This is war

До свидания, Хиросима. Не прощай — потому что все разрушенное отстроят заново, Война это точно знает. Каждый раз люди отстраивали заново то, что сами же и разрушали. Возводили новые дома на месте пепелищ, чинили то, что было повреждено, рожали новых детей, что должны были заменить погибших, взять их оружие в руки и продолжить их бой. Это было бессмысленно, но это было жизнью. Человеческой жизнью, которая априори не имеет смысла, хотя люди уже тысячи лет пытаются его найти, спрашивая себя, ради чего все это происходит? Чей высший замысел создал их? Они придумывают себе богов, чтобы оправдать свое существование, верят в них, и из-за своей веры устраивают новые войны, стремясь навязать другим то, что считают единственно правильным. Смешно то, что их религии проповедуют мир, но при этом случались крестовые походы, которые вряд ли одобрил бы Тот, что умер на кресте, искупая грехи смертных. Потому что Бог — Он только один, хотя Война и не спорит, может, Он принимает разные имена и обличья. Но все равно — один. До свидания, Хиросима, думает Война, ловя пепелинки-снежинки ладонями. До свидания. Скоро ты снова вернешься. Скоро здесь снова появятся люди, скоро они расчистят пепел, отстроят здания, оплачут мертвецов. Еще сто лет — всего лишь какая-то жалкая сотня лет — и все всё забудут. То, что было трагедией, горем и разрывающей миллионы душ болью, станет просто строчками в учебнике истории, сухими фактами на бумаге: «Утром шестого августа тысяча девятьсот сорок пятого года США сбросили ядерную бомбу на японский город Хиросима…» и так далее. Школьники будут учить эту дату, морщиться от нежелания делать домашнее задание, и всем будет наплевать на то, что случилось сегодня. Война знает это, потому что так случалось уже множество раз. Каждая война забывается, сглаживается в памяти поколений. Пусть кричат, что не забудут, никогда и никого — забудут. Так устроены люди, что память их гораздо хуже, чем память бессмертных существ. Это их благословение и проклятие — потому что не учатся на своих ошибках. Но Войне и не нужно, чтобы учились. Ей нужны новые войны, и она легко устроит их. Через три дня Кармин Цуйгибер прибудет в Нагасаки. Тоже вроде бы неплохой город. Пока что в Японии ей очень нравилось — нравились их обычаи, например. И их история. Они были жестоким и воинственным народом — да хотя бы самураи, верные своему кодексу… бусидо? Или как он назывался? Война любила тех, кто был верен своему слову и своему делу. Война любила тех, кто готов был убить самого себя, если переступал через собственную честь. Это было, с ее точки зрения, благородно. Да и вообще те, кто держал в руках оружие, нравились ей гораздо больше, чем те, кто боялся притронуться к мечу или винтовке, боялся использовать их но назначению. Так называемые пацифисты вызывали у Войны презрение — они казались ей лицемерными до тошноты. Они отрицали необходимость войн. Те же люди, которые воевали, убивая друг друга, были своеобразными служителями Войны, и она любила их, как божество могло бы любить своих поклонников.