This is war

Война во Вьетнаме разгоралась весело и задорно. Сначала это была просто обычная попытка обрести независимость, но потом все переросло в нечто намного большее — стоило в разборки Южного Вьетнама втянуться Северному, как подключились КНР, США и СССР, радостными скачками ввязываясь в конфликт и отправляя свои войска на убой. Честно, Войне всегда так нравилось это стремление больших стран везде сунуть свой нос! Как будто вьетнамцы без них друг друга бы не поубивали, в самом деле. И ведь все военные спокойно шли сражаться, не споря с лидерами… Люди такие странные — они подчиняются приказам вышестоящих, настолько, что даже согласны умирать на чужой земле, сражаясь за чужие же убеждения. Война этого понять не могла никогда. Вьетнаму она поспособствовала, однажды прогулявшись там и зародив в мыслях многих людей желание отъединиться, а то чего они, как дураки, сидят в колониальной империи Франции, когда могут жить самостоятельно. Семя сомнений оказалось в благоприятной почве, разрослось во всю ширь, и… Сначала — подпольные кружки и вооруженные восстания, потом появление Лиги за независимость, а потом все пошло, как снежный ком — Война мало вникала в дела смертных. Ей было глубоко плевать, почему они сражаются и как проходят их сражения. Спроси ее кто-нибудь, кто такой Хо Ши Мин, и Кармин после некоторых раздумий выдала бы, наморщив нос «какой-то восточный лидер?» — потому что редко кто из смертных был достоин того, чтобы Война запомнила его имя, звание или положение в обществе. Они для нее все были одинаковыми. Это всегда безмерно вдохновляло, как некоторых смертных вдохновляет море, звуки музыки или картины великих художников. — Брать будете? — спокойным голосом спросила рыжая, не сводя пристального взгляда с человека, рассматривающего багажник ее автомобиля, где находилось оружие — много блестящих винтовок, минометов или чего-то еще. Война, как ни странно, в тонкостях оружия не разбиралась. Ей хватало того факта, что блестящие штуки убивают, и того, что она знала, как, и умела ими воспользоваться. Запоминать же, как называется тот или иной гранатомет, миномет или винтовка было ужасно лень, слишком много их существовало на свете с момента сотворения мира. Люди были крайне изобретательны в этом плане, лучше, чем в изобретении лекарств или, к примеру, новых сортов чая. Мужчина с сомнением взвесил винтовку в ладони, кривясь так, будто ему предложили невесть что, хотя Кармин прекрасно понимала, что это лишь видимость, и он готов скупить весь ее арсенал вместе с машиной — да что уж там, и вместе с ней самой тоже, судя по его масляным взглядам, пока он думал, что Кармин смотрит в другую сторону. Но ему придется подобрать слюни и купить просто несколько винтовок, а остальные Война продаст в другом месте. Не в ее правилах подыгрывать какой-то из сторон — как только она решила стать торговцем оружием, то поняла, что если снабдит кого-то большим количеством, то тот, скорее всего, и победит. Победа же наводила на Войну скуку, как и проигрыш, а волнующий ее кровь процесс заканчивался, и приходилось ехать в другое место, чтобы начать все заново. — Беру, — решился военный, и назвал цену. Война мило улыбнулась и назвала в два раза большую сумму. — Это грабеж! — возмутился покупатель, делая вид, что хочет бросить винтовку обратно, но в процессе броска передумал и просто перехватил поудобнее. Война не разбиралась в оружии, но у нее был удивительный талант выбирать идеальные варианты. — Тогда я поеду, — ответила Война, сделав попытку отобрать у мужчины винтовку. Он резво увернулся от ее протянутой руки и пошел на попятную: — Хорошо, м-м… Мисс Цуйгибер, я согласен. Вы получите свои деньги, именно столько. Где вы достали такую редкость? Губы Кармин растянулись в загадочной улыбке. Она забрала деньги, запрыгнула в машину и нажала педаль газа. И даже не обернулась на взрыв, уничтоживший местность позади нее и убивший тех, кто только что купил ее оружие, даже не получив шанса им воспользоваться.