Русалочий вальс

Вот любишь ты туману напустить - и в кусты (с) Ardente об Эльхен Напускаю туман. Подыскиваю комфортабельные кусты. ______________________________________________________ «Люди, мне вас так жалко…» - раздается в голове голос Иэля, и я невольно замираю: я не думал, что русал вообще заговорит. Иэль ни слова не проронил с того самого момента, как поутру его разбудил звон церковного колокола, далеко раскатывающийся в утренней тишине. Он с немой смесью недоумения, удивления и укора смотрел на меня, на принесшего одежду Вертуса, на порхающих повсюду фей… и даже не пытался прояснить ситуацию, задать какие-то вопросы – просто молчал. Молчал он и тогда, когда я, отослав Спина, сдернул с него тунику и одел в более подходящую для путешествия одежду. Одел – каюсь – торопливо, а потому несколько грубовато, но русал не проронил ни звука – он только покорно поднимал или опускал руки, приподнимал и отводил набок волосы, чтобы не мешались, послушно крутился и поворачивался так, как я ему говорил. Молча. Я его понимал: мало кто будет словоохотливым, если его похитят и даже не удосужатся посвятить в свои планы относительно него. Иэль имел полное право на свое молчание, и тем удивительнее было то, что он вдруг его нарушил. Впрочем, он и на это имеет полное право… - Чем же мы вызываем у тебя жалость? – спросил я, поддерживая разговор. Иэль только качает головой и вновь перестает обращать на меня внимание, погруженный в свои мысли. Ну и ладно. Мне тоже есть о чем подумать… - Силы древние и могущественные не терпят самоуверенных глупцов, называющих себя всемогущими, - загадкой отвечает на мой вопрос старик-некромант, и я одергиваю себя: какой он старик?.. Если бы некромант не упомянул об этом, я бы ни за что не поверил, что он недавно отметил свои девяноста семь лет. Высокий, статный, не располневший и не усохший за годы жизни, с густыми черными волосами и лишенным брезгливых старческих складок у рта лицом, он все ещё производит впечатление – я видел, что, когда он шел к таверне, у которой мы уговорились встретиться, несколько весьма недурных собой женщин обернулись и задержали на нём взгляд. Правда, с напрасной надеждой: я слышал, что некроманты могут любить лишь нелюдей, такова их плата за могущество. - Ты принес то, что должен был? – спрашивает некромант, гипнотизируя взглядом серебряные карманные часы, на крышке которых, не давая взгляду сфокусироваться на отдельных деталях, извивается ажур узора. Я невольно засматриваюсь вместе с ним на плавно перетекающие из одной в другую линии и забываю ответить. Тут же обнаруживается, что отключился от реальности я один. - Я жду ответа, - шипит некромант, недовольно стискивая в длинных пальцах часы, - а мой внук ждет моего возвращения. Ты принес то, о чем тебя просили? - Конечно, - отвечаю я, тряхнув головой, и добавляю слащавым голоском: - дедушка. - Ты напрасно тратишь время, пытаясь уязвить меня этим, - невозмутимо отвечает некромант, убрав часы и отсчитывая причитающуюся мне плату. – Я люблю своего внука и горжусь тем, что он у меня есть. Вот твои деньги. - С вами приятно иметь дело. Силы древние и могущественные… При чем тут они, если я спросил, почему русалки тянутся ко мне?.. Разве я самоуверен? Я трезво оцениваю свои возможности… И всемогущество… К чему это? Вряд ли русалки – мое наказание… Нет, старик что-то определенно напутал. Но почему же тогда меня так задели его слова?.. «Люди… Вы такие самоуверенные…» - вздыхает Иэль в такт каким-то своим мыслям. Я резко хватаю его за плечи: - Что ты сказал?! «Самоуверенные. Вы, люди…» - повторяет русал, обернувшись и удивленно глядя на меня своими голубыми глазищами. – «А что ты…» - Иэль, прости… - вздыхаю я, прижав недоумевающего русала к себе. – Я не должен был на тебя срываться… «Люди непоследовательны», - замечает Иэль снисходительно, и я с облегчением улыбаюсь: не обиделся. Пока… - Иэль, я должен тебе кое-что рассказать. Решение дается с трудом, но русал имеет право знать, что его ждет. Потому что не ждет его ничего хорошего…