Слишком серьёзный бизнес

      Кортеж из трёх машин выезжал в сторону указанных координат. Мы сидели в удлинённой бронированной машине, отдалённо напоминавшей советские генсековские лимузины, а перед нами и позади нас курсировало по чётырёхдверным Ниссану и Хонде с нашими верными бойцами, вооружёнными до зубов. Глупо было бы думать, что это не может быть диверсия японской разведки, нацеленная на ликвидацию опасных для общества элементов: всё-таки, у нас двоих аппетиты весьма нешуточные. Но если нам удастся встать под протекцию бывших КГБистов или «новых русских», перед нами и пёрышку не выйдет спокойно упасть.       Ехали мы быстро, рассекая пространство занятого своими делами мегамуравейника. Стандартная и монотонная для столицы страны Восходящего солнца рассеивалась где-то там, вдалеке, и мы в этом медленном круговороте не участвовали. У нас были свои дела.       — И как думаешь, что они предложат? — спросил я Кагомэ, глядя в окно.       — По-хорошему, это я должна тебя спрашивать. Связи с КГБ были у тебя.       — И то верно. Но всё же?       — У нас в обеих странах кризис. Думаю, попытаются выбить с нас помощь и оружие в обмен на лояльность их людей и, возможно, мафии в установлении владения над Кобаяши. А мы поможем им провернуть какие-то их чёрные делишки.       — Переворот?       — Не исключено. Может, просто мафия. Но вообще, президент России сильно зависим от присутствия Штатов; а в его станах десятки реакционеров, желающих вернуть Союз или, во всяком случае, отомстить Штатам за поражение. Вести с полей       — Это многое объясняет. Ну, тогда понятно, зачем и с чем они к нам пришли. Такую сделку не зазорно заключить — хоть чего-то полезного сделаю. Главное, чтобы не бандиты… свои своих кроют, мать их ети…       Я ненароком подумал о Мостовой. Это была поистине железная женщина. Почти лишённая эмоций, холодная, как сталь. Возможно, даже мисс Тэтчер при виде такой особы стало бы неудобно. С такой договор может проходить только на её условиях, и именно это страшно. Да и в целом, воспоминания о ней ничего хорошего не дают.       — О КГБшнице думаешь? Сомневаюсь, что она сейчас в Японии, — чуть ревниво ответила сидевшая по соседству девушка, прочитав мои мысли.       — Почему?       — Она — международный агент. Больше шансов есть на то, что сейчас КГБ будет налаживать контакты в развивающемся социалистическом Китае, чем в нашей дыре. На азиатском направлении она является одним из сильнейших агентов-дознавателей, что и делает её ценной. Нам пошлют скорее всего какого-нибудь условного статиста для договорённости, если это не диверсия.       — А если диверсия? — спросил я, пытаясь понять, куда уйти от разведки в случае чего.       — Бежать. С разведкой лучше не сражаться, потому что тогда нашей средой обитания потом станет серная кислота. Ну, или сырая земля…       — Лады, так и сделаем.       — Кстати, Нико-сама. Я очень надеюсь на тебя в данной сделке, — продолжила она, прежде чем сказать нечто, что не говорила 2 месяца:       — Я п-пока ни ощ-щинь говор-рить по-рррусссски…       Она говорит по-русски? Серьёзно? Значит, она учила русский… Из-за меня? Как с борщом? И всё же, это остаётся удивительным моментом. Она два месяца это скрывала, чтобы раскрыть перед сделкой…       — Так ты знаешь русский? — на автомате я повторил этот вопрос. На сей раз на своём языке.       — Немного… — продолжила она, но затем переключилась на привычный ей язык: — Но на японском мне всё же будет привычнее.       — А из-за чего ты решила учить этот язык?       — Я хотела понимать тебя на родном языке после нашей встречи… Да и я в целом многие языки изучаю, не сидела всё-таки на месте.       — Это какие?       — Ну… Ещё английский и французский знаю хорошо… немного китайский, испанский. Думаю, по делам бизнеса они мне очень пригодятся.       — Вполне возможно, — отметил я, параллельно заметив, что мы уже подъезжаем к нужному району. — О, скоро выходим.       — Вот и славно. Ты как, готов?       — Более-менее. А ты?       — А я всегда готова, — уверенно ответила моя сердечная подруга.       Подъехали мы к немалых размеров зданию, подошедшему бы для небольшого консульства. Небольшой дом в неоготическом стиле. Остановившись у ворот, мы вышли из машин. Я оглянулся.       Сам фасад здания внушал некоторую химерность: было видно, что построено оно было до войны. Замок, но при этом небольшого размера. Изобилие мелких деталей на отделке замечалось невооружённым глазом: разнообразные грифоны, гарпии и другие фантастические животные маленьких и больших размеров возвышались или висели в разных частях отделки, от деталей балконов до крыши. При этом, все эти пафосные детали не выглядели лишними. Модерн такой модерн.       Из окон было видно, что несмотря на едва серый цвет здания, внутри отделка скорее тёмная, нежели светлая, судя по цветам. Но я мало что разглядел там, так как стоило мне сказать, что я к информатору, как двое громил, подобных нашим, — только русские, — открыли нам двери во двор. С нами вошло два телохранителя — Кагемару и самый крупный его человек, остальные остались ждать в машинах. У них было средство связи на случай экстренной ситуации, так что волноваться было не за что.       Двор был весьма хорошо убран. Живая изгородь, припаркованная вдали чёрная «Волга», будто бы прямо с завода — большая редкость для страны Ямато. Вдали от дома, справа от припаркованной машины, садовник поливал небольшой садик, в котором пышным цветом распускались разные цветы: тюльпаны, нарциссы, стрелиции…       Из массивных дверей из чёрного дерева нам явился интересной наружности мужчина. По виду ему было лет тридцать пять, не больше; он был в тёмных перчатках, лёгком сером плаще и целиком белом костюме. То ли русые, то ли рыжие волосы были зачёсаны маллетом далеко назад, как это было модно на Западе; а глаза его украшали солнцезащитные очки-авиаторы.       — Николай Александрович, рад вас видеть, — начал он по-русски, но затем сменил язык на привычный: — Конничива, Ивамура-доно. Меня зовут Владимир. Так ко мне и обращайтесь.       Мы пожали друг другу руки, после чего Кагомэ задала нескромный вопрос:       — Скажите, Владимир, а откуда вам знакома моя настоящая фамилия?       Вопрос был, надо сказать, хороший. В публичных рядах она известная как часть семейства Кобаяши, причём прямая. Ивамура была как раз «бастардской» фамилией, т.е фамилией её незаконорождённой матери, которая так и не сменила фамилию дочери на отцовскую. Знал о ней совсем узкий круг лиц: кто-то уже мёртв, многие не в Японии, а оставшиеся или держат молчание, или находятся в системе корпорации. Конечно, было уже немало случаев, когда секретность её фамилии была под вопросом, но всё же…       — Ах, Ивамура-доно. У нас есть свои уши.       — Ну-ну…       — Так что, впустите внутрь? — спросил я, переминая неловкость в разговоре.       — Раз уж вы пришли в Кобаяши Корпорейшн по этому поводу, то прошу пройти внутрь. Мы будем очень рады принять вас, как наших гостей, а также обсудить вопросы сотрудничества в вопросах, которые упоминала наша сотрудница в звонке.       — Хорошо, — ответили мы оба, и направились за провожающим нас мужчиной. Выглядел он внушающим доверие, что сформировалось у меня почти бессознательно.       Внутри здания было очень тихо и опрятно. Оно было обставлено тёмным дубом, и в нём мало что напоминало советскую простоту. Окна застилали лёгкие белые шторы. Должно быть, рабочий класс и элита всё-таки были разделимы. Во дворе, кстати, помимо чёрной «Волги» стояли и вазовские «Жигули», но я очень сомневаюсь, что это комплектация для обычных смертных. Всё-таки не зря в народе слухи об особых версиях гражданских машин для КГБ ходят.       Мы же покорно шли за Владимиром, пока тот не пригласил нас к большому деревянному столу. Усевшись поудобнее на креслах, мы уставились друг на друга.       — Итак, с чего бы начать… — говорил Владимир, задумчиво перебирая вытащенную им же из кармана позолоченную ручку. — Ах, да. Скажите, вам на каком языке будет удобно?       — Ви… мозете говорить по-рррус-с-с-ски, я буду… понимать вас, — вдруг протяжно, с сильным акцентом, сказала за меня Кагомэ. Знает она его плохо, но понимает, видимо, куда лучше.       — Отлично. Тогда перейдём к сути дела, — уже смелее начал агент, готовясь рассказывать. — Мы вышли на вас путём анализа наших документов и досье. К тому же, силы ГРУ и не покидали пределов Японии.       — Ну, это само собой разумеется. Вы лучше объясните, к чему вся эта феерия, — ответил я.       — Никакой феерии нет. Будто вы не знаете, как работают спецслужбы. Но мы уходим от темы. Итак, на протяжении лет мы следили за ситуацией на рынке и приняли решение связаться с вами, имея опыт взаимодействия в прошлом. Пускай он и не был положительным, мы посчитали, что вы будете более благосклонны к сотрудничеству, чем остальные японцы. Тем более, в вашем положении.       Начал стиляга, конечно, что надо. Порох в пороховницах ещё есть, и это видно. Неужели все гэбисты такие? Хотя, не нужно быть одарённым, чтобы понимать, что в Кобаяши Корпорейшн что-то не так. Совсем не так. Особенно, если твоя организация — спецслужбы, пусть и, судя по всему, давно мёртвого государства.       — Допустим… — сказал я, улавливая его повествование. — Но вам-то что надо?       — Посвящу вас в курс дела. Как вы знаете, Союз обещал долго жить, но только обещал. По приказу Горбачёва, мы не стали предпринимать никаких действий в сторону Бориса Николаевича… хотя могли. Поначалу мы предположили, что он мимикрирует под западника специально, но присутствие агентов ЦРУ и Ми-6 в России со времён развала стало куда заметнее. Так уж сложилось, что президента никто не любит, а сам он только пьёт, сходит с ума и общается с американскими ставленниками. Считайте — капитуляция. В самой стране разгул бандитизма, сепаратизма, на землях бывшего Союза один за другим выстреливают войны народов. Кровь, грязь, беспредел на улицах. И мы очень не хотим, чтобы всё шло своим чередом.       — А дальше что?       — Так как мы крайне разочарованы действиями Бориса Николаевича и не можем ему доверять, мы планируем организовать его свержение и восстановить власть силовиков. И нам для этого нужна помощь; тем более, для повышения легитимности иностранные контакты не помешают. От вас нам нужно оружие и бронетехника по дешёвым тарифам, в пять раз меньше рыночных… Сами понимаете — услуга за услугу.       Весомый удар по карману, но ему, похоже, есть что предложить взамен:       — …и, само собой, давление на правительство с целью признать наш путч. У Янаева не вышло, выйдет у нас. Взамен мы готовы обеспечить вас любой информацией о ваших противниках в режиме реального времени, посылать агентов вам на помощь, и за сниженную плату организовывать покушения.       — Вы уверены, что у вас получится? И не выйдет международного скандала? — вдруг спросила третья участница сего разговора на родном.       — За президента будет держаться только Запад. Народ с нами, потому что живёт впроголодь без зарплат и работы. Армия тоже, потому что большая часть генералов — советские. А разжалованные хорошо помнят времена ГКЧП.       — Отлично. Но зачем вам оружие? У вас же есть армия… — задал я весьма логичный вопрос, получив не менее логичный ответ:       — Армия-то есть, но до армии с учётом ситуации надо сначала дойти. Наша организация после развала Союза стала напоминать «кружок самодеятельности», ибо нас самих никто не финансирует, и мы не прикреплены ни к какому государству. Торговля оружием нужна нам для совершения операций в регионе и снаряжения отрядов ополчения; тем более, зная качество ваших образцов, мы можем на них положиться. Денег у нас мало, посему мы и просим больших скидок в обмен на услуги. Не факт, кстати, что ваши образцы не станут использоваться тем или иным образом самой армией, если у нас всё удастся. Да и русские, как известно, друг друга в беде не бросают.       — Что правда, то правда, — согласился я с ним, прежде чем обратиться к Кагомэ: — Что думаешь на этот счёт?       — Всё получилось также, как и я думала. Ну что ж, я согласна. Даже если это пойдёт на вред где-то, других таких предложений не будет. Тем более, от твоих земляков и вообще кого-либо. Во всяком случае, сейчас.       — Славно-славно, — добавил ГРУшник. — Вы поступаете правильно. Можем указать это на бумаге. Её, конечно, не заверит никакой нотариус… но на нас вы точно можете положиться. Мы, конечно, подвели в 87ом… Но там и сделка сорвалась, сами понимаете.       — Укажем на бумаге. Чтобы никто не забыл о своих обязательствах и об взаимообмене, — безапелляционно ответила та, от кого зависело принятие данного решения.       — Хорошо. Сейчас принесу, мы как раз её готовили.       После этого мужчина отошёл. Мы прислушались, что на верхних этажах был какой-то ропот: ясное дело, мы здесь не одни. Конспиративная квартира не может обслуживать только нас и заниматься только нами. Главное, чтобы этот ропот был не о нас.       — Вот и договорились, — облегчённо сказал я, посматривая на свою спасительницу. — Здорово мы, правда?       — Мы ещё не договорились, — ответила она, напомнив о незаключённом договоре, — но если всё так, то я точно не зря тебя из той дыры вытащила.       — А ты будто ещё сомневалась!       — Не сомневалась, но ты стал делать ещё больше блага. А особенно — твои связи.       — Так я добытчик!       Я продолжал иронизировать, пытаясь выглядеть мужественнее. Выходило смешно, поэтому моя милая японка рассмеялась.       — Нико-сама, ты даже на похоронах будешь светиться…       — Ага. А хоронить мы будем российскую экономику.       — Надеюсь, не японскую…       Наконец, спустя пару минут отвлечённых бесед, пришёл переговорщик с бомагой. На ней были указаны все описанные им условия, расписанные до мелочей. В целом, ничего нового я там не увидел, и осмотрев все пункты на наличие лазеек и особых формулировок, положил его на стол, выражая согласие с пунктами договора. Мужчина положил на стол ту самую ручку, после чего мы оставили свои росписи в двух из трёх граф, отмеченных нашими должностями в компании. На третьей (Старший лейтенант ГРУ СССР, младший уполномоченной по вопросам контактных операций в г. Токио) оставил свою подпись некий Лемехов В.В. Затем он оставил договор и сказал, что копию отправят через агентов завтра.       Сделка окончена. По сути, мы получили первого партнёра, который не возражал помогать нам агентами и информацией, что в нынешней ситуации — большая необходимость; с другой стороны, я не уточнил характер этих операций. Если с его рук будут обеспечивать частные военные компании или секты, это может обернуться нам боком. Это моя ошибка. А что уж говорить про грядущее в России… остаётся лишь пожелать им удачи, а то «Как нам обустроить Россию» не сработало.       Мы удалились из коттеджа и расселись по машинам, возвращаясь назад. Всё шло хорошо, и в целом сделка прошла быстро и нормально, установились отношения. Но меня не покидало чувство того, что что-то не так. Знаете, такое иррациональное чувство тревоги. И этот дискомфорт, вероятно, разделяли со мной несколько чёрных американских и европейских машин, неспешно ехавших конвоем совсем неподалёку от нас, хоть и не прямо за нами.       В любой другой ситуации я бы подумал: «Неплохо, одними дорожками ходим», но не в этой. Чёрные «Волги» просто так к двору не подъезжают; а посему что-то мне подсказывало, что с нами одни дорожки эти машины выбрали далеко не зря.