу поучаствовать! Я мог бы прятаться в стропилах и притворяться призраком!)       — Of course, Macau (Конечно, Макао), — отвечает Вегас с невозмутимым видом. Только этого ему и не хватало: Макао, пытающегося напугать неопытных телохранителей, вооруженных автоматами. — I’ll bring it up at the next family meeting. (Я подниму этот вопрос на следующем семейном собрании.)       Макао показывает ему большой палец.       Вегас лишь тяжело вздыхает. Он не знает, что хуже: то, что Макао в очередной раз уговорил Татчу улизнуть и пофоткать среди ночи, или то, что главный телохранитель его младшего брата имеет страх перед сверхъестественным.       — So… are we gonna look for the shark or not? (Так что… будем мы искать акулу или нет?)       Родной голос вырывает из вихря мыслей.       Вегас смотрит на свои наручные часы. Он не солгал, когда говорил мачехе, что у них плотный график. Если они поедут в объезд, Макао, однозначно опоздает на занятия. Если отец узнает об этом, то будет в ярости. Не говоря уже о его гневе из-за того, что Вегас оставил работу.       Младший все еще смотрит на него умоляющим взглядом. Вегас снова вздыхает. Какой вообще смысл пытаться ему сопротивляться?       — Okay, okay (Хорошо, хорошо), — сдается он без дальнейших возражений. — Let’s go find your shark. (Поехали найдем твою акулу.)       Макао ему аплодирует. И они уезжают на скорости намного превышающей допустимую.

***

      Вегас приветственно поднимает руку, когда замечает брата в толпе. Даже издалека он может видеть его удивленное лицо.       — What are you doing here? (Что ты здесь делаешь?) — спрашивает Макао, оглядываясь в поисках своего главного телохранителя. Бесполезно. Вегас отпустил Татча, как только приехал. Мужчина, казалось, почувствовал странное облегчение. Он ушел, стоило Вегасу закончить предложение, желтое нечто все еще болталось у того в руках, привлекая к себе внимание.       — What? (Что?) — Вегас кидает в него наигранно-возмущенный взгляд. Он слезает с байка и хлопает подростка по плечу. — Can’t I pick up my little bro from school? What’s wrong with that? (Разве я не могу забрать своего младшего брата с учебы? Что с этим не так?)       — Nothing! (Ничего!) — Тут же отзывается Макао. — But… (Но…)       Мальчик начинает теребить ремни своего рюкзака, а глаза нервно мечутся по сторонам.       — Don’t you have work to do? (Разве у тебя нет работы?) — Все же спрашивает. — I don’t want you to get in trouble. (Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.)       Вегас вздыхает. Он ерошит волосы Макао, не обращая внимания на протесты.       — Don’t worry about it (Не беспокойся об этом), — отвечает он. — Now, get on. The Rama VIII Bridge was a bust, but maybe we’ll find your shark at the Memorial Bridge. If not… well, there are some good restaurants nearby. (А теперь поехали. Мост Рамы VIII был провалом, но, может, мы найдем твою акулу на Мемориальном мосту. Если нет… что ж, там поблизости есть несколько хороших ресторанов.)       В один момент неуверенный в себе сын мафии уходит, и остается лишь взволнованный ребенок. При виде этого сердце Вегаса наполняется теплом. Ну и что с того, что ему придется отказаться ото сна ночью, чтобы закончить сегодняшнюю работу? То, что Макао ведет себя как беззаботный пацан, того стоило.

***

      Двадцать четыре часа спустя Вегас оказывается в до боли знакомой ситуации: сидит в своем кабинете, зарывшись в кипу бумаг. С тех пор, как они с Макао вернулись с неудачной охоты на акул, он ничего не делал, кроме работы, чтобы наверстать упущенное, и хоть и не сожалел о том, что провел время со своим братом, он, в целом сожалел о том, что вообще согласился лично заняться документами. Мог же просто свалить на кого-нибудь. Логично, что у его отца для этого был помощник. Вегас банально не находил времени на поспать, попить или поесть. Он не мог представить, чтобы отец делал то же самое, ни сейчас, ни раньше.       Бух. Бух.       Вегас моргает.       Буквы сливаются в беспорядочную кашу, от которой кружится голова.       Бух. Бух.       После короткого замешательства он идентифицирует этот глухой звук как стук в дверь.       Вегас откашливается и приглашает неизвестного войти. Удивительно, но это Макао. Его младший брат считал нормой врываться в любую комнату без предварительного стука, всегда надеясь застать домочадцев за каким-нибудь провокационным занятием. Иногда у него даже был наготове фотоаппарат. И этот стук сейчас, нерешительный и едва слышный, кажется странным даже его лишенному сна уму.       Вегас встречает брата усталой улыбкой.       Тот осторожно прикрывает за собой дверь.       — Hey, bro… (Привет, братан…)       Медленно замешательство Вегаса превращается в радость. Макао в своей спальной одежде - темно-синих шортах и просторной кофте с длинными рукавами. Парень не носил ни обуви, ни носков, предпочитая ходить босиком по поместью.       «Это повышает мой уровень скрытности». Так мальчишка сказал ему в последний раз, когда Вегас требовал носить хотя бы тапочки, чтобы не заболеть.       — Why are you in your pajamas? (Почему ты в пижаме?) — спрашивает он, глядя на наручные часы. — It’s only… (Сейчас только…)       Он не заканчивает фразу.       Смотрит на циферблат, моргает, снова смотрит, но ничего не меняется.       02:56 ночи       Вегас чертыхается. Как, черт возьми, так получилось? Его взгляд скользит по поверхности рабочего стола. Кучи непрочитанных документов все так же грозно возвышаются, как и в начале дня. Он выпускает очередную череду проклятий.       — Кажется, я устал больше, чем думал, — бормочет он себе под нос. Измученный, трет лицо, движения медленные и вялые.       Вздыхает и тянется к очередной папке.       — Uh, bro…? (Эм, братан…?)       Рука дергается от неожиданности. На мгновение он забыл, что не один в помещении. Локоть ударяется о ближайшую стопку бумаг, и та опрокидывается. Без эмоций он наблюдает, как документы падают на пол, приземляясь с глухим звуком.       Он снова мученически вздыхает, на этот раз еще громче.       — Почему я все еще здесь?       — Just to suffer (Просто для страданий), — следует немедленный ответ Макао, на губах едва заметная улыбка.       — Obviously (Очевидно), — он соглашается и поворачивается к брату.       Как только Макао замечает на себе внимание, улыбка сползает с его лица.       Вегас хмурится. Что-то не так.       — Macau, are you feeling unwell? (Макао, ты плохо себя чувствуешь?) — Задает вопрос, отгоняя собственную усталость.       — Did something happen at school? (Что-то случилось на учебе?) — Добавляет, когда младший не отвечает. Он не обращает внимание на беспорядок на полу и вместо этого полностью сосредотачивается на брате.       Этим утром тот уехал, не поговорив с ним. Только отправил сообщение, в котором написал, что уезжает пораньше, чтобы позаниматься с друзьями. Вроде как именно это пытался донести. В сообщении было так много смайликов и опечаток, что оно скорее сбивало с толку.       — Macau…? (Макао…?)       Вегас повторяет имя брата, такое мягкое и знакомое на языке.       — Uh… no, no, everything’s fine at school, I just… I… (Эм… нет, нет, с учебой все в порядке, я просто… я…)       С растущим беспокойством Вегас наблюдает, как подросток начинает теребить рукава. Он не смотрит на старшего брата, вместо этого сосредоточившись на своих пальцах, сжимающих ткань крепкой хваткой. Внезапно Макао вздрагивает. И резко разжимает пальцы.       — Macau, what…? (Макао, что…?)       С громким хлопком дверь кабинета распахивается. Оба, Макао и Вегас, оборачиваются. В дверях стоит горничная с серебристым металлическим подносом в руках.       — Простите, простите! Я не хотела мешать… я просто… Пи Ноп сказал принести Вам что-нибудь поесть… извините! — запинается она, видя выражения их лиц.       Вегас открывает рот, намереваясь отругать девушку за то, что она ворвалась без стука. Одно дело, когда так делал его младший брат, а другое - сотрудники. Однако подросток заговорил первым.       — Ах, все в порядке, — успокаивает тот. — Ничего страшного.       — Мне правда жаль, Кхун Вегас, Кхун Макао, — говорит она, раскаиваясь.       Вегас вздыхает. Кажется, девушка вот-вот расплачется.       — Все нормально, — отмахивается он. — Просто не врывайся так больше.       Она кивает и торопливо подходит к подоконнику. Где уже стоят два других подноса: на одном ледяная порция супа с лапшой, а на другом - чай и булочки. Все блюда нетронуты и давно остыли. По краям посуды образовался ободок.       Горничная ставит новый поднос на подоконник, затем бросает неуверенный взгляд на Вегаса. Он отпускает ее, кивая на дверь. Та быстро кланяется. Уходя, она старается не наступить ни на какие бумаги, продолжающие валяться на полу. На мгновение ему очень хочется, чтобы девушка потопталась по ним как следует. Сейчас это было бы во благо.       Как только дверь закрывается, он снова поворачивается к брату.       — Can you tell me what’s wrong now? (Можешь мне теперь сказать, что не так?) — спрашивает он, внутренне сжимаясь. Слышит резкость в своем голосе, но ничего не может с собой поделать. Его младший брат ведет себя странно, и он не знает, почему. Ему хочется это исправить, но для этого нужны ответы.       Макао на него не смотрит. Он внимательно разглядывает нетронутую еду на подоконнике, погруженный в свои мысли.       — Macau, how often do I have to repeat your name until you answer me? I’m feeling left out. (Макао, сколько раз мне нужно повторить твое имя, чтобы ты ответил? Я чувствую, что меня опрокинули.)       Наконец, он достучался до брата.       — Uh, sorry bro. (Эм, извини, братан.)       Тот отводит взгляд от тарелок и вместо них смотрит на старшего брата.       — Nothing’s wrong (Все в порядке), — говорит мальчишка с кривой улыбкой. Не впечатленный, Вегас отвечает подозрительным взглядом, скрестив руки на груди.       — No, really (Нет, правда), — продолжает Макао, видя сомнение, направленное в его сторону. — I’m sorry. I’m just a bit tired from all the studying. I don’t get why we have to learn mathematics at college, it’s completely unnecessary for our art classes. Well, at least the stuff they teach us. (Извини. Я просто немного устал от всей этой учебы. Не понимаю, зачем нам учить математику в колледже, она абсолютно не нужна нашим художественным классам. Ну, по крайней мере, то, чему нас учат.)       Вегас открывает рот, но ему не дают вставить и слово.       — I’m thinking about letting Tatcha do my homework from now on. Anyways … the reason why I’m here? The training for the new hires, obviously (Я подумываю о том, чтобы теперь Татча делал мою домашку. В любом случае… причина, по которой я здесь? Обучение новых сотрудников, очевидно же), — торжественно объявляет подросток. — I wanted to ask how the ghost hunting sessions are going. Any progress? Can we send Tatcha there soon? Okay, your expression tells me all I need to know – the training sessions are in work and almost ready to go. Nice! (Я хотел спросить, как идут дела с охотой на приведений. Есть прогресс? Скоро сможем отправить туда Татчу? Хорошо, твое выражение лица говорит мне все, что нужно знать – тренировки в разработке и почти готовы. Потрясно!)       — Macau, stop messing around (Макао, перестань валять дурака), — взрывается Вегас, прежде чем его брат успевает выдать еще одно неубедительное оправдание. — Now, tell me the truth. What’s wrong? (А теперь скажи мне правду. Что случилось?)       Макао издает протяжный вздох.       — Fine, fine (Хорошо, хорошо), — бормочет тот. — I wanted to see you, okay? The last few weeks you’ve been doing nothing but paperwork. Yesterday was the first time you left your office to do something else besides sleeping. (Я хотел тебя увидеть, ясно? Последние несколько недель ты ничего не делал, кроме бумажной работы. Вчера ты вообще впервые вышел из кабинета, чтобы заняться чем-то помимо сна.)        — I’m sorr- (Мне жа…), — пытается извиниться Вегас, но Макао тут же останавливает его.       — Don’t apologize! (Не извиняйся!) — Громко говорит он. — I know you’re busy with important mafia stuff. It’s fine, really. I just wanted to tell you to hurry up, so we can take the bike for another ride. (Я знаю, что ты занят важными мафиозными штуками. Это нормально, правда. Я просто хотел сказать, чтобы ты поторопился, чтобы мы могли прокатиться на байке еще раз.)       — I’ll hurry (Я потороплюсь), — обещает Вегас. — As soon as I’m done we can go on another trip, just the two of us – okay? (Как только закончу, мы сможем отправиться в еще одно путешествие, только вдвоем, хорошо?)       Мальчишка неуверенно улыбается.       — Sounds good (Звучит неплохо), — соглашается, хотя в голосе все еще слышна легкая дрожь.       Чувство вины растет. Они не часто расстаются надолго. Независимо от того, насколько он был занят, они всегда завтракали или обедали вместе. Если Вегасу и приходилось уезжать куда-то далеко по работе, они заранее проводили побольше времени вместе, чтобы разлука стала терпимей. Так что то, что Вегас хоть и оставался в поместье, но застрял в своем кабинете и даже пропускал приемы пищи, Макао, должно быть, было некомфортно. Его младший брат иногда был так одинок, и только телохранители составляли ему компанию.       Вегас открывает рот. Он хочет сказать что-нибудь, что угодно, чтобы облегчить боль брата, но прежде чем он успевает это сделать, Макао прочищает горло и оборачивается.       Вместо того чтобы идти к двери, как ожидал того Вегас, подросток тянется к только что доставленному подносу. Он берет одну из тарелок с бутербродами и ставит ее прямо на документы.       — Don’t forget to eat something, bro! (Не забудь поесть, братан!) — говорит Макао, многозначительно глядя на еду. И отводит взгляд от старшего только тогда, когда тот берет в руки бутерброд.       Удовлетворенный, Макао кивает и выходит из комнаты, бросая «пока!» через плечо.       Вегас смотрит ему вслед, чувствуя себя совершенно беспомощным.       Наконец, он испускает еще один протяжный вздох. Взгляд блуждает от дверного проема к бутерброду, а затем к дюжине непрочитанных документов на столе. Пульсирующее давление в висках вызывают головную боль.       Он проверяет наручные часы.       03:18 ночи       — Я так чертовски устал, — бормочет он, затем откусывает от бутерброда, одновременно хватая ближайший документ. Его не волнуют крошки, падающие на бумаги. Чомпу Джаикийоу, бармен в одном из многочисленных семейных казино в центре города, может подать еще одну жалобу, если у него и впрямь возникла проблема, Вегас позаботится о ней, как только закончит с остальными бумагами.       Когда горничная заходит утром, чтобы убрать подносы с посудой, еда и напитки по прежнему нетронуты. Единственным, что съел Вегас, был бутерброд, который Макао дал ему прошлой ночью.

***

      Через три дня это, наконец, заканчивается. Вегас снова свободный человек. Который может делать все, что ему заблагорассудится. Никаких больше высиживаний перед компьютером и бумажной волокиты, по крайней мере, в обозримом будущем.       Мысли возвращаются к младшему брату, что подозрительно молчал с тех пор, как ровно три дня назад у них состоялся тот странный полуночный разговор в его кабинете. Вегас улыбается про себя. Макао, похоже, просто дулся из-за того, что он игнорировал его в пользу работы, хотя и отрицал это в последний раз, когда они разговаривали.       Что ж, значит им стоит помириться. Поездка на байке - идеальный способ это сделать. Вегас знает, что брату нравится его новый байк, если судить по двум их поездкам. Макао был немного адреналиновым наркоманом в душе, всегда побуждая ехать намного быстрее разрешенного. И к своему стыду, он велся. Просто не мог отказать мальчишке в такой мелочи.       Не тратя больше зря времени, Вегас едет за братом. Он видит двух телохранителей на школьной территории, оба в гражданском, но никаких признаков Татча. Макао, вероятно, отправил его с каким-то поручением, иначе бы тот уже был здесь, ожидая с учебы своего подопечного. Вегас решает отпустить мужчину, как только тот вернется со своего неизвестного задания.       Расслабившись, он прислоняется к байку и закрывает глаза. Звучит последний звонок, и из здания начинают выходить первые ученики.       Вегас чувствует на себе изучающие взгляды. Но решает игнорировать любопытных зрителей, что наблюдают за ним и за его новеньким байком. Никто не осмелится подойти ближе к такому мрачному типу во всем черном. Уголки губ тянутся вверх. Как только Макао увидит его, то обязательно обзовет «позером».       Время идет. Постепенно группки студентов редеют. Все стремятся поскорее уйти из этого проклятого места, не желая проводить на территории учебного заведения ни минуты дольше необходимого. И он был таким же, когда-то давно. Единственная разница, что он не проводил свободное время за играми или прогулками с друзьями, о нет. Даже тогда дни были заполнены деловыми встречами и грязной работой Побочной Семьи.       Кто-то останавливается прямо перед ним. Он открывает глаза. Это подросток, студент, судя по синей рубашке с эмблемой. Парнишка наблюдает за ним сквозь густую челку, широко раскрыв глаза.       — Вы же брат Макао? — спрашивает он.       Вегас тут же настораживается. Он внимательно осматривает подростка, оценивая с головы до ног. Не находит никаких следов спрятанного оружия, шансы на то, что тот является убийцей, невелики. Тем не менее, никогда нельзя быть достаточно осторожным в их ремесле.       — Я несколько раз видел, как Вы забирали его с учебы, — продолжает тот, не обращая внимания на его цепкий взгляд.       — И что? — спрашивает Вегас, расслабившись, хотя внутри все кипит. Он несколько раз забирал Макао, но ни разу не заметил, чтобы за ними наблюдал какой-нибудь ребенок. В свою защиту он приводит, что никак не ожидал увидеть сумасшедшего сталкера-подростка. Это больше по части его кузена, выбравшего жизнь музыкального идола.       — Я думаю, у Макао проблемы.       В одно мгновение подозрение превращается в страх.       — Что ты имеешь в виду? — резко спрашивает он.       Неужели в колледж проникло какое-то отродье из конкурирующей банды? Это будет не впервые, хотя Вегас надеялся, что попытки прекратятся после прошлогоднего фиаско. Угрожать ему - это одно. Использовать для угроз его младшего брата… подобное никогда ни для кого не заканчивалось хорошо. Все семейство Терапаньякул может подтвердить.       — Что. Ты. Имеешь. В. Виду? — Раздельно повторяет вопрос, когда ему не отвечают сразу.       Он опускает свою руку на плечо ребенка, удерживая на месте. Тот вздрагивает, но не отстраняется.       — Я не совсем уверен, Кхун, — сокрушенным голосом признается пацан, беспомощно размахивая руками. — Просто, эээ… во время последнего совместного урока физкультуры я заметил у него на руках синяки. Они были еще до начала занятия, так что точно не могли появиться из-за упражнений. Сначала я подумал, что он поссорился с кем-то, но когда спросил, Макао просто отмахнулся. Сказал, что это не важно, и я должен забыть. Но я не могу этого сделать!       Голос набирает силу с каждым словом и вот малой уже почти кричит. Вегас оглядывается. К счастью, большинство подростков уже покинуло территорию, а ближайший к ним человек слишком далеко, чтобы разобрать их разговор.       — Я знаю, что могу перегнуть палку, говоря Вам это, но мне все равно. Вы его старший брат! Макао рассказывал о Вас так много хорошего, так что если кто и может помочь, так это Вы! Мой собственный брат никогда бы не позволил кому-то причинить мне боль. И мне кажется, что и Вы такой же!… Я, конечно, Вас совсем не знаю. И… эээ… мы никогда не разговаривали до сих пор, и Вы даже не знаете меня, но ээээ…       — Пожалуйста, помогите ему, — он заканчивает свою бессвязную речь умоляющим взглядом.       Мысли бегают одна за другой.       До ушей Вегаса не раз доходил бубнеж на других учеников или даже на учителей. Обычно Макао жаловался на каждую мелочь. У него не было секретов от старшего брата. Он рассказывал и о такой ерунде, как принуждение своих телохранителей выполнять за него домашнее задание, и о серьезных вещах, как драка с кем-то.       Макао не стал бы скрывать от него травму, никогда. Разве что…       Вегас чувствует вкус желчи во рту.       Он думает об их последнем разговоре и о странном поведении брата той ночью. Как тот возился с длинными рукавами кофты, едва заметно вздрагивал. Вегас предположил, что это из-за того, что мальчику было стыдно показывать эмоции, признавать, что скучал по старшему брату, но оказывается, он не доглядел. Макао тогда вздрагивал, потому что был ранен. Он был ранен, а Вегас не заметил… он не заметил.       Он возвращает свое внимание к ребенку перед ним.        — Может ты замечал что-то? Проблемы с каким-нибудь старшим студентом? — Спрашивает, хотя уже и так знает ответ. Если бы Макао подрался с другим пацаном, вмешался бы один из телохранителей и ему бы сообщили. Такого не происходило, а значит, это должен был быть кто-то другой, кто-то относящийся к дому.       — Нет, — отвечает малой, подтверждая подозрения. — Я ничего такого не видел.       Вегас молча кивает.       — Это уже третий раз, когда Макао ведет себя подозрительно, как будто его обидели, — продолжает тот сдавленным голосом. Вегас видит, как от непролитых слез блестят глаза напротив. — Я не хочу, чтобы стало еще хуже.       Руки машинально возвращаются к байку. Пальцы с силой сжимают руль, принося ощутимую боль даже через перчатки. Ему требуется вся сила воли, чтобы оставаться спокойным.       — Так что, Вы…       Автобус дважды гудит, прерывая мальчишку. Какой-то студент придерживает дверь открытой и машет им рукой, давая понять, что автобус вот-вот уедет. Несмотря на это, ребенок перед ним не сдвигается с места. Он все еще ждет ответа, выжидающе глядя на него.       — Иди, малой, — говорит ему Вегас. — Ты же не хочешь опоздать на автобус?       — Но… — пытается возразить тот, но в ответ получает пристальный взгляд.       Голос спокоен. На губах легкая улыбка. Пальцы все еще крепко сжимают руль.       — Иди. Тебе пора домой.       Внезапно у ребенка прорезается требовательный голос.       — Кхун Вегас! — Буквально кричит он. — Пожалуйста, ответьте мне! Вы собираетесь помочь Макао?       Вздрогнув, Вегас ослабляет хватку. Широко открытыми глазами он смотрит на мальчишку, который судорожно дышит.       — Простите, Кхун. Я не хотел кричать. Я просто…       И снова замолкает, оставляя слова висеть в воздухе.       — Не волнуйся, малой. Я разберусь.       С секунду они смотрят друг на друга. Наконец, когда тот удовлетворен услышанным, он кивает и делает шаг назад. Ребенок отрывисто кланяется, затем бежит к автобусу. Вегас наблюдает, как фигура исчезает в транспорте. Как только тот полностью скрывается из поля зрения, дружелюбная маска спадает с лица. Не остается ничего, кроме ледяной ярости.       В этом мире есть только один человек, достаточно глупый, чтобы причинить боль его младшему брату. Один единственный человек, из-за которого Макао, чувствуя себя не в своей тарелке, не стал бы обращаться к нему за помощью.       Вегас вытаскивает телефон и отправляет сообщение Татче, приказывая занять подростка чем-нибудь на несколько часов. После, он заводит байк и едет назад в родовое поместье.

***

      Первый удар застает ее врасплох. С громким стуком мачеха приземляется на пол с широко открытым скорее от шока, чем от настоящей боли, ртом.       Но не волнуйся, скоро я это исправлю.       Краем глаза он видит приближающихся телохранителей женщины, двух рослых мужчин в фирменных гавайских рубашках, которые тут же отступают после его острого взгляда. Собственный телохранитель Вегаса выводит их из комнаты.       — Что… что ты творишь?       Пронзительный голос возвращает его внимание. Вегас улыбается, хотя это с трудом можно назвать улыбкой. Скорее зубастым оскалом, агрессивный предупреждающий жест хищника перед добычей. Его мачеха наконец понимает, в какой опасности находится. Они наедине, в комнате больше никого нет. Даже если ее телохранители и рискнут заступиться, будет уже слишком поздно. Он закончит еще до того, как те откроют дверь. Одно неверное движение, и он разорвет ее на части, как животное, коим она его и считала.       — Встала, — отчетливо звучит команда, он не в настроении для игр.       Женщина подчиняется. Она ничего не говорит, но Вегас видит презрение на ее лице, идеальное отражение его собственных эмоций.       Стоит ей только подняться, как он бьет ее наотмашь еще дважды. Две резкие пощечины, по одной на каждую сторону лица. По одной за каждый день, когда его брат страдал, а он этого не замечал.       Она начинает плакать. По щекам катятся горячие гневные слезы. Вегас не уверен, вызваны ли они настоящей болью или унижением от ударов собственного пасынка. Вероятно, смесью того и другого. С пустым лицом он наблюдает за ней. Какое жалкое зрелище представляет его мачеха: красное лицо, дрожащие руки, широко раскрытый и тяжело дышащий рот. Все еще недостаточно. Он хочет причинить еще большую боль, заставить страдать за то, что она осмелилась сделать.       Стоит только женщине восстановить дыхание, как она угрожающе шипит:       — Ты чертов сопляк!       Голос на удивление не дрожит. Вегас не сдерживал силу удара.       — Кто я, по-твоему? И кто ты? Он не допустит этого! Ты не смеешь обращаться так со мной!       Он вздергивает бровь совсем не впечатленный.       — Что? Неужто думаешь, что мой отец защищает каждую свою шлюху?       — Заткнись! — кричит мачеха. — Я его жена!       Она поправляет юбку, пытаясь вернуть себе безупречный вид.       — Я во главе этого дома!       Последние сдерживающие запреты лопаются, как слишком туго натянутая гитарная струна.       Любое проявление терпения, которое еще оставалось, покидает его в одночасье.       — Ты никогда, никогда не будешь во главе этого дома, — рычит он. — Ты никогда не заменишь ее. Никогда. Да Семьи и глазом не моргнут, если ты исчезнешь. Или ты думаешь, что наши люди будут оплакивать тебя?       Короткий, неприятный смешок срывается с его губ.       — Не смеши меня. Ты ничто. И никогда не будешь важна для этой семьи.       Вегас делает к ней шаг, в глазах угрожающий блеск.       — Скажи, кто не пожалеет выложить свои кровные деньги за твой хладный труп? — Нашептывает он женщине, мягкость его голоса резко контрастирует со злобными словами. — Посмотри мне в глаза и ответь, кто из нас стоит больше? Ты или я?       Он видит ярость на ее лице, но также и тень сомнения. Наконец, по маске пошла трещина. Женщина не так уверена в себе, как хочет убедить всех вокруг. Ему плевать. Да будь на ее стороне сам Корн Терапаньякул, это не защитит от гнева дьявола.       — Ты пожалеешь, что поднял на меня руку, — единственное, что она может сказать. — Твой отец заставит тебя заплатить за это.       — Может, заставит, а может, и нет. Этого я не знаю, — размышляет он вслух. — Но одно я знаю точно.       Он вплотную приближается к ней, наслаждаясь тем, как мачеха вздрагивает. Женщина перестает двигаться, замирая, все еще пытаясь казаться храброй. Вегас лишь усмехается. Их лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга. Он наклоняет голову и говорит ей прямо в ухо.       — Тронешь моего брата еще раз - не проживешь и дня, — это обещание.       Она не отвечает. Вблизи видно, как бисеринки пота катятся по лбу.       Он в последний раз насмешливо отвешивает еще одну пощечину и отстраняется.       С улыбкой он выходит из комнаты.

***

      Возмездие отца почти мгновенное. Не прошло и часа, как он приходит за ним. Во время побоев Вегас хранит молчание, не теряет самообладания.       — Она не должна была трогать то, что принадлежит мне, — спокойно говорит он отцу, когда они заканчивают.       Мужчина не выглядит счастливым, но понимает. Вегас отчаянно, отчаянно надеется, что понимает. Потому что как бы он ни жаждал одобрения отца, он упрямо будет стоять на своем, когда дело касается Макао или их любимой покойной матери.       — Этого больше не повторится, — говорит родитель, имея в виду, как действия Вегаса, так и поступок его жены.       Не оглядываясь, он уходит, оставляя сына лежать кровавым месивом на полу.       Сквозь боль Вегас улыбается.       В нем нет ни капли сожаления.

***

      Стоит ему только покинуть свой кабинет, как отец отправляет его на задание. В доках сделка с наркотиками, в которой участвует недавно нанятый ими перевозчик, и за ним нужно проследить. Передача займет все выходные, если не больше. Вегас знает, что это должно быть еще одна часть наказания - заставить его работать, превозмогая боль, и в то же время держать на расстоянии от брата теперь, когда он наконец-то покончил со всеми бумагами.       Как ни странно он чувствует лишь облегчение. Его отец не понимает, что было бы гораздо больнее, если бы Макао увидел его таким, избитым и израненным, чем отправить на миссию в нынешнем состоянии. Благодаря новому заданию нет необходимости придумывать оправдание травмам. Вегас не хочет лгать своему младшему брату, но он не знает, как объяснить синяки. Не желает признавать, что их оставил отец. Но один единственный взгляд на него, и Макао все поймет.       Он без промедления покидает поместье, решив уйти еще до того, как младший вернется с учебы. Он мог бы приказать Татче чем-то занять подростка, но Макао был тем еще упрямцем. Если бы тот захотел вернуться домой, то сделал бы это и неважно, сколько телохранителей стояло бы у него на пути.       Снаружи Вегас сталкивается со своей мачехой, чей образ вновь идеален. Макияж скрывает синяки на лице. Женщина, явно, ждала, предвкушала хотя бы мельком увидеть его израненное состояние. Когда она, наконец, замечает его, то награждает своего пасынка самодовольной ухмылкой.       Вегас широко улыбается в ответ, показывая при этом слишком много зубов. В одно мгновение ухмылка исчезает, и она торопливыми шагами буквально вбегает в здание. Бежит прочь от Вегаса.       Удовлетворенный, он наблюдает за ее удаляющейся фигурой.       Вытаскивает свой телефон и отправляет брату сообщение, объясняя, что он на какое-то время будет в отъезде из-за незапланированной работы и вернется только в начале следующей недели. Макао отвечает грустным смайликом.       Следующие несколько дней Вегас занят работой в доках. Он посещает наркопритоны и игорные залы, следит за тем, чтобы все шло гладко. И даже уничтожает одну из иностранных банд, которая начала приближаться к границам их территории. Заварушка обеспечивает идеальное прикрытие травмам.       Наконец, когда самые явные синяки сходят, Вегас возвращается в поместье.       Он сообщает отцу об успешной поездке, которую мужчина подтверждает простым кивком. Ни один из них ничего не говорит ни об избиениях, ни о наказании Вегаса.       После он отправляется в колледж за Макао. Оставляет байк, предпочитая пройтись. День солнечный, теплый, но не жаркий – идеальный для прогулки по городу. Не хватало только брата.       Татча ждет своего подопечного в ближайшем кафе.       — Кхун Вегас! — с энтузиазмом приветствует его мужчина. — Вы вернулись!       Он молча кивает.       — Я так понимаю, передача в доках прошла успешно?       — Все прошло согласно плану, — подтверждает Вегас, не вдаваясь в подробности.       — О, хорошо, это хорошо! — говорит Татча.       — Можешь возвращаться в поместье. Мы с Макао вместе вернемся домой. Нам не понадобится охрана.       Телохранитель кивает. Но вместо того чтобы уйти, он продолжает смотреть на него, лицо мужчины выражает беспокойство. Вегас вздергивает бровь в немом вопросе.       — Все в порядке? — Вдруг выпаливает Татча. Вытирает пот со лба, еще один признак нервозности. Но все равно продолжает. — По поместью ходят слухи… Я имею в виду, ну… у вас с Мастером Макао все в порядке? Мне он тоже ничего не говорит.       — Эммм, не то чтобы это меня касалось! — Торопливо добавляет, заметив не впечатленный взгляд. — Я не хотел переступать черту, Кхун Вегас. Я просто волнуюсь.       — Ты главный телохранитель Макао, Татча, — следует холодный ответ. — Его безопасность - единственное, о чем тебе следует беспокоиться.       Татча открывает рот, но Вегас продолжает говорить прежде, чем тот успевает вставить хоть слово.       — Отныне ты будешь следить, чтобы он никогда не оставался наедине с нашей мачехой. Меня не волнует, придется ли менять ротацию охранников или нанимать дополнительных людей. Эти двое никогда не окажутся вместе в одном помещении, если там не будет хотя бы одного телохранителя Макао, понятно?       В глазах телохранителя появляется опасный блеск.       — Конечно, Кхун Вегас, — со всей серьезностью соглашается тот.       Удовлетворенный, он еще раз кивает мужчине.       Прежде чем телохранитель уходит, Вегас останавливает его жестом руки.       — Татча, — говорит он, кивая на руки телохранителя. Мужчина все еще носит при себе эту чертову желтую штуку, что снова вызывает позабытое было любопытство Вегаса. — Это что?       Тот следует за его взглядом.       — О, мое текущее задание, — объясняет телохранитель со смущением в голосе. — От Кхун Макао. Приказано присматривать, пока он на учебе.       Вегас хмурит брови. Это не ответ на его вопрос. Как раз в тот момент, когда он собирается потребовать лучшего объяснения, раздается пронзительный псик. И исходит он от этой желтой штуки.       — Ох, черт! — Ругается Татча, бросая панический взгляд на предмет в своих руках. С лица мужчины разом схлынули все краски.       — Ах, извините меня, Кхун Вегас.       Прежде чем он успевает его остановить, телохранитель спешит по улице, без конца тряся вещью в руках. Ошеломленный, Вегас наблюдает за поспешно удаляющейся фигурой, пока та не исчезает из виду.       Он потирает виски, выдыхает и выбрасывает весь разговор из головы.       Прислоняется к стене, ожидая младшего брата. Взгляд бесцельно блуждает, пока не останавливается на своем же отражении в стеклянной витрине кафе, начищенной до блеска. Синяк на лице уже почти не заметен, остался только бледно-желтый цвет. Если бы человек не знал, что искать, он бы и не заметил. И хоть Макао и был умнее, чем многие считали, его брат иногда мог быть невероятно тупым, особенно если что-то не касалось его непосредственно. «Эгоцентричный, изнеженный, эгоистичный», их кузен Танкхун частенько насмехался, словно не был таким же. И если бы это зависело от Вегаса, то так было бы всегда. Для него Макао мог быть настолько эгоистичным, насколько хотел.       Он выныривает из размышлений, когда замечает знакомое лицо на противоположной стороне улицы. Отталкивается от стены и быстрыми шагами сокращает расстояние.       — Эй, малой.       Вегас наблюдает, как пацан подпрыгивает от удивления. Порывистыми движениями тот оборачивается, возясь с гитарным чехлом в руках. На мгновение кажется, что гитара вот-вот окажется на земле, но в последнюю секунду чехол перехватывают.       Мальчик смущенно посмеивается, прежде чем поспешно поклониться ему.       — Извините, Кхун! — Слишком громко говорит он. — Я Вас не заметил. Вы ждете Макао? Он выйдет в любой момент. Когда я уходил, он заканчивал обсуждать с преподавателем свой проект.       — Все в порядке. Я не против подождать несколько минут, — отвечает Вегас. — А еще я хотел переговорить с тобой.       Услышав это, мальчик напрягается. Он начинает перебирать ремни на чехле, нервно бегая туда-сюда глазами.       — Так, эмммм… ээээ… — заикается. — Вы… ну в смысле, эмммм…       Прежде чем Вегас успевает избавить его от страданий, ребенок, как и при их первой встрече, снова удивляет его.       — Спасибо!       В замешательстве он даже делает шаг назад.       — Что?       — Спасибо! — Повторяет тот с улыбкой на лице. — После нашего последнего разговора я очень волновался, что перешел черту, но не мог же я просто смотреть и ничего не делать. Макао - мой друг, и я хочу, чтобы он был счастлив, и он всегда такой радостный, когда говорит о Вас, поэтому я и подумал, что Вы что-нибудь сделаете, так что… спасибо!       Пацан делает глубокий вдох, прежде чем продолжить частить.       — Макао перестал себя странно вести. Что бы Вы ни сделали, это сработало. Теперь, когда я его вижу, он всегда улыбается. Единственной глупостью, конечно, с Вашей стороны была поездка в командировку, потому что Макао каждый день жаловался, как сильно скучает, но теперь, когда Вы вернулись, он перестанет постоянно ворчать и… вот, блин, я не должен был говорить это!       Ребенок нервно смеется, затем снова открывает рот. Вегас останавливает его, прежде чем на него обрушится очередная лавина из слов.       — Дыши, малой, — говорит он. — Полегче.       Он видит, как щеки подростка краснеют от смущения.       — Простите, Кхун.       — Все в порядке, — сразу же успокаивает Вегас. — Вообще-то, думаю, что это я должен благодарить тебя.       Смущенное «а?» сходит с губ паренька.       — Спасибо, что позаботился о Макао, — продолжает он с мягкой улыбкой. — Я рад, что у него есть такой друг, как ты.       Он знает, как трудно Макао даются такие социальные взаимодействия, как сближение с людьми. В конце концов, тот был сыном главаря мафии. Куда бы он ни пошел, всегда были слухи. Гражданские, как правило, избегали таких, как они, независимо от их возраста. И не важно, что Макао был всего лишь подростком, который не сделал ничего плохого. И даже если кто-то и протягивал руку дружбы, всегда оставалось подсознательное беспокойство. С ним дружат просто потому что он такой, какой есть? Или это всего лишь хитрый план, чтобы воспользоваться их силой и властью?       Макао было особенно тяжело, ведь он не настолько общительный, как Вегас. В то время как сам он мог создать социальные связи с нуля, мог зайти так далеко, чтобы заставить других безоговорочно верить ему за считанные минуты, его младший брат был другим. Склонным замыкаться в себе. Особенно после того, как его первый друг без объяснения причин переехал в другой город. Все верили в то, что семья была напугана слухами о мафии. Правдивая история, жаль только, что это все сказки. Макао не знал, что его новый друг сам был частью иностранного клана, которая искала выход на их Семью. А еще не знал, что каждый день по дороге на учебу проходит мимо безымянной могилы ребенка.       Так что видеть сейчас перед собой этого подростка - напуганного, но все же достаточно храброго, чтобы поговорить с Вегасом, несмотря на слухи об их семье, всего лишь для того, чтобы помочь другу, помочь Макао… это словно Рождество наступило раньше срока. Именно этого Вегас всегда хотел для своего младшего брата. Конечно, ребенка обязательно надо пробить на всякий случай. И он лично позаботится об этом, как только вернется в поместье.       — Малой?       — Эм, да? — тот вопросительно смотрит на него.       Вегас протягивает руку. В замешательстве мальчишка смотрит на зажатую визитку. Он прекращает перебирать ремни на гитарном чехле, кажется, его беспокойство улеглось.       — Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы или тебе что-нибудь понадобится, позвони мне. За мной должок.       Ребенок тут же качает головой. Он не предпринимает попытки взять визитку.       — Это не обязательно! — Говорит вместо этого. — Макао - мой друг! Я помог ему не потому, что мне что-то от Вас нужно!       — Просто возьми, малой, — настаивает Вегас и сам вкладывает визитку тому в руки, заставляя принять ее. — На случай наихудшего развития событий.       — Хорошо. Спасибо, Кхун, — соглашается он, хоть и не выглядит при этом счастливым. Что никуда не годится.       — Не думай, что это плата. Это скорее для Макао, чем для тебя. Он бы не хотел, чтобы его друг пострадал, точно так же, как и ты не хочешь, чтобы с ним случилось что-то плохое. Согласен?       К счастью, эти слова убеждают подростка. Постепенно на его лице расцветает солнечная улыбка, и он с энтузиазмом кивает. Вегас понимает, почему Макао выбрал его своим другом. Его младшего брата всегда привлекали яркие вещи, ведь рос он в темном преступном мире.       — Ох, и кстати. Зовут-то тебя как? — Спрашивает Вегас, глядя на мальчика.       Тот снова краснеет. И переминается с ноги на ногу, посмеиваясь.       — Ой, извините! Я ведь даже не представился. Как-то грубо получилось. Меня зовут…       Разговор прерывает громкий возбужденный крик его младшего брата.       Через несколько секунд Вегаса стискивают в теплые объятия. Две руки крепко обнимают его талию.       — Братан! Ты вернулся! — Взволнованно верещит Макао, глядя на него снизу вверх.       На лице подростка широкая улыбка, на которую Вегас с легкостью отвечает. Он игриво ерошит волосы Макао. С громким воплем возмущения тот отталкивает его. Недовольно поправляет прическу, но не отводит счастливого взгляда. Вегас только качает головой. Он знает, что на самом деле на него не сердятся. Маленький сопляк был слишком драматичен и хотел заставить его почувствовать себя виноватым за то, что отсутствовал столько времени.       Прежде чем тот успевает разразиться гневной тирадой, старший кивком указывает на мальчишку, стоящего рядом с ними. Удивленный, Макао смотрит на своего друга.       — Че! — Приветствует он. — Что ты здесь делаешь? Я думал, у тебя сейчас занятия игры на гитаре.       — Отменились, — объясняет малой… объясняет Че. — Я как раз ждал автобус, когда появился твой брат и… вот черт! Автобус!       — Мы можем подкинуть тебя до дома, — мгновенно предлагает Макао, уже вытаскивая телефон, чтобы позвонить одному из своих телохранителей, но Че только качает головой.       — Все в порядке, Макао. Но спасибо за предложение, — отвечает тот, поправляя свои вещи. Довольный Вегас замечает, как его визитка исчезает в заднем кармане.       — Ну, раз ты так говоришь.       Че перехватывает чехол с гитарой и поспешно прощается с ними.       — До завтра, — говорит тот его брату, прежде чем повернуться к Вегасу. — Было приятно пообщаться с Вами, Кхун. Может быть, когда-нибудь еще увидимся.       — О, я в этом уверен, — с ухмылкой отвечает Вегас.       Братья смотрят, как парнишка идет к следующей автобусной остановке. Как только тот скрывается из вида, Вегас обращает свой взгляд к брату.       — Friend from school? (Друг с учебы?) — Невинно спрашивает он.       — Uh, yeah. (Эм, ага.)       — Just a friend or… (Просто друг или…)       — Yes, just a friend! (Да, просто друг!) — Настаивает младший.       Его брат говорил правду. В последний раз, когда он был влюблен в кого-то, то заикался и краснел, когда говорил об этом. Сейчас же подобные признаки отсутствовали.       Вегас облегченно смеется. Он не готов к тому, чтобы его младший брат заводил парня. Вероятность сердечного приступа, вызванного стрессом, тогда возросла бы в десять раз.       — He seems nice (Он кажется милым), — наконец, выносит он вердикт.       — Ché’s the best (Че – лучший), — немедленно соглашается Макао, с энтузиазмом кивая. — We`ve been hanging out a lot this year. He`s even helping me with my extracurricular studies. (Мы много зависаем вместе в этом году. Он даже помогает мне с внеклассными занятиями.)       Вегас не может не подразнить брата.       — Oh really? The best? Guess I’ve been replaced (Да неужели? Лучший? Кажется, меня заменили), — говорит он притворно раздраженным тоном. Мгновенно румянец заливает щеки мальчишки.       — Shut up! (Замолчи!) — Кричит на него брат. — You don’t count! You know no one’s better than you, bro. (Ты не в счет! Знаешь же, что нет никого лучше тебя, братан.)       От этих слов губы расплываются в довольной улыбке. Он с любовью смотрит на Макао, румянец на щеках которого становится еще гуще.       — Don’t make fun of me! (Не смейся надо мной!) — Требует тот, топая ногой. Вегас в восторге. Его брат был иногда таким милым… всегда.       Он берет чужой рюкзак и идет в сторону поместья. Их темп медленный и расслабленный. На сегодня больше не планировалось никаких встреч, весь остаток дня можно было посвятить только себе.       — Why didn’t you write? You didn’t send a single message over the weekend! (Почему ты не писал? Ты не отправил ни единого сообщения за выходные!) — Задает вопрос подросток, когда они бредут через парк.       Прежде чем он успевает поддразнить своего брата за то, что тот как маленький скучает по нему, Макао продолжает.       — It was so boring without you around. Pa is always working and you know who is just the worst. She’s been unbearable since you left for your trip. (Было так скучно без тебя. Па всегда работает, и ты знаешь, кто хуже всех. Она была невыносима с тех пор, как ты уехал.)       В груди образовывается гнетущее чувство пустоты.       — Did she do anything? (Она что-нибудь сделала?) — В отчаянии спрашивает Вегас, резко останавливаясь. — Did she say something to you? (Она что-то сказала тебе?)       Его взгляд скользит по фигуре брата в поисках любых признаков дискомфорта или скрытых травм. Если эта шлюха посмела прикоснуться к Макао, он сдержит свое обещание. Он предупреждал. Он, черт возьми, предупреждал.       — No, I’m good! (Нет, я в порядке!) — Отвечает тот, отталкивая от себя руки Вегаса, которые начали ощупывать его. — Really, I’m okay. I just missed you, is all. Nothing happened at home. (Правда, со мной все хорошо. Я просто скучал по тебе, вот и все. Дома ничего не произошло.)       Он облегченно выдыхает.       — You don’t have to worry about me all the time (Тебе не нужно постоянно обо мне беспокоиться), — продолжает Макао, скрестив руки на груди. — I’m not a little kid anymore. (Я больше не маленький ребенок.)       Тогда почему ты позволил ей ударить себя? Почему ты не обратился за помощью к своему старшему брату? Я бы сделал что угодно, как только ты рассказал мне о том, что произошло.       Вегас прикусывает язык, чтобы удержать рвущиеся наружу слова. Его мысли бьются в голове. Он не хочет заставлять брата говорить, но не может все спустить на тормозах. Не тогда, когда есть вероятность повторения.       — Macau… (Макао…)       Имя младшего получается произнести только шепотом. Медленно Вегас тянется к руке брата. Он сжимает его запястье, осторожно притягивая к себе. Мальчишка не сопротивляется. Не говоря ни слова, он смотрит в ответ широко открытыми глазами.       — Why didn’t you say anything? (Почему ты ничего не сказал?)       Он думал, что ясно дал понять своему брату, что тот всегда может прийти к нему. Макао - его главный приоритет, нет ничего важнее его безопасности и здоровья. Когда тот скрыл свою травму… это был один из худших кошмаров Вегаса.       Он все еще смотрит на запястье младшего, обхваченное его большими пальцами. На коже брата не осталось следов. Нет синяков. Никаких дефектов. Но все же. Осознание того, что их мачеха осмелилась прикоснуться к Макао, что она оставила след на его коже, не важно, исчезнувший или нет, этого достаточно, чтобы свести его с ума.       Медленно Вегас сжимает хватку на запястье.       Словно хочет стереть прикосновение их мачехи своим.       Внезапно Макао вырывает руку.       И увеличивает дистанцию между ними.       — Macau… (Макао…)       — I’m fine (Я в порядке), — отвечает тот.       — You’re not fine (Ты не в порядке), — немедленно возражает Вегас.       — But I am! (Но так и есть!) — повторяет подросток. — I’m fine. I’m better than fine, actually. So, stop saying stupid stuff. Just drop it. (Я в порядке. Я лучше, чем в порядке, на самом деле. Так что хватит говорить глупости. Просто забей.)       Вегас качает головой, на лице написано недоверие.       — Macau! (Макао!) — Резко рявкает он, в голосе появляется гнев. И почему его брат такой чертовски упрямый? — Drop it? Are you kidding me? You let her hurt you! (Забить? Ты шутишь? Ты позволил ей причинить тебе боль!)       Глаза подростка лихорадочно бегают по сторонам, выискивая зевак. Их нет, Вегас позаботился об этом. А даже если бы и были, они, вероятно, все равно не поняли бы их английскую речь.       — Do we have to talk about this? (Мы должны говорить об этом?) — Бормочет младший, оборонительно скрестив руки на груди.       — Yes. (Да.)       Макао открывает рот, чтобы возразить, но ему не дают такой возможности.       — How can you listen to the words of that woman? (Как ты можешь слушать слова этой женщины?) — Спрашивает Вегас, зная, что мачеха обычно предпочитала ранить словами, а не кулаками. Настоящие побои оставались за их отцом. Какая слаженная команда получилась. — That bitch knows nothing about us! Nothing she says should affect you in any way! Or would you rather listen to her instead of your own brother? (Эта сука ничего о нас не знает! Ничто из того, что она говорит, никак не должно влиять на тебя! Или ты предпочитаешь слушать ее вместо собственного брата?)       — Of course not! (Конечно, нет!) — Громко возражает мальчишка. Вегас усмехается.       — Oh yeah? Then why did you hide your injuries? What bullshit lies did she tell you? It had to be something good, if it kept you from talking to me. I told you Macau, I told you that I’ll always be there for you, no matter what. So … what did the bitch tell you? What could she possible- (Ах, да? Тогда почему ты скрыл свои раны? Какую чушь она тебе наговорила? Это должно быть было что-то мощное, раз помешало тебе обратиться ко мне. Я говорил тебе, Макао, говорил, что всегда буду рядом, несмотря ни на что. Итак… что эта сука сказала тебе? Что такого она могла…)       — The truth! (Правду!) — Макао прерывает его громким воплем. — She was only telling the truth, okay?! (Она всего лишь говорила правду, понятно?!)       И судорожно выдыхает. Его руки опущены по бокам и сжаты в кулаки. Вегас видит, как они трясутся, даже на расстоянии.       — You are always so busy, doing the family work, trying to make Pa proud. I’m not blind, you know (Ты всегда так занят, занимаешься семейной работой, пытаешься сделать так, чтобы Па тобой гордился. Знаешь, я не слепой), — продолжает подросток. — I know how much pressure Pa puts on you, how much pressure you put on yourself. Despite this, you always make time for me – you help me with my homework or take me on silly trips. And then … then you don’t sleep or eat or drink and it’s my fault. (Я знаю, как сильно Па давит на тебя, как сильно ты сам на себя давишь. Несмотря на это, ты всегда находишь для меня время - помогаешь с домашкой или водишь на дурацкие прогулки. А потом… потом ты не спишь, не ешь и не пьешь, и это моя вина.)       Глаза блестят от непролитых слез.       Его голос дрожит, когда он говорит.       — I don’t want to burden you. Not when you have done so much for me already. (Я не хочу обременять тебя. Не тогда, когда ты уже и так много всего сделал для меня.)       И гнев испаряется.       — Oh Macau… (Ох, Макао…) — отзывается Вегас. — You’re not a burden. (Ты не обуза.)       — But I am (Но все именно так), — тот вытирает мокрые глаза, пытаясь скрыть слезы. — I’m always bothering you. I’m sorry. (Я всегда беспокою тебя. Мне жаль.)       Вегас хочет сказать так много.       Ты не обуза. Ты единственное по-настоящему хорошее, что осталось в моей жизни, единственный, кто может сделать меня счастливым, несмотря ни на что. Ты мой младший брат. Мой любимый, младший брат. Нет абсолютно ничего, чего я бы не сделал для тебя.       В конце концов, он ничего не говорит, а вместо этого заключает подростка в крепкие объятья.       Сначала мальчишка пытается сопротивляться, но с каждым мгновением все неохотнее. Он обнимает в ответ, стискивая старшего брата так же крепко, ища утешение у самого близкого человека, как и положено. Вегас тихо шепчет тому на ухо успокаивающие слова. Он чувствует влагу на плече, но не упоминает об этом. Лишь крепче прижимает младшего брата к груди.       Как только Макао восстанавливает самообладание, он отступает, не пытаясь на этот раз держать дистанцию.       — Uh, sorry (Эм, извини), — бормочет, замечая мокрое пятно от слез на рубашке Вегаса. Легкий румянец окрашивает щеки.       — It’s fine, Macau. (Все в порядке, Макао.)       Он делает шаг ближе к брату и кладет обе руки ему на плечи, мягко, но надежно заземляя того.       — Listen to me carefully, Macau (Слушай меня внимательно, Макао), — говорит Вегас, глядя брату в глаза. — You are not a burden. You never were and you never will be. (Ты не бремя. Никогда им не был и никогда не будешь.)       Тот какое-то время ничего не говорит, лишь смотрит на старшего. На лице следы от слез, блестящие на солнце.       — …you promise? (…обещаешь?) — Наконец спрашивает тихим голосом.       Вегас успокаивающе сжимает его плечи.       — I promise (Обещаю), — говорит он с улыбкой, надеясь, что подросток услышит искренность в его словах.       Макао продолжает молча смотреть на него, затем резко кивает.       — Okay. (Хорошо.)       Губы расплываются в улыбке, развеивая беспокойство. Его брат верит ему. Слава Богу.       — Now you have to promise me something too (Теперь и ты тоже должен мне кое-что пообещать), — продолжает Вегас.       Макао наклоняет голову, в глазах вопросительный блеск.       — Promise me that you’ll come to me, the next time something happens. I don’t care if it’s something good or bad, just come to me. I’ll be always there for you. (Пообещай, что придешь ко мне, когда в следующий раз что-то случится. Не важно, хорошее или плохое, просто приходи ко мне. Я всегда буду рядом.)       — Okay. (Хорошо.)       Вегас заключает брата в еще одно объятие, не такое продолжительное, как предыдущее, но такое же теплое. Когда он отпускает, Макао издает наигранный звук отвращения.       — Eugh… (Иуу…) — тот потирает щеки, пытаясь избавиться от дорожек слез. — Now I feel gross. That’s your fault. (Теперь я чувствую себя отвратительно. Это твоя вина.)       — My fault? (Моя вина?) — Повторяет Вегас, растягивая губы в ухмылке.       — Yes! (Да!) — Настаивает Макао и бросает на него обвиняющий взгляд. — You just had to force me to talk about my feelings. Uncool, bro. (Ты просто вынудил меня рассказать о своих чувствах. Не круто, братан.)       Вегас издает смешок.       — I’ll buy you ice cream. (Я куплю тебе мороженое.)       Макао возбуждённо шумит, затем резко останавливается и преувеличенно холодно смотрит на него.       — Are you bribing me? (Ты подкупаешь меня?) — Указывает на себя. — Your own brother? Unbelievable! (Своего собственного брата? Невероятно!)       — Depends… is it working? (Зависит от того… это работает?)       Тот задумывается, а затем кивает, заставляя старшего снова рассмеяться.       — Then let’s go (Тогда пошли), — говорит он и хватает Макао за руку.       Мгновенно тот стряхивает его руку.       — Don’t hold my hand like that! (Не держи меня за руку!) — Возмущается мальчишка. — I’m not a little kid. (Я не маленький ребенок.)       — Ah, I’m not so sure about that. I don’t think that adults accept ice cream as bribery (Ах, я не уверен в этом. Не думаю, что взрослые принимают мороженое в качестве взятки), — дразнит Вегас, наблюдая, как его брат надувает губы. Совсем не ребенок, ага, как же.       — Don’t make fun of me! (Не смейся надо мной!)       — I’m not, I’m not (Не смеюсь, не смеюсь), — уверяет он, не сдерживая смеха. Его брат бросает на него обвиняющий взгляд, вынуждая поднять руки в оборонительном жесте.       Они продолжают свою прогулку.       Краем глаза Вегас видит, как глаза Макао переключаются от дороги перед ними к его щеке и обратно. Постепенно улыбка исчезает с лица его младшего брата, оставляя после себя пустоту. Новая волна беспокойства обрушивается на него, но прежде чем он успевает спросить, в чем дело, его брат выпаливает собственный вопрос.       — What happened to your face? (Что случилось с твоим лицом?)       С губ срывается протяжный стон.       Именно тогда, когда казалось, что синяки остались незамеченными…       — Nothing, Macau. (Ничего, Макао.)       Вегас хочет по-быстрому свернуть разговор, но у Макао другие планы. Его младший брат останавливается, преграждая путь, такой же упрямый, как собственно и всегда.       Макао кусает губы, его брови озабоченно нахмурены.       — Don’t worry Macau (Не волнуйся, Макао), — пытается он успокоить брата. — You know our work gets dangerous sometimes. But I’m fine now. (Ты же знаешь, что иногда наша работа становится опасной. Но сейчас я в порядке.)       Он не лжет. Вегас был в порядке. Макао был в порядке, и, как следствие, сам Вегас был в порядке. Вот так просто.       — That’s so stupid. (Так тупо.)       Эти слова заставляют в замешательстве приподнять бровь.       — What? (Что?)       — You are stupid! (Ты – тупой!) — Возмущается Макао. — You’re always worrying about every little thing, but when I’m worried, you just brush me off. That’s unfair. (Ты всегда беспокоишься о каждой мелочи, но когда беспокоюсь я, то просто отмахиваешься. Это нечестно.)       Получить травмы от нашей мачехи и скрыть их, потому что ты считаешь себя моим бременем это не мелочь!       — I’m the older brother, it’s basically in the job description (Я - старший брат, это буквально прописано в моей должностной инструкции), — говорит Вегас вместо того, чтобы озвучить свои сокровенные мысли. Он не хочет начинать новый спор.       Подросток закатывает на это глаза.       — That’s stupid (Это тупо), — говорит он. — As your brother I’m allowed to worry about you. I don’t care about your dumb rules. I’m ignoring them. (Как твоему брату, мне позволено беспокоиться за тебя. И меня не интересуют твои глупые правила. Я их игнорирую.)       — Ignoring them? (Игнорируешь их?)       — Yes. If you say stupid stuff, I’ll ignore you. Now, give me my bag. (Да. Если будешь говорить тупости, я тебя проигнорирую. А теперь отдай мою сумку.)       Макао протягивает руку в ожидании и раздраженно вздыхает, когда Вегас не двигается.       — Give me my bag (Отдай мне мою сумку), — требует он. — I’m hungry. I’m going to buy us some food – real food, not just ice cream! (Я голоден. Я собираюсь купить нам еды - настоящей еды, а не просто мороженого!)       — Oh yeah? (Ох, да?)       — Yeah! Clearly I’m the responsible adult between us, so I’ll pay. I even got enough money, thanks to the pictures I sold last weekend. (Ага! Ясно же, что из нас двоих это я ответственный взрослый, так что я плачу. Я даже получил достаточно денег благодаря фотографиям, которые продал в прошлые выходные.)       — Macau, you don’t have to pay for the food, that’s not- … wait? You sold some of your pictures? (Макао, тебе не нужно платить за еду, это не… подожди? Ты продал несколько своих фотографий?)       Макао одаривает его восторженной улыбкой и с энтузиазмом кивает.       — Oh, yeah! You don’t know yet, since you were busy with paperwork and whatnot (Ах, да! Ты же еще не знаешь, потому что был занят бумажной работой и чем-то там еще), — отзывается младший. — Anyway, me and Tatcha went back to the river to look for the naga-shark-thingy and low and behold – we found something! (В общем, мы с Татчей вернулись к реке, чтобы найти ту нагу-акулу-штуковину и, как и следовало ожидать, мы кое-что нашли!)       Вегас недоверчиво качает головой.       — You’re lying. (Ты врешь.)       — I’m not lying! (Я не вру!) — Протестует Макао. — We went back to the river, checking the spots we didn’t have time for during our last ride. (Мы вернулись к реке и проверили места, на которые не хватило времени в нашу последнюю поездку.)       — Okay… (Хорошо…) — все еще сомневаясь, тянет Вегас. — And what did you find? (И что вы нашли?)       — A corpse! That’s so cool, don’t you think so? (Труп! Это так круто, не думаешь?) — Макао отвечает с яркой улыбкой на лице.       Что. За. Хуйня.       — It was not fresh or anything like that (Он не был свежим или типа того), — продолжает подросток, не заботясь о бесстрастном лице старшего брата. — Just some skeleton. According to the police it’s old, like, extremely old. They talked with a local museum and they said that they’re gonna put it on display. Apparently it’s a dead king or something like that. (Просто какой-то скелет. По словам полиции, он старый, ну прям как очень старый. Они поговорили с местным музеем и те сказали, что собираются выставить его на обозрение. Видимо, это умерший король, ну или типо того.)       — And who bought the photos? (И кто купил снимки?)       Отец бы обязательно упомянул, если бы Макао провернул такой публичный трюк.       — Well, the police wanted to take them as evidence but I know my rights. I told them they can acquire the photos in exchange for some money. At first they didn’t want to accept the deal, but when I threatened to post the pictures online, they agreed. The guys from the museum were really adamant about it, because they didn’t want the pictures to get leaked before the start of their new exhibition. (Ну, полиция хотела изъять их в качестве улики, но я-то знаю свои права. Я сказал, что они могут приобрести фото в обмен на некоторую сумму. Сперва они не хотели идти на сделку, но когда я пригрозил запостить их в Интернет, то согласились. Чуваки из музея были непреклонны, потому что не хотели, чтобы фотографии просочились в Сеть до начала их новой выставки.)       — I don’t know what to say to that. (Я не знаю, что на это сказать.)       Макао смеется.       — You’re just bitter because you weren’t there (Тебе просто горько, потому что тебя там не было), — говорит он. — But don’t worry, bro. The next time you can come along. Going with Tatcha alone is no fun, he didn’t even see the skeleton at first, because he was distracted. (Но не переживай, братан. В следующий раз можешь присоединиться. Идти с одним лишь Татчей не весело, он даже поначалу не увидел скелет, потому что отвлекся.)       — Your head-bodyguard was too distracted to look after you? With what? (Твой главный телохранитель отвлекся? На что?)       — My Tamagotchi! (На мой Тамагочи!) — Макао говорит так, будто это все объясняет. Но вот ни разу.       — Tama-….what? (Тама… что?)       Его младший брат испускает преувеличенный стон.       — You’re so uneducated, bro (Ты такой безграмотный, братан), — продолжает тот. — My Tamagotchi! I saw Tankhun playing with one, so I thought I would give it a try too. If it survives till the next family meeting, I'm gonna brag about it to him. Stupid Tankhun's died within a week. (Мой Тамагочи! Я видел, как Танкхун играет с таким и тоже решил попробовать. Если он доживет до следующего семейного собрания, я похвастаюсь перед ним. У дурака-Танкхуна он умер через неделю.)       Макао показывает ему фото на телефоне. На нем уже знакомое желтое яйцо, на котором изображен пиксельный профиль какого-то странного животного. Что ж, похоже, последняя загадка разгадана.       — A digital fantasy pet… of course you are interested in something like that (Цифровой фэнтезийный питомец… конечно, тебе интересно что-то такое), — бормочет Вегас, хотя на его губах играет ласковая улыбка.       — Did you say something? (Ты что-то сказал?) — Не расслышал Макао.       Старший качает головой.       — Okay, then don’t just stand there (Хорошо, тогда не стой там), — Макао хватает его за руку и тянет вперед. — C’mon, bro! Let’s go! I’m hungry! (Давай, братан! Пошли! Я голоден!)       — I’m coming, I’m coming (Иду я, иду), — смеется Вегас.       Он следует за своим братом по улице.

***

БОНУС       Татча смотрит на руки.       Пиксельная мордочка Тамагочи Кхун Макао глядит в ответ, не мигая.       — Я ненавижу тебя, — тихо шепчет он цифровому питомцу голосом, сквозящим ядом.       — Ты что-то сказал?       Вздрогнув, Татча поднимает голову. Чарли и Доум, два других телохранителя Кхун Макао, вопросительно смотрят на него.       — Эм, нет!       Он одаривает мужчин кривой улыбкой. Телохранители переглядываются, но лишь пожимают плечами. Не говоря ни слова, они возвращаются к куче домашней работы, которую Кхун Макао приказал закончить к концу недели. Татча облегченно выдыхает. Он не хочет выглядеть сумасшедшим перед коллегами. Беседовать с цифровым питомцем? Определенно поведение сумасшедшего.       Желтая фиговина в его руках опять пищит.       Он шипит, словно от физической боли.       — Что ты хочешь от меня? — Спрашивает он эту штуку, а затем начинает нажимать на все кнопки подряд.       Он уже не знает, что делать. С тех пор, как Кхун Макао вручил ему цифровое животное на хранение, его жизнь превратилась в ад. Сегодня эта проклятая штука умерла почти пять раз, и он не знал, что делал не так. Он играл с ним, давал еду, да он даже пренебрегал собственным сном, чтобы присматривать за ним. Что еще он должен был сделать? Он просто хочет, чтобы его страдания прекратились…       Единственная хорошая вещь в Тамагочи заключалась в том, что оно достаточно отвлекало, чтобы не бояться во время последней полуночной фотосессии его юного подопечного. Хотя, положа руку на сердце, Татча был согласен столкнуться с настоящим призраком прямо сейчас, чем заботится о Тамагочи еще один день.       Проклятие…       Оно снова издает звуки.       — Эй, Татча!       Он лишь мычит в ответ, у него больше нет сил смотреть на других телохранителей. Он без движения лежит на диване, прикрыв ладонью глаза, пытаясь отгородиться от мира, от своего личного проклятья в виде Тамагочи.       — А ты знал, что если хорошо о них заботиться, Тамагочи в среднем живут три месяца? А самый старый вообще прожил полгода!       Татча делает глубокий вдох, затем хватает ближайшую подушку, прижимает ее к лицу и издает крик, полный гнева и отчаяния. После этого он еще долго не шевелится.       На другом конце комнаты Чарли бросает на Доума осуждающий взгляд.       — Зачем ты это ему сказал?       — Получаю хоть какое-то удовольствие, — отвечает Доум, пожимая плечами. — А теперь прошу меня извинить, мне еще домашку дописывать.