Самые обыкновенные приключения Волшебной Белки

***

      Коты Хана Джисона не любили.       Он не знал в чем была проблема — в нем, или в котах, но ни один из этих созданий не проявлял к нему хоть каплю благосклонности или интереса за всю его короткую жизнь. А вот Хан Джисон, как на зло, котов любил. Медленно подходил, стараясь не спугнуть, протягивал руку, тоже аккуратно, чтобы они принюхались, привыкли. Тщетно. Сколько бы он не пытался установить контакт с этими существами — все всегда заканчивалось одинаково — расцарапанной рукой или тяжелым игнором. Но Хан Джисон никогда не сдавался.       И какого же было его бескрайнее удивление и даже счастье, когда он сумел понравиться одному единственному коту. Одному очень странному, большому, черному, да к тому же разным цветом раскосых глаз, но все же, без сомнения — коту!       В школе чародейства и волшебства Хогвартс студентам разрешалось иметь своих магических — или не очень — животных. Совы, приносившие, пожалуй, наибольшую пользу (и почту), кошки, жабы, даже крысы — с ними было все же веселее проводить свободное от занятий и многочисленных друзей, время. Разноцветные и разномастные коты по вечерам выбирались в общие гостиные и служили своего рода терапевтами для учеников, сворачиваясь пушистыми клубочками у кого-нибудь на коленях и мурча громче треска поленьев в каминах. Или же переходили от одного к другому, позволяя себя гладить, нежились на ковриках у огня или даже гоняли толстых крыс. Совы тихонько ухали на плечах своих хозяев, выпрашивая угощения, а сами крысы забирались в надежные, теплые укрытия — карманы худи, воротники свитеров или толстые капюшоны.       Конечно, не все могли позволить себе пушистого или пернатого друга. Вот и Хан Джисон не мог. На коленях у него лежал только Ли Феликс, который, по его скромному мнению, тоже вполне себе считался за пушистого такого котенка.       И все равно мальчику было грустно время от времени. Письма он отправлял домой со школьной совой, так что изредка посещал совятню, да еще подкармливал своих вечных почтальонов хлопьями за завтраком, когда перед ним на стол сваливалась очередная посылка с прикрепленным письмом. Правда, в начале первого курса, помнится, у него был хомяк. Ему разрешили взять этот шерстяной шарик в школу и держать возле своей кровати, возможно просто потому, что подумали, что это какой-то дальний родственник Хана Джисона. У первокурсника Хани щечки были очаровательно по-детски пухлыми. Но после полугода подобных насмешек и вечных подколов по поводу своей внешности, Джисон принял тяжелое решение — после рождественских каникул хомяк остался дома.

***

      И вот однажды, одним из первых погожих апрельских дней, когда ветерок еще был по-зимнему холодный, а солнце только начинало пригревать, третьекурсник Хан Джисон сидел на своем излюбленном месте в проеме окна каменной галереи, окружавшей маленький внутренний дворик. В то время он приходил сюда перекусить, потому что свыкнуться с порой колкими шутками и подглядывания за тем, как он ест за большим столом своего факультета, он все еще не мог. Так что, чтобы не трепать себе лишний раз нервы и не затевать ни с кем ссору, он предпочитал обедать на свежем воздухе. Даже когда этот самый воздух был чересчур свеж.       Хан Джисон, укутанный в огромный, теплый клетчатый шарф, преспокойно жевал свой сэндвич и грелся в косых лучах весеннего солнышка, когда ему почудился какой-то шорох на другом конце галереи. Мальчик замер и прислушался. Ничего. Он привстал с подоконника, надеясь увидеть больше в проеме арки напротив, хоть и стал от этого ниже сантиметров на пять. Так ничего и не увидев, Джисон пожал плечами и запрыгнул обратно с твердым намерением продолжить трапезу. Но не успел он откусить от своего обеда достаточно, как в испуге отскочил в сторону и больно стукнулся локтем о каменный проем стены. Слева от него, совсем близко, краем глаза он увидел какое-то черное пятно. Никакой студент не мог бы подкрасться так тихо даже при всем желании, а чем же это нечто являлось на самом деле, Хан не успел толком рассмотреть. С сэндвичем в зубах и страхом в сердце, он повернулся навстречу неизвестному.       Неизвестное встретило его парой разных по цвету, но одинаково внимательных глаз. Рядом с Джисоном буквально из ниоткуда появился, и теперь сидел, обернув пушистым хвостом лапки — кот. Точнее, черный кот. Его шерстка лоснилась и блестела на солнышке как у самых холеных домашних любимцев. Он казался чуть ли не плюшевым. Но больше интереса, конечно, представляли его глаза. Правый был желтым, таким насыщенно-желтым, что, казалось, он должен бы был светиться в темноте, а другой — светло-голубым, почти что прозрачным. Такой цвет можно увидеть только в предрассветном летнем небе, на какую-нибудь долю секунда, но никак не в кошачьих глазах.       Хан Джисон все же откусил кусок сэндвича и огляделся. Они были одни, и только отдаленный шум доносился из раскрытых где-то там, вдалеке, дверей Большого Зала. Мальчик снова посмотрел на кота перед собой. Тот не отводил от него взгляда. Не мигал и не двигался. Хану стало не по себе. Он неловко помахал ладошкой, не то в качестве приветствия, не то для проверки реальности. Кот никак не отреагировал. Тогда Джисон с горем пополам прожевал то, что у него было во рту, прокашлялся и сказал:       — Привет? Ты… ты чей?       Не ясно, что он надеялся услышать в ответ. Потому что зверь продолжать сидеть абсолютно неподвижно. Хан огляделся еще раз. Дело в том, что он этого кота ни разу в жизни не видел. Ни в замке, ни в его окрестностях, ни даже в Хогсмиде, где они с друзьями уже успели побывать, таких котов не было. Оставался один вариант — кому-то на рождество или на недавний день рождения родители подарили питомца. И вот он-то и сидел сейчас перед мальчиком, словно статуя, выточенная из цельного камня. Хан набрался смелости и решил попробовать еще раз. Зачем-то.       — Серьезно, ты откуда? Ты уверен, что тебе можно здесь быть?       Черное ушко дернулось, отгоняя невидимую мошку. Джисон вздохнул. Видимо, у него все-таки не галлюцинации, и кот существовал, вполне себе реальный, и даже двигался сам по себе. Вот только почему он здесь сидел и что ему нужно конкретно от этого мальчика — оставалось загадкой. Хан вздохнул еще раз, посмотрел на остаток своего обеда. «Чем черт не шутит» — он отломил кусочек сэндвича с курицей и медленно, с опаской протянул своему новому знакомому.       — Будешь?       Кот наконец-то пошевелился. Он посмотрел на протянутую ему еду, потом на укутанного в шарф чуть ли не по уши Джисона. Снова на еду. И снова на Джисона с таким выражением на мордочке, будто его только что оскорбили до глубины его черной кошачьей души. Потом он тряхнул ушками, встал и спрыгнул с подоконника на пол галереи на свои четыре лапки абсолютно бесшумно. Кот ушел. Хан вздохнул.       На что он надеялся?       Однако, через несколько дней, история повторилась. На этот раз Хан Джисон пришел позже своего нового знакомого — заболтался с Ли Феликсом по пути с утренней травологии. Кот уже сидел на том же самом месте, так же обернув лапки хвостом, закрыв глазки и подставив мордочку солнышку. Он даже не дернулся, когда кто-то присел рядом с ним. Присел — то есть сначала плюхнулся, потом перекинул ноги в массивных ботинках через подоконник, и только потом, гремя значками на сумке, уселся.       — Привет.       Кот не шевельнулся, только где-то про себя глубоко вздохнул. Хан Джисон еще несколько минут поглазел на это небывалое зрелище, решил, что ему нужно радоваться уже и этому, и принялся за обед.       — Я не знаю, что тебе можно давать, а твоего хозяина я так и не нашел, так что кормить я тебя не собираюсь, — сказал мальчик с до отказа набитыми щеками. Кот соизволил повернуть голову, посмотрел на Хана, мол «не очень-то и хотелось», отвернулся и снова закрыл глаза. Хан усмехнулся: «Ну, по крайней мере он еще не сбежал».       Так бы и прошел еще один обед двух новых знакомых, только вот внезапно черное ушко дернулось. Кот снова повернул мордочку в сторону Джисона и принюхался.       — Что? — мальчик сидел, привалившись плечом к проему окна, а сумка набитая, по идее, учебниками, была зажата у него под боком, между ним и стеной. Вот туда-то и уставились два пронзительных глаза. Джисон напрягся, не понимая, что от него хотят и куда кот, собственно, смотрит, — Что? Эй! Зверь поднялся и так же, принюхиваясь и не отрывая взгляда от своей цели, подошел к Хану, смело наступая лапками на его колени. Такого Джисон никак не ожидал.       — Чего тебе? Куда ты полез? — кот твердо стоял на его ноге, вытягивая шею к сумке, — Что ты там унюхал? Хан запихнул в себя остатки сэндвича, отряхнул руки о мантию и достал сумку, укладывая ее себе на колени. Кот никуда не делся, а только назойливо теребил лапкой значки. Джисон откинул клапан сумки и позволил своему знакомому заглянуть внутрь, как будто все так и должно быть, и это вовсе не являлось чем-то из ряда вон выходящим.       — Ну что там?       Ничего, кроме беспорядочно свернутых свитков пергамента облезлых перьев и цветастых фантиков из-под шоколадных конфет кот не увидел. Но он точно знал, он доверял своему носу достаточно. Он полностью сунул голову в сумку.       — Эй, эй, осторожно, — Джисон попытался мягко отстранить его, но котяра только полез передними лапами дальше, внутрь, — А ну подожди. Ты хочешь это? Хан достал с самого дна маленькую пластиковую коробочку. Десерт. Пирожное с заварным кремом и взбитыми сливками сверху. Небольшой подарочек из дома, который сова, как знала, осторожно опустила рано утром на стол перед Джисоном. Кот высунул мордочку из сумки и потянулся за чужой рукой, принюхиваясь. Мальчик не задумываясь поставил десерт на подоконник рядом с собой, хоть и был удивлен, что это пушистое создание так заинтересовалось сладким.       — Ну ладно, вот, держи, — Джисон открыл крышку, — Но только если ты это все не съешь. Я не собираюсь за тобой доедать.       Кот, набросившийся было на угощение, поднял глаза на парня, посмотрел на него исподлобья, когда его усы уже оказались в сливках. Это выглядело до того забавно и мило, что Хан не удержался и засмеялся. Он протянул ладошку и не думая почесал кота за ушком. Просто инстинктивно. Когда понял, что он только что сделал — сразу отдернул руку, испугавшись того, что новых царапин не избежать. Но коту, кажется, было абсолютно все равно. Он был очень занят. Мальчик вздохнул с облегчением и улыбнулся, поворачиваясь и подставляя лицо солнышку.

***

      — Феликс, Феликс! Ликси-Ликс, хей-хей-хей! — Джисон влетел в Большой Зал со скоростью бладжера. Очень счастливого бладжера. Он накинулся на своих друзей, обнимая обоих со спины.       После того, как с общим обедом было покончено и от десерта не осталось ровным счетом ничего, Хан убрал пустую коробочку в сумку и уже собирался уходить, когда что-то мягкое и чрезвычайно пушистое благодарно ткнулось ему в руку.       — Что? Что ты такой радостный? — Феликс не испугался, нет, он только прикинулся.       — Господь, Джисон-а, задушишь же, — Бан Чан с полным ртом чуть не поперхнулся от такого нападения.       — Угадайте что? Не угадаете! Ни за что. Я. Только что. Подружился с котом!       — Серьезно? Ты?       — Да!       — Ты уверен, что это был настоящий кот? — на шутку Бан Чана Джисон только скорчил гримасу.       — Эй! Я точно уверен. Представляете, он меня не шугается, и даже спокойно сидит рядом, и он даже взял у меня еду, и вообще…       — Боже, хорошо, притормози немного! Что за кот, хоть, чей?       — Я не знаю!       — А откуда он взялся тогда?       — Я не знаю?       — Джисон!       — Что?       — С каким котом ты подружился?       — Я не знаю! С черным?       — О! Так это кот Наен?       — Нет, нет-нет. Чего мне с ним дружиться, я его знаю. У нее он маленький, такой, с зелеными глазами, а у этого глаза разные, то есть реально разного цвета и сам он такой пушистый.       Феликс и Чан переглянулись. Ни один из них, как несколько дней назад и сам Хан, не могли припомнить, чтобы за три года в Хогвартсе встречали хоть одного кота, подходящего под такое описание.       — Впервые о таком слышу, — первым подал голос Чан.       — Я знаю! Я и сам не замечал его раньше ни в замке, ни где-то еще. Я пробовал спрашивать у ребят, и многие говорили, что видели его, что он появился где-то после рождественских каникул, но никто не знает чей он.       — Значит, кому-то на Рождество подарили котенка?       — Я тоже так думаю. Но скорее, не котенка, а уже взрослого кота. Знать бы еще кому, а то он расхаживает по всему замку, появляется то тут, то там. Как бы не потерялся.       — А у него есть что-то вроде ошейника, хотя бы? — озадаченно спросил напрочь забывший о еде Бан Чан. Хан глубоко задумался.       — Кажется нет.       — Тогда надо найти хозяина. Я спрошу у старост, кто-то должен быть в курсе.       Так что Чан спросил у своих товарищей старост. Он даже спросил у профессора Сынмина. Так, вскользь. А Феликс спросил у Наен. Просто, на всякий случай. Джисон же спрашивал у каждого знакомого при первой удобной возможности. Но дальше никто из них не пошел — бессмысленно. Никто не знал, чей это был кот, но так как его присутствие в замке не попахивало каким-то зловещим планом темных сил — это никого не беспокоило. К тому же, кот появлялся только на нижних этажах или гулял вокруг замка, а досконально отследить его путь из точки А в точку Б — никому не удавалось. Да никому это и не было нужно. Смутные времена давно прошли. Все было спокойно. Внезапное появление еще одного существа на территории школы чародейства и волшебства прошло для многих незамеченным.       Так что третьекурсника Джисона и его нового друга вскоре оставили в покое. Точнее у черного кота таких друзей, как Джисон — было много, хоть весь замок, а вот у Хана — такой друг, да еще и кот — был один. Конечно, Бан Чан, как староста, еще побурчал какое-то время, мол, непонятные коты какие-то ходят по замку, а Джисон доверяет всем им направо и налево. Но как парень недовольно косился на кота, так и кот на него, когда им приходилось пересечься в одной из теплых, к ночи уже не очень людных гостиных. Да и сам зверюга кроме того, что смотрел на всех так, будто они и коготочка его не стоят — ничего подозрительного не делал больше. Так что Чан успокоился и даже привык видеть черное облако, непременно занимавшее именно его, Бан Чана, место на мягком диване перед камином, или же где-нибудь на коленях Феликса или Джисона.       Надо сказать, что, разумеется, к Феликсу доверие было моментальное. И это был именно Феликс, который впервые пронес это пушистое черное создание в их гостиную как-то поздно вечером. И Хан вовсе не ревновал, нет. Он был очень доволен. А кот, на полюбившемся ему месте — самом мягком и самом желтом из всех пуфиков общей гостиной Пуффендуя, только медленно моргал своими разноцветными глазами, наблюдая за тихим кружением светлячков.

***

      На следующей паре по Зельеварению, то есть в четверг, Хан Джисон сидел перед пустым котлом один. Можно упомянуть сразу, что котел дымился. Дымился самым обычным, ничуть не волшебным дымом. Запах горелого расползался с последней парты по всему кабинету, заставляя любопытных студентов отрываться от своих зелий и оборачиваться: «что там опять стряслось?»       А стряслось то, что Хан Джисон испортил еще одно зелье. Мало сказать испортил. Он его взорвал.       Профессор действовал по обычной схеме — два занятия на изучение зелья, третье — разбор нового, изучение ингредиентов, третье и, может быть, четвертое — закрепление и повторение первых двух занятий. В тот день же профессор объявил, что они повторят кое-что из прошлогодней программы. Просто так, навскидку, чтобы встряхнулись. Так что все надежды Хана Джисона на то, что у него просто не получается одно конкретное зелье, разрушились в тот момент, когда жидкость, которую он мирно помешивал против часовой стрелки уже восьмой раз, вдруг взорвалось. От самого зелья остались только густой дым, подпаленные брови, чумазое ошалевшее лицо, да перепуганный сосед по парте — Ли Феликс.       Мешать зелье надо было, кстати говоря, по часовой стрелке.       Хан Джисон был, в очередной раз за несколько последних дней, расстроен. Он с исполинским усердием пыхтел над котлом целый час и теперь сидел, как дурак, весь в копоти, да и еще и без готового задания. Он утер щеку рукой — ладонь осталась черной. Тогда он, как мог, смазал с себя остатки несчастья рукавом мантии и придвинул к себе учебник. Внимательно перечитал инструкцию. Ошибки не нашел. Перечитал еще раз. Понял, что не помнит делал ли он то или иное действие, указанное в списке, как, например, банальное — сколько именно когтей грифона он растолок, или сколько раз постучал волшебной палочкой по котлу. И надо ли было стучать? Или это было из инструкции к другому зелью?       Хан отпихнул от себя учебник в крайнем раздражении. Бесполезно. Но не мог же он за одно лето просто растерять все свои и без того скудные навыки приготовления зелий? А если нет, то, что тогда? Седьмой год учит и что толку? От подобных неприятных мыслей его отвлекло не менее неприятное ощущение. Этим ощущением был насмешливый взгляд с парты во втором ряду. Ли Мнхо смеялся над ним, как же. Джисон закатил глаза и, прежде чем отвернуться, показал ему язык.       — Хан Джисон, задержитесь на несколько минут, будьте добры.       Строгий голос профессора прозвучал под сводами подземелья, когда Хан уже почти что покинул класс. С не очень уж сильно тяжелым сердцем и сознанием того, что вот сейчас он попрощается с парами по зельеварению навсегда, мальчик повернулся и послушно пошел обратно. Некоторые студенты все еще неторопливо собирали свои вещи и приводили в порядок свои рабочие места. В кабинете стоял тихий гул — переговоры в пол голоса, легкий шум воды отмываемых ножей и котлов, мерное позвякивание расставляемых на место весов и склянок с ингредиентами. Дым, завивавшийся колечками у самого потолка, уже почти совсем рассеялся, только неприятный запах напоминал о случившемся. Ли Феликс повесил на плечо свою сумку и на выходе из кабинета ободряюще дернул Джисона за рукав мантии. Они встретятся за ужином.       — Да, профессор?       — Хм, — тот оглядел мальчика с головы до пят, когда тот подошел к учительскому столу, отмечая пострадавшие брови, и снова склонился над своими книгами, — Я надеялся, что с этим зельем вы в состоянии будете справиться. В прошлом году, по крайней мере, вам это удалось.       — Я понимаю сэр. Я сам не знаю в чем дело. Но я пытаюсь разобраться.       — А вы точно разберетесь сами? В своем расписании вы выбрали зелья, так что я предположил, что этот предмет вам понадобится на экзаменах. Но с такими результатами… — профессор тяжело вздохнул и пожал плечами, откидываясь на спинку своего громоздкого, обитого темно-зеленой материей, кресла.       Джисон молчал. Ему нечего было сказать. Зелья ему эти были откровенно до лампочки. Он просто не хотел оставлять Феликса одного, так что выбрал те же занятия, что и он. Ему-то для того, чтобы его взяли в команду по квиддичу никакие там Зельеварения нужны не были.       Профессор молчал некоторое время, глядя прямо перед собой в книгу, и либо ожидал уверений в том, что его предмет — самый важный для мальчика, и что тот будет из кожи вон лезть, но исправится, либо будто бы и вовсе забыл о студенте. Так что Хан уже подумал о том, что разговор окончен, на занятия он может больше не приходить, а это значит — еще одно окно для тренировок. И вот он уже готовился слинять по-тихому и даже сделал шаг назад, когда профессор поднял руку с подлокотника кресла, подзывая кого-то.       — Вы еще не ушли. Подойдите пожалуйста.       За спиной Джисона послышались шаги. У него возникло предчувствие, щекочущее пятки и еще где-то под ребрами. Предчувствие еще бо́льших неприятностей.       — Мне кажется вы бы могли помочь своему одногруппнику привести его учебу в порядок, — профессор наконец оторвал взгляд от исписанных пожелтевших страниц и посмотрел куда-то над макушкой Хана. У того мурашки поползли по спине, — Согласитесь?       Что бы там ни было и кто бы там не стоял сзади него — однозначно нет.       — Конечно. Если ему действительно нужна моя помощь.       О Боги, нет.       — Хотя бы одно дополнительное занятие в неделю пошло бы вам на пользу, молодой человек. Просто чтобы вернуться в форму.       Хан честно пытался выдавить из себя что-то вроде утвердительного ответа, но не смог. Так что он просто понуро кивнул.       — Вы можете использовать кабинет для смешивания зелий, — профессор качнул головой, указывая на деревянную дверку в дальнем углу кабинета у себя за спиной, — Там вам будет удобно.       — Я думаю, для теоретических занятий будет лучше все же использовать библиотеку, там посветлее, — сказал голос позади Хана. Он закатил глаза. С каждой минутой он раздражался только сильнее. И почему надо обязательно умничать?       — Ну вот и прекрасно. Об остальном договоритесь уж между собой сами. Я могу ненароком заглянуть к вам, проверить как дела, так что не подведите меня, — профессор встал, захлопнул книгу, из которой вылетело облачко пыли, улыбнулся и поспешил удалиться, оставляя их одних.       Хан Джисон был зол. По правде говоря, он еще не отошел от вчерашнего и все еще дулся на Минхо за то, что тот его довел. Но он почти что был готов простить парня, когда тот за все занятие не сказал ему не слова. Даже не повернулся — упрямо и, как всегда, сосредоточено смотрел в свой котел. То, что в конце он что-то там похихикал над ним — не в счет. Все оборачивались. Но вот опять.       — Ну что, Хан-щи. Так и когда же мы начнем заниматься? — скрепя сердце — и зубы — Хан повернулся. Ли Минхо улыбался ему самой слащавой улыбочкой, которая только была доступна в его арсенале.       — Сам решай. Ничем хорошим это все равно не закончится, — буркнул парень с подпаленными бровями и двинулся к выходу, задев Минхо плечом, когда проходил мимо. Тот только усмехнулся и покачал головой. Он успел заметить, что челка этой ходячей катастрофы тоже пострадала в инциденте с котлом. Парень развернулся, и пошел следом, не забыв прикрыть за собой дверь в кабинет.       — Если ты сдашь Зелья на экзаменах — можно будет считать, что все закончилось просто даже замечательно.       — Если я доживу до этого знаменательного момента.       — Ну не будь ты таким пессимистом, ну что ты в самом деле, — Лино обогнал его в дверях и пошел задом наперед — лицом к недовольному Хану, — Боги.       — Что? — Минхо рассмеялся так заливисто — читайте — «мерзко захихикал» — что Джисону стоило больших трудов не заехать ему в лицо и не рассмеяться самому. С каждой секундой ему все меньше и меньше нравилась перспектива совместных занятий с Минхо. Это учитывая то, она ему абсолютно не понравилась с самого начала, — Ну чего ты ржешь?       — Иди хотя бы умойся перед следующей парой. Колдун великий, блин.       Хан тут же принялся тереть рукой испачканную щеку, что рассмешило парня перед ним только больше.       — И попроси Бан Чана выбрить тебе бровь. Знаешь, такую косую полосочку. Он в этом деле профи, а второй брови у тебя уже и так нет. И ты будешь крутой модной белкой.       Джисон хотел поставить ему подножку, но Лино увернулся и убежал вперед, оставляя мальчика одного. До ужина было еще далеко, занятия на тот день у Хана уже закончились, а тренировки по квиддичу, как назло, начинались только со следующей недели. «А вот мне совсем не весело» — подумал мальчик, все еще слыша отголоски чужого звонкого смеха, и завернул в туалетную комнату, чтобы оценить полученные повреждения.       Ли Минхо был лучшим в Зельеварении. Самым лучшим — так все говорили теперь. Но сам Джисон помнит, как сначала тот ничем не отличался от остальных учеников, что он так же, как и они совершал самые банальные ошибки. Разница была только в том, что Хан так и продолжал их совершать, а вот Лино… в один момент он раскрылся. Стал показывать результаты намного превосходившие даже самые высокие ожидания строгого профессора. Они вместе даже обсуждали состав самых сложных зелий и их приготовление. Минхо был тем, кто мог раздавать нечего не значащие для него советы на право и на лево, тем самым спасая семестровые оценки своих одногруппников. И вот теперь дошло до того, что тот же профессор сам просит своего самого одаренного студента помочь Джисону.       Парень помотал головой. Светлые волосы рассыпались по лицу. Хан заметил подпаленную челку — почерневшие кончики особенно выделялись — и расстроился еще больше. Они без проблем могли переносить друг друга в общей компании друзей, порой Джисон даже думал, что Лино начинает ему хоть и немного, но симпатизировать, но… Но нет. Просто нет. Так что мальчику совсем не хотелось проводить время один на один с Ли Минхо. И ладно бы еще они просто тусовались. Они будут заниматься. Зельеварением.       — Мерлин, помоги мне, — Джисон уже заранее представлял эту самодовольную ухмылочку и всевозможные подколы и придирки со стороны своего новоявленного учителя, как только он, Хан Джисон, что-то не поймет. А он, судя по всему, не понимал абсолютно ничего в этих дурацких зельях. Но, о Мерлин, помощь, казалось, сама пришла к нему.       — Пф-ф, помощь, — Джисон посмотрел на себя в отражение замызганного зеркала и скептически изогнул основательно подпаленную бровь, — Очень мне нужна его помощь, как же. Тоже мне важность какая.

***