Русалочий вальс

Регвар был доволен – лишь мимолетно коснувшись его сознания, Иэль уловил жадное и самолюбивое удовольствие, напоминающее щуку, пожирающую крупную, жирную рыбину. Этот человек – или не человек, Иэль не был абсолютно уверен – привык желать многого и получать все желаемое сразу. Иэль на таких насмотрелся – сильных, самоуверенных, жестоких и жадных, приходивших на реку или приплывавших на корабле в морскую гавань и забиравших все, что могли достать – жемчуг, янтарь, белоснежные кораллы, причудливых форм раковины, пеструю гальку, рыбу, пригодные в пищу водоросли… Русалки тогда ярились, и море ещё долго бушевало, а реки уносили в моря не только воду, но и бездыханные тела. Плохо тогда приходилось несчастным, суда которых не выдерживали натиска стихии – они попадали в русалочье царство живыми… Иэль прикрыл глаза. Вспоминать мутную от крови воду и ластящихся к красавицам-русалкам акул было неприятно. Регвар оценил его подавленное состояние как смущение и покровительственно положил руку ему на плечо, уже в который раз за этот день. - Тебе надо помыться и переодеться, - заявил Регвар. – Этот наемник ничего не смыслит в красоте. Мои слуги тобой займутся. Иэль молча проглотил неприятное высказывание в адрес Дитриха и терпеливо вынес все, что вытворяли с ним слуги Регвара – и долгие, утомительные замеры длины его роста, объема талии, груди, бедер и прочих мерок, и продолжительное купание в огромной деревянной бадье с мертвой, вываренной с травами воде, и возню с его волосами, и ещё более долгие, чем замеры, примерки одежды… Он спокойно отнесся к тонким тканям холодных цветов, что так хорошо подчеркивали его тонкокостность и цвет глаз, ни разу не поморщился, когда сразу двое слуг принялись возиться с его волосами, запуская в них золотой гребень с длинными зубцами, бесконечно долго заплетая тонкие, как язык морской змеи, косы, что-то переплетая, цепляя, подкалывая, расправляя, заворачивая… Иэлю не нравилось: он привык к тому, что волосы ничего не стягивало, и то, что творили у него на голове, заставляло его нервничать. А вот вошедшему в комнату Регвару все это явно понравилось – глаза его сверкнули, и он, прогнав слуг, потянул Иэля на себя, но в последний момент одумался и предложил прогуляться. Иэль согласно кивнул, незаметно для Регвара вздыхая с облегчением – внезапно остудившую его пыл волну магии воды маг, к счастью, не заметил, самоуверенно приняв внезапную перемену за собственное решение. Они вышли на просторный внутренний дворик, с трех сторон окруженный стенами дома, а с четвертой перекрытый невысокой, но длинной скалой, сразу за которой виднелись макушки сосен – дом Регвара стоял на самой границе города. Откуда-то сверху из скалы била вода, широкой шумной струей ударяя в неглубокий, выложенный цветной мозаикой бассейн, вокруг которого, роняя в воду привлекающую обитающих в бассейне рыбок пыльцу, росли какие-то неведомые Иэлю земные цветы, ярко-розовые, как плавники рыбы, которую Иэль подарил показавшейся ему наименее агрессивной русалке, когда пришла пора… - Иэль поморщился – делать детей. Миролюбивость избранницы оказалась иллюзией – он едва успевал убежать от неё в воду, чтобы хоть немного перекусить, а для сна приходилось прятаться в страшных подводных пещерах, темных и мрачных. - Тебе нравится этот прудик? – не потрудившись даже взглянуть на русала, произнес Регвар, скорее утверждая, чем спрашивая. – Что ж, это неудивительно, ты ведь русал… Иэлю не нравится. Он не понимает, как можно ловить живую, свободную воду и запирать её в тесные, ограниченные емкости, где она непременно умрет, станет пустой и безжизненной, как покинутые русалками воды, но Регвара это совершенно не волнует. - Тут берет начало ручеек, - продолжает он свой монолог. – Кто знает, может, он стал бы речушкой, а со временем и большой рекой… Но я решил иначе. Вода попадает в этот пруд, а лишнее через специальное отверстие внизу сливается по трубкам под землю. Там, в скале, есть трещина, туда все и идет. А оттуда – к грунтовым водам, а потом… Да какая разница, куда они текут. Иэль встрепенулся: под землю, к водам?.. Выходит, вода в этом мертвом, искусственном пруду, живая?.. - …конечно, рыбы бы погибли, но я приказал забрать сток решеткой, так что они не страдают… - продолжает рассказывать Регвар, но Иэлю это уже не интересно: он с трудом сдерживает легкую дрожь волнения. Вода живая, точно живая! «Можно…» - сознание мага поддается контакту с трудом. Регвар чувствует вторжение в свой разум и хмурится, явно раздраженный подобными попытками залезть ему в голову. Иэль просящим взглядом смотрит на него и пробует установить контакт снова: «Можно мне посмотреть?..» - Можно, - сухо отвечает Регвар и добавляет недовольно: - Эта твоя магия вызывает головную боль, не смей больше даже прикасаться к моему сознанию. Хочешь что-то попросить – учись говорить! Он бормочет ещё что-то – о легкомысленных русалках и давящей на мозги водной магии – но Иэль уже не слушает: он, как завороженный, идет к пруду, мечтая только об одном – чтобы Регвар не счел, что он уже достаточно смотрел. - …но, право слово, я готов вытерпеть даже это… Прикосновение к водной глади отдается в руке мягким импульсом. Живая, эта вода живая! - Что ты там делаешь? Не намочи рукава, а то будут вонять затхлой водой. Затхлой? Нет, живая вода не бывает затхлой, глупый брезгливый Регвар… Вода, словно соглашаясь, охотно принимает легкий ток родственной ей магии. - Эй, куда! – окликивает Регвар, когда Иэль все же задевает рукавом воду. – А ну быстро сюда! Иэль вздохнул: вот и все. Не успел. Хотя… Русал кротко опускает голову и будто бы даже возвращается к Регвару, но, не дойдя каких-то пару шагов, смело улыбается и срывается с места – назад, к воде. Регвар, мгновенно поняв, что дело нечисто, бросается следом, но не успевает – всего на пару мгновений: Иэль, приноровившийся за время пути держаться на ногах, с разбегу прыгает в воду, и холодная родниковая вода охотно укрывает его, хотя пруд не достигает и локтя в высоту. Русалу оттуда просто некуда деться, и сейчас он получит сполна за свое непослушание – уж Регвар-то ему покажет, как надо себя вести. Тер Заррг в один широкий шаг преодолевает оставшееся до мозаичного бортика расстояние, уже прикидывая, как именно будет воспитывать своевольного русала, и какие предметы ему в этом помогут, но замирает и, впервые, наверное, за последние десяток-два лет испытывая удивление, широко раскрытыми глазами смотрит на дно искусственного водоема: в пруду никого нет.