Si Daeng

      Это произошло несколько недель спустя, на рубеже апреля и мая, температура смягчилась, когда последние задержавшиеся сосульки упали, чтобы присоединиться к текущим друзьям в журчащих ручьях внизу — ликующие, стремительные воды, освобожденные наконец от ледяного заточения, ведь золотое солнце поднималось всё выше по небу каждый полдень.       Сил встретил Рэда с его поезда — их еженедельный ритуал в те дни — прибывающий мужчина высовывался из окна, с детским восторгом наблюдая за приближением старинного механического дракона, заслужив пронзительный свист и грозящий палец от лысеющего, назойливого охранника на платформе. Лицемерный взрыв затерялся среди тяжелого грохота, тряски и визга, поскольку зверь достиг своего места отдыха на остаток дня: Банг Хаенг, конечная остановка.       Не то чтобы Рэд в любом случае прислушался бы к этим словам, мальчишеская ухмылка растянулась от уха до уха, когда он прыгнул, длинноногий, в ожидающие объятия своей любви. Крепчайшие, складывающиеся объятия, затем его осторожно опускают, чтобы ноги коснулись земли, и руки Сила обхватывают его щёки, пока он целует его, целует его — снова и снова, не обращая внимания на тех, кто видит.       Им было больно расставаться каждую неделю из-за работы Рэда — цикл тоски, который делал каждое воссоединение ещё более сладким, но при этом омрачался тягучей меланхолией от осознания того, что оно будет кратким, поскольку этот цикл снова вращается по кругу…       — Оставь эту работу, останься со мной…       — И как моя мать может позволить себе арендную плату только за пошив одежды? Жадность арендодателей только растёт год от года.       — Я достану деньги — волки держат старое золото лесного ядра, понимаешь?       — Нет, это для моих плеч. Мне нужно найти лучший способ.       Обмен репликами на поле боя, который также крутился на спицах каждого еженедельного прощания.       Но ещё не время: сумку поспешно отнесли в квартиру — пауза для поцелуя бабочки для Мэй, конечно, — затем они повернули в лес с корзинкой для пикника на сгибе локтя Сила, собираясь вместе погреться в последние часы пастельных лучей. Место на берегу реки недалеко от ущелья, где они впервые встретились, в тот роковой день, когда Рэд с рычанием отпустил альфа-волка, чтобы запустить процесс перемен внутри — и за его пределами.       Голова того же человека-волка покоилась у него на коленях, пока они лакомились, смеялись и поглощали сытные закуски из блинов с копченым лососем и яблок из плетеной корзины.       Они — это они, разговоры в темпе преодолевают обиды с работой, превосходящей хихиканье над расцветающей дружбой П’Саксита и Яай Чантиры, бег трусцой вокруг участившихся случаев наблюдения орлов перед быстрым, резким спринтом через пронзительную ревность к наперснице-волчице, а затем разворачиваются вокруг Рэда, который «Абсолютно в миллион раз сексуальнее её, на кхраб», прежде чем, наконец, замедлиться, чтобы прогуляться по термину «революция».       — Так действительно ли пророчество говорит нам, как мы собираемся построить эту революцию? Или всё это так расплывчато, как кажется…       — Твоя бабушка — всевидящая волшебница, разве ты не должен знать?       — Я серьёзно, Сил. Что будет дальше?       Улыбка сменилась задумчивостью, когда старший всерьёз обдумал свой ответ.       — Ну, это не то, что произойдёт просто так, сразу. Наша встреча друг с другом в конкретный момент, соединение наших тел и обречённых душ — это катализатор, который изливает реку на древнее водяное колесо, дабы оно начало вращаться.       — И что будет первым?       Вопрос был задан достаточно невинно, но взгляд Сила внезапно стал уклончивым, пока он притворился — смелое и, несомненно, решительное театральное представление — полностью отвлеченным воркованием лесного голубя в ветвях сосны наверху.       — Сиииииил.       — Ты это слышишь? Он зовёт себе пару. Посмотри, как он взъерошивает лиловые перья, выпячивает грудь и…       — СИЛ.       Глаза неохотно возвращаются, чтобы встретиться со своей собственной парой, и дрожь нервной неуверенности омрачает красивые черты.       — Это просто пророчество, запомни это — я бы никогда не стал принуждать тебя или что-то в этом роде…       — О чём ты говоришь? — Рэд стаскивает другого со своих колен так, что они смотрят друг на друга с травяных сидений, теперь глаза прямо напротив и спрятаться негде.       — Ну, ты знаешь пророчество о Короле и Королеве… там были кольца… мы мечтали о них, верно? Так в сказке всегда говорилось, что эти двое должны… пожениться.       Непоколебимо:       — Ты просишь меня выйти за тебя замуж?       — Нет! Это не то, что я…       — Так ты не хочешь выходить за меня замуж?       — Что? Подожди, просто дай мне…       — Тогда они нам не понадобятся, — замирающее сердце, кружащее голову размытое изображение двух серебряных ободков, усыпанных рубинами, когда они были брошены на берег ручья с целью разрушить безмятежность стеклянного зеркального бассейна внизу.       Небольшая рябь быстро увеличивалась до более широкой, так как с всплеском, эхом отразившийся от нависающих известняковых скал вокруг, Сил нырнул — в одежде, ботинках и во всём остальном — за ними.       Вынырнув несколько мгновений спустя, он обнаружил, что Рэд пробирается к нему, влажные тела блестят в угасающем солнечном свете, а одежда прилипает к коже.       — Что за чёрт? Ты знаешь, что наделал? — гнев Сила пылает, ноздри раздуваются, пока он борется, чтобы остаться в человеческом облике против силы янтарных глаз своего волка, сердце бешено колотится в грудной клетке.       Но…       Хладнокровно, спокойно Рэд опустился ниже — исчез всего на несколько секунд — и снова появился с чем-то блестящим, ослепительным в зубах.       Взяв руку другого, разжимая сжатый кулак палец за пальцем с намереньем уронить одно кольцо, затем два, на ладонь ниже, подняв мощные, сияющие алые глаза, чтобы сказать:       — Похоже, ты действительно хочешь жениться на мне.       — Как ты…? — проговорил Сил почти шёпотом.       — Потребовалась целая жизнь, чтобы добраться друг до друга, неужели ты реально думаешь, что Вселенная теперь не наша подружка невесты? Однажды я нашёл кольца в блюдце с молоком Муна, рядом с окровавленным подношением из перьев. Птицу отправили в мусорное ведро на улице, но эти я сохранил…       Придвигаясь ближе, пока дыхание не смешалось, мурашки по обнажённой влажной коже, рубашки низко свисают и наполовину расстегнуты под тяжестью впитавшейся воды.       — Ты сказал мне, что присматривал за мной с тех пор, как мы были мальчиками? Ну, может быть, я и не видел тебя тогда, но с первого взгляда, как я увидел — с первого момента, когда я правда, по-настоящему увидел тебя, — моё сердце поняло это раньше, чем разум. И это произошло не потому, что такова была судьба, а потому, что это был ты. Человек, волк, оборотень, неважно. Ты, Сил, мой, а я твой.       Руки старшего дрожали, когда он, наконец, обрёл способность командовать своими руками — тёмные глаза выглядели неуверенными, но непоколебимыми — пока он надевал кольцо на палец Рэда, а второе — на свой собственный.       Затем опускаются под поверхность воды, чтобы поцеловаться, как возлюбленные Купидона, волосы развеваются — ангельские, неземные — пузырьки дыхания поднимаются к вершине потока в искрящемся подмигивании и намёке на то, что находится внизу.       Целомудренные, благоговейные объятия, которые вскоре привели к тому, что одежда уплыла по застенчивому течению, пара выбралась на большой плоский камень для загара, на котором младший взял Сила в рот и сосал, пока он не стал умолять, рычать и стонать от потребности оказаться внутри.       — Пожалуйста, блять, пожалуйста, ты мне нужен сейчас…       С желанием, с радостью исполненным, Рэд оседлал в насыщающем блаженстве, дабы вознести их в рай, когда краснеющий, розовый закат проецируется на небо над головой.       Потому что, пока эти двое были смущены, очарованы моментом, и каждый изгиб, толчок и брачный зов раздавались на этом гладком камне, лес уже праздновал.       Не было обмена клятвами, троны ещё не были заняты, но кольца были на месте, и Король и Королева — или Король и Король — новой эры скоро будут коронованы…       Забрезжил обнадеживающий рассвет.