Blood is the money of the soul

Порш прижимался и болтал ногами, пока продолжал на нем сидеть. Затем слегка двинулся и уткнулся носом в шею. — Только с тобой я чувствую себя настоящим. Меня устроит тихая жизнь, хоть в лесу. Лишь бы с тобой. Порш грустно вздохнул, зная, что придется возвращаться во дворец и на долгое время погружаться в ложь и постоянное напряжение. — Когда вернемся, я хочу, чтобы мы жили в одной комнате. Нужно что-то придумать. Отдаленную комнату. И хотя бы там быть только с тобой. Запретим заходить туда другим. Будет наш дом, — тихо пробурчал мужчина. Кинн погладил его по голове. — Милый такой, мое сокровище. Как пожелаешь. — А ты не желаешь что ли? Только мне это надо? Он отстранился в ожидании ответа. — Хочу, я просто ждал, когда ты скажешь вслух. Порш довольно улыбнулся и положил голову на его плечо. — Ты значишь для меня всё. Кинн задумался. — Из страха тебя потерять… Возможно, когда-нибудь я попробую тебя обратить. Почему-то я предчувствую, что все равно попробую это сделать. Но не радуйся заранее. Это опасно. И осложняется тем, что я полукровка. Но может так сложиться, что другого выхода просто не будет… и даже если всё получится, я не знаю, готов ли ты к такому… Мужчина обнимал Порша, покачиваясь на стуле. Он даже не был уверен, что молодой человек не уснул от таких монотонных действий. — Со временем буду готов. Надеюсь, приобрести свою лучшую форму для тебя, — Порш усмехнулся. Мужчина гладил его по волосам, пока Порш размышлял. — Ты же все равно будешь меня кусать, даже тогда? Мне нравится наш контакт. Порш размеренно дышал, ласково целуя шею. — В этом что-то есть… Даже просто как элемент страсти. М? Ожидая ответа, он гладил спину Кинна. Тот покачал головой. — Со временем? И сколько тебе нужно времени, чтобы подготовиться? — усмехнулся мужчина. — Кажется, ты замерзаешь. Пора теплее укутывать моего котёнка. Подхватив Порша под бёдра, Кинн встал и дошёл до кровати. Укусил плечо, тихо зарычав. — Подумаю. Потом всё воспринимается иначе. Может, тебе будет хотеться чего-то другого. Он уложил парня на кровать и сам лёг рядом, укрывая обоих одеялом прямо с головой. Наощупь стал целовать лицо, добрался до губ, нежно поцеловал, прижимая тело парня к себе и не давая отстраниться. — Как посплю, так и готов, — засыпая, прошептал Порш. — Подумает он. Я требую, — сказал парень, отвечая на поцелуй. — Такой требовательный стал, мм, — Кинн провел языком по губам, — это заводит. Мой требовательный котенок. И чего ты хочешь сейчас? — Спи со мной и погуляем. Мне так с тобой хорошо, Кинн… Они уснули и спустя пару часов отправились на прогулку. — Соберем травы. Думаю, пригодятся. Кстати, почему тебе было здесь плохо в прошлый раз? — Потому что это было в полнолуние. Вечер полной луны. Я на свой страх и риск пошёл искать эту траву. Собранная в это время, она усиливает свои свойства в разы, даже когда высохнет полностью. Я очень сильно рисковал, находясь на этой поляне. Ещё бы немного подышал рядом и мог неделю не приходить в себя. Запомни, как она выглядит. Возможно, понадобится в будущем. Кинн шёл, смотря под ноги. — Надо будет как-то решать вопрос с наследником… Только вот как — ума не приложу. — Я понял. Тогда сейчас не собираем… я возьму в следующий раз. Порш обнял его сзади. — Мэй никто не нравится? Может у нее есть возлюбленный? — Думаю, вряд ли… А что? — Кинн повернулся. — Если бы был, я бы нанял его кем-нибудь, и он спокойно был помог с наследником. Мог бы править в качестве регента через 10 лет по моему уходу, от лица сына. Либо подошел бы кто-то не амбициозный. С деньгами проблем не будет. А место в обществе только в качестве помощника. Порш погладил мужчину по груди. — Я бы вообще не сильно хотел заниматься властью, но раз это необходимо, следует искать замену уже сейчас. Кинн потёр щеку, вспоминая пощёчину. Усмехнулся, как гневно она посмотрела на него, даже не дав ему договорить. — А если она скажет, что согласна родить от тебя, что скажешь ты? Согласишься потом оставить своего ребёнка, действительного наследника? Кинн остановился, поднимая взгляд к небу. — Даже если бы захотел, я иметь детей не могу. В силу ряда причин. А Мэй ты нравишься. Единственное что деньги ее не интересуют. И она все ещё чистая девушка. Как мы разыгрывали всех в доме её родителей. Я просто порезал себе руку. Так что… Кинн посмотрел на Порша. — Вот только не надо меня убивать прямо здесь и сейчас. Это всего лишь мысли вслух. К тому, что Мэй не будет рожать от первого встречного. Бредовая идея, но больше я пока не вижу решений. — Ну. Тут больше вопрос в тебе. Действительно готов будешь мной поделится? Она мне тоже нравится. Если б тебя не было, я б и сам на нее запал. Порш по-доброму усмехнулся. — Пока я не знал какой ты, думал спасти ее от тебя. А сейчас вот как все может сложиться. В конечном счете, мне нужен результат. Так что стоит, конечно, поговорить с ней. Ей же потом оставаться там. После нашего запланированного исчезновения. — На что я точно готов, так это исчезнуть хоть завтра. Но нужен план, при чем желательно на все следующие десять лет — кто и что делает/не делает. И поговорить с Мэй. Кинн вздохнул. — Я хочу уехать как минимум из страны. И если моя досточтимая супруга согласится, я вижу в этом шанс уйти, лет примерно через восемь. Вроде как у вас все это время была любовь за моей спиной. Ещё и раскроется, что ребёнок не мой. Я, как обманутый муж, оставляю государственную службу, дворец и исчезаю. А после рождения ребёнка я прихожу отомстить. Мы подстраиваем твою смерть… и оказываемся свободны. Но мне перед твоей так называемой смертью нужно будет ехать. На несколько месяцев… или на год. Не беспокойся. С новой женой я не вернусь. Но до такой истории нужно чтобы ты какое-то время уже правил страной… Вот тебе план на те десять лет, что ты хотел. Если, конечно, Мэй согласится. А потом резко не передумает. Кинн избегал смотреть в глаза Поршу. Боялся сам же передумать. — Сначала поговорим. И если она согласится — дождемся беременности. Идея хорошая… но… ты уедешь… Я не хочу этого. Порш опустил голову и погрустнел. — Тогда я буду заниматься внешней политикой и хочу видится с тобой все это время… Это невыносимо. Не хочу быть без тебя. — Это нужно для общего дела. Если потребуется, мы это выдержим. Кинн был непреклонен и неожиданно серьезен. Порш отстранился и вскоре пошел прогуливаться по тропинке, а затем разделся и лег на траву, оставаясь в белье. Прикрыл лицо рубашкой и решил позагорать. Кинн сидел в тени, давая время подумать. Порш сам пришел к нему через какое-то время. — Отдельная комната. Остальное посмотрим. И обсудить с Мэй. Порш лег на его колени и прикрыл глаза, чувствуя, как мужчина гладит его, нежно и заботливо. «Если бы ты знал, как я долго ждал тебя», подумал Кинн, вздохнув. «Если бы ты знал, как мне тяжело будет тебя дождаться», — подумал Порш, уткнувшись носом в его живот. Какое-то время они сидели молча. Кинн продолжал гладить Порша по голове, пытаясь хоть немного успокоить и отвлечь от грустных мыслей. — Давай сегодня и завтра посвятим время только нам с тобой, — тихо сказал Кинн. В ответ получил поцелуй в живот, под приподнятый край рубашки. И счёл это согласием. Они встали лишь когда туча закрыла солнце и на землю упали первые капли дождя. Но не успели сделать и пары шагов, как вода с неба обрушилась на них сильнейшим ливнем, оба мгновенно промокли. Хорошо, что дождь был тёплым. Порш порывался побежать к домику, но Кинн притянул его к себе и крепко обнял. — Что бы не решила Мэй… Мне нужен только ты. Люблю тебя, Порш, — прошептал Кинн перед тем, как накрыть его губы своими. Целовал мужчина в этот раз страстно, будто давно этого не делал. Будто изголодавшийся зверь, дорвавшийся до еды. Под его руками горячее тело Порша было сейчас таким желанным, таким любимым. Кинн не заметил, как с губ переключился на шею парня, не обращая никакого внимания, что дождь лишь усиливался. Порш отвечал сначала робко, потом желание стало сильнее, он буквально впился в губы. Кинн потянул его за собой и завел в какую-то небольшую пещеру. — Ммм…ммхххх… — Порш был уже наполовину раздет, когда Кинн заставил его повернуться спиной, сажая на свои колени. Порш отклонился назад и ощутил холодную руку на горячем теле и вздрогнул. В ответ Кинн жарко целовал его, ощущая, что скоро температура перестала его волновать. — Аххх…ммм… я. не могу… скорее, Кинн… — он всячески терся об него, но не получал разрядки, хотя был близок. — Нет, — Кинн отклонился назад и лег, положив руки за голову. — Что это значит? — Порша беспокоила такая смена настроения. — Хочешь что-то? Возьми сам. Вот и погреешься, — он рассмеялся. Порш повернулся и сел лицом к мужчине, выказывая недовольство, снял с него вещи, не встречая сопротивления. По началу. Оставшись в белье, Кинн выставил руку вперед, не давая его касаться. Порш, явно не равный по силе, понимая, что так ему своего не добиться, стал тереться об него, хитро усмехнувшись. Постепенно это начинало действовать, но как только Порш пытался применить силу — все сходило на нет. Вскоре он сам не заметил, как его рука оказалась под бельем, освобождая плоть в полной готовности. Он обхватил себя и его ладонями и стал ласкать, смотря в глаза. Постепенно взгляд Кинна начинал плыть, а Порш лишь усиливал движения. Пару раз Кинн отстранялся, но благодаря его мягким, почти кошачьим движениям, тут же забывал, что собирался сделать, и расслаблялся. После того, как они одновременно застонали, Порш страстно поцеловал его. Используя доступные способы, он быстро подготовился, опускаясь сверху и начиная двигаться. — Ааахх…ааахххх…мммм. Он взял руку Кинна и посасывал большой палец, вызывая уже только этим волны возбуждения, приближающие к скорой разрядке. Когда тот собрался убрать руку, Порш слегка прикусил палец, запрещая его убирать. Получив следующий оргазм, Порш сжал его плечи и наклонился, целуя за ухом. — Я рад, что ты все понял. С тем, кто сильнее тебя, нельзя действовать напрямую. Хитрость и нежность — это твоя стезя. И еще… когда ты злишься, ты наконец делаешь то, что хочешь сам. Берешь от меня то, что нужно. Я обожаю это в тебе, — сказал Кинн, вдохновленно смотря на мужчину, что сидел на нем. Страсть чуть утихла, уступая место нежности. — И все же ты мой котёнок. Ласковый и заботливый. Любимый… Кинн теперь нежно касался ладонями обнаженного тела Порша. И в который раз замечал, как тот прекрасен. Черты лица, руки, торс, талия, длинные стройные ноги. На что не посмотри, Порш был идеален. Для Кинна так точно. — Ни одной минуты, что будет выдаваться свободной, мы не проведём врозь. Давай пообещаем это друг другу сейчас, Порш. Я согласен плюнуть на все и на всех. Кроме тебя. Кинн посмотрел в глаза молодому человеку. В темноте даже он почти не видел… Но чувствовал, как Порш смотрит на него. С любовью. — И кое-что я хочу обговорить заранее. Если Мэй согласится… Каждую ночь, что ты будешь с ней, я буду охотится. Подальше от города. Получше заметать следы. Но не проси… — его голос дрогнул, — чтобы я это время был во дворце. Не останусь. Да, план мой. Но с недавнего времени у меня появились чувства, которых не было. И это накладывает свой отпечаток. Я не собираюсь этого скрывать. Но и показывать, разнося дворец, тоже не намерен. — Чувства? Что именно ты имеешь ввиду? — Порш переплел их пальцы и медленно выдохнул, — Давай поищем другие варианты, если тебе плохо от этого. Можем просто не возвращаться или… Кинн остановил его, за руку притянув к себе. Он молчал, но это и было самым пугающим. Порш больше не давил и не спрашивал. — Дождь кончился. Можем возвращаться, — сказал охотник, вставая. — Зайдем в дом отца. Нужно узнать какие вещи у него остались. Возможно что-то полезное. Кинн шёл, погруженный в свои мысли. На душе было противно. От всего этого. В какой-то момент он даже захотел сбежать один. Возможно, исчезни он, у Порша и Мэй что-то бы действительно сложилось. Одно только останавливало — Порш этого так просто не оставит. Не станет наслаждаться счастьем, а все силы бросит на то, чтобы найти Кинна, где бы он не спрятался… И что тогда? Увидеть ненависть в любимых и таких дорогих сердцу глазах? Лучше уж смерть… Они дошли до дома отца Кинна. Всё так же под цветочным горшком справа от двери лежал запасной ключ. — Ну хоть что-то здесь не изменилось совсем, — прошептал Кинн, открывая дверь. — Проходи. Не говорю нечто «будь как дома», потому что сам уже давно не считаю это место домом. Но всё же — смотри, что хочешь. Делай, что хочешь. Ни в чем не ограничиваю. Кинн прошёл по коридору до конца. Если отец ничего не менял, то и его кабинет остался там же. Так оно и оказалось. За тяжелой дубовой дверью был действительно кабинет. Кинн замер перед картиной. Почти во всю стену. Девушка, изображённая на ней, была как та каменная статуя на кладбище. — Мы ведь можем остаться здесь, как думаешь? — тихо спросил он у вошедшего следом Порша. — Я покажу тебе свою комнату… если там ничего не поменялось, и она вообще цела… учитывая неприязнь моего отца ко мне… удивительно, что он не перестроил половину дома после моего ухода. Порш кивнул. — Думаю, ты можешь остаться в своем доме на сколько захочешь. Покажи комнату… Проследовав за мужчиной, они оказались в самом дальнем конце дома. Дверь была не заперта. Внутри царил хаос и было пыльно. Похоже его отец тоже не отличался примерным поведением. Перевернутый стол, разломанная кровать, разбросанные книги… Но… они прошли к окну и Порш увидел небольшую картину, где были изображены родители Кинна. Картина была нетронутой, но и не пыльной. Казалось, это была единственная целая вещь в комнате, но это оказалось не так. На полу стояла неприметная коробка. Открыв ее, Кинн увидел свои детские вещи и удивился. Думал, что это первое, что выкинет отец. Порывшись в вещах, он нашел письмо. Открыв его, прочел: «Если читаешь это письмо, значит я не смог дать нашим отношениям шанс. Я был ужасным отцом. Будь лучше меня. Во мне ненависти к тебе все еще больше, чем любви. Найди того, кто полюбит тебя таким и сделай все, чтобы быть вместе». Кинн опустился прямо на пол. Силы как будто разом покинули его. Он судорожно сглотнул, дыхание стало рваным. — Быть лучше тебя в чем? — тихо прошептал Кинн. Письмо выпало у него из рук. — Отцом мне точно не быть. Так что я никогда не узнаю, каким бы я был отцом. Может, ещё хуже… И потому к счастью, что этот род на мне закончится. Я не горжусь своей фамилией. Мне просто всё равно… После меня никто не вспомнит, что когда-то была такая семья. Нечего вспоминать. Кинн прислонился к стене плечом и закрыл глаза. — Фамилия, некогда известная, скоро канет в Лету… — Ну. Всё решаемо на самом деле. Это вопрос твоего желания. Порш вздохнул и обнял его. Гладя по голове, он успокаивал Кинна, нервничая не меньше. — Кинн… Пойдем в другую комнату, а? Пожалуйста. Мужчина встал из последних сил и пошел в сторону гостиной. — Я найду что-нибудь у соседей, куплю тебе. Отдохни пока. Порш остался наедине со своими мыслями. Он вернулся в комнату, что причинила так много страданий любимому и влез в ящик снова. Он добрался до дна и увидел еще одно письмо. Там значилось имя. Кажется женское… Почерк был не различим. И всего одна строчка «То, что принадлежало твоей матери, лежит в нижнем ящике в кабинете». Кинн вернулся с небольшим запасом продуктов, среди которых были хлеб, овощи, вареные и некоторые из тех, что едят в сыром виде, несколько небольших фруктов, что росли в этой местности. Оставив всё это в гостиной на столе, он пошёл на задний двор, там набрал из колодца чистой воды. Воспоминание неизвестно откуда пришло, стоило только взяться за деревянную ручку сбоку. Кинн увидел маму. Незадолго до родов она тоже приходила сюда за водой. Но почему он видел это со стороны? Длинные волосы были распущены, светлое платье свободного кроя уже не могло скрывать изменения в фигуре. Но она улыбалась, дотрагиваясь до живота. И когда расстояние сократилось, Кинн понял, что это воспоминание отца… он узнал руки, что обнимали красивую девушку, которую он сам в сознательном возрасте живой не видел никогда… Вернувшись в дом, мужчина отправился искать Порша. И нашёл его в своей бывшей комнате. С новым письмом. — Можно? — он протянул руку и прочитал ту единственную строчку, что была на листе бумаги. — Что ж… Пожалуй, пришло время узнать все секреты этого дома. Отец ни разу не говорил, что у него осталось что-то от моей матери… Он взял Порша за руку, но тот замер на месте. — Может, тебе пойти одному? Это может быть что-то личное, что касается лишь семьи. Кинн шагнул ближе, едва коснулся губами лба молодого человека. — Теперь моя семья — ты. И у меня нет от тебя никаких секретов. Идём. Оказавшись в кабинете, Кинн перерыл все нижние ящики всего, но ничего не нашел. Порш вспомнил, что видел маленькую картину на подоконнике и указал на него. — Поищи под ним. Кинн удивился, но подошел ближе. Сливаясь со стеной, прячась под занавесками действительно был небольшой встроенный шкафчик и внизу он действительно обнаружил то, что и не планировал найти — кулон с засохшим цветком внутри и блокнот в кожаном переплете искусной ручной работы. Открыв его, мужчина замер. «Для моего любимого сына Кинна», значилось на форзаце. Открыв первую страницу, он зачитал вслух приветствие матери, которая рассказывала о том, как она рада, что он уже у нее появился в жизни и что она будет записывать все свои чувства и мысли, что приходят в голову. Первая запись была вдохновленной. Видимо писала ее до того, как сообщила новость отцу. Дальше ее записи становились грустнее, а виной всему — ухудшающееся состояние и недовольство отца, который требовал избавится от ребёнка. «Прости его, Кинн, он просто не знал, как быть с тобой, как воспитывать, если я умру. Если буду жить, то обязательно помирю вас. Если нет, просто помни, что виной всему мое слабое тело, которое хотело жить не только для тебя и отца, но и вопреки природе. Даже если она победила, знай — в моем сердце к тебе была только любовь, Кинн». Мужчина сел на пол и закрыл лицо руками. — Проклятье! — Кинн! — Порш обнял его и долго сидел молча зная, что слова излишни. — Если я причиню тебе слишком много боли, я уйду. — Не позволю, — прошипел Порш и обнял крепче, — Я не для того тебя встретил, чтобы расставаться. Тем более у нас другая ситуация. Кинн резко встал. — Почитаю потом. Время заняться приготовлением еды. Судя по времени, ты уже наверное проголодался, — Кинн сказал и прошел на кухню. Ели молча, да и в целом обстановка была гнетущей. У Порша плохо получалось справляться с напряжением, он начинал грузится, пялясь в одну точку. Договорившись с собой, Порш решил присутствовать в гостиной вместе с Кинном, дожидаясь пока он сам сможет поговорить. Так прошло несколько часов. — Сколько боли я причинил родителям. И если отец с самого начала был против, то мама… Она же отдала свою жизнь, чтобы появился я. Кинн сидел на диване, смотря в потолок. Но на самом деле его взгляд был обращён намного дальше. — И я ненавижу себя за это. Она была примерно твоего возраста, Порш. И осознанно выбрала смерть. Я не сомневаюсь, что отец пытался её отговорить. Но она выбрала меня, а не свою жизнь. Отец, пока я жил с ним, ничего не рассказывал о матери. Совсем ничего. Я лишь иногда видел ту картину у него в кабинете. Когда получал очередной выговор за какую-то мелочь. Он даже не учил меня охотиться. Приходилось учиться самому, методом проб и ошибок. Их было немало, признаю. Но отца раздражало и это. Что я неидеален. И каждый раз глядя на меня, он видел просто причину смерти своей жены. И вот его уже нет, а моя ненависть к тому его поведению не утихает. И где-то внутри снова дико больно из-за того, что мамы давно нет в живых. Кинн выдохнул и закрыл глаза. — Этот дом наполнен воспоминаниями. Но мне причиняют только боль. Ни одного хотя бы нейтрального воспоминания. И всё же я хотел бы здесь остаться. Быть может, найду ещё что-то, связанное с мамой. Какие-то личные вещи, например. Отцу была дорога память о ней, вряд ли он просто выкинул всё, что было связано с ней. Кинн повернул голову и впервые за долгое время посмотрел на Порша. Вытянул руку и медленно притянул его к себе, обнимая. — Прости, что из-за такого неидеального меня, ты оказался втянут в эту историю… Прости, Порш. Но ты теперь не просто часть моей жизни… Ты — вся моя жизнь. — Если ты собираешься все дни теперь сожалеть — не позволю, давай займемся делами. Я поищу документы о наследстве или что-то вроде этого. Можем забрать нужные вещи и распоряжаться домом. Сюда можно приезжать иногда вместе, если хочешь. Ищи вещи матери, раз они важны. Но не нужно грустить и извиняться передо мной. Я здесь, чтобы разделить с тобой любую эмоцию. Порш сосредоточенно стал разбирать бумаги его отца и спустя полчаса действительно нашел документ о собственности. Кинн в это время был в других комнатах и его было почти не слышно. Порш разобрал документы, сложил стопкой и подготовил их. Затем стал рассматривать книги и одной даже зачитался, а потом, поддавшись тишине, даже уснул. Кинн подошел и погладил его по голове. Забирая книгу, он увидел плетеную закладку внутри, которая была слишком женской, чтобы принадлежать мужчине. Он улыбнулся уголком губ. Мужчина подготовил кровать и перенёс туда Порша. Молодой человек не проснулся даже когда Кинн раздевал его, иногда позволяя себе ласковое прикосновение. — Спи, мой сладкий. Тебе нужно набираться сил, — Кинн поцеловал его в лоб. — Люблю тебя… В тишине, где было лишь едва слышно дыхание Порша, эти слова прозвучали куда более интимно. Кинн какое-то время стоял рядом с кроватью и смотрел на спящего парня. Во сне Порш выглядел ещё моложе, чем был в реальности. Совсем мальчишка. Но за короткое время Кинн успел к нему привязаться очень сильно. Теперь без Порша ему не нужна была эта жизнь… Ещё раз легко коснувшись губами лба парня, Кинн вышел из комнаты, плотно, но тихо, прикрывая дверь. Нужно было заняться документами, что так заботливо рассортировал Порш. Но мужчина замер перед полками с книгами в гостиной. Его взгляд остановился на свертке, перевязанном тонкой веревкой. Там оказались просто листы, сшитые белыми нитками. «Сказки для моего сыночка». Тот же почерк, что и в дневнике. До самого утра Кинн сидел около окна и читал… Порш проснулся один и отправился на поиски Кинна. Он так и сидел у окна, читая. Ласковый поцелуй заставил его улыбнуться, но не отстраниться от чтения. Наоборот. Он усадил Порша на колени, лицом к себе. Порш положил голову ему на плечо и обнял. Мужчина слушал его чтение, прикрыв глаза. Тихий приятный голос разливался по пространству, делая этот момент особенно трогательным. — Моя маленькая обезьянка, ты спишь? — нежный поцелуй в висок отвлек от полудремы. — М? Мне так хорошо. Читай, я на тебе посплю, — пробормотал Порш, засыпая под голос Кинна обратно. Думая между строк о том, как мил его мужчина, он понимал, что тот сможет заменить ему и все и всех. Людей любого возраста. Он мог быть трогательным как ребенок, неуправляемым как подросток, сильным как взрослый. И это все сочеталось в одном человеке. Порш все переживал о будущем, но пока слышал голос Кинна старался обращать внимание только на это. И у него получалось. Дочитав до конца, Кинн отложил «подарок» мамы и обеими руками обнял Порша, все так же сладко спящего. «Я уложил тебя в удобную, мягкую постель. Но ты пришёл ко мне… И сейчас спишь ещё крепче, чем когда я оставил тебя в спальне. Моя душа, мое сердце, все мои чувства — это сосредоточено в тебе одном.» — думал Кинн, следя за тем, как над деревьями поднимается солнце. Мужчина приподнял голову Порша и нежно поцеловал в губы. — Просыпайся, котёнок. Иначе так и проведём весь день здесь, не двинувшись с места. Порш вяло ответил на поцелуй, но просыпаться не спешил. Кинн, улыбаясь, почти уложил его на своих коленях, убирая его руки со своей шеи, и стал хаотично целовать, где придётся. Иногда просто проводил носом по бархатной коже и вдыхал запах тёплого и такого любимого тела. Порш был в одном белье, по коже сразу пробежали мурашки, а ткань натянулась, показывая, что желание ласки проснулось куда раньше самого Порша. Кинн шутливо укусил сосок. — Просыпайся, чудо моё. Иначе я возьму тебя прямо так, сонного и податливого… Одна рука поддерживала Порша под спиной, а вторая скользила по груди, по боку, на мгновение сжала талию… — Аххх…мм… — сонно застонал Порш. Ласковый котенок поднырнул так, чтобы касаться носом своего будителя и игриво водил носом по его соску, молчаливо мотивируя продолжить. — Ты все еще милый, но не такой уж и невинный, — рассмеялся Кинн, поддаваясь на ласке. Нежно целуя сквозь ткань, Порш хихикнул, пробираясь ближе. Запустив руку под одежду, он нащупал приятное подтверждение своих действий. Начиная покусывать сосок и поглаживать его плоть рукой, Порш улыбался, а глаза все не открывал. Стон наслаждения Кинна вызвал у него восторг. Как мало нужно было для счастья! — Дразнить меня решил? — с улыбкой тихо спросил Кинн. Он встал, закидывая ноги Порша себе за спину и сразу почувствовал, как тот его обнимает за талию. Несколько шагов до дивана были пройдены вслепую, ведь поцелуи не заканчивались. Кинн уложил Порша на спину, коварно улыбнулся и стянул с парня последний предмет одежды. В процессе поцелуя он подготовил Порша для продолжения, проникая пальцами. Молодой человек двигал бёдрами, прося ещё. И Кинн с радостью давал это. Через несколько минут активных ласк Кинн встал, снял с себя рубашку и приспустил штаны с бельём. Порш смотрел мутным взглядом, кусая губы, а рукой тянулся к мужчине. Кинн встал на колени между ног Порша и проник полностью почти сразу, под долгий протяжный стон парня. За окном снова начался ливень, но комната была наполнена вовсе не раскатами грома и вспышками молнии. Безудержный стон распространился и, кажется, даже перекрыл звук дождя. -Аааааах. Кииинн… Да. Дааааа! Порш кусал губы и подавался на встречу, почти дрожа. — Сильнее, ещее… ммм… Закатываются глаза, потом закрываются. Порш тянул Кинна на себя, желая страстно поцеловать. — Аахх. Пооорш. Слыша свое имя, он кончил и удовлетворённо впился пальцами в бледную кожу. — Ааах. Ммм. Ты. Тыы. Ах. Кинн все продолжал двигаться внутри, при этом оставляя легкие шлепки на плече, на груди, на ягодицах, от чего слышал почти крик. — Ммм. Даа. Киинн… Порш поцеловал глубоко и немного грубо, что для него было непривычно, но требовал, чтобы Кинн брал его еще и еще. Яростно и страстно. Так он чувствовал, как бешено билось его сердце и как он горел желанием принадлежать мужчине, что был сейчас рядом с ним. Разбушевавшаяся за окном непогода будто хотела укрыть Кинна с Поршем, дав им возможность побыть вдвоём. Ведь чем громче стонал и звал мужчину по имени Порш, тем сильнее становились раскаты грома. И вся эта атмосфера ещё больше заводила Кинна. Не переставая двигаться, он наклонился, провёл языком по шее Порша, а потом укусил. Медленно, чувственно. Боль укуса мгновенно перекрыло наслаждение. И мысленно Кинн впервые открылся полностью. Порш мог видеть любое из воспоминаний мужчины. Но был не в состоянии это заметить, таким сильным было удовольствие, что полностью захватило всего парня, как физически, так и мысленно. Оставалось лишь желание, чтобы это не заканчивалось. Но у всего есть финал. Кинн поднял голову, облизнулся. — Как себя чувствуешь? Я не переборщил? А то мне все время кажется, что я чересчур увлекаюсь… Но сложно остановится, ты такой вкусный… — Хорошо… Очень… Мм… Хочу еще… Чуть позже. Не увлекаешься, надеюсь ты наконец расслабился, потому что было прекрасно. Я вкусный, говоришь? Вот отдохнем немного и я попробую тебя. Порш хитро хихикнул. На улице был ливень, а они лежали в объятьях друг друга и улыбались. — Спасибо, что ты такой, Кинн. Обожаю тебя. Позже, одевшись, они продолжали разбирать вещи, но настрой был куда лучше, чем вчера. Они вместе складывали книги, перебирали одежду. Как пара при переезде в новый дом. Порш усмехнулся. Как здорово быть вместе. — У нас осталось только завтра и нужно отправляться в путь. Ничего больше не нашел полезного для себя, Кинн? — Да так, по мелочи. Хочу ещё раз посмотреть в кабинете отца. Почему-то меня туда тянет. Будто именно там есть что-то, что мне нужно… просто знать или какая-то вещь. Можешь подождать здесь? Обещаю, я ненадолго. Кинн ушёл в кабинет. Он внезапно вспомнил кое-что. Стол отца. Средний ящик. Двойное дно. И там оказался «сюрприз». Перстень с головой змеи и конверт с одним листком бумаги. А на листке лишь адрес. Это было на другом конце страны… Но ведь если отец хранил это в таком месте, значит, там что-то действительно важное. Кинн взял перстень в руку. Новое видение. Тот же кабинет. Красивый мужчина, сидящий в кресле напротив. Он блондин с изумрудно-золотистыми глазами. По всему видно, что явно не из простых людей. Дорогая одежда, манеры. Даже то, как он кивает и смотрит. Величественно. — Арман, если тебе когда-то понадобится моя помощь, приезжай ко мне. Я помогу. Если решишь помочь кому-то ещё, скажи, чтобы отдал мне вот это. Мужчина улыбается и протягивает перстень и листок с адресом. Мужчина говорит что-то ещё, но Кинна выталкивает из видения, как только перстень оказывается на столе. — Быть может, там будет ответ на главный сейчас для меня вопрос? — шепчет Кинн. — Или хотя бы подсказка? Он убрал кольцо в конверт с запиской и кладёт себе в карман. Позже обязательно будет время разобраться и с этим. Но не сейчас. Кинн оглянулся по сторонам и обнаружил несколько блокнотов в кожаном переплете. Дневники отца. С ними на руках он и вернулся в гостиную. — Вот это надо упаковать отдельно. Когда-нибудь я их прочту. Чуть позже они занялись обедом. Кинн заметил, что не может сдержать улыбки, глядя на Порша. — Фто-та ни так? — ещё не дожевав, спросил молодой человек. — Ешь — ешь, — с улыбкой отвечает мужчина. — Раз погулять сегодня не получится из-за погоды, придётся остаться здесь… На эти слова уже улыбнулся Порш. Парень погладил его по колену и хихикнул. — Ты так хотел гулять? Ну не поверю. Так чем займемся? — Дом большой. Кинн взял его за руку, и они пошли по коридору. В комнате было много дорогой старинной мебели. Явно европейской. — Интересно, откуда это? — спросил Порш. — Не знаю. Думал отец не выезжал за пределы страны. Кинн был даже более, чем удивлён. Все это походило на сон. Поражало то, как много он не знал об отце. — Кстати… Откуда столько денег? Он работал где-то? — Вряд ли. Не знаю, — честно сказал Кинн, размышляя. — Может, мебель — это плата за работу? Или он путешествовал? Кинн стал искать хоть какую-то информацию и не находил ее. Возможно, стоило поговорить потом с соседями. Но сейчас… Он просто порадовался, что вещи в таком хорошем состоянии, за ними явно ухаживали. Кинн подошел к секретеру, стоящему у дальней стены. — Вот эта вещь даже навскидку стоит целое состояние. Этот стиль… европейское подражание средневековью… с кучей потайных отделений. Как же отец жил это время? Содержал дом в идеальном порядке и покупал такую дорогую мебель… Чем дальше, тем больше было вопросов. А ответов и не предвиделось. Кинн сел на кушетку, утягивая Порша за собой. — И все же… Это больше похоже на музей. А не на жилой дом. Осталось экспонаты подписать только. Появляется желание продать всё это, что внутри. И обустроить всё так, как хочется. Без этой вычурности. Мужчина склонил голову на плечо Порша, продолжая осматривать комнату. Порш повернул голову и запечатлел поцелуй на его губах. — Мы это сделаем. Обставим дом, как захочешь. Думаю, скоро у меня будет неограниченный запас средств. Я не сильно в этом разбираюсь, но красивые вещи ценю. Мужчина обнял его и уткнулся в плечо. — Если можно, я бы выбрал убранство всего одной комнаты. Кинн поцеловал его в лоб и потерся об него носом. — Как пожелаешь. Это будет наше место отдыха. А потом будем здесь жить. Когда-нибудь. Челюсть у Кинна свело на мгновение от его же собственного «когда-нибудь». Меньше всего хотелось думать о том самом промежутке из будущего, который его беспокоил. Поэтому он сильнее обнял Порша, который ласково провел губами по его щеке. — Обязательно. Я помогу со всем, чего ты захочешь. Было так уютно и спокойно просто сидеть рядом. По стёклам и крыше шуршал дождь, будто сама природа говорила о том, что нужно очистить мысли. И Кинн, вздохнув, постарался хоть ненадолго отключиться от вечного контроля. Хотя бы сейчас, рядом с любимым человеком. Кинн уложил Порша головой к себе на колени и стал вполголоса намурлыкивать мотив какой-то песни. Он не помнил слов, сейчас в голове звучала лишь музыка. — Ты не представляешь, как я не хочу возвращаться во дворец… Мужчина гладил Порша по голове, второй рукой держа его руку. — Я лишь здесь понял, что для меня идеальная жизнь… Без всех дворцовых интриг и с возможностью быть с тобой наедине. Я дорожу тем временем, что нам удаётся проводить вдвоём. — Представляю. Я тоже не хочу. Мне хорошо с тобой. Постепенно они начали собирать необходимые вещи и переоделись в более удобную одежду, что нашли среди вещей отца. Оба, не сговариваясь, надели белое. Кинн подготовил лошадей и помог Поршу взобраться в седло. — Еще несколько часов мы можем быть собой. Я хотел, чтоб мы выехали немного раньше и отдохнули в одном месте по дороге. Порш кивнул и поехал сразу за ним. Спустя пару часов они остановились на привал. Порш не выказывал желаний, просто молча следовал за ним. Кинн отвел его к пропасти и подвел к самому краю. Удерживая его за талию, Кинн чуть отклонил его назад, но не увидел страха. — Не страшно, Порш? — он наклонился к губам. — Моя жизнь принадлежит тебе. Чего мне боятся? Порш не приблизился, а Кинн притянул его сам и обнял. — Ты прав. Страшно мне, а не тебе. Мужчина обнял его, ласково целуя. Повернув Порша в своих руках, они стояли напротив обрыва и смотрели вниз. — Вот так я себя чувствую, пока мы возвращаемся обратно. Боюсь тебя потерять. — Не волнуйся. Помнишь, наша комната, Кинн? Мы будем вместе. Порш отклонил голову назад и поцеловал в шею.