Ничего

      — Ну же, Марин, соберись.       Антон Михайлович мягко улыбается и на долю мгновения сжимает мои пальцы, после чего его ладонь скользит по столешнице и исчезает где-то внизу. Ощущаю легкое, секундное прикосновение к колену. Вздрагиваю. Антон наклоняется ближе, продолжая ободряюще улыбаться.       — Почему люди совершают преступления? — начинаю я дрожащим голосом. Черт! Не думала, что этот экзамен будет таким сложным. — Думаю, для этого существуют разные причины. Иногда преступление происходит непреднамеренно, например, когда человек защищает свою жизнь или жизнь близкого ему человека, — никогда не любила «Преступление и наказание» Достоевского, но сегодня Вселенная решила подшутить надо мной, подсунув именно этот билет. — Чаще всего злодеяния обдумываются заранее. Основания для этого бывают разные. Мотивом может стать жадность, зависть, ревность, ненависть и много ещё чего другого.       — Умница, — одними губами шепчет Антон, а я краснею, как всегда в его присутствии, и продолжаю рассказывать.       Не замечаю, как пролетает время. Прижав к груди зачетку с заветной пятеркой, стою у подоконника, дожидаясь окончания экзамена.       — Маринка! — Сережа налетает откуда-то сбоку. Едва не теряю равновесие, но сильная рука одногруппника вовремя спасает от падения. — У меня четыре, представляешь! Никогда бы не подумал, что Русаков может снизойти до четвёрки! А у тебя вообще «отлично», ну ты даешь!       — Да, это очень хорошо, — смущаюсь излишнего внимания парня.       — Мы с ребятами в клуб собираемся. Отметить, так сказать, удачное окончание сессии. Ты с нами?       — Я… а… — умолкаю, так ничего и не сказав, потому что чувствую, как крепнет хватка на талии, а Сережа склоняется критически близко к моему лицу. — Я не…       — Сергеева! Подойдите на минутку, пожалуйста!       Тон пробирает до глубины души. Ойкаю, неловко выкручиваясь из объятий одногруппника. Едва не роняю зачетную книжку на пол. Но вопреки ожиданиям, Сережа даже и не думает меня отпускать.       — Марин, так что?       — Я, кажется, просил вас подойти, Марина.       — Да подождите вы пару секунд, Антон Михалыч, — отмахивается от преподавателя Сережа. Вижу, как у Антона начинает пульсировать венка на лбу. Ой, только бы не ляпнул чего. А то проблем потом не оберешься. — И-и-и?..       — Марина! — рявкает мужчина, и я срываюсь с места, оставив растерянного сокурсника за спиной. Вихрем залетаю в кабинет, едва не сбивая Русакова с ног.       — Что вам от нее нужно?       — Не вашего ума дела, Белянин.       — Марина! — Слышу, как кричит парень. Съеживаюсь, прижимаясь к стене лопатками. — Я жду внизу!       — Не ждете.       «Молчи, дурак!»       — Вы мне не указ, — спор набирает силу. Нутром чую, что еще мгновение, и Антона прорвет. Он, безусловно, прекрасен в своей ревности, но как бы не пожалел потом о сказанном.       — Сереж, — решаюсь выйти из укрытия. Улыбаюсь одногруппнику дрожащими губами. — Иди, я чуть позже напишу в чат группы о своем решении, ладно?       Парень фыркает. Бросает злобный взгляд на Антона и, развернувшись на пятках, уходит дальше по коридору. Облегченно вздыхаю, но тут натыкаюсь на метающий молнии взгляд Русакова, и судорожно сглатываю.       — Антон…       — Молчи, — тихо просит он.       Заходит в кабинет и закрывает двери ключом. Чтобы хоть как-то унять волнение, присаживаюсь на краешек ближайшей парты, сжимаю столешницу пальцами.       — Мариш, — глубоко вздыхает Антон, становясь напротив. Сложив руки на груди, смотрит в упор, пока я теряюсь как маленькая под его взглядом. Боюсь слова сказать, не зная, какой реакции ожидать. — Марина, я… Черт!       Он вздрагивает и срывается с места, сгребая меня в охапку. Хватает грубо за шею, дергая на себя. На мое лицо обрушивается шквал безудержных поцелуев: то терзающих нежную плоть нижней губы, то мягко очерчивающих линию подбородка и щек.       — Ты моя, поняла, — рычит Антон, а я умираю в его объятиях. — Если еще хоть один козел к тебе приблизится — прибью!       — Не надо, Тош, — лопочу. Таю в его грубой ласке, как сахар на дне стакана. Цепляюсь руками, царапая ткань рубашки на плечах. — Я твоя. Только твоя. Твоя, Антон. Тише…       — Мариш, — мужчина успокаивается за секунду. Дышит размеренно в мою макушку. — Никому тебя не отдам.       — Да кому я нужна, — хихикаю ему в шею, опаляю кожу дыханием.       — Да ты верно шутишь? — Антон рычит. Отодвигается, обхватывает мое лицо ладонями. — Да если бы не я, этот Белянин тебя уже в углу зажимал!       — Не выдумывай, — смущаюсь.       — Я не выдумываю, Марин. Он тебя глазами уже десять раз раздел и три раза на колени поставил. Тц-ц, — раздраженно цокает Антон, а я улыбаюсь, как умалишенная. — Чего ты улыбаешься, глупая?       — Ты ревнуешь.       — Ревную, — мягко касается кончика моего носа губами. — Еще бы не ревновать, Марин!       — Не надо. Я только ваша, Антон Михайлович.       Прикусываю губу, посматривая на него томно. Грудь тяжело вздымается. Чувствую, как ладони мужчины медленно соскальзывают со скул, очерчивают шею с обеих сторон, спускаются к груди, затем — к талии.       — Что ты со мной делаешь, Сергеева?..