Русалочий вальс

Солнце уже целовало потолок небесного свода, когда впереди показались невысокие строения постоялого двора. Иэль, без воды явно испытывающий неудобства, встрепенулся и с надеждой посмотрел на меня. Я невольно улыбнулся – русал, конечно, не знает, что конь, сколь бы выносливым он не был, тоже нуждается в отдыхе. А нам не мешает перекусить, так что мы остановились бы здесь в любом случае. Ободряюще похлопав Иэля по плечу, я повернул Грако к съезду с дороги. Постоялый двор встретил нас уютным шелестом листвы высаженных вокруг кленов и рябин, кудахтаньем кур, вольно гуляющих по двору, негромкими смешками и болтовней девушек, прореживающих укроп на делянке чуть поодаль от дома, да громогласным голосом хозяйки, всем тут, по-видимому, заправляющей. Завидев нас, хозяйка по-простому прихорошилась – одернула передник, убрала за ухо выбившуюся прядку – и степенно, как и полагается достойной женщине в летах, приблизилась к нам – быстро, но без суеты. - Мир вашему дому! – воскликнул я, спешиваясь и протягивая руки, чтобы снять с коня Иэля. - Миру в доме нашем всегда рады, - улыбнулась хозяйка, - как и добрым гостям. - А много ли гостей? – поставив русала на землю, поинтересовался я. Для порядка. Надо же разведать обстановку. Да и Иэлю вроде бы стало интересно, вон как на хозяюшку смотрит… Хотя, оно и не удивительно – приятная женщина. - Дорога эта не оживленная, - посетовала хозяйка, - но и двор у нас небольшой. А путники бывают, останавливаются. Муж мой охотник, дичь всегда в доме свежая. Мы с дочками одежку можем починить, сапоги начистить. Жаловаться грех – не бедствуем. - Хорошим людям само небо помогает, - совершенно искренне произнес я. Иэль взглянул на меня с непониманием. Ах, ну да, он же о человеческих верованиях понятия не имеет… А вот интересно, есть ли у русалок религия? Наверняка ведь есть какой-нибудь рыбий бог или осьминожий праведник… Надо будет у него спросить, а пока… - Нам бы пообедать да передохнуть часок-другой, - заметил я. – И коня неплохо бы покормить и напоить. - Я мужу скажу, он о коне позаботится, - пообещала хозяйка. – А вы в дом идите, я вам комнаты свободные покажу, заодно и насчет обеда все решите. «Что такое обед?» - поинтересовался Иэль, с истинно русалочьим легкомыслием забывший о нашем с ним разговоре и о том, что я его не развлекаю, а фактически на продажу везу. - Прием пищи днем, - тихо пояснил я, но русал не понял. «А не днем нельзя обед?» - Не днем можно, - объяснил я, - но тогда это будет уже не обед. «А что будет?» - не унимался Иэль, неуверенно переступая со ступеньки на ступеньку, крыльцо было довольно высокое. - Завтрак, полдник или ужин, - терпеливо ответил я. - А у особо обжорливых ещё бывает ночная обжираловка, но это не наш случай: я ночью предпочитаю спать, а в тебя просто столько еды не влезет. «А в кого влезает?» - попытался в очередной раз озадачить меня Иэль, да так и застыл, потому что я распахнул перед ним дверь, и общий зал типичной недорогой гостиницы на постоялом дворе предстал перед его русалочьим взором во всей красе. Со всеми добротными дубовыми столами, грубо сколоченными табуретами, охотничьими трофеями и оружием на стенах и совершенно неуместными, но милыми вазочками с цветами. Да, под водой такого нет… Зал был не особенно большим. Постояльцев и просто посетителей почти не было: разве пара туповатых на вид крестьян, наверняка везущих на продажу в соседнюю деревеньку сено, да долговязый мальчишка из каких-нибудь там провинциальных дворянишек – это много? Думаю, не очень. - Иэль, иди сюда, - позвал я притихшего русала. - Да-да, проходите, - нагнавшая нас хозяйка дружелюбно улыбалась. – Сначала пообедаете, или сразу выберете себе комнаты? - Мы полагаемся на ваш вкус, - слюбезничал я. – Нам нужна комната с двумя кроватями. А если таких нет, то с одной, но большой. А на обед подайте всего понемногу. Я ведь не знаю, что едят русалки. Может, Иэль оценит какие-нибудь особо водянистые овощи… - Будет сделано, - пообещала хозяйка. Пока она отдавала распоряжения своим дочерям и готовила комнату, а после накрывала нам на стол, мы с русалом умывались и мыли руки во дворе, в большой бочке с водой. Точнее, я один умывался, потому что Иэль, истосковавшийся по воде, едва не залез в бочку целиком – его не смутило даже то, что вода отчетливо отдает деревом. Возиться с водой он, наверное, мог бы до следующей недели, не прерываясь на еду и сон, но одна из хозяйских дочерей, выйдя на крыльцо, позвала нас обедать. Нужно было идти. Сделав над собой огромное усилие – не так-то просто быть твердым, когда на тебя так смотрят – я оттащил Иэля от бочки и едва ли не волоком доставил в общий зал: идти сам обиженный русал наотрез отказался. Он никак не мог взять в толк, зачем нам с ним сидеть в четырех стенах, в окружении дерева, стекла, глины и металла, когда во дворе, под открытым небом, стоит бочка с водой. Большая и наверняка очень уютная… Не то чтобы я его не понимал… нет, я прекрасно понимал, как ему хочется поплавать, но оставить Иэля в русалочьем обличии бултыхаться в бочке я не мог: а если кто-то подойдет, чтобы набрать воду, умыться, вымыть руки или сорванные с грядки овощи? Вряд ли здесь каждый час из воды показывается русалка, а на ветках болтают ножками дриады… Но Иэль этого понимать не хотел – он, обиженно шмыгая носом, усердно не смотрел в мою сторону. Правда, дулся он недолго: стоило появиться в поле его зрения столу, уставленному простыми, но от этого не менее вкусными и ароматными яствами, Иэль в корне изменил свое мнение о людях и с огромным интересом принялся разглядывать лежащие на чуть вогнутом деревянном блюде помидоры. Чем его так впечатлили именно эти помидоры, а не, скажем, стоящая рядом тарелка с вареными яйцами, я даже представить не мог, но решил не мешать – у меня дела поважнее есть. В данный момент одно из таких дел, смело раскинувшись на листьях свежего салата в окружении лимонных долек, призывно посылало к потолку дымную струйку пара и ласкало нюх сложным ароматом. Ну, вы поняли, о чем я. О жареной рыбе! Рыба для того, кто рос в семье рыбака – это не просто какая-то там рыба. Это Рыба, и не иначе. Это пища, это деньги, это азарт во время рыбалки и чувство превосходства, когда хвастаешься перед другими рыбаками, рассказывая об огромной рыбине, которая едва не утянула тебя на дно и которую ты все-таки смог вытащить на берег. В общем, к рыбе я пристрастился с детства и мог за один присест съесть чашки три ухи, а уж про жареную рыбку и говорить нечего… Вот только насладиться благословленной богами пищей мне не удалось… «Это…» - Иэль во все глаза смотрел на блюдо с рыбой. – «Это что?..» - Рыба, - машинально ответил я. - Рьи-ба… - протянул Иэль, а я понял, какой я тупица. Иэль же русал! А вдруг у них там, под водой, к рыбам относятся как к равным, или, по крайней мере, как к домашним питомцам, которых есть нельзя ни в коем случае? Я же в его глазах стану кровожадным чудовищем! Не хватало ещё, чтобы он боялся, что я и его слопаю!.. - Иэль, послушай… - начал было я, но русал меня опередил. - Рьиба! – решительно повторил он и, с удивительной с учетом его непривычки к движениям вне воды прытью поднявшись, схватил жареную рыбку за хвост и решительно впился в неё зубками. Поморщившись, будто куснул недозревший лимон, он плюхнул рыбину обратно на блюдо и – не иначе как в доказательство её несъедобности – высунул язык и зажмурился. - Тоже мне, гурман… - фыркнул я. Было немного обидно. За рыбу. Как-никак, я привык относиться к ней с таким же почетом, с каким крестьяне относятся к хлебу, охотники – к дичи, а цветочницы – к незабудкам да ромашкам, которыми они торгуют. - Пусть мальчонка выберет, что ему нравится, - пробасил один из крестьян. – Коли деньги есть на такой стол, отчего ж не побаловаться? - Мот, - усмехнулся его приятель. Вообще-то, со вторым я был согласен: нечего деньги тратить попусту, нам ещё ехать и ехать. Но, с другой стороны, Иэля надо чем-то накормить. Отчего же не рыбой, раз ему так она приглянулась? - Хозяюшка! – крикнул я. – Нам бы ещё рыбки! - Рьиба, - закивал Иэль. - Извольте, - тут же откликнулась хозяйка. – Снова жареную? Я взглянул на Иэля. Русал при слове «жареная» скорчил такую мордашку, что и демон, наверное, умилился бы. - Сырую, - распорядился я. И только потом, глядя, как за считанные секунды довольно крупная – сырая! – рыбина исчезает, поедаемая Иэлем вместе с чешуей, костями и плавниками, я подумал о том, что «ельф» из этого русала не выйдет.