From contempt to art

      Строки в голове Накахары лились безудержной рекой: я так и смог сделать ответный подарок вовремя, надеюсь, он все же ему обрадуется. Было бы здорово выбраться куда-нибудь вместе, однако, предпочту сделать это, когда избавлюсь от этой ноши. Уверен, ему не нравится то, как я выгляжу сейчас, не стоит надевать что-то облегающее, а лучше вовсе скрыть это недоразумение.       С этими мыслями он провел большую часть оставшегося дня, трепетно ожидая назначенного времени. После безукоризненной сервировки стола Чуя отправился исправлять немыслимо нескрываемую часть тела, которая независимо от ситуации очевидно приковывала взгляды. В качестве одежды для памятного вечера он выбрал широкую белую футболку в сочетании с темным брючным комбинезоном. За прошедшее время Накахара основательно осмотрел дом и двор, обустраивая некоторые места по своему вкусу, обеспечивая некий призрачный уют. Так он поступил и с уличной беседкой, предварительно заказав пару атрибутов мебели. Ему особенно нравилось времяпровождение там в теплую погоду за чашкой горячего чая. Так как Накахара решил провести шествующий вечер снаружи, он уже выбрал один из множества вариантов уютных накидок поверх. Взимая в расчет одежду большего размера, отражение в зеркале казалось прежним. После всех приготовлений он лишь заколол рыжие пряди с помощью кандзаси, единственного подарка от брата. Чуя не считал эту вещицу неотъемлемой частью обороны, он видел в этом достопамятную драгоценность.       Растягивая губы в мнимой, но искренней улыбке рыжеволосый стукнул пару раз о деревянную дверь кабинета, однако, дожидаться ответа он вовсе не намеревался, беспритязательно врываясь внутрь. — Чуя? Что-то случилось? — Невразумительно проговорил Осаму, медленно переводя взгляд с экрана ноутбука на вторгшегося внезапно.       Только теперь Чуя понял, что никоим образом нельзя было показывать себя со столь нелицеприятной стороны, собираясь вытолкнуть из себя своевременные слова оправдания. — Ах да, прошу прощения, совсем забылся, время так быстро летит. Если есть желание, присядь здесь, я практически закончил, — с толикой неловкости в голосе произнес Дадзай, вновь погружаясь в итоговый отчет. Лицо его вернулось в исходный вид, отбрасывая всякие эмоции, по неизвестной причине лишь брови стали нахмурены.       Рыжеволосому осталось только удивляться, как собственной бестактности, так и подобной снисходительности. Конечно, чаще всего Осаму относился к нему не просто хорошо, а даже отлично, но что-то в нем изменилось, точно потерянная шестеренка встала на законное место. Владельцу лазуритовой голубизны глаз стало неприлично интересно, насколько далеко ему дозволено зайти, не получая наказание за неповиновение. Он вальяжно прошелся до самого рабочего стола, неспешно перебирая тонкими пальцами по столу, периодически сменяя один другим. — Господи-и-и-н, — словно зазывая протянул Накахара, мелко касаясь указательным пальцем ледяной кисти, на что положительной реакции не последовало, наоборот, Дадзай наскоро передвинул компьютерную мышку в другое место, словно они перенеслись во времена первого появления рыжеволосого в этом доме. Однако Чуя не имел намерения так просто сдаться, заходя за спину партнеру, — думаю, Вы устали, не помешает расслабиться немного, — вполголоса произнес он, проводя по напрягшимся рукам, еле касаясь собственными пальцами. Точкой остановки стали широкие плечи, что Чуя решил немного помассировать, не из-за напряжения партнера, а только из неудовлетворенного любопытства. Опыт в массаже он имел прилично большой, включая издержки профессии, многие омеги угощали различными вкусностями на свои вырученные средства за небольшую услугу. Спустя нескольких усиленных нажатий на щемящие точки, плечи темноволосого стали точно невесомыми, невольно расслабляясь, нервные окончания неоднократно посылали сигналы теплоты, разливаясь по всей спине, заставляя вдыхать глубже прежнего. Доводить начатое до конца Накахара не собирался, целью было раззадорить до нельзя. — Вы сказали присесть, но не уточнили куда именно. Не возражаете, если присяду на это место?       С этими словами Чуя с неким усилием отодвинул кресло, заставляя Осаму оторваться на пару минут от занятия. Следующим движением он резво присел на чужие колени, тут же заставая партнера в некоторой растерянности. — Не обращайте на меня внимания, просто хочу созерцать процесс отсюда. Всегда было интересно понаблюдать за работой моего супруга, — будто в качестве оправдания, проговорил рыжеволосый, устраиваясь поудобнее.       Озвученные фразы вызвали у Дадзая мягкий шок, заставляя прокашляться. Перед голубыми стеклышками побежало множество цифр, изредка останавливаясь и требуя исправления. От невыносимой скуки Накахара уже спустя пять минут начал зевать, ставя локти на край стола, теперь используя ладони в качестве подставки, дабы не уснуть. В голове тотчас всплыла сомнительная идея, он решил взбодрить как себя, так и партнера, медленно проводя, точно ненамеренно, своей ногой по паре чужих настолько протяжно, насколько позволяло сидячее положение. Стоило добавить к прежним телодвижениям незначительную смену положения бедер из стороны в сторону, как желаемая реакция дала о себе знать.       Только одна строка в голове не давала отпустить прочие ненужные мысли, окончательно растворяясь в собственном влечении, что продолжало терзать не первый месяц: Йосано предупреждала об этом, нельзя заниматься непотребствами на позднем сроке. Но если?... — Чуя, не отвлекай, — с толикой строгости произнес Осаму, аккуратно укладывая чужую голову на свое плечо. Такое стечение обстоятельств явно не прельщало рыжеволосому. Одна лишь мысль о собственной непривлекательности и неприязни к телу со стороны партнера вызывали саднящее недовольство внутри. — Вы уверены? Это звучит ничуть неубедительно, когда в меня упирается весомый аргумент. На Вашем месте я бы обдумал слова прежде, чем их озвучить. Удрученно выдыхая, Дадзай выпалил: — На моем месте ты бы изошелся от постоянного желания, без устали скрывая присущую алчность внутри. — Утвердительно проговорил темноволосый, задевая губами самый кончик зардевшего уха партнера. Он был уверен, даже под угрозой жизни не расскажет об эфемерных плодах своей фантазии, о самых постыдных мысленных образах, о тех дичайших зазорных мечтах.       Мимолетная призрачная строка на мгновение успокоила Чую: возможно он не желает навредить ребенку, а вовсе не страшится моего вида. Вот только… Мне хочется. — На сегодня я закончил. — Статично выкинул Дадзай, откидываясь на спинку кресла, тем самым утаскивая рыжеволосого за собой. Так они пролежали не более десятка секунд, вожделение альфы рвалось извне, заставляя принимать несвоевременные меры, — мне стоит уйти, — бережно приподнимая ношу, вынес вердикт Осаму, — ах да, лучше поспать раздельно некоторое время, но не возражаю, если в нашей спальне останешься ты.       С этими словами он решил поспешно удалиться из комнаты. — Стоять. — Нервозно фыркнул Чуя, — куда Вы собрались на ночь глядя? — С толикой обиды выговорил он, наскоро подходя вплотную к темноволосому. — Говорите. Сейчас же. В бар? К тем продажным омегам? После такого, Вы, знаете кто? Изменщик.       В здоровом рассудке он ни за что не выкинул бы из себя столь превратные фразы, однако, гормоны непредсказуемо ударяли по эмоциям, нажимая на самые различные рычаги. Накахара зачастую подмечал странные изменения игры разума, порой он плакал от незначительного случая, например, разбитой кружки, а иногда смеялся над бессвязной ерундой. Так произошло и теперь, он злился без веского повода, отбивая беспорядочный ритм ударов о спину Дадзая, взбудораженного тем, как быстро может пропасть всякое развязное желание. — Никуда, я никуда уже не иду. — Будто отнекиваясь вторил Осаму, окутывая пару в объятья. На самом же деле он просто собирался отойти в другую комнату, дабы не ошеломить рыжеволосого своим вожделением и огромной вероятностью не сдержать себя в руках. — Не смейте спать в другом месте. Только рядом со мной, это понятно? — С искрой агрессивности пробубнил, уткнувшись лицом в грудь партнера, Накахара. — Конечно, теперь ты будешь засыпать исключительно в моих объятиях. — Сбрасывая с себя последние нотки удивления от переменчивого настроения рыжеволосого, мнимо согласился Осаму. Теперь он был искренне счастлив, что проспал большую часть беременности, пропустив бесчисленные перепады настроения повязанной пары. — Отпустите. — Коротко выкинул Чуя, пытаясь выбраться из удручающих оков объятий. Заведомо проконсультировавшись с Йосано, Осаму соглашался и выполнял требующееся от него, избегая всевозможных столкновений взглядов. Сейчас казалось, будто пара поменялась ролями, напрочь забывая изначальные установки. Дополнительным стимулом послушания темноволосому служил также аспект своеволия партнера, после окончания месяца в этом доме его больше совершенно ничего держать не сможет, хоть он и дал согласие. После послабления Накахара протянул кисть, продолжая установки, — дайте руку.       После пути, пролегающего через нескончаемые комнаты, перед кофейного оттенка стеклышками оказался совершенно неподражаемый вид. Приглушенный свет висящих фонарей спадал на стол со множеством, самолично приготовленных рыжеволосым, закусок, расставленные все еще незажженные свечи и бутылка охлаждающегося в морозном льду вина. Пребывая в некой растерянности от такого рода сюрприза, коего в жизни еще никто не делал для него, Осаму взял себя в руки, пуская в ход надлежащие правила хорошего тона и спешно отодвигая стул, дабы пригласить партнера присесть. — Благодарю. — Кратчайшим образом отозвался Накахара, скидывая с себя толику негодования и возвращая лицеприятное жестикуляционное выражение. Сковывающее сомнение внутри требовало выплеска извне, заставляя трактовать как можно быстрее. За время его молчания Дадзай уже успел зажечь свечи и разлить красное полусладкое по бокалам. Отбрасывая внутреннее напряжение, Чуя изложил, — как Вы помните, должной церемонии у нас не вышло, и в целом совместная жизни все еще выглядит несколько странным явлением, — сомнительно проговорил он, отводя в сторону глаза. Одним лишь изложением чувств Накахара вызвал откровенную улыбку у молчаливого собеседника. — К тому же до этого момента нас связывала только фикция в паспорте. Исходя из перечисленных аргументов я хотел бы сделать Вам ответный подарок.       С этой фразой рыжеволосый протянул мужчине напротив золотое кольцо, идентичное своему, но немного большего размера. За множество посещений почти бездыханного тела снять мерки с безымянного пальца труда не составило. Сделанный шаг противоречил всем устоям светского общества, однако, ничуть не тревожил никого из присутствующих. — Не могу отрицать, что тебе вновь удалось меня впечатлить. Одних слов благодарности будет недостаточно. Уверен, ты был сбит с толку произошедшими событиями, впредь постараюсь не допускать подобного. — Динамично проговорил Осаму, прилично опустошая наполненный бокал. — Вы преувеличиваете трагичность событий, однако, некоторое время за рулем буду я. Ко всему прочему, у Вас все еще нет автомобиля, — едко хмыкнул рыжеволосый, отпивая небольшой глоток от количества в бокале, тотчас въедливо облизывая губы. После высказанного стыдиться более было нечего, так что теперь взгляд его был устремлен прямо в глаза напротив. Такой не спадающий прямой взгляд заставил Осаму немного смутиться, озвучивая несуразную фразу: — Не желаешь немного потанцевать?       После чего он встал с места, практически вплотную подходя к собеседнику. Протянутая рука явно не принимала отказа, не смотря на отсутствие какой-либо мелодии. Накахара смело ответил на приглашение, имея превосходные навыки техник пляса, не сомневаясь ни в одной. Пара закружилась в немом танце, что неизменно веселило обладателя лазуритовых глаз. Не сходящая улыбка кружилась в медленном вальсе, сопровождая его на каждом последующем обороте. Она держалась до тех пор, пока неподалеку не зазвучали хлопки ярчайшего салюта, грозящим эхом разносящиеся в голове.       Он снова оказался в том злосчастном доме, где видел одну картину, слышал один и тот же звук на протяжении нескончаемых минут. Неподдающаяся внутренним упрекам ненависть лилась по всем нервным окончаниям в поисках пика открытия. Сопротивление оказалось совершенно бесполезным. Нерушимый туман нашел на взгляд, проходящее время тотчас замедлилось, растягивая мимолетное мгновение на целую длительность. Собственное тело перестало слушаться, заставляя одну из рук схватить безотносительно попавшееся под руку оружие, самым ближним было кандзаси, сковывающее огненно-рыжие пряди. Не ведая что творит, Чуя обнажил острый наконечник, замахиваясь, даже не прицелившись, он бы попал прямо в шею партнера, точно прирожденный наемный убийца. — Опасная вещица, однако, — довольно усмехнулся Дадзай, останавливая острие прямо перед кожей, что Чуя уже успел поцарапать, — ой, ой, немного растерял хватку, — будто смеясь над самим собой, высказал Осаму. Одной рукой он смахнул пару капель вопиюще-алой жидкости с нанесенной раны, а другой - вновь закружил рыжеволосого. — Прекратите сопротивляться! — Восклицательно вскрикнул рыжеволосый, проводя последующую попытку убийства. Однако и она оказалась безрезультатной, прерываясь практически на корню. — Довольно спонтанно, Лисенок. Ты превзошел все мои ожидания. Превратил совершенно непримечательный танец в столь захватывающую игру с жизнью, — с полыхающими огоньками в отливе кофейных стеклышек, в который раз довольствуясь собственным выбором, проговорил Осаму, отнимая острое оружие из крепко сжатой ладони партнера, — конечно, мне нравится сама идея - умереть от твоих рук, но я не прочь взглянуть на нашего сына. Искренне надеюсь, он будет похож на тебя. — Отдайте кандзаси и смиритесь уже. — Отдам, сразу после этого, — мягко хмыкнул Дадзай, притягивая рыжеволосого, припечатывая одной рукой намертво к себе, а другой заставляя того повиноваться. Ледяная рука прошлась по пламенно-ярким прядям, останавливаясь прямо на затылке. — Прекратите!       Осаму не поддавался никаким ухищрениям ни в коем роде, насильно размыкая алые губы. Приглушенный отлив света позволил всего на мгновение разглядеть теплый отблеск кофейного оттенка стеклышек. На сей раз Накахара уверял себя, что таким взглядом партнер смотрит лишь на него. Однако прикрывая взгляд темной завесой, колеблющиеся эмоции вновь смешивались в громоздкий комок ярчайшей ненависти, кою обладатель на самом деле не испытывал. За очередное мельчайшее неповиновение Осаму отчетливо прикусил нижнюю губу рыжеволосого, вполголоса шепча: — Ты ведь все еще помнишь, что я кусаюсь? — Довольно хмыкнул он, решая немного разбавить двоякую обстановку.       Совершенно внезапно по спине Чуи прошлись колкие мириады мурашек, возвращая часть растерзанной ранее цельной картины пазла. — А Вы все такой же пес. — Прошептал в сомкнутые губы напротив Чуя, протяжно вдыхая недостающий в легких воздух. Ему не было видно лица партнера, его малейшего проявления эмоций, но его пресыщенная улыбка с прохладцей ощущалась на собственных губах. Тяжелого осадка в воздухе более не было, сталась только непринужденная обстановка.       Именно в этот миг Дадзай посчитал, что видит самую престранную, но одновременно с этим обворожительную картину за всю свою жизнь. Огненно-ярые пряди небрежно взвились прохладным ветром, создавая видимость палящего пламени, густые темные ресницы подрагивали с периодичностью, точно не решаясь позволить поднять веки. Именно сейчас на Осаму нашло мнимое осознание - он был готов ввязаться в любую авантюру, если теплится рыжеволосый стимул. Накахара прислонил свою ладонь к ледяной щеке напротив, привставая на носочки, тут же прикасаясь своими губами к чужим, еле ощутимо, точно как в первый поцелуй. Те самые ощущения будто проживались вновь, точенная неловкость, скрашенная отличительным трепетом, пара сопутствующих эмоций пролили сияющую краску, расписывая забытую картину цветами.       С некой нежностью Осаму облизнул губы напротив, словно запечатывая привкус на своих. — Господин… Я… Простите! — Осознанно выкинул Чуя, наскоро возвращаясь в дом. Мимолетное помутнение рассудка было вызвано экспериментом Достоевского, что только теперь понял рыжеволосый. Не зная, как правильнее трактовать это партнеру, он просто сбежал от разговора, прячась, как в детстве, под одеялом, словно под плотной стеной защиты. Однако на сей раз в общую спальню он идти не решился, укладываясь в гостевой. Наедине со своими мыслями долгое время скучать не пришлось, надежное укрытие было явленно. Дабы разительно не будоражить натерпевшегося, Осаму приподнял самый краешек одеяла, просовывая кисть. — Ты перепугался, должно быть. Знай, ты совершенно ни в чем не виноват, — с толикой сожаления в голосе проговорил Дадзай, совместно поглаживая рыжеволосого по очерченному позвоночнику, мелко перебирая пальцами вверх и вниз. Выдерживая небольшую паузу, он продолжил, — Йосано предупредила меня и об этом. Ты делаешь это не по своей воле, этот инцидент вызван искусственно, также, как и у той бездарной группировки самолично прозвавших себя убийцами. Препарат уже изучен, оказалось, что эффект длится не столь долго и действует в одном направлении. Йосано предлагала мне нейтрализаторы, но я сразу от них отказался, уж от вилки с ножом точно отбиться сил хватит. К тому же у препарата есть огромный недостаток и называется он - человеческий фактор. — Зачем Вы это говорите. Думаете, сможете меня простить? — Тихо пробурчал Накахара в низины покрывал, но достаточно слышно, чтобы слова были распознаны. — Так ты поэтому сбежал? Волновался только об этом? — Едко хмыкнул Осаму, пробираясь под уютное одеяло, вновь сковывая объятиями пару. Вопрос так и остался без ответа, отчего он решил перевести тему, ничуть не фигурирующую в разговоре, — впредь его зовут Фуюта, — прошептал темноволосый, перемещая руку на живот, аккуратно поглаживая из стороны в сторону. — Это довольно неожиданно. Вас не смущает, что он родится в конце весны? — Ничуть. Той зимой ты подарил мне тепло. Подаришь мне его снова? — Вот почему Ваше лицо показалось мне ужасно знакомым.