From contempt to art

      Рыжеволосый окончательно проснулся, наконец, сбрасив оковы бесконечного сна гиперсомнического эффекта. Будь то интуиция или совершенно обыкновенное наблюдение за комнатой, хозяин дома явился по явно непрошенной заявке. — Не желаете возобновить чайную церемонию?       Чуя посчитал, если сможет вернуться к первопричине, к самому началу бедствий, абсолютно точно отыщет дверь, через которую попал в нескончаемый цикл ада. — Пожалуй.       Обстановка вновь стала располагающей, выбрасывая в ситуацию двухнедельной давности. Однако в этот раз Накахара не думал брать даже единого угощения и пробовать предложенный напиток. — Наверное, сейчас Вы считаете меня самым большим подлецом, несомненно, так и есть. В свою защиту не могу сказать ничего стоящего. Не хотелось бы кидать обвинения, но Вы так вовремя попались на глаза. Изначальной целью было настроить Вас против Осаму, а после трагедии заполучить ваше тело. План довольно сложно построен, учитывая пару фактов, таких, как вероятность изменения эмоционального фона, а также возможность применить силу. — Почему Вы так уверены в своих действиях? И, вообще, к чему рассказывать мне эту информацию? — Видите ли, сам по себе препарат не имеет побочных эффектов, но при создании определенных условий, начинаются изменения в организме - все имеющиеся эмоции перерастают в скопление чистой ненависти при некоторой обстановке. Не слышали о бездарной группировке? Эксперимент над ними вполне можно назвать удачным. Как только будет нажат спусковой крючок, ненависть напрочь затмит чистый взгляд, — статично проговорил Достоевский, отпивая часть горячего напитка, тем самым вешая кратковременную паузу. — А решение изложить детали было принято еще в начале нашей с вами игры, однако, Вы так сладко спали, не хотелось будить. К тому же, это уже не играет никакой роли, метка на Вашей шее скоро станет недействительна. Наверное, Вам невдомек, феромоны Осаму, которыми он так старательно покрывал ваше тело, с каждым днем скудеют. В первый день вашего пребывания здесь меня воротило от стойкого запаха, а теперь практически ничего не чувствую. Это означает, что теперь и второй заяц тоже мой. — Довольно хмыкнул он, решительно поднимаясь с места. В следующую минуту Достоевский вытащил рыжеволосого, пребывающего в безвыходном негодовании от изложенного потока информации, из-за стола, погружая себе на плечо и тут же наскоро утаскивая того в другую комнату. — Что Вы себе позволяете? Отпустите! Сейчас же! — Недовольно выругался Накахара, всеми силами вырываясь из хвата.       С какой бы силой Чуя не бил, избавиться от натиска не удалось. Его отпустили только тогда, когда нужное местоположение было достигнуто, опрокидывая тело на кровать. Сравнительно тонкие кисти тут же были схвачены в одну из рук хозяина дома, в то время, как другая уже снискала по меловой коже под одеждой. Чужие губы ощутимо впились, бесцеремонно проникая в рот Накахары. Голубые стеклышки стали походить на пару горошин, небывалой доселе конфигурации.       Вспоминая несколько похожих ситуаций из прошлого, он не стал терпеть омерзительное отношение к себе, явственно прикусывая чужой язык и тут же отстегивая веский удар между ног, тем самым заставляя дезориентироваться. Впервые за проведенное время в этом доме сердце стучало опрометью, повышая запоздалую ранее реакцию и обостряя инстинкт самозащиты. Именно естественный аспект нутра неумолчно требовал бежать. Так Накахара и поступил, подбирая распластанные на постели конечности, а после непременно удаляясь к выходу.       Он не имел понятия о том, куда идти, как только покинет роковой дом, но точно знал, что важно поскорее удалиться подальше от этого злосчастного места. Не разбирая прочей обстановки, Накахара ненамеренно столкнулся с фигурой в дверном проеме. — Ты и сам отлично справился, а я так спешил на выручку. — Довольствуясь поведением рыжеволосого, произнес незнакомый мужчина, — идем со мной.       Уже практически забытый хозяин дома ни в коем случае не собирался отпускать ключевую жертву из собственных алчных рук в погоне запятнать. Как только черные пятна перед глазами были стерты, он двинулся вдогонку. — Жаль и одну пулю пускать в твою крысиную бошку, конечно, но советую не двигаться с места. — Снисходительно фыркнул незнакомец, хватая Чую за запястье.       Факт неимоверной неизвестности пугал до крайности, однако, ощущение животрепещущей опасности отсутствовало. Выбор варьировался между охарактеризованным насильником и мнительным незнакомцем. Попадать в новые неприятности Накахара вовсе не имел желания, но выбрал вторую альтернативу. Чуя завел разговор только когда автомобиль тронулся с места, изредка поглядывая на водителя: — Кто Вы? И куда меня везете? — Меня зовут Поль Верлен.       Только теперь, при свете мелькавших фонарей, освещающих проездную дорогу с высоты, рыжеволосый смог разглядеть внешность незнакомца. Он выглядел в буквальной точности, как и сам Чуя, те же черты лица, аквамариновой голубизны глаза и привычка прикрывать лицо челкой с одной из сторон, разнился только цвет волос, они были белоснежными. — Вы так и не ответили на второй вопрос. — Не хочешь выпить кофе? Как раз мимо забегаловки едем. — Будто переводя тему, вежливо проговорил мужчина, паркуя машину недалеко от заведения. Одна лишь фраза заставила Чую воспроизвести в голове образ человека с такой же удручающей до дичайшей раздражительности привычкой.       В голове Накахары тут же проскользнула растравленная мысль: и почему все пытаются меня чем-то напоить?       У него было время на то, чтобы покинуть автомобиль и ускользнуть незамеченным, но по неведомой причине Чуя остался дожидаться нового знакомого. Фразы, сказанные Достоевским, ввергали в сущую растерянность. За незнанием правды, рыжеволосому оставалось только гадать о возможном произошедшем. — А вот и я, держи. — Мягко улыбнулся Поль, протягивая стакан ароматного кофе и пакет с едой. — Поешь для начала, а потом поговорим.       Чуя недоверчиво посмотрел на врученные вещи, прикидывая в голове вероятность повторения недавно случившейся ситуации. Но как только мужчина рядом выхватил один бутерброд из того же пакета, подозрения были сняты и Накахара смог изрядно поесть после вынужденного голодания. В том доме он точно не собирался нормально питаться после незадачливого чаепития, изредка насильно запихивая в себя кусок предложенной пищи. — С какой целью Вы забрали меня оттуда? — Возвращаю долг, вот и все. И да, давай без официоза, мы же братья все-таки. — Братья? — Удивленно вытаращил глаза рыжеволосый, практически давясь напитком. — Верно, совсем забыл сказать, но и это не все шокирующие новости на сегодня. Озаки Коё не твоя настоящая мать, если беспокоишься о ее исчезновении, она жива, но не свяжется с тобой более. Она не могла иметь детей, вот я и втюхал ей тебя, пятнадцать лет подряд она тебя воспитывала, прям холила и лелеяла, как собственного сына… Однако после пришлось напомнить ей кем она является на самом деле. — Жива? Но… Я же видел. — М? Что видел? — Видеозапись, где ее убил мой супруг.       Сказанная фраза только вызвала пару ироничных смешков со стороны Верлена. — Супруг, говоришь. Если ты об Осаму, то в тот вечер он был настолько пьян, что не смог попасть даже в человека. — Точно высмеивая ситуацию, заверил Поль, — Кстати, едем мы сейчас как раз к нему. И после этого распрощаемся. — Статично проговорил Поль, рисуя толику сожаления на лице. — Я только узнал, что у меня есть брат и ты предлагаешь мне с ним попрощаться? — Да.       Потрясения одно за одним обрушились на рыжеволосого, обрекая на цикличный ход мыслей. К концу диалога автомобиль уже приближался к городу. — Могу ли я узнать, почему? — Мне не место в твоей жизни, и наоборот, — дружелюбно проговорил Поль, — чуть не забыл, я подготовил подарок к свадьбе, вот, — он тут же выудил из кармана пиджака расписную кандзаси с закругленным золотым наконечником, — если открутить кончик, то подойдет для обороны. На крайний случай, вдруг попадется очередной извращенец, даже не сомневайся и вонзи ему эту иглу прямо в глотку.       Из собственного любопытства Накахара последовал сказанному, откручивая золотой наконечник, в ладони теперь находилась не просто обычная заколка, а нечто неимоверно ужасающее - прилично длинный железный стержень с чрезвычайно острым концом. Задавать наянливые вопросы о жизни брата Чуя не решился, впрочем, как и расспрашивать об аспидной нити, связывающей их с Дадзаем. — Вот и приехали. — Больница? — Удивленно задал вопрос рыжеволосый, вскидывая одну из бровей. Только сейчас он обратил внимание на само здание. — Осаму в отделении интенсивной терапии, насколько мне известно. На этом смело можно попрощаться, но не исключаю возможности свидеться когда-нибудь.       Рыжеволосый не нашел подходящих слов, аккуратно захлопывая дверь автомобиля снаружи с пассажирской стороны. Мнимо глядя на удаляющуюся машину, он испытал только необъяснимый прилив саднящей радости. Казалось, в корне непостижимая реакция, отнюдь, теперь он знал состояние обстоятельств наверняка, опровергая догадки о смерти матери, а также выяснил факт существования брата. Даже если встретиться с ними заведомо более не суждено, достаточно было и ординарной осведомленности.

***

— Здравствуйте, подскажите, где я могу найти отделение интенсивной терапии. — Вы время видели? К тому же, мы не пускаем туда кого попало. — Недовольно зареклась девушка за стойкой регистратуры. — Время и вправду позднее, приношу свои извинения. В этом отделении лежит мой супруг, до сих пор я не мог найти его, обзвонил все больницы, уж и не надеялся, что смогу вновь его увидеть, — оживляя одновременно опыт актерства и отголоски нарочитых слез, с претенциозным дрожанием в голосе произнес рыжеволосый. — Не надо мне тут реветь, идите домой. Приходите завтра. — Умоляю Вас, — чаще прежнего начал всхлипывать Чуя, заставляя медсестру перешагнуть спесивый порог преткновения. И ему это удалось, спустя каких-то пару минут потворствующего вызова сочувствия, он уже стоял у нужной ему палаты.       Все роящиеся строки в голове в миг покинули разум, а рука внезапно задрожала. Перед глазами рисовались самые что ни на есть жуткие картины. Однако взяв себя в руки, рыжеволосый решительно потянул ручку двери вниз, открывая взор на палату. Дабы не будить больного, он аккуратно защелкнул входную дверь изнутри, протяжно подходя к безмолвному алтарю в середине комнаты. Глухой свет от бесчисленного множества приборов освещал без малого комнату, а вместе с тем и лежащего на постели.       Чуя осторожно пододвинул стул к больничной кровати, тут же прикидывая примерное состояние еле теплого тела. Более всего беспокоил другой аспект ситуации - каким образом он мог вот так оказаться здесь. — Господин совсем себя не бережет. Как так можно? — Шепотом пробормотал Накахара, выражая часть недовольства, — а если бы Вы умерли? Что тогда?       Отчаянное негодование от собственного неведения постепенно смешивалось с обреченной яростью на Осаму, отнюдь, оба, до навязчивости пытающие разум, чувства в конечном итоге выливались в закоренелую вину. Не переставая тешить несбыточные надежды, Чуя опустил лицо в больничные покрывала, вдыхая еле ощутимый запах исходящих знакомых феромонов, перерывающихся отчетливым отвратительным запахом медикаментов. Белоснежного тона кисти мнимо опустились на постель, сжимая одеяло в немом крике. Одна из них непроизвольно наткнулась на леденящую собственную кожу ладонь партнера. Будто пытаясь не тревожить, Накахара с исключительной аккуратностью одним из пальцев провел по широкой ладони, тут же одергивая руку, словно коснувшись каленного железа. Он боялся разбудить Господина, но вечно холодная рука бесстрастно влекла, единолично заставляя осязать.       Рыжеволосый тихонько передвинул стул ближе, вновь опрокидывая голову на постель, но теперь укладывая одну из сторон лица прямиком на партнерскую ладонь. Мягкий морозец обдал бледную щеку, обволакивая обходительной теплотой. Пышные ресницы своевольно перекрыли собой ясный взгляд, вталкивая в безмятежный сон.

***

— Чуя? Это ты?       Сквозь сон Накахара расслышал женский голос, наскоро поднимая голову с постели и тут же потирая сонные глаза. — Как я рада, что ты жив! — Жизнерадостно воскликнула Наоми, спешно налетая на рыжеволосого, затаскивая того в объятия. — Тише ты, не кричи, разбудишь ведь, — Недовольно выразился Чуя, переводя взгляд на Осаму. Танизаки медленно выпустила парня из крепкой хватки, выговаривая лишь пару фраз: — Он не проснется… То есть не подумай ничего плохого, но сейчас он находится в коматозном состоянии. Шансы умереть составляют столько же, сколько и очнуться. — Кома? Как давно?! — Яростно выпнул из себя Накахара, устремляя взгляд точно в глаза напротив. В нефритовой голубизны стеклышках ежесекундно померк упорный отблеск, теперь в них рисовалось неподдельное потрясение. — В день свадебной церемонии, он внезапно спохватился, уехал куда-то. А на утро его нашли около дороги с большой кровопотерей и без сознания. А затем еще и ты пропал…       В голове Накахары тотчас завертелась истошные мысли: он ведь ехал за мной? Если бы в тот вечер я сделал так, как он просил, ничего подобного не произошло бы. Я во всем виноват. — С тобой все в порядке? — Настороженно забеспокоилась Наоми, подмечая несвойственное смятение рыжеволосого. Он и сам не заметил, что уже достаточно долго стоял с опустошенным взглядом, ни разу не моргнув. — Да, да-а. — Прилично промедлив, ответил Накахара, сразу отступая на пару шагов от больничной кровати. — Все нормально. — Чуя! У тебя кровь. — Кровь? — Без единой эмоции переспросил рыжеволосый, подмечая непривычную теплоту, тут же опуская взгляд на пол, пара струй ярко-алой жидкости, стекали по обеим бедрам, пропитывая нижнюю одежду. — А, кровь… Верно. — Точно умалишенный в оцепенении, отчеканил Чуя. Он нес практически бессвязный бред, теряя даже малейшее ориентирование в реальности.       Танизаки что-то кричала вслед, но парню уже было не до бессмысленных фраз. Лишь одно желание продолжало вертеться в голове, поскорее бы все закончилось, обиходно возвращаясь на круги своя.

***

— Как Вы? Видите меня? Возможна спутанность сознания, но это кратковременное явление. — Проговорила на вид прилично молодая женщина с темными волосами. — Со мной все нормально, я пойду, пожалуй, — коротко отозвался о своем состоянии Накахара, сползая с больничной кушетки. — А ну-ка сидеть. Я не собираюсь Вас отпускать, пока не поставлю диагноз. — Сердито фыркнула темноволосая, насильно усаживая своего пациента обратно. — Так как у Вас было небольшое кровотечение, прежде всего проведу осмотр, а затем уже опрос.       Желание покорно повиноваться у Накахары в корне отсутствовало, но особого выбора ему не оставили, заставляя следовать указаниям врача. После первых вопросов выяснилось, что Чуя уже давно числился, как пациент Йосано. Осаму договорился с ней, заведомо рассчитывая на такого рода исход, за имением доверия только этой женщине. — Что же, у меня есть пара предположений. Для начала ответьте на вопрос, как давно был последний половой акт? — Примерно более двух недель назад, — с толикой смятения в голосе ответил рыжеволосый, подконтрольно отводя взгляд. — Не нужно смущаться, я врач и мне обязательно нужно рассказать. Итак, следующий вопрос, половой акт был после течки или во время нее? — Во время. — Бывали ли Вы в стрессовых ситуациях в последнее время? В разум Накахары проскользнула динамичная строка: да, мать вашу! Еще и в каких! — Думаю, да. — На этом опрос можно закончить. Давайте переместимся в другой кабинет.

***

— Располагайтесь на кушетке и поднимите верх одежды.       Рыжеволосый выполнил требующееся от него, попутно смотря на приготовление приборов врачом. В процедуре не имелось ничего ужасающего, совершенно обыденное ультразвуковое исследование, к которому Чуя был приучен, так как большинство омег посещали его по индивидуальному расписанию. Привычная холодность окатила кожу впалого живота, растекаясь буквально по всей коже. — Ага, вот оно что! — Довольствуясь подтверждением собственной догадки первопричины, женщина ткнула в монитор, — Посмотрите во-о-т сюда. Пока что похож на горошину, но скоро будет полноценный эмбрион. — Вы сказали эмбрион? — Ошеломленно переспросил Накахара, точно в попытке расслышать верно. Именно сейчас верить ушам он категорически отказывался. — На данный момент ему ничего не угрожает, однако, настоятельно рекомендую стараться не попадать в стрессовые ситуации и избегать негативных эмоций. Второй такой случай он может не перенести. Жду Вас через пару дней в моем кабинете, как пройти, уточните в регистратуре. — А? Ага. — Мнимо отозвался Чуя, поспешно покидая кабинет. Точно экспромтом прочие непомерные раздумья в миг стерлись, выдвигая на передний план апорию неотложной важности. Больше всего пугал факт неизбежной неизвестности, вероятность остаться единственным родителем своего дитя. Но он тревожил не менее, чем неимение возможности отступиться от ответственности, избавиться от только появившегося ростка. Внутри рыжеволосого бурлила аспидская уверенность, что он и раздумывать не стал бы о подобном, не будь он обязан выносить дитя по контракту. Выявить в себе подлинную симпатию к Господину непомерного труда не составило вовсе, но вот проявить хоть толику похожего чувства к нелепому существу внутри, Накахара посчитал поистине невозможным.