From contempt to art

— Ты уже сутки тут сидишь, не пойми превратно, но навряд ли его состояние изменится только от одного твоего присутствия. Поезжай домой, отдохни немного, вот деньги на такси, — вежливо проговорила Наоми, настойчиво всовывая пару купюр в сжатую ладонь рыжеволосого. — А как же ты? — С неким недоумением пробормотал Чуя, измученно уставляя взгляд на девушку. Правдивая фраза тотчас кольнула саднящей неприязнью, заставляя сожалеть. — Обещала брату совместную прогулку. Он недавно пришел в себя, заканчивает реабилитацию. Хочу успеть провести с ним побольше времени, потому что как только его выпишут, уйдет на свою злосчастную работу и будет сидеть там с утра до ночи. — Вот как, рад за тебя. — Коротко кивнул Накахара, поднимаясь с места, тут же неспешно волочась к выходу, — как считаешь, он скоро очнется? — Исподтишка поинтересовался Чуя, мнимо сжимая ручку двери. — Не думай об этом, просто навещай его почаще.       Рыжеволосый ехал на заднем сидении автомобиля, уставляя лазуритовой голубизны стеклышки вдаль. В голове роились пара претящих друг другу строк, одна из них гласила об отсутствии малейшей возможности помочь своему партнеру, а вторая — о неистовом желании находиться рядом. Возможно это были последствия потаенных чувств, а может связь, которая не подлежала отторжению.       Как только он оказался дома, решил скинуть с себя накопившуюся усталость. Горячая ванна и пара коктейлей сбрасывали весь беспочвенный груз лучше, чем остальные существующие способы.       В голове Накахары тотчас промелькнула единственная значимая мысль, что заставила нарисоваться мелкую улыбку на лице: перестану грустить хотя-бы ради этого зародыша, нет смысла думать о том, что не принесет никакой пользы. К тому же, если вдруг Господин не очнется, я сам его прибью!

***

      Спустя восемь месяцев рыжеволосый в который раз сидел на обыденной кушетке в изначально назначенном кабинете. Ему не было дела до развития эмбриона внутри, он выполнял требующиеся от него действия, только потому что чувствовал ответственность перед Осаму. — Есть какие-либо изменения с момента нашей последней встречи? — Статично поинтересовалась Йосано, внимательно вглядываясь в экран напротив. — Появились судороги в ногах, просто ужасные, чаще всего начинаются в ночное время. — Точно, должна была предупредить. Это происходит поскольку внутриутробного пространства недостаточно, малыш может придавливать нервные пути, и тогда боль иррадиирует в ягодичные, ну или в икроножные мышцы. Еще что-то? — Иногда кажется, будто вот вот рожу. — Это ложные схватки, чем ближе к родам, тем чаще они будут происходить. В таких случаях рекомендую принимать душ или же прилечь, именно в состоянии покоя такие схватки проходят. — А то что он не пинается больше, это нормально? — Эмбрион практически достиг пика роста, попросту нет места, чтобы иной раз дать о себе знать. Если вопросов больше нет, то я ухожу. Вот тут оставлю лист с рекомендациями, после следующего обследования нужно будет класть Вас в палату до самого начала родов. До свидания.       В разум Чуи своевременно проникла обыденная, раздражающая естество, строка: растешь ты, а страдать мне.       Он тотчас опустил озлобленный взгляд, хлестко придерживая прилично выросший живот, будто облегчая ношу для того, чтобы встать с места. Вновь начался истасканный путь из одного отделения в другое, изученные коридоры мелькали перед глазами, привычно проносясь один за другим. После медицинских проверок Накахара часто заглядывал к Осаму, рассказывая, как о своем самочувствии, так и о событиях, произошедших за последнее время. По неведомой причине казалось, словно он переживает и радуется вместе с рыжеволосым. Периодически ему виделось, что один из пальцев неизменно ледяной кисти дернулся, точно реагируя на фразы непрекращающегося рассказа. — Господи-и-н, пора бы и проснуться, — раздраженно фыркая, протянул Чуя, ощутимо щелкая по лбу больного, неизменно лежащего на одном месте. Густые брови нахмурились, очерчивая переносицу, что рыжеволосому снова показалось случайным видением, выдающим неизменно желаемое за фантасмагоричную действительность. Разочарованно выдыхая, Накахара тут же подорвался с места, вспоминая о том, что нужно забрать пару забытых ранее вещей.       Однако всего спустя пару мгновений кофейного оттенка кристаллы отчужденно блеснули, осматривая непривычную обстановку. Накахара в это время неспешно собирал ненужные в палате безделушки, разложенные в шкафу напротив. — Чу-у-я? — Хрипло произнес Дадзай, стягивая с лица пустую кислородную маску, медленно прочищая застоявшийся непонятный комок в горле.       Рыжеволосый продолжил собирать излишние вещицы, складывая в сумку. В последнее время он начал замечать, что часть памяти стирается, поэтому на всякий случай мысленно проговаривал нужные ходы по несколько раз. Йосано заверила, что этот симптом совершенно естественный и пройдет со временем, однако, Чую он раздражал не менее, чем остальные. — Лисенок, — расположено вторил Осаму, вновь добиваясь внимания в свою сторону.       От свойственной оказии рыжеволосый выронил сумку, в которую так тщательно клал безделушки. Мелкие мурашки опрометью прогулялись по коже, заостряясь на кончиках пальцев, заставляя те онеметь. Боязливость скрасила, казавшуюся фиктивной, картину, не позволяя Чуе даже повернуться. Он остался стоять вот так, неустанно уставляя пропащий взгляд на полупустые полки шкафа, не в силах ответить недавно бывшему на грани жизни и смерти, страшась неизменности ситуации. Ему думалось, как только он повернется, Осаму все еще будет лежать на той же больничной кровати, точно прикованный навечно. За спиной послышались безгласные шаги, что только более понуждали поверить в существенность происходящего.       Дадзай безо всякой готовности по-свойски обхватил узкие плечи, прижимаясь грудью к спине, ощутимо скрещивая руки спереди. Мраморного оттенка лицо зарылось во вьющиеся огненно-рыжие волосы, тщательно вдыхая стойкий запах, точно в попытке напомнить себе о каждой тончайшей нотке.       Накахара тотчас почувствовал всколыхнувшее тепло. Тот неосязаемый огонь, который за беспредельно беспокойное время практически угас, снова разгорался, пока не так сильно, но он неумолимо рвался к своему пику. Осаму безмолвно вдыхал аромат партнера, аккуратно снискивая тот, водя лицом от ушей до ключиц, еле ощутимо касаясь кожи парня. Глаза были закрыты, за имением бессмысленности созерцания. Рыжеволосый безгласно наслаждался теплотой, что ему дарили, пытаясь согреться там, где было вовсе не холодно.       Они стояли вот так достаточно долго. Потому что пара никуда не спешила, некуда было. Возможно только сейчас, но время шло им навстречу, неизменно крупными шагами. Они наслаждались этим моментом, и Накахара, незаметно для самого себя, ухватился, зацепился, и, как показалось, даже немного вздрогнул, сбрасывая с себя мнимое напряжение, а вместе с тем мириады мелких мурашек. Подмечая некую нервозность партнера, Осаму пониженным тоном, успокаивающе прошептал на ухо: — Т-ш-ш, все хорошо.       По полностью понятной причине рыжеволосый тут же прижался к нему сильнее, понемногу приходя в себя. Ему понадобилось время, чтобы всего-то понять, что есть тот человек, с коим есть желание обняться. Тот человек, объятия с которым значат явно больше, чем секс. Тот, кому доверяешь, за кого переживаешь, иногда боишься. — Вам нужен покой, сейчас же ложитесь обратно. — Смело фыркнул Чуя, сбрасывая с себя крепкие оковы ледяных рук. Повернуться лицом к Дадзаю он до сих пор не решался, показывая только одну из сторон лица. — Действительно, только одному неуютно как-то. Составишь компанию? — Точно с язвительным уколом, просяще ответил Осаму. — Боюсь, есть некая проблема, — в сомнении отвел взгляд рыжеволосый, проводя ладонью по довольно большому животу. Он все еще не мог понять, почему обладатель кофейного оттенка глаз его не расспросил, казалось, что тот не смотрел туда вовсе. — О чем ты говоришь?       Не собираясь более ничего объяснять, набравшись смелости, Чуя развернулся лицом к собеседнику, устремляя уверенный взгляд в глаза напротив. На лице нарисовалась мягкая ухмылка, говорящая сама за себя. В голове Осаму тотчас появилось призрачное домино, где одна фигура напрочь вышибла другую. Только теперь он понял, насколько долго спал. — Я стану отцом? — Удивленно вторил он, усаживаясь на больничную кровать, дабы не упасть мимо. Темные зрачки стали походить на пару горошин, организм изнутри в этот же миг зашелся толикой содрогания. — Откуда такая уверенность? — Снисходительно проговорил рыжеволосый, довольно растянув губы в ухмылке. — Подойди. — Мягко улыбнулся Осаму, облегченно выдыхая только теперь, впечатывая кисти в постель, используя руки в качестве подставки. Манера переводить тему заведомо не могла начисто испариться, оборачиваясь к Чуе играющей формой.       Накахара выполнил требующееся, ожидая нового приказа или последующего за иронией наказания. Нельзя было точно определить скрытые в потемках души этого человека действия, воплощающиеся в реальность. Вот только он никак не предполагал, что это будут обычные поглаживающие длительные прикосновения к своему животу. Чтобы не навредить малышу, Осаму аккуратно, еле ощутимо прислонил ухо к самому центру живота, стараясь что-то услышать, в тоже время не прекращая гладить ледяными руками свободные места. Не находя подходящего места для ладоней, Накахара запустил их в каштанового оттенка пряди, роясь в тех, периодически перебирая. — Йосано говорит, с недавнего времени он слышит все происходящее вокруг. — Так это мальчик? Эй, малыш, я твой отец. Примерным меня назвать сложно, конечно… Можешь меня потом хорошенько поколотить за это. — Довольно пробормотал Дадзай, прислоняя ухо немного сильнее, словно в ожидании ответа. И он не заставил себя ждать, пиная Накахару изнутри, мелкий удар пришелся прямо в место, где находилось лицо незадачливого будущего отца. — Он решил не временить с этим, — пустил пару смешков Чуя, наслаждаясь нелепым стечением обстоятельств. Хоть таким шуточным образом он мог вытеснить толику собственной злости на партнера. — Наверное, стоит позвать врача, сообщить о Вашем пробуждении. — Постой. — Нахально выдал Осаму, наскоро схватывая засобиравшегося партнера за кисть и укладывая на больничную кровать. Рыжеволосого внезапно окатило чувство мнимого дежавю, кое невозможно было спутать ни с чем более. Теплое дыхание вновь опалило бледную кожу, местами свободную от оков плотного ошейника. Закончив повисшую паузу, Дадзай проговорил, — я спрошу только один раз… Останешься ли ты со мной после истечения контракта?       После услышанной фразы мысли Чуи побежали вперед него, выкидывая извне положительное «да». Постороннее перестало интересовать в доли секунд, приоритетным стало только место рядом со своим альфой, с тем, с которым он чувствует себя в полноценной безопасности.       Осаму мягко улыбнулся, сомнительно колеблясь, теперь можно было раскрыть все карты. Вот только вся ситуация выглядела довольно криво и абсолютно нелепо с его стороны. Он всего лишь гнался за детским силуэтом прошлого, всем своим существом стараясь оставить подле себя импонирующего человека. А теперь он проснулся практически спустя год, заслуживая самого большего презрения с его стороны, но получил всего-навсего согласие на столь сомнительное предложение. Только сейчас он понял, что совершал избыточные глупости, статично лившиеся одна за другой. — Уже придумал ему имя? — Прошептал Дадзай, будто хотел донести фразу до ушей только одного человека, аккуратно поглаживая теплую кисть. Это показалось рыжеволосому несколько интимным и отчасти странным, ведь в палате больше не было никого. — Оставлю это на Вас. — Довольствуясь, тихо хихикнул рыжеволосый. На самом же деле он вовсе не думал о скором пробуждении партнера и уж никак не подозревал о недавнем заявлении. Колкая толика радости затесалась на задворках внутри, не он один возжелал, осталось только подтолкнуть к витающей взаимности. — Это будет нелегко, но я постараюсь, — задумчиво хмыкнул Осаму, оживляясь больше прежнего, — я решил! — Восклицательно бросил он, тотчас подскакивая на ноги. — Что решили?! — Невольно спохватился Накахара, опираясь ладонями и на постель и устремляя взбудораженный взгляд на засобиравшегося Осаму. — Мы сейчас же едем домой. — Домой? Нельзя! — Недовольно буркнул Накахара, стараясь поспеть за партнером, буквально спрыгивая с кровати, однако, некая ноша под сердцем этого сделать не позволила, наскоро посылая ложный схваточный сигнал, — вот черт! — Вполголоса прошипел Чуя, инстинктивно хватаясь за бок, тело невольно подтолкнуло к судорожному сокращению мышц. — Что случилось? — Неоднозначно вытаращил глаза Дадзай, роняя все вещи, что доселе находились в руках. До недавнего времени до беременности ему не было дела, но теперь он знал, придется основательно подойти к сему вопросу.       В эту же минуту в голову рыжеволосого проникла пара занимательных строк, несомненно разрешающая обстоятельства: ему нельзя просто взять и сказать о тренировочных схватках, проще будет оставить его здесь. — Не стойте столбом, позовите скорее врача! Я чувствую, что уже теряю сознание, — точно надавливая на рычаг волнующего неведения, проинсцинировал Чуя. Он не имел понятия, какое чувство взыграет в партнере больше, риск угрозы не родившемуся ребенку, страх потерять повязанного омегу или же человеческое сострадание, однако, одно он знал наверняка, этот человек не был полностью лишен участности. Все же произошло то, на что рассчитывал Накахара. — Почему меня не позвали сразу? — Недовольным тоном поинтересовался врач, насильно укладывая Дадзая на уже привычное место, больничную кровать, скрупулезно принявшую участь. — До встречи, Господин. — Пуская пару смешков, Накахара подошел к партнеру, наклоняясь прямо над безупречным лицом, — жду Вас дома, — мягко улыбнулся он, оставляя еле ощутимый поцелуй на ледяной коже. — Чуя, как это понимать?       Вопрос так и остался без ответа, оставляя Осаму на растерзание собственной истины ошибки.       Прошедшее время Накахара не провел безрезультатно, наскоро обучаясь новым навыкам, которые некоторые люди не могли освоить долгое время. Водительское удостоверение он получил уже после первой сдачи контрольных экзаменов, а машину приобрел на средства со счета Осаму. Проблемы возникли только тогда, когда Чуя решился учиться кулинарии, одного лишь приготовления безукоризненного карри Наоми от него добивалась пару недель. Так как Танизаки покидала дом, затруднение возникло бы с первых дней. Только благодаря своему упорству рыжеволосый овладел практически всем, за исключением рабочей специальности, однако, уже планировал поговорить об этом с Дадзаем, как только наступит подходящее время.

***

— Вот мы и дома, — самопроизвольно проговорил рыжеволосый, мелко касаясь живота. Это стало неким ритуалом, происходящим каждодневно. Находиться запертым в огромном доме слегка сводило с ума, наталкивая на вынужденное «сотрудничество». Только теперь появилась значительная уверенность перемен. — Что ж, для начала перекусим, потом отдохнем и… Не успел он договорить, как телефонный звонок разрушил идиллию: — Добрый день, это Йосано. — Что-то не так? Прием еще не скоро… — Нет, послушайте. Осаму так рвется домой, делаем все возможное. Думаю, через пару дней можно будет его выписать, но только в том случае, если результаты анализов будут допустимыми. — Вот оно что. Благодарю за оповещение. — Пробубнил рыжеволосый, от части сдерживая пару смешков. Он никак не ожидал, что Дадзай настолько соскучится по своей кровати. — Не стоит благодарности, не воспринимайте всерьез этого идиота, лишний стресс Вам ни к чему. Побольше отдыхайте, до свидания.       Оставшийся остаток дня Чуя провел так, как рекомендовал врач, напрочь позабыв обо всем, просматривая социальные сети и перечитывая любимую книгу. Это тоже стало некой рутинной обыденностью, исключая те дни, когда его навещала Наоми. Теперь она не умолкала, рассказывая о проблеме взаимоотношений со своим братом. Иногда Накахаре казалось, между ними существует не простая родственная связь, но зная девушку, он списывал это на чрезмерную заботу.       Ранним утром Чую встречали отнюдь не яркие солнечные лучи, режущие глаза, а до боли знакомое лицо. — Такой красивые, когда спишь. — Довольствуясь, словно сытный кот, вытянул улыбку Осаму, проводя кончиками пальцев по разбросанным багряно-рыжим прядям на подушке. Именно в таком положении они напоминали ему пылающий костер, единолично манящий, намертво приковывающий взгляд только к себе. Превосходное настроение Дадзая безусловно было вызвано возвратом домой, однако, более этого радовал рассыпанный багрянец именно на подушке своей кровати, а не гостевой. — Вас не учили? Непозволительно вот так, в открытую долго пялиться на человека, — недовольно фыркнул Чуя, забираясь в подолы одеяла по самую макушку. Он одновременно надеялся, что эту окутывающую теплоту не отнимут, но в тоже время неуклонно желал разделить ее на заведомо равные части. Дадзай поступил несколько парадоксально, укутывая партнера в кокон и прижимая к себе руками. — Поспи еще. — Вполголоса проговорил Осаму, возвращая кроткий поцелуй. Одна нога по-свойски накрыла тучу одеяла сверху, точно перекрывая доступ к движению тела внутри. Возмущаться всегда было бестолковой тратой времени, отчего Накахара послушно принял рок толики поощрения.       В этот раз рыжеволосый проснулся уже насовсем, подмечая пустующую половину кровати. Произошедшее несколько часов назад показалось фантасмагоричными видениями. Мысль о потере собственного рассудка немного взбудоражила Чую, заставляя отвлечься делами по дому. Время завтрака он всегда пропускал, досматривая сон, а вот к обеду съедал сразу пару порций. — Как спалось? — Точно подкравшись исподтишка, проговорил Дадзай, схвативший рыжеволосого за плечи.       В голову Чуи сиюминутно проскользнула будоражащая мысль: я думал, что это сон, а он и вправду здесь. — Господин, почему Вы здесь? Вас должны были выписать только завтра! — Недовольно пробурчал рыжеволосый, укоризненно косясь на леденящие ладони, плавно сползающие на выпирающий живот, а затем аккуратно поглаживая тот. — Могу сказать только, если Йосано позвонит, не вздумай подминать трубку. — С улыбкой на лице проговорил Осаму, облегченно выдыхая. — Ну что за идиот. — Коротко выкинул Накахара, с неким усилием сбрасывая с себя партнерские руки, — нельзя так относиться к собственному здоровью. — Куда больше меня волнует твое. — Довольно хмыкнул Дадзай, впервые за долгое время самостоятельно заваривая кофейный напиток. — Меня заинтересовала неизвестная машина в нашем дворе, у тебя неплохой вкус. — Мне нужно было чем-то заниматься в свободное время. К тому же Ваша банковская карта так вовремя попалась мне на глаза. — Снисходительно оправдался Чуя, допивая апельсиновый сок. В данный момент он и понятия не имел о том, насколько сильно это затронуло собеседника. Осаму никогда в жизни не признается во многих скрытых мотивах заведомо построенной им жизни Накахары. Более всего сейчас радовала мысль, что рыжеволосый купил надобные вещи за его счет, так как раньше он этого не делал.       Чуя не ведал в какой степени все события его жизни объединены со связанным теперь человеком. Он знал, что теперь, когда добровольный выбор сделан, все переменятся до неузнаваемости. А поспособствует этому как раз он сам. — У меня есть для Вас кое-что. — Ты меня заинтриговал... Перенесем это на вечер, иначе старикашка съест меня за накопившуюся работу.