Si Daeng

      Крещендо кружащихся, тревожно взволнованных волчьих завываний, когда чуждая, извилистая трансформация завладела телом Рэда — разбуженная актом любви между двумя мужчинами.       — Тише! Разве я не говорил вам, что это был он? — твердый лай Сила заставляет стаю замолчать, оставляя после себя лишь приглушенный след беспокойства, трепет, рябь и излучение, подобные волнам атомного оружия людей, взрывное разрушение спокойствия тронного зала природы и леса вокруг.       И внезапно Рэд тоже почувствовал этот страх. Стал парализован им, наблюдая, как рука и ногти мучительно превращаются в покрытую шерстью лапу и когти. Он услышал страдальческий вопль из… своих собственных уст? Вспышки сверкающего серебра и мерцающего рубина за его веками, когда они закрывались — морская болезнь на суше — руки Сила легко подхватили его, так как он раскачивался, а затем поддался головокружительному бархату бессознательной пустоты.

***

      Он мечтал о полосатой сибирской лесной кошке с яркими изумрудными глазами. Она обвила хвостом его лодыжку, крепко держа его — защищая? — на месте, пока, наконец, не подняв на него глаза, Мун не заговорила голосом Яай Чантиры: «Просыпайся, соня, пора.»

***

      Это был тот же голос, который услышал Рэд, когда он, моргая, проснулся как по команде, несколько секунд лежал неподвижно, привыкая к окружающей обстановке — несколько настороженно вглядываясь в свои собственные, снова человеческие руки, без следа шерсти или волосков.       Он лежал на кровати своей бабушки, растянувшись поверх старинного лоскутного одеяла, во всей царственной элегантности махрового халата с цветочным рисунком. Через щель в открытом дверном проеме были видны три фигуры, расположившиеся по комнате вокруг пышущего жаром очага. Яай в своём кресле, Сил, смотревший наружу из маленького окна, и третий, пожилой мужчина, седые волосы собраны в узел, сидящий напротив хозяйки на скрипучем деревянном обеденном стуле. Ещё один оборотень-волк, инстинктивно почувствовал Рэд.       — Мы должны вернуть его матери. Дара будет так волноваться, — спорила его бабушка, но-       — Нет! Нет, пока его лихорадка не пройдёт и он снова не станет сильнее.       — Сил, прояви уважение! — это был неизвестный старейшина. Голос хрипел, как будто им не пользовались человеческие уста в течение довольно долгого времени, даже лет, хотя, тем не менее, авторитетный.       Но Яай уже посмеивалась, понимающе потягивая чай из своей чашки.       — Ничего страшного, Кхун Саксит, его собственничества можно ожидать, поскольку его партнёр находится в состоянии уязвимости.       Уязвимость? Это был момент, когда слушающий Рэд двинулся, чтобы свесить ноги с кровати в решительном протесте… Вместо этого он только заскулил от внезапной, пульсирующей боли, которая атаковала его поясницу, ноги упали на матрас, так как он потерял все силы в одно мгновение.       Звук шагов в тяжёлых ботинках привёл Сила к нему — рука на его остывающем лбу, затем нежно поглаживающая по щеке:       — Твоя лихорадка проходит, но, пожалуйста, не пытайся двигаться, тебе нужен покой. Твоё тело через многое прошло за эти часы.       — Хой! Перестань суетиться, я не ребёнок, — ответ Рэда прозвучал грубее, чем он намеревался, осознав это слишком поздно, когда он заметил мимолетную рану боли в глазах другого и услышал шёпот:       — Но ты… мой малыш.       Душераздирающий тупик, пока уголок рта Рэда не дёрнулся, и оба спонтанно разразились юношеским смехом в двадцать три и двадцать пять лет. Сил клевал поцелуи, как падающие звёзды на небе, на лице его пары, в то время как две пожилые фигуры наблюдали за ним, приподняв брови в невысказанном: «Это наши избранные?»

***

      После сладкого чая, ржаного хлеба и мёда обитатели коттеджа возобновили свои занятия, правда, с Силом на коврике у камина, а Рэд откинулся назад, между его ног, завернутый в одеяло из разноцветного лоскута.       — Мун и ты, вы… одно и то же существо, не так ли?       Он обращался к Яай Чантире.       — Шай, я всегда была на твоей стороне. Наши предки кошачьи, — улыбается морщинистыми глазами. — На самом деле, у каждого человека есть альтернативная природа, просто за тысячелетия и столетия эти изменчивые инстинкты оказались ослаблены и утрачены для большей части населения.       — Ослаблены? Ты имеешь в виду нашу кровь?       — Дело не в крови, на. Будь проклята эта слепая человеческая зацикленность на крови. Чистая кровь, смешанная кровь, всё это не имеет значения, разве ты не видишь, мальчик? Всё дело в разуме, — она постучала по своей голове. — Достаточно ли открыт и подвижен разум, чтобы заглянуть за пределы тщательно сконструированных, однородных, деспотичных правил, ярлыков и институционализированных норм общества. Может ли разум увидеть надежду, волшебство и краски сквозь иссушающую тьму. Может ли он всё ещё… подумай.       Старейшина волков Саксит, более спокойно принявший бразды правления, чем бабушка Рэда, быстро разразился тирадой бормочущих проклятий:       — Ты хочешь спросить об угнетателях, не так ли, Рэд? Насчёт волков и леса?       Кивок молодого человека, отблески огня танцуют, как просветление, в карих глазах.       — Ты когда-нибудь чувствовал, что за тобой наблюдают?       — Сил — да, — похлопывает по колену человека позади него.       — Май шай… Другой взгляд на тебя.       И Рэд почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, когда он вспомнил эти самые холодные, суровые глаза, низкое рычание Сила, так как он почувствовал душевную дрожь.       — Вы говорите про орлов?       Губы Саксита сжались в гримасу.       — Да.       — Говорят, сначала это происходило медленно, — головы повернулись к креслу, потом Яай Чантира продолжила. — Этот лес, Канавут, не просто лес, который ты видишь. Это сердце всего сущего, сама душа нашей Вселенной, если хочешь. Микромир мира. И всё же однажды, и с тех пор каждый последующий день, орлы вынашивали планы нарушить равновесие, инь и янь. Они насильно кормили идеологиями о том, что некоторые существа-оборотни были рождены превосходящими, шептали им на ухо обещания человеческого богатства, просеивали и сортировали их, пока их древние корни и связи не были разорваны и сгнили, лес стал местом «опасности», поскольку мятеж уступил место единообразию и материалистическому безумию разрушил все мозги в Банг Хаенге, городе и цивилизации за его пределами.       — Оборотни-волки были единственными, кто сопротивлялся, — продолжил Пи’Саксит. — Наш менталитет стаи так сильно сплёл нас воедино, что мы оказались непроницаемой тканью даже для самого острого клюва и когтей орла. Думаю, ты мог бы понять нашу нерешительность в отношении того, чтобы легко доверять или безоговорочно принимать положение «постороннего» в качестве нашей королевской семьи… хотя, поразмыслив, это было бы острой местью Вселенной, если бы предназначенная пара оказалась не только одного пола, но и противоположного происхождения.       — Uno обратная карта, — с горечью выдохнул Сил.       — Да. Действительно, удар в самое сердце «ордена орлов», — Яай Чантира хихикала от радости. — Страх отличия, индивидуальности или расхождения — всё это исходит от них и их переписывания мира и его так называемой морали. Доктрины подсознательного контроля, опиаты для масс…       — Видите ли, пророчество говорит о паре — союзе чистой любви, — которые берут власть не ради жадности, а ради её блага. С целью вернуться к нашей сущности, как части естественного мира, а не быть запертыми в этой вечной, загрязняющей битве с ним. Мир равенства за пределами искусственных границ, где успех измеряется не тем, что у нас есть, а тем, что мы делаем, говорим или думаем.       — Утопия? — Рэд склонил голову набок. — Верно? Или просто так, как должно было быть всегда, пока мы всё не испортили?       Наступила тишина — слышались только потрескивание пламени и свист ветра за оконными стёклами, — пока молодой человек впитывал всё, что мог.       — Но… если ты знала всё это, знала, кто я на самом деле, тогда зачем скрывать это от меня, Яай? Ты знаешь, что я сильный, храбрый. Ты заставила меня пообещать не приходить в лес ночью…       — Это было не так просто, Канавут. Я всегда видела связь мальчика-волка с тобой и задавалась вопросом, но когда стая ушла, и лесные существа сказали, что они прочёсывают все царства в поисках предназначенной пары, я поверила, что мои инстинкты оказались неверными. Я чувствовала, что связь Сила может подвергнуть тебя опасности, если покажется, что ты препятствуешь судьбе. Они никогда не доверяли мне — за исключением Кхун Саксита — старшие поколения волков рисуют меня как колдунью. Видишь ли, они знали, что я могу читать по звёздам, чтобы увидеть пророчество яснее, чем они когда-либо видели через свои священные камни.       — Тогда… по сути, пророчество на самом деле не о предопределённой любви, не так ли?       — Нет, оно о революции.