3. Колючки
2 декабря 2022 г., 21:38
Анечка была весьма разносторонней личностью, имеющей очень много хобби. Фотография, маникюр, рисование, хенд-мейд, вышивание, выпечка, писательство, шитье, парикмахерское дело и даже пирсинг и татуировки. На Земле Анечка много чем подрабатывала, следовательно, много чего умела и знала, чем себя занимать на Шаролете. В последний раз она даже набила Ингвару за ухом маленький гаечный ключ. Он, конечно, страшно матерился на своем фашистском, рычал и почти оторвал Тузе глаз из пуговицы, но вытерпел сеанс до конца.
А теперь Ингвар точно так же отдавал себя на эксперименты Анечке, вот только теперь на более безболезненные и безобидные. Пятачкова орудовала машинкой для стрижки, избавляя голову от лишних клочков смольных волос с мелкой проседью. Эх, стареет капитан… А ведь ему ещё любовь с Женей строить.
— Как татуировка поживает? — спросила Анечка, заполняя тишину, хотя гаечный ключ за ухом у Винтерфогеля тусуется уже пятый месяц и явно должен был уже давным-давно зажить.
— Gut, — отозвался склонивший голову под напором машинки Ингвар. — Gut.
Анечка обиженно надула губы, явно не особо приветствуя такую сухость, но прекрасно понимая, что инженера уже не перевоспитать. Он был рождён в немногословной семье, вырос немногословным ребенком, немногословно живёт на земле почти тридцать девять лет, немногословным пенсионером он и умрёт.
— Гут, гут! — передразнила она, все же давая немного воли своим эмоциям. У неё-то их больше, чем у Ингвара знаний о технике. — Ты с Женей так же немногословно общаешься? Ух-х, ну и дурака он в возлюбленные выбрал…
Анечка зло выдохнула, закатывая глаза, и только после этого посмотрела в зеркало на безумно удивленный блеск ледяных глаз Ингвара. Она сразу же метнулась к зеленой прикрытой шторке, выглядывая в главное помещение Шаролёта. Женя находился внизу, беззаботно играясь фонариками с Костей и воображая их световыми мечами. На их плечах были завязаны белоснежные простыни, кажется, по-крайней мере Анечка взмолилась чтоб это снова не оказался какой-нибудь солнечный парус, но слов ее никто не услышал, и замечательно.
Кроме Ингвара. Он сразу же вырос за спиной девушки, смотрясь слегка нелепо с только наполовину сбритыми висками.
— Что ты сказайт? Женья выбрал меня в?..
Пятачкова заткнула ему рот ладонью, оттаскивая глубже в свод своей каюты и толкая прямо на кровать. По неосторожности, но, тем не менее, так власть над Ингваром утвердилась более мощная. Как психологически, так и физически.
— Тише ты! Услышит ещё!.. а я обещала никому не говори-ить, — но даже несмотря на это свое превосходство, Анечка в мгновение ока заплыла слезами и плюхнулась рядом с капитаном. — Женя меня прибьет, если узна-ает…
Она тихо похныкивала, утирая слезы с пухлых щек ладонями, и Ингвар не мог понять, что он чувствует. Радость, что его чувства взаимны, благодарность судьбе, что Анечка проболталась, или все же сожаление и досаду, что Пятачкова может рассказать так секреты всего экипажа.
— Ты только ему по этому поводу ничего не говори, — тихо взмолилась она, шепча сбито из-за недавних рыданий. — Он обещал к тебе с чувствами не лезть… я за него ручаюсь, Индж…
Ингвар молча смотрел в пол, поджав губы и пытаясь понять, как задать вопрос более точно и корректно, так, чтобы Анечка его поняла. С русским языком у него не так хорошо. Вот если бы Аня умела понимать его на немецком… эх…
— Анна, — наконец несмело подал голос он, и от этого Пятачкова вздрогнула. — А как я мог бы ухаживать за Жень-эм? — он кардинально поменял интонацию на окончании имени, не уверенный, что правильно применил его. И, судя по забавному хихику Анечки, получилось все-таки неправильно. Но несмотря на это, он продолжил, внутренне загордившись даже этой попыткой: — Я знайт, как ухаживать за Frau… но Женья — парьень. Как я быть?
Анечка округлила глаза и смахнула с ресниц последние слезинки. Она была ужасно рада, что сегодня утром ей стало лень краситься, и поэтому глаза не поплыли нефтью из-за туши и подводки.
— Ты не злишься? — все таким же тихим голосом спросила она, и Ингвар кивнул, а затем замотал головой, вспомнив, что предательская частица «не» в русском языке в такого рода вопросах всегда готова подставить бедных иностранцев. — И ты… хочешь… ухаживать за… Женей? — делая паузы лишь для того, чтоб внутренне проораться от радости и облегчения, прерывисто спросила Анечка.
Ингвар проанализировал вопрос на предмет отрицательных частиц и уверенно кивнул. Анечка чуть не лопнула, но вгрызлась зубами в собственную нижнюю губу и сдержала счастливый писк, как будто это её тут замуж позвали. Слава богу, что порыв быстро прошел, и она смогла заговорить спокойным голосом, попутно приглашая немца на завершение стрижки. Ингвар послушно разместился на кресле перед зеркалом, смотря, как Анечка продолжает что-то чикать ножницами и подбривать машинкой. Если бы не она, Винтерфогель бы каждый месяц не парился и брился налысо, а может быть, не парился бы даже настолько, что начал бы отращивать.
— Ну, из ухаживаний могу предложить все то же, что и с фрау, — задумчиво проговорила она. — Заботься, поддерживай, помогай… Ёжик это оценит. Готова поспорить, что он любит заботливых… Можешь ещё с Костей поговорить, — вспомнила Анечка, продолжая ровными движениями-полосами сбривать пряди на висках. — Он точно лучше меня Женю знает. Может, подскажет чего.
Ингвар сжал губы, опустил глаза в столешницу под зеркалом. Заботиться, поговорить с Константином… Ну, план действий пока несложный. Даже выходит скорее по ситуации, так что специально озадачиваться особенно не надо. Разве только если переступать границу адекватности, но этого в планах не было как минимум потому, что это чертовски неловко.
Анечка закончила стрижку с радостным взглядом и довольной улыбкой, смотря на свое творение на башке Ингвара. В её взгляде даже мелькала некая гордость.
— Ну все, красавец-мущина, хоть на свадьбы, хоть на похороны, — она серебристо засмеялась, откладывая ножницы на столик перед зеркалом и снимая с Винтерфогеля накидку. — Можешь идти. И позови Костю сюда, он тоже постричься хотел, — попросила она, подходя к неосвещенному углу комнаты и тыкая в потёмках во что-то приветливо щелкнувшее и после зажужжавшее. Из мрака мгновенно выехал робот-пылесос, похожий на огромную таблетку и украшенный двумя блестящими стикерами с Сейлор Мун, и начал собирать с пола раскиданные клочки волос.
— Gut. Danke.
Анечка что-то пробубнела себе под нос в ответ на такую короткую фразу, но все равно начала прибираться и на столе, готовясь к следующему «клиенту». Ингвару не составило особого труда сообщить об освободившемся месте Косте, упирающемуся руками в колени и тяжело дышащему после продолжительного боя. Женя самодовольно восседал на одном из мест вокруг стола-шестеренки, закинув на него ноги, правда, чуть не упал, едва заметил Ингвара, и нервно поздоровался:
— Чус. — неловко улыбнулся он, быстро пряча фонарик в карман. Как будто Ингвар не видел чем они тут занимались, ага.
— Привьет.
Женино личико очаровательно загоралось красным. Так же, как и пару дней назад, в то веселое утро. Надо же, а Ингвару всегда казалось, что Жене рядом с ним страшно. Может быть, это и вытекает из всех составляющих факторов, но раньше немец конкретно разочаровывал себя наблюдениями, ясно говорящими о страхе Жени по отношению к нему.
— Аня по-другому стригла в этот раз? Тебе идет, — пролепетал Женя, выпрямив спину и нервно барабаня пальцами по столу. — Ты стал моложе выглядеть. То есть, не то, чтобы ты раньше выглядел старым, я…
Ингвар улыбнулся ему, сел на соседнее место за столом, всем своим видом говоря о безразличии к случайным «оскорблениям» из-за возраста, и опёрся головой на руку. В такой позе в мультфильмах и комиксах персонажи обычно залипают на свои объекты воздыхания, да так пристально и умалишенно, что над головами начинают летать сердечки. Винтерфогель вознадеялся, что его участь стереотипного конченого влюблеца обойдет стороной.
* * *
Ингвар стоял перед дверью в каюту Кости и боялся позвонить, оповещая о своем визите. Он не был даже уверен, что Костя на месте, но все равно почему-то находился тут и трясся как осиновый лист на ветру, набираясь смелости. В голове вертелись заготовленные предложения, такие же слегка безграмотные, но составленные с большей тщательностью и вниманием. Разговор обещался неловким и лишний раз наводить суету своим плохим знанием языка не хотелось. Наконец Ингвар глубоко вдохнул, сглотнул и несмело вжал кнопку, подобную кнопке дверного звонка и выполняющую ту же самую роль. На той стороне едва послышалось скромное чириканье, уведомляющее о госте. Через полминуты Костя открыл каюту, стоя в предупреждающей позе с битой в руках, — а, ну, конечно, свои в дверь ему не звонят же, значит, остаётся ждать только воспитанных инопланетян. Правда, осознав, что перед ним капитан, Костя ойкнул и скромно спрятал биту за спину. — Привет, — нервно-натянуто улыбнулся он, — а ты чего… со звонком? — Правило приличия. — О… точняк. Ну, ты проходи, — он шагнул в сторону, приглашая немца, и тот, снисходительно кивнув прямо как мог бы это сделать Карл Карлович, прошел в уютную, но слегка грязную каюту. Сам Морковин спешно убрал биту обратно в угол между шкафом и железной стеной. — А ты чего хотел-то?.. Если у Аньки пропали все невидимки, то это не я!.. Он будто бы невзначай подошел к журнальному столику в середине каюты и затолкал лежащие на нем ещё целые заколки и их обломки под находящийся там же комикс. Металлический замо́к рядышком выдавал все его планы научиться вскрывать их невидимками. Костя приземлился на диван перед столиком, бессловно говоря сесть и Ингвару. Тот послушался. — Я пришёл поговорить о Женья. Глаза Кости округлились. От того, как нервно и панически он сглотнул слюну, под кожей дёрнулся кадык, а сам парень закинул ногу на ногу. — А что с ним? — невозмутимо спросил он. — Он что-то натворил? — Nein. Я думал… мне нужно попросить у тебя совет. Костя вздернул бровь. Тон его слов был похож на «батюшка, я согрешил», и поэтому Морковин решил просто продолжить слушать недо-исповедь инженера. — Мне нравиться Женья, — на одном дыхании выпалил Ингвар, неловко закрывая лицо руками. Сердце билось не в груди, как обычно, а где-то в пищеводе, словно угрожало выброситься при первом же удобном случае. — Ты знайт его более хорошо, так что… я думал, ты смочь подсказайт, как его добиться. Костя почти что вскрикнул, округлил глаза словно был мопсом, и в одно движение вскочил на диван вместе с ногами, садясь на корточки. Что за хрень! А! Почему они все вокруг влюбляются! Господи! Почему эта планета делает всех такими любвеобильными! Фу! Лишь бы его не коснулось!!! Костя продолжал сидеть в полном шоке, обнимая колени и глупо пялясь на немца. После первого взрыва в его голове вертелось только то, что Ингвару не надо добиваться Ёжика. Ёжик и так его любит как повернутая школьница. Ингвар то, Ингвар сё. Тьху. Потом в голову стукнула трезвость. Костя сел обратно на предназначенную для этого часть тела, прочистил горло, осознал, что его серьезно просят о помощи, и задумался. А что такого может быть, что может очень понравиться Ёжику? Костя никогда об этом не думал. Ему не нужно это — он сам никогда не думал о Жене в любовном плане, никогда не помогал девочкам из класса сойтись с Иголочкиным, да и в общем-то совершенно не наблюдал за короткими романами Ёжика и его ухажерками. Или ухажерами?.. Костя поймал себя на том, что не помнит даже пола всего двух любовных партнёров Ёжика. — Ну… Наверное… Что-то универсальное? Заботься о нем, например, — он скромно улыбнулся. Ингвар мысленно вычертил фразу «заботиться» жирным шрифтом, потому что слышал её уже во второй раз. — Ёжику не нравятся настойчивые, — «наверное». — Пара комплиментов в день, помощь, подарок может какой символический. Не знаю… Кактус ему на этой Дэ найди! Думаю, ему понравится. Ингвар задумчиво хмыкнул. Ну, кактус это ясно, это в репертуаре Жени. Но сможет ли он его найти? Где растут кактусы? Наверное, стоит поискать информацию о растениях на этой планете в Шароскопе… Все прозвучавшие от Кости слова выжглись в сознании Ингвара. Все то же самое, что сказала Анечка, разве что с деталями… Ну, ладно. Значит, это судьба — с Женей нужно быть очень осторожным и пассивным, чтобы не спугнуть. Хотя возможно ли это, если Анечка уже сказала, что Женя в него влюблен? Осознание этого прокатило мурашки по коже. Ингвар сухо сглотнул, встал с дивана и поблагодарил Костю, направляясь на выход. Морковин смотрел на то, как он уходит, с заметным волнением. Он же сказал достаточно? А вдруг нет? Вдруг не упомянул чего-то, что посчитал слишком очевидным? Ух-х… через какое-то время надо будет выловить Ёжика и поспрашивать о поведении Ингвара. А то вдруг немец натворит какой-нибудь фигни, а Костя потом виноватым останется!* * *
Стоит ли говорить, каким непосильным трудом капитан вначале обнаружил в Шароскопе информацию о растениях, чем-то похожих на земные кактусы, а затем и нашел один из них среди прочего синего, сливающегося в единое целое растительного мира Д-1-26-1? Кто ж знал, что эти сучьи крокодилы образовались не в местных пустынях, а подобии глухой сибирской тайги, и что самые большие из них едва ли достигают колена среднестатистического землянина! Вылавливая взглядом насечки на деревьях, сделанные в целях того, чтоб не потеряться, Ингвар ступал по зарослям высокой травы и собирал на недавно стриженных волосах отдельные хвоинки каждый раз, как задевал огромную лапку огромного ёлкоподобного дерева. Судя по насечкам, лес обещал вскоре кончиться, потому что здесь они выходили уже более старательные и осторожные. Просто чтоб рассчитать хрупкость древесины и случайно не повалить целый ствол. И действительно. Скоро взгляду предстала широкая опушка, на которой стоял Шаролет, терпеливо дожидаясь капитана. Бортовой Компьютер изъявила свое негодование по поводу задержки Винтерфогеля сразу же, но больше ничего сделать не могла, только вздохнула, поворчала на компьютерном и запустила двигатели, пока Ингвар добирался до капитанского мостика, бережно сохраняя в руках найденное растение. Да… внешне оно было похоже на кактус, вот только его иголки были очень уж мягкими и пластичными для такового. Прямо как короткие, под ежика, жёсткие волосы Жени… Ингвар невольно залюбовался короткими белесыми колючками на синем фоне самого растения. Провел по ним рукой — они смешно приминались и сразу же вставали обратно торчком, только лишь своими острыми кончиками неприятно щекоча ладонь до слабого зуда. Да… прямо как волосы Жени. Винтерфогель даже вспомнил те первые пару дней, когда Иголочкин остриг свое кудрявое каре и Морковин постоянно сравнивал его волосы на ощупь с ковром. Бортовой Компьютер достаточно быстро, на одном лишь автопилоте, вернула корабль обратно на побережье, вставая миллиметр в миллиметр на уже примятую ранее площадку. Да уж… они тусовались тут уже целую неделю, радуясь кислороду, почве и прохладной водичке. Что ещё надо-то для счастья. Ингвар почти спрыгнул с трапа, отыскивая взглядом Женю. Парень болтал с Костей явно о какой-то фигне, раз Морковин то и дело строил рожицы, а Иголочкин весело смеялся. Не хотелось его даже отвлекать… Казалось, он вовсе не заметил возвращения капитана, однако сразу после этой мысли Винтерфогеля обернулся, посмотрел, кажется, в самые его глаза и светлой улыбкой мигом растопил весь лёд радужки. От него прямо веет теплом… Ингвар жестом попросил его подойти, а жестами он владел в совершенстве, даже если это был не полноценный язык, каким пользуются глухие, а набор из нескольких движений кистью, известных всем. Женя принял задумчиво-трусливый вид, слабо кивнул, мол, подожди секунду, повернулся обратно к Косте. Спустя пару слов он спокойным, но широким шагом пересёк примерно пятнадцать метров между ними и предстал перед Ингваром во всей своей красе. Немец мило улыбнулся ему, осматривая беглым взглядом с головы до ног. Белые шорты, черная майка, кеды, эти очаровательные забавные колючки. Чудо, а не мальчик. Такого только в детские передачи брать ведущим, он сразу завоюет доверие всех телезрителей страны. Он кивнул в сторону трапа, мол, пойдем. Женя вскинул бровь, но послушно взошел по нему, а затем выбрался первым и из шлюза, оказавшись в просторном главном посещении корабля. — Так что ты хотел? — оглядывая его словно в первый раз, поинтересовался Иголочкин. И, добравшись взглядом до стола-шестеренки одновременно с тем, как до него дошел Ингвар, его глаза заметно расширились под плотными стеклами очков. — Это?.. — Я дари́т это тебе, — срывающимся на неловкость, но спокойным голосом произнес Винтерфогель, опираясь бедрами на выпуклость формы стола. Ёжик состроил по-настоящему умиленное выражение лица, затем улыбнулся и на эмоциях подскочил к Ингвару, доверчиво обнимая за шею и проявляя слишком много эмоций как для капитана и рядового. — Спасибо, — чуть сбито выдохнул он, сам не зная, откуда у него столько смелости. Он сразу же отстранился, когда первая эйфория прошла и пришло осознание того, что он только что вытворил. Им обоим пришлось сделать вид, что так и задумывалось с самого начала, чтобы не испытывать ещё большего стыда и смущения. — Кхм… Спасибо. Женя подошел к кактусу в каком-то пластиковом пакете с землёй, пытаясь оценить размеры корневой системы, а, следовательно, и горшка, который под нее понадобится. Он скромно улыбнулся, понимая, что этот кактус будет назван в честь притащившего его немца, пусть и именем совершенно русским, простым, скромным и при этом суровым, каким Костя любил дразнить капитана от нечего делать. Да. Теперь у Жени в каюте среди Виолетты, Коржика, Носатика, Дождинки и Ирмы будет цвести вечнопьяный кактус-карлик Игорь.
