Порождение Безумства

|||

....Вокруг лишь лиловый полумрак, освещаемый редкими голубоватыми кристаллами, в свете которых шёлком поблёскивают, истекающие чёрными потоками крови, нитевые коканы, в каждом из которых, наверняка, гниёт ни один труп... пурпурная трава тихо покачивается на пещерном ветру. Сквозь устланный кристалльными "окнами" потолок проникают лучи тёплого, золотисто-алого солнца, струясь и перекрещиваясь, образуя изломанные световые пятна на каменистой земле. Ягнёнок врывается в этот сумрачный покой, разбивая своим острым мечём стологмиты с примотанными к ним паутиной скелетами, собирая рассыпавшиеся камни и кости, и, даже почти не глядя, протыкает несколько довольно больших скорпионоподобных насекомых, срезая копны жухлой сиреневой травы. Как взруг, земля вновь разверзается, извергая из себя, словно больную кровь из вспоротой раны, чёрный ихор, и из наго восстаёт старший Епископ. — ....оН ЖдЁт у МоРсКиХ сКаЛ, в ЗаВеРшАюЩеЙ ТоЧкЕ дОлГоГо ПаДеНиЯ.....СеРдЦа оСтРоЗуБыХ чУдОвИщ ДрОгНуЛи в пОсЛеДнИй РаЗ и УтИхЛи НаВеКи....... ... .. . Паук неожиданно замолкает, сжирая маленького ягнёнка каким-то диким, умалишённым взглядом... но вскоре становиться более вменяемым, будто выходя из мучительного транса. . .. ... — ...Он был Пятым. Вновь молчание. Барашек в недоумении моргает милыми, круглыми глазками, не решаясь перебить своего врага. . .. ... — .....Пятым Епископом. Нашим братом.... по имени Нариндер.... Как будто наконец понимая, о чём идёт речь, Ламберт в удивлении взметает курчавую головку куда-то в небо... вернее, потолок пещеры, и, всё так же безмерно удивлённо, открывает маленький красный ротик. . .. ... — .......Тысячи лет назад мы стояли на страже Древней Веры.... Бок о Бок... Пять сил разрушений, имеющих святое право воздавать покорным, трудящимся, и храбрым... и жестоко карать еретиков и безбожников...... Мы управляли всем мудро... кроваво, но справедливо... . .. ... ....Каждое произнесённое Епископом слово будто вытекало из его клыкастого рта... лениво, медленно, неторопливо... словно каждый звук давался ему с непереносимой болью, сводя с ума и разъедая сознание с каждой буквой всё более жестоко и отвратительно. ... .. . — ....Но Пятый...... самый старший... сильнейший... могущественнейший... и, конечно, самый горделивый и высокмерный. Он с каждым веком всё больше и больше поддавался искушениям... Всё больше мнил себя превыше всех, желая развить свои силы разлогать и умерщвлять до невозможного предела... Даже если ради этого пришлось бы пойти против всех заповедей Древней Веры...... ....Его недовольство росло. Он начал сомневаться. Им овладело честолюбие.... — *Бре...?* — Я понимаю твой язык, как понимаю шум листвы и звон дождя, Агнец. Даже если дрéвнее наречие твоего рода давно ушло в небытие.... — Они осознавали, что пока что не могут нанести друг-другу боль. Не потому что невозможно.... но потому что ещё не время. — Зачем я тебе всё это говорю..?.... —...? — ....Затем, что с каждым разом я помню всё меньше... Затем, что с каждым веком, каждым годом, каждым днём, забываю всё больше... Затем..... что невыносимо влачить бессмертное существо.. с постоянной болью разума и души... Ламберт смотрит на Паука, не отводя взгляда, ожидая, что же тот поведает ему дальше...? Но говорить не хотелось. — ...И этого никто не видел. Все будто одномоментно ослепли... А я..... Я же был к нему слишком мягок... п-потому что... Епископ отводит омрачённый адским стыдом взгляд... ...Не желая смотреть этому маленькому существу в глаза. Но тот всё так же выжидающе моргает. — ..........Потому что л-любил его. — *Бле-е-е?!?* — Не удивляйся так! Ты ведь видел его лично, узрел его всевластность и могущество, даже закованным в цепях небетии, еретичный кусок ягнятины!! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ О ЧЁМ ГОВОРИШЬ!!! — Слишком резко повысил голос, просто сгорающий живьём, Шамура, от чего у него прострелило голову так сильно, что она закружилась и замутила, и тот громко заклацал своими огромными клыками. — ........ —..?! — ....ты не знаешь.. каким он был... Сильный. Неприступный. Мертвенно-холодный.... и до смерти обваражительно-притягательный...~ Ягнёнок закатил глаза, для себя полностью поняв и сделав вывод – что треснутый "тыквой" паукан-старикан ушёл в какие-то свои розово-сопливые воспоминания..... вот по этому он этих ископаемых и приносит в жертвы да на холодцы с пловом своим последователям пускает. Ламберт даже представить себе не мог – каким-таким окунем эти двое могли... да вообще хоть что-либо! Тем более не мог представить – чтобы его воскреситель, сам Тот-Кто-Ждёт, мог когда-то быть не просто одним из Епископов, но и уж тем более состоять в каких-либо романтических/любовных отношениях с одним из них.... ещё и с этим треснутым, а не с Жабой, хотя бы.... А вот шальное воображение юного культиста, охочее до постоянного пополнения собственного гарема последователей и всяческих похотливых штук, уже во всю свою демоническую мощь обрисовало ему "прекраснейшую" мизансцену до упоения сладострастно лобызающихся и милующихся Шамуры и Закованного, адске-нетерпеливо ублажающих друг друга.... Глазки барашка тут же расширяются до размеров колёс от телеги, и тот в испуганном шоке мотает головой, так, что Корона еле удерживается на его кудряшках, пытаясь всеми силами изгнать из себя это отвратительнейшее нечто. Но благо Епископ вроде этого не замечает. — ...Поверь, Агнец, когда ты попадаешь в лапы Смерти – тебе уже не выбраться из них собою. Кто-то не в силах сопротивляться. Кто-то уходит добровольно. Кто-то готов отдать других. Или даже вовсе пожертвовать своим духом и разумом, отдав их на... растление, только бы вернуться к жизни... Можешь считать, что тебе невероятнейше повезло – Он потребовал от тебя лишь верного служения. ....А вот я отдал душу... потом и тело... но первей всего, конечно, сердце..... причём совершенно добровольно. — *Бря-бряб...?..!* — Это не важно. — Со сталью отрезал Шамура, поворачиваясь к новому носителю Алой Короны спиной. Кровавая тьма вокруг постепенно сгущается... — Ты слишком многого о себе возомнил, Агнец. Тем более если, от одной моей правды, ты вздумал вопрошать столь глубоко..... Одной Древней Вере ведомо... любил ли ОН меня... и, в любом из случаев, я НЕ хочу узнавать на то ответа. Паук внезапно круто разворачивается. С зубов стекает кровь, а из под мантии сочатся сгустки тьмы и смертоносные клешни. И выглядит он уже не так умерщвлённо и не опасно... — Из-за этого – я потерял разум. Из-за этого – ОН потерял свободу....Меня предал тот, кому я безгранично доверял. А ТЫ? Ведомо ли тебе это чувство, Ягнёнок? Хочешь ли ты ПоЗнАтЬ его?..!? Неожиданно, из темноты смольного ихора выплывает чья-то маленькая фигурка... Ламберт пытается разглядеть, что оно из себя представляет... и с ужасом осознаёт, что это кто-то из его последователей. ...Кто-то из его бракосочтённых... — М-мне жаль, о повелитель..!! Н-нно Я.. Я-я нн-не мог-гу..!! Молю, простите...!!.. — Холодно смерив жалко-небольшого, по сравнению с ним, оленчика, старший Епископ медленно вынул из-под складок мантии свою тонкую, членистую, острую лапу... И бесжалостно ПРОТКНУЛ ею самую голову зверька, с хрустом вонзаясь и проникая в черепную коробку. Глаза наливаются кровью... Шерсть встопорщивается, темнеет.... Итак красная ряса начинает рваться и богроветь..... Шамура смотрит на шокированного Ягнёнка не без толики состродания... смешенного с презрением и самодовольством. Ведь на крупных глазах-пуговках проступили слёзы... "...Это станет тебе уроком. Такой же жалкий, слабый, сентементальный, и ранимый.... кАк и Я в СвОеЙ МоЛоДоСтИ..... Глупый... глупый, бедный, маленький ягнёнок... теперь, мы с тобою в равных условиях." Он с ещё большим хрустом и мучительными стонами вынемает клешню, предворительно проворачивая против часовой, от чего она идёт куда более болезненее, и достаёт из гудроновых луж лёгкий клинок, вкладывая своей безвольной марионетке его в лапки. На лице проступает одурманено-демоничный оскал. Ламеберту не остаётся ничего... Не остаётся карающих тяжб принятия решения... Не остаётся чувств или выбора... ....Остаётся только УбИтЬ —.....ОнБылПятымПятымЕпископомНашимБратомПоИмениНариндер....

|||