Слишком серьёзный бизнес

      Я остался в этой громадной квартире один, и пространство тут же начало давить на мою голову. Боюсь представить, насколько моей старой подруге одиноко быть в одной стенах - пыльность некоторых пространств выдаёт то, что ими пользуются нечасто...       Пока она мне показала лишь половину комнат, но её спонтанный уход выглядел как приглашение изучить и иные комнаты её просторного царства.       Распашные двери из гостиной, как я выяснил, вели на кухню. Уютная, минималистично обставленная комната в светлых, серых тонах, выглядела потрясающе, гораздо лучше любой другой кухни, в которой я бывал. Вместо простенького стола здесь был большой столище и диван буквой Г - оба белого цвета. Посудомойки же, холодильник, микроволновка, вытяжка и прочие были окрашены в тёмные тона — в том числе раковина из гранита. Серые полки немного закрывали высокие бежевые стены.       Принадлежностей здесь было достаточно для того, чтобы смутить лучших шефов, да и приготовления любого блюда. Холодильник был полон продуктов. Некоторые из них в Японии даже не попадаются, а то и вообще нигде: экзотические фрукты из Юго-Восточной Азии, бутылка элитного рисового вина, подобные которым в лучших местах Токио, куда я ходил с родителями, стоили едва ли не полцарства; мраморное мясо и стейки из форели; да прочие рыбные блюда, отчётливо напоминавшие репертуар ресторанчика «Дары моря».       Слева от кухни располагась ещё одна дверь, что вела в не менее изящный кабинет, напоминавший логово юриста или офис премьер-министра. Письменный стол, отдающий лёгкими нотками то ли дуба, то ли кедра через лак, заваленный разными бумагами, печатями, отчётами и вскрытыми конвертами; персональный компьютер и кейс с новейшим творением техники — ноутбуком, сиречь компьютером раскладным; одна ручка, стало быть, стоила больше моей рубашки. Справа и слева от стола стояли привычно уже громоздкие шкафы с сервизами, фотографиями Кагомэ и огромными папками да книгами по праву, финансам и экономике в кожаном переплёте. В одном из фото в рамке я заметил старую, тусклую фотографию её отца.       Ещё левее была массивная спальня, кровать в которой казалась лучшим местом для прекрасных снов и чувствовалась мягкой, как перинка; да и мягкие цвета бежево-рыжего, в которых была обставлена она, располагали к этому.       Ну и, наконец, последняя дверь. Открыв уже её, я увидел что-то наподобие комнаты-бара: собственно, сам бар, стулья, белые стены, зашторенное панорамное окно, коллекция алкогольных напитков, бильярдный стол и ещё один с закрытой шахматной доской, дартс с дротиками, и… ещё одна дверь. Открыв её, я увидел кое-что реально интересное.       Правда, пришлось помучаться: открывалась она через пароль. И, что интересно, из четырёх цифр она почему-то выбрала именно 1987. Интересно, почему?..       Внутри закрытой комнаты меня ждал небольшой импровизированный склад с оружием. Что-то вроде личного хранилища, наверное. Куча пистолетов, автоматов, пару охотничьих ружей, расписанных какими-то мастерами, старые пулемёты эпохи Второй мировой, коим место в музее; да даже старенькая Арисака, с которой, походу, ещё её прадед воевал, судя по виду. Помимо ещё нескольких экстравагантных видов пехотного оружия, среди которого скрылись в том числе и снайперская винтовка на сошках, пару старых револьверов и многозарядников, японское подобие штуцера и пару образцов от стран соцблока, на отдельном стеллаже были расставлены танто, катаны и прочие японские виды холодного оружия, выглядевшие очень уж реалистичными - и, стало быть, вполне настоящими коллекционными образцами. Не думал, что она любит коллекционировать такое.       Поодаль от всего этого благоухания, на стеллаже также спрятались пару шлемов и бронежилетов, а на земле лежало пару зелёных ящиков: судя по всему, это были патроны, а то и чего тяжелее. Мне сложно даже представить, зачем ей столько этого добра - на войну, что ли, собралась?       — Да уж, рай для наёмника…       Впрочем, это далеко не самое жуткое открытие в этой небольшой затемнённой комнате.       В боковой её части стоял небольшой столик вместе с лампой, что подсвечивала доску для мела с фотографиями, каждая из которых закреплена на неё карманными ножами. На них были лица, что мне неизвестны. Кроме двух. Внизу этого списка, после некоторых уже перечёркнутых лиц, красовались Кобаяши Джун, несколько отдалённо знакомых мне политиков при нынешний премьер-министр Японии. У всех фото были нарисованы перечёркнутые красные круги на лицах людей, а у этих двоих фотографий такого знака не было. Интуиция быстро подсказала, что это, вероятно, люди, стоящие или стоявшие у Кагомэ на пути, и большая часть из них испытала участь, которую испытал бы я при неверных действиях пять лет назад.       Сомневаюсь, конечно, что она сама это совершила. У них есть якудза, которая такие процессы делает с ювелирной точностью и грамотностью. Боже, я надеюсь, что я никогда не попаду в этот список…       И почему в нём её дед и глава правительства? Нет, понимаю, почему так вышло с дедом. Но чем премьер перешёл ей дорогу? Не буду пока спрашивать — Бог один лишь знает, что она может выкинуть в итоге. Возвращаться к жизни алкаша я уже не хочу, хотя ещё два часа назад я жил именно так.       Мысли о необходимости защититься в случае чего, однако, роились в голове с необычайной быстротой. Без ничего покидать комнату я не решился: я взял один из пистолетов — чёрную, как ночь, 92ую Беретту. Проверил магазин — патроны есть. Полный. Взял ещё один на всякий случай, хорошо, что тут их полно.       Только куда спрятать? У меня была вроде небольшая сумочка, в которую можно засунуть это всё…       Я направился в спальню, где лежала расстёгнутая туристическая сумка, внутри которой и правда находилась одна небольшая наплечная сумочка, которую я когда-то носил с собой на работу. Там и спрячу — по размеру пистолет совпадает. И, как я выяснил, даже не торчит… вместительная, однако.       Уж не знаю, что может случиться во время прогулки, но если на нас кто-то нападёт, я хоть смогу нас защитить.       В самой сумке, к слову, я нашёл старый кошелёк, а в нём — восемь тысяч йен в монетах и банкнотах разных достоинств пяти и более лет назад. Вот уж нежданчик с заначкой вышел! Наверное, на пару дней этого бы хватило, если бы я эту сумку нашёл пораньше.       Как она оказалась со мной? Вроде бы, когда я попал в тюрьму, сумка перешла Кёске, и он её передал мне после моего освобождения. Говорили мы тогда сухо — у моего друга были важные дела.       Что же, надеюсь, в нашу следующую встречу такого не произойдёт… скучаю по нему.       Есть не хотелось, поэтому в отсутствие Кагомэ я врубил любимый ящик. Только вот каналов на нём было больше: американские, европейские, китайские, даже русские… интересно, а зачем ей русские каналы, если она языка такого не знает? Английский — ещё ладно. Французский и китайский — куда не шло. Хотя, за пять лет могло произойти всё, что угодно. Это я пятилетку потихоньку разлагался и деградировал, а она делами занималась, училась. Не зря, может, ушла тогда.       Пощёлкав пару каналов и минут на сорок застряв на русских, я понял, что изменилось в стране немало чего, но о полноценных переменах поздно говорить. МММ мелькает в рекламе… видимо, тоже местная корпорация добра. В общем, избрали путь капитализма — правда, очень я сомневаюсь, что он закончится хорошо.       Затем я немного постоял на балконе, и, вернувшись, просто развалился на кровати, окунувшись в мысли.       Что меня ждёт с Кагомэ? Какой путь предстоит пройти, чтобы продолжать быть с ней? И всё-таки, я действительно очень любил её. Как бы я не пытался это скрыть или утаить, я обманывал себя. Она была куда лучше этой дуры Кетрин, которая бросила меня тут, пытаясь скрыть свои чувства. Лучше Химицу, потому что она была далека от меня и мало понимала мои чувства, скрывая за самоотверженностью требование взаимности. Лучше Эли, ведь с человеком, который запустил себя и горит, словно свечка, потихоньку тлея, я стал бы несчастен. Выбери я её… возможно, сейчас я бы пытался спасти её от передоза. Если простой уход любимой девочки я пережил, спившись, мне страшно представить, что ждало бы меня в такой ситуации.       Слаб ли я? Как бы я не врал, скорее всего, да. Оглядываясь на прошлое, я имел столько связей и возможностей, чтобы всё это бездарно потерять. Одна связь, конечно, очень пригодилась — но и это воля святого случая. И за то, чтобы она продолжалась, я теперь готов отдать всё. Второго раза я не переживу.       Мои пространные размышления о бытие тяжком через пятнадцать минут, прервал скрип ключа у массивных дверей. Они открылась, и внутрь квартиры впорхнула самая лучшая девушка на планете. Как же ей идёт деловой стиль…       — Нико-сан, привет! Я вернулась, — услышал я из прихожей.       — Привет. Ну, как сходила?       — Да как обычно. Там опять деловые вопросы, у нас такие переговоры каждый день. Бесят немного, конечно… но скоро они могут перестать быть проблемой. Последнюю фразу она произнесла крайне странно, и на мгновение мне показалось, что на её лице отобразилась злорадная ухмылка.       — Эм… что ты имеешь в виду?       — Не бери в голову, Нико-сан. Однажды я тебе расскажу.       Видимо, она действительно ждёт (а может, и помогает) деду Кобаяши отправиться на тот свет, будь это Рай, Нирвана или потехи с гуриями. Хотя я сомневаюсь, что такой человек, как он, вообще может верить в какого-то бога над собой. Да и рассчитывать на Божье снисхождение.       — Поможешь даме? — спросила Кагомэ, встав ко мне спиной.       — Ага.       Я снял с неё пиджак. Рубашка на ней выглядела чутка облегающе, но в тему. Да, а она ещё ходила, как поклонница гранжа… хотя, я никогда не спрашивал её наверняка о музыкальных вкусах — быть может, ей по нраву Курт Кобейн? Или что-то более классическое, вроде Рамонесов и Цеппелина?       — Повесь его вот тут.       Она указала на вешалку, куда я его, собственно, и повесил.       — Пока гулять, наверное, не пойдём. Давай лучше чаю попьём, — сказала Кагомэ-сама, обращаясь ко мне.       И снова в её голосе нечто неладное — какая-то дрожь. Я чувствую, что она чего-то недоговаривает. Мафия? Конфликты с дедом? А может, ей просто не хочется? Ах, чёрт поймёшь этих женщин. Я не понимал их ни пять лет назад, ни тем более сейчас. Ничего не меняется, оно и понятно — отсидка не сильно влияет на то, как ты разбираешься в девушках. Зато мужчин я теперь понимаю очень хорошо…       — Как скажешь.       — Тогда пойдём, я заварю. Любой на твой вкус!       — Окей…       Я уселся за столом, пока Кагомэ искала чай. Когда она открыла полку, я увидел в ней столько сортов чая, сколько, наверное, и за жизнь свою не видел.       — Так тебе какой, Нико-сан?       — Я в них не сильно разбираюсь. Завари лучше тот, который тебе больше всего нравится. Доверяю твоему вкусу.       — Хорошо. Думаю, он тебе тоже будет по вкусу.       Из одной коробки в немалых размеров кружки посыпались листья одного из чаёв. Похоже, это был чёрный.       В моменте она включила чайник и поставила кружки на стол.       — Большие, — сказал я, рассматривая дорогую утварь.       — Кружки?       — Ну… не арбузы же.       — А к чему маленькие?       — И правда…       Я не знал, что сказать. За пять лет разлуки после очевидно недолгих отношений с этой девушкой я разучился её понимать в полную меру.       Раскрыть одну тайну, однако, я бы очень хотел. Нетактично было бы, конечно, спрашивать о том, какие у неё планы на деда и премьер, мать его, министра; но и где ещё такое спрашивать, я не знаю. Не знаю потому, что я не имею ни малейшего представления, к чему это приведёт.       Но, кажется, она уловила мои сигналы. Стало быть, я слишком очевиден и не могу держать такое в себе.       — Нико-сан, тебя что-то беспокоит?       — Эм… э… ничего…       — Врёшь. Не бойся, я тебя кусать не буду.       — Кагомэ… ты… действительно хочешь знать?       — Хочу.       — Ладно… я хотел… задать вопрос тебе.       — Говори.       — Чёрт… в общем, пока тебя не было, я тут у тебя нашёл одну комнату…       Я ожидал, что девушка несколько осудит меня за раскрытие такой тайны. Но прослушки, парадоксально, у неё не стоит (хотя на месте деда Джуна я бы её, конечно, поставил), а посему она, вероятно, реагирует без особой злобы.       — Ах, блин. Угадал пароль?       — Кто бы сомневался, что это будет восемьдесят седьмой. Но всё же, там столько оружия, и список смертников…       — Ты сильно переживаешь, Нико-сан?       — Ты убиваешь людей, не так ли?       — Позволь мне кое-что объяснить. Я их заказываю. Ты действительно думаешь, что такая хрупкая девчонка на такое способна? Я бы не вывезла нечто подобное. У меня свои люди есть, чтобы такое делать.       — И кто же? Кагемару?       — Да нет, но он тоже неплох в своём деле. Последние две цели ты, наверное, видел, и их будет исполнять кое-кто другой.       — А оружие тебе тогда зачем?       — Знаешь, Нико-сан… быть может, это по-самурайски, но если меня кто-то раскроет и попытается добить, я предпочту закрыться в апартаментах и не даваться до последнего.       — Закрыться?       — А почему нет? Здесь есть всё, что мне нужно. Последний недостающий элемент я подобрала два часа назад.       — Меня, да?       — А кого же я ждала столько лет?       — Ладно-ладно. Но ты же не будешь доводить до этого?       — Ни за что. Нико-сан, я не хочу повторить судьбу лица со шрамом. Это на случай, если всё пойдёт совсем не по плану.       — Ага. Но план-то ведь есть?       — Конечно. Корпорация же не на одном Джун-сане держится. Есть у меня своя свита, плюс, я думаю, с русской мафией можно и на компромисс пойти, — сказала она с весьма ехидным выражением лица, а затем добавила: — И ты мне в этом поможешь.       — Понял. И что, будем купаться в роскоши?       — Мы с тобой тонуть в ней будем. Признайся, мечтал ведь о таком…       — Далеко идущие планы. Что же, повезло тебе, что другой судьбы я больше и не хочу. А ты до сих пор на него обиду держишь?       — Ещё бы. Да и достаёт меня частенько. Не могу я так больше. Он заставляет меня упахиваться и заменять ему порой то секретаршу, то посла, то поехать встретить «очередного гостя», то с якудзой пообщаться, а мне с этого ничего. Понимаешь?       — Понимаю.       — А ещё он заставил меня бросить тебя на пять лет, чтобы мой отец мог дышать свободно. Ты уже есть, а вот… — сказала она, дрогнув голосом.       — Ч-что с ним?..       — Да вот, Джун-сэнсэй принёс весточку, что он… умер. Его кто-то настиг и застрелил, пока он домой возвращался. Это случилось полтора года назад, а я и не знала — даст же дедуля связаться с тем, кто меня реально воспитал…       — Вот уроды…       — И не говори. Винтовку с глушителем использовали… ещё и двадцать второго калибра, чтобы точно никто не услышал. Жалко папу, он был лучше этого… прохиндея. Я найду, кто это сделал и отомщу им. Обязательно.       — В любом случае, я больше не одна. У меня есть ты. А у тебя — я.       — Большего, собственно, и не надо. Спасибо тебе.       — И тебе спасибо, — сказала Кагомэ, взяв мою руку в свою.       Так мы и сидели, держась за руки. Попивали чай из Китая, который она купила во время поездки в Шанхай. Рассказывали друг другу всякое, что я уж и не упомню — в основном вспоминали юность. Нечто для меня было в новинку, вроде того, что вся родня изначально Кагомэ подначивала со мной отношения налаживать, а она видела во мне спасителя, в то время, как я еле знал её по имени. Смешная ситуация.       Вспоминали друзей и врагов. Кёске, Майкла, Химицу, Кетрин, подруг Эли, её саму неплохо осплетничали. Оказывается, недавно она собрала полный Будокан, а парень у неё — какой-то разработчик. В Нинтендо, что ли, работает…       Небо начало рыжеть — приближался вечер. Она отпустила мою руку, и я ей сказал:       — Может, уже пойдём?       — Да, пошли.       Допитые кружки с травой попали в чистую раковину, а мы пошли одеваться. Через пять минут в квартире никого не было.