Самые обыкновенные приключения Волшебной Белки

***

      — Я ни за что не поверю, что он задает тебе столько домашки.       — А ты постарайся, — хмуро проворчал заваленный по уши свежеисписанными, заляпанными чернильными кляксами конспектами и сломанными перьями Джисон.       На самом деле его друг был прав, и Ли Минхо действительно вовсе не давал своему нерадивому недо-ученику столько заданий для самостоятельной работы. Просто дело в том, что все время, пока занятия шли — Джисон их ни разу не делал. И вот теперь, под давлением чувства вины и собственной совести — решил кинуться в омут с головой и сделать все и сразу. И он даже старался не отвлекаться, особенно, когда в гостиную заходили другие студенты факультета — Хан изо всех сил выглядел очень занятым. Но вот пришел его лучший друг, и Джисон откинулся на спинку мягкого кресла и устало простонал.       — Ты же знаешь, что я могу тебе помочь, да? — спросил Феликс.       Джисон кивнул с самым несчастным выражением лица.       — Знаю, солнце. Но… я лучше сам. Все-таки сам.       Феликсу оставалось лишь пожать плечами, обойти загроможденный стол, присесть на ручку кресла и приобнять своего друга за плечи, попутно оглядывая размеры трагедии в виде раскрытых на самых разных страницах учебников за разные года обучения и извивавшимися змеиными кольцами исписанный пергамент.       — И откуда только столько рвения. Если бы меня назначили тебе в наставники — все было намного проще.       — И не говори, — вздохнул Джисон. Феликс поглаживал его по голове, ероша светлые волосы, и мальчику все меньше и меньше хотелось заниматься вообще чем-либо, — Но, видимо, профессор подумал, что ты будешь ко мне слишком уж снисходителен.       — Да ты бы у меня по струночке ходил, — гнусно захихикал Феликс прямо над ухом своего друга, — Я бы за каждое неверный ингредиент тебя бы кусал. За что-нибудь.       Джисон с глянул на заливающегося смехом друга с наигранным отвращением и попытался спихнуть его с себя и заодно с кресла — тот активно старался укусить его куда-то в макушку.       — Пойдем прогуляемся.       Феликс, наконец, насмеялся, сам слез с Джисона, и потянул его за собой наверх, прочь из удобного мягкого кресла. И вряд ли Джисону так уж хотелось оставаться в душной гостинной и штудировать чертово Зельеварение, сколько ему просто лень было вылезать со своего насиженного места.       — Не-ет, мне надо учить.       — Пойдем-пойдем. От тебя такого абсолютно никакого толку нет. Давай вставай, пошли.       И Феликс потянул бурчащего: «От меня от никакого толку нет в этом дерьме», Джисона за обе руки, выуживая его из этого непроглядного уныния и утягивая за собой к выходу из, пожалуй, слишком уж теплой для конца сентября гостиной.       И когда они только хотели выйти из дверей замка — мальчики столкнулись с очень веселой компаний, состоящей из вышеупомянутого сурового недо-наставника Хана — Ли Минхо, старосты школы — Бан Чана и некоего студента Слизерина — Со Чанбина.       Веселье с обеих встретившихся сторон как-то резко поубавилось.       Минхо зыркнул на Джисона и обнял Феликса одной рукой — вторую, забинтованную по самые пальцы и дальше — он старался лишний раз даже не двигать, Чанбин исподлобья глянул на Феликса и похлопал Джисона по плечу, и только Чан тепло поздоровался с ними обоими.       Еще более неловкой эту встречу вряд ли можно было бы представить.       — Вы откуда и куда? — весело спросил Чан больше у Феликса, потому что попутно он пытался отцепить от себя повисшего у него на шее Хана.       — Да вот, вытащил Джисона из его учебников, веду проветриться. А то он совсем закопался.       — Ты? И учебники? — недоверчиво глянул Чан вниз на прилепившегося к нему Джисона.       — Ну-у, экзамены же скоро, все дела, — уклончиво протянул Джисон. Он все-таки слез с Чана и отошел подальше от уж слишком колючего и насмешливого взгляда Минхо.       — Ну, тогда ты молодец, что я могу сказать, — хохотнул Чан, — А мне вот ребята только что рассказывали, что у них все время мокрый пол в гостиной.       Джисон спрятал смешок за кашлем.       Ему до невозможности захотелось пошутить про то, что у слизеринцев крыша протекает, но что — ах — до крыши им далековато, закопали сами себя слишком глубоко. Но учитывая свое виноватое положение, подозрительно недобрый взгляд Минхо, и озорной — Чана, в свою сторону — он не стал рисковать.

***

      Теперь, когда дополнительные занятия по Зельеварению так неудачно закончились, даже не успев еще толком начаться — Хану Джисону, казалось бы, можно было не думать о них вообще. И как на зло — они практически не выходили у него из головы. Единственное, чем ему приходилось утешаться — так это тем, что, оказывается, у него действительно была совесть.       И с этим утешением и полным наличием совести — он убегал тренироваться на поле для квиддича при любой удобной возможности.       Утренние тренировки Хан Джисон любил больше всего. Вставать, пока еще темно, наблюдать, как мрачный спящий замок медленно, нехотя просыпается, как сбрасывают с себя свое ночное одеяния и многочисленные башенки, и гладь Черного озера, и верхушки деревьев в Запретном Лесу. Каждый раз, поднимаясь над землей и зависая в воздухе куда выше флажков на башнях поля для квиддича там, где было куда холоднее, он считал каждое погасшее ночными, оранжевыми огнями окошко. А потом разворачивал метлу — лицом к рассвету, к встающему из-за утренних облаков солнцу и просто смотрел. А когда глаза начинало слепить слишком сильно — Джисон позволял векам просвечиваться ярко оранжевым, свежим, а утреннему, еще холодному ветру — забираться под свитер.       Джисон появлялся на поле первым каждый раз. Пожалуй, утренние тренировки по квиддичу были единственным мероприятием, которое Джисон чисто физически не мог проспать. И если ему выпадала такая удача — выбить своим тренировку с утра пораньше, еще до завтрака, он подскакивал как заведенный после первой же трели отвратительно громкого будильника — которого, кстати сказать, в остальные дни просто-таки отказывался слышать. Его команда подтягивалась потом — сонная, не способная разлепить глаза и надеть правый ботинок на правую ногу, или разобрать, где чья метла — но они приходили. Позволяли их капитану вытащить себя из постели и поднять в воздух. Там уж они просыпались быстро.       Но на одной из таких тренировок произошло то, что раньше еще никогда не происходило.       Джисон как раз заметил золотистый проблеск у флажка башенки слева от вражеских ворот и уже ринулся было туда, как его внимание привлекло темное пятно под ним. Для него это было не более, чем пылинка, точка на огромном зеленом поле, но Хан Джисон на то и был лучшим ловцом школы, чтобы иметь острое зрение и поразительную быстроту реакции. Его товарищи по команде даже не успели и глазом моргнуть, как он сменил траекторию полета — резко нагнул метлу вниз и камнем полетел к земле.       — Ты совсем сдурел?! — Джисон вывел метлу из пике в сантиметрах от земли, тут же спрыгнул и позволил ей укатиться куда-то в траву.       Дело в том, что черной пылинкой, которую заметил зоркий глаз Джисона, являлся никто иной, как его закадычный друг — безымянный черный кот. Он стоял чуть ли не прямо посреди поля, задрав мордочку и наблюдая за кружащимися в воздухе метлами, будто за увлекательным полетом мух. Хан Джисон рванул вниз, как только увидел черное пятнышко, он даже не замедлился, чтобы рассмотреть — не ошибся ли он. Снитч повисел в прозрачном воздухе над развевающимся зелено-серебристым флажком еще пару секунд, так, будто действительно наблюдал за капитаном и его стремительным полетом вниз, а затем растворился золотых в солнечных лучах.       — Ты что, ты чем вообще думаешь? А если на тебя квоффл свалится? Нет, я тогда, конечно, своих зашибу за рукожопость. Ну а что, если в тебя бладжер нацелится?! Ты вообще никуда убежать не успеешь! И не видать тебе тогда ни своих усов, ни ушей, ни пирожных! Слышал? Никаких тебе пирожных больше, будешь так делать! — Хан Джисон был очень взволнован. Взволнован и даже напуган.       И вот он, так вот взволнованно нес на руках кота, которого полноправно считал своим, и отчаянно его ругал. Джисон уносил его с поля и дальше — по тропинкам через еще зеленевшую поляну с кое-где проглядывавшими золотистыми травинками. Остановился он только у пологого берега Черного Озера, там, где они обычно проводили теплые вечера с однокурсниками. Только там он поуспокоился немного.       — Не делай так больше. Фу ты, блин… напугал меня так, — за все время, пока они шли, кот, удобно умостившийся на чужих руках, не издал ни звука, даже не шевельнулся или не выразил неудовольствия, что его так нагло и безапелляционно выперли с такого занимательного для кошачьих глаз зрелища. Только пушистый хвост то и дело лениво покачивался из стороны в сторону, да разноцветные глаза искоса поглядывали на раскрасневшегося, запыхавшегося от быстрой ходьбы, Джисона.       Когда же они остановились и кот снова оказался на земле, то он только потянулся из всех своих кошачьих сил, все еще не обращая совершенно никакого внимания на начинавшие выдыхаться причитания своего друга.       — И все. И не ходи туда больше, пока там кто-то тренируется. Слышишь меня?       Ответа — ни утвердительного, ни отрицательного, никакого в принципе — не последовало. Хан Джисон вздохнул и, сидя на корточках, протянул руку, чтобы почесать кота за ушком. Все-таки, с ним же ничего не случилось. Черная мордочка сначала потянулась к нему, аккуратный носик принюхался, пушистый хвост взвился вверх и… кот развернулся на всех четырех лапах, гордо поднял голову и пошел прочь, оставляя своего спасителя в абсолютном недоумении и даже негодовании.       — Эй ты, ушастый! А ну куда пошел? Я тебя спас вообще-то!       Но только черный хвост еще раз презрительно взметнулся вверх.

***

      Ли Минхо не то, чтобы не любил спорт. Нет. Просто он им не интересовался. Ни турнирами по фехтованию или регби, ни клубными матчами в плюй-камни — ни волшебным спортом, ни маггловским хоккеем или футболом. Ему было банально скучно. Скучно до такой степени, что после пяти минут просмотра вечерней игры с отцом по телевизору, маленький Минхо сразу же засыпал. Голос комментатора был для него лучше всякой колыбельной.       Попав же в Хогвартс, мальчик стал относиться к спорту, пожалуй, еще более холодно, если не совсем презрительно. И все только потому, что его скука столкнулась со всеобщим ажиотажем по поводу и без.       Вот Минхо и заупрямился.       Просто потому, что этим «пресловутым методом самоубийства», как называл весь квиддич в целом сам Минхо, интересовались и увлекались все поголовно. Ему казалось, что все, абсолютно все — все студенты, все профессора, привидения, и даже домовые эльфы — вся школа участвовала в этих дурацких межфакультетных матчах. Все следили за тренировками своих команд, рисовали плакаты со словами поддержки для следующей игры, мастерили волшебные баннеры с меняющимися слоганами, сочиняли кричалки и наколдовывали еще Мерлин знает что. А напряжение доходило до того, что случались перепалки или даже драки между студентами, теми самыми ярыми болельщиками, за достоинство и честь команды своего факультета.       Этого Минхо совсем не понимал.       Возможно, это являлось одной из причин некоторой неприязни Ли Минхо к Хану Джисону. Ведь Хан Джисон играл. Играл и летал за команду своего факультета — единственный из всей дружной компании сокурсников. Минхо знал прекрасно, что тот был хорош в квиддиче. Правда, знал исключительно понаслышке и исключительно по тому, сколько раз факультет Пуффендуй, а значит и он с остальными во главе с Бан Чаном, праздновали очередную победу в школьном матче.       Хотя, все может быть, что Минхо и видел, как Джисон играет. Но если это и было так, то было это очень-очень давно — на первых курсах, когда мальчик еще пытался влиться во всеобщее увлечение. Но ему быстро это надоело. Так что нет, Минхо не знал, как на самом деле играл Хан Джисон.       И теперь, на седьмом — и последнем — году обучения, он решил посмотреть. Не любопытство взяло над ним верх, но его собственная упрямость дала слабину.

***

      — Ты ни за что не угадаешь, кого я сегодня видел! — Феликс с разбегу плюхнулся на скамью за обеденным столом, проехался по ней и больно врезался локтем Хану Джисону прямо в бок. Его благо, что тот не держал в руках кубка с соком и только что успел положить вилку. Так что Феликс сам отделался легким тычком под ребра и возмущенным взглядом.       — Феликс, поверь мне, если это не пегас, рыгающий пыльцой лесных фей, с рогом единорога и радужным хвостом, то я даже слышать об этом не хочу, — Джисон снова уткнулся в свою тарелку.       Середина недели — один из тех ужасных, по личному мнению Хана Джисона дней, когда все, абсолютно все поголовно были безумно заняты: оставались на дополнительные занятия, спешно делали гору домашнего задания, накопившегося с начала учебы, шли на консультацию к профессорам по поводу будущей профессии, или что-то еще в таком же духе, Джисону действительно было не очень интересно. Его единственно и очень сильно расстраивал тот факт, что в такие дни их обычно такой шумный и веселый островочек за обеденным столом пустовал за ужином. Вот он и сидел надутый и расстроенный — ему ведь даже и побесить было некого. И ни очередная удачная тренировка, ни его лучший друг не могли поднять ему настроение.       Хотя, ладно, Хан Джисон готов был признаться, что Ли Феликс делал абсолютно любую ситуацию чуточку лучше.       — Нет, ты захочешь, ты обязательно захочешь! Поверь, это похлеще будет.       — Похлеще пегаса, рыгающего пыльцой лесных фей, с рогом единорога и радужным хвостом? — от всей души удивился Джисон, — Ну ладно, чувак, считай, что интригу ты навел. Рассказывай.       — Ты же помнишь, как просил меня занести тебе шарф и очки в раздевалку сегодня? — Джисон кивнул, даже где-то увлеченно накладывая себе еще порцию куриных ножек.       — Ну так я пошел же, но запутался, где там твои вещи во всей этой свалке, и пошел на поле — хотел помахать тебе с трибун.       — Ты и помахал… — промямлил с набитым ртом Джисон.       — Ну да, так вот, — Феликс залпом выпил весь сок из чужого кубка, — напротив меня на трибунах сидел — знаешь кто? — Джисон что-то недовольно промычал, подгоняя друга, и тот наконец, сжалился — Минхо.       Хан Джисон подавился курочкой.       — Да, я сначала и сам подумал — что за бред? Но я тебе говорю — это точно он был.       — Кхм… Да, Феликс, ну, что ж, это действительно было бы похлеще того… ну, пегаса, в общем — было бы! Было бы, если бы было правдой!       — Да я сам видел! — Феликс нагрузил свою тарелку едой и наклонился к другу, — Ты думаешь, я не офигел? Еще как!       — Да я ни за что в жизни не поверю! Он ни на одном матче не был, какая там тренировка! Тем более в такую погоду… Тем более, — Джисон оборвал сам себя и многозначительно поднял вверх указательный палец, — что у нас тренировка во время занятий проходит. Ты что, Ли Минхо и прогул занятий? Такую книжку я бы даже открывать побоялся.       Феликс рассмеялся. Тема сменилась сама собой совершенно непринужденно. Плавно перетекла на успехи Феликса в заклинаниях, потом на последний выпуск магического спортивного журнала с перечнем всех лучших игроков в квиддич десятилетия — на этот журнал, ни Феликс, ни Джисон не были подписаны, и тем не менее, каждый получал свой ежемесячный выпуск прямо в тарелку с утренними хлопьями.       А Джисон решил особо не задумываться над тем, что только что услышал. Если для него и готовился самый страшный план мести за искалеченную руку, то он готов был принять все, что бы не выпало на его нелегкую долю. У него же была совесть.

***

      Ли Минхо двигало исключительно одно желание узнать причину такого небывалого упрямства и непонятного для него поведения Хана Джисона, когда сам он целенаправленно вышел со своего последнего занятия в тот день и направился к выходу из замка. Но так как ему нужно было хоть какое-то оправдание тому, что он вдруг оказался там, где его никогда не бывало и быть не должно было, он не придумал ничего лучше, чем повод возобновления их занятий по Зельеварению. Придумал он это пока очень уверенно, и во второй раз за последние десять дней, шагал к полю для квиддича, где уже между каркасными башенками кружились в воздухе крохотные фигурки.       На трибунах, правда, его целеустремленность куда-то улетучилась. А именно — на метров пять вниз, туда, где была твердая земля, а не скрипучие деревянные доски под ногами. Но если прочность его намерений и пошатнулась, то упрямство только въелось своими корнями глубже. Минхо уселся на деревянную скамью неподалеку от двух студентов-первогодок. Так, чтобы не сильно выделяться. Зажал ладони между колен и стал наблюдать.       Даже если Минхо не знал — а он даже в лицо не видел — никого из членов команды, то одного человека он нашел сразу и узнал без труда. Особенно когда этот самый человек пронесся желтым шмелем на каком-то диком вираже вдоль трибун и, вполне собой довольный, завис над тремя кольцами с одной стороны поля.       Джисон носился как ураган. Минхо действительно мог бы подумать, что у него крылья, когда тот, увидев секундный блеск у шеста ворот противника, метнулся с одного конца поля к другому, тут же зажимая в руке победный золотой шарик. Минхо моргнул. Джисон выпустил снитч, поднялся над полем и продолжил следить за игрой своей команды с высоты птичьего полета. И Минхо не нравилось. Ему не нравилось ни сидеть на высоченных скрипучих трибунах, ни наблюдать за перекидыванием мяча людьми, с которыми он даже знаком не был. Ему не нравилось видеть, как летает Джисон. Слишком быстро, слишком резко, слишком дико и опасно. И для здоровья, и для нервов. Особенно для нервов.       А потом он исчез. Минхо моргнул пару раз. Пересчитал игроков на поле. Несколько раз запутался, конечно, настолько быстрыми и непривычными для него были их движения и маневры по полю. Но факт оставался фактом — Джисон исчез, разогнался до сверхзвуковой скорости и схлопнулся, трансгрессировал прямо с площадки в неизвестном направлении, и как Минхо не крутился на своей скамейке — он нигде не мог найти еще одну, последнюю и седьмую фигурку. Остальные игроки будто бы и не ничего и не заметили. Слишком увлеченные, они продолжали тренироваться как ни в чем не бывало. И Минхо действительно начал подозревать, что такие чудеса у них были в порядке вещей и ничем не отличались от ежедневной рутины.       Тут солнечный блик на мгновение ослепил его, заставил зажмуриться. А когда Минхо открыл глаза, Джисон внезапно обнаружился, пикируя абсолютно отвесно с головокружительной высоты. Кто-то на поле что-то крикнул, первокурсники на задних рядах запищали с помесью восторга и неподдельного испуга, а Минхо даже моргнуть не мог, ни вдохнуть, ни выдохнуть — у него все внутренности разом превратились в кашу, на месте желудка вообще какая-то дыра разверзлась. Но Минхо специально уселся подальше от краев трибун — точно в серединку, чтобы не смотреть вниз и теперь жалел об этом. Потому что скорости Джисон и не думал сбавлять, а что было там, внизу, Минхо было плохо видно. Он вскочил ровно в тот момент, когда метла с игрушечной легкостью выровнялась, задев только пару травинок на еще зеленом поле, и Джисон взмыл в воздух, держа одну руку зажатой в кулак над головой. Минхо сделал шаткий вдох. Он видел, как Джисон поравнялся со своей командой, разжал руку и принялся отбивать всем «пять».       — Ты сумасшедший! — на ходу закричал Минхо, подлетая к Хану и хватая его здоровой рукой за плечо, когда тренировка закончилась, и тот вместе со своей командой подходил к раздевалкам.       — А-а! В смысле, ой, Минхо… чт-то, что ты тут делаешь? — Джисон аж подпрыгнул на месте от неожиданности, и большущими глазами уставился на Минхо. Тут никакие его хваленые рефлексы не спасли бы, ни за что в жизни.       Он не видел его на трибунах — он даже не думал смотреть туда, а искать его там — и подавно. Он все еще не верил Феликсу, твердившему, что видел Минхо на этих самых чертовых трибунах. Так что Джисон уж тем более не ожидал увидеть его ни здесь, ни вообще где-то рядом с собой один на один. Он думал, что после того несчастного случая, тот совсем решит забить на своего нерадивого подопечного.       — Пришел звать тебя заниматься, а ты тут… а ты… совсем! — Минхо был взбудоражен до ощутимых мурашек на руках. У него, кажется, даже нужных слов никак не находилось, чтобы точно выразить свои эмоции, и он так забавно взмахнул руками, что Хан невольно хохотнул.       Похоже было на то, что Минхо не злился на него больше. По крайней мере не из-за того треклятого зелья. И Хан был рад. Просто и спокойно рад. Он, конечно же, не собирался спрашивать у него об этом — как-нибудь потом. И подумать над этим таинственным и внезапным появлением Минхо на его тренировках он тоже решил потом.       У него были более важные дела. Ведь у него была совесть.       — Эй, Куп! — повернулся он к стоящему рядом с ним высокому парню в такой же желтой форме, как и он сам, — Отнесешь мою метлу, ладно? Мне нужно побыстрее уйти, меня ждут.       Купер хмуро кивнул, и Джисон, отдав ему метлу и махнув Минхо рукой, чтобы тот ждал его, поспешил в раздевалку.

***

      — Хан-а, это же опасно, — Минхо все никак не мог прийти в себя, а занятие все никак не могло начаться. Обычно Джисону хотелось бы поскорее закончить и уйти из этой мрачной, душной комнатки и благополучно забыть все, что ему наговорили буквально пол часа назад, но у него было слишком хорошее настроение после удачной тренировки, чтобы думать об этом.       Да еще и Минхо вон на какие чувства пробило.       Одно удовольствие.       — Да нет, почему. Я хорошо контролирую метлу, так что это только иногда тяжело. Да и к тому же, нельзя же летать все время просто так.       — В смысле?       — Ну, в смысле… Тебе реально интересно, или?..       Ожидаемого язвительного ответа не последовало. Минхо только кивнул и уставился на свои сложенные на столе руки. Джисон присвистнул про себя, но как-то комментировать такое редкое поведение не стал. Он ну никак не мог ожидать, что Минхо так прочувствует его рутинную отработку финтов.       — Ну, понимаешь, я знаю, что я все равно его поймаю, снитч то есть. Так и зачем мне его ловить каждый раз просто так? Конечно, он может появиться в любой момент и застать меня врасплох, но, чтобы быть готовым ко всему, нужно ставить себе более сложные задачи.       — Так почему же ты не можешь так же думать про зелья? — взгляд темных глаз вновь уперся Джисону, кажется, прямо в душу. Он даже растерялся, стушевался на мгновение, не в состоянии сообразить, когда это они успели нацапаться за этот месяц и опять нормально разговаривать.       — Как? К зельям талант нужен, а у меня талант только летать.       — Ну, не только…       — Вот, у тебя он есть, талант этот, вот ты и молодец поэтому.       — Джисон-а, зелья не про талант, а про точность, — покачал головой Минхо. Непривычная тишина стояла в комнатке — ни бульканья котла, ни шипения горелки или того же Минхо на очередную невнимательность Джисона. Только два голоса тихо и спокойно переговаривались, и это даже никого из мальчишек не угнетало, — Вспомни — если уж ты смотрел как я выполняю задания на занятиях — я просто запоминаю что нужно сделать в точности и в каком порядке, и делаю. Вот и все.       — Ну, а я так не могу, — Джисон отчаянно старался не покраснеть и не показать, что он смущен этим камнем в свой огород из каких-то совсем уж давних времен. Он заерзал на месте и поплотнее запахнул мантию на плечах. После активной тренировки и сразу в подземелья — большой перепад температур.       — Это все потому, что ты неправильно думаешь.       — Класс, спасибо, Минхо. Утешил, — саркастично закивал Джисон, но Минхо поднял руку, останавливая его.       — Нет, Джисон, послушай, правда. Ты в зельях, так же как в квиддиче, пытаешься поставить себе какую-то сверхзадачу, сделать что-то новое каждый раз. Просто по привычке уже.       — Ну, или я просто невнимательный.       — Трудно назвать человека, который летает так, как ты, невнимательным, — Минхо покачал головой и улыбнулся неожиданно мягко. У Джисона от удивления брови на лоб полезли совсем даже буквально, — Вот смотри, как ты сегодня вышел из пике. Ну, во-первых, слава Мерлину, а во-вторых — с какой точностью и легкостью ты это сделал. И я наблюдаю за тобой не первое занятие, ты правда стараешься, очень, просто тебе нужно больше следовать инструкции и подучить некоторые ингредиенты. Вот и все. Я понимаю, что в квиддиче ты волен импровизировать, что ты действуешь по обстоятельствам и по возможностям, а в Зельеварении все нужно делать с точностью до наоборот. Но для этого я тут и сижу жду тебя, вообще-то.       Хан молчал, глядя на Минхо как-то совсем уж по-детски.       — Спасибо, Минхо, — тот только как-то не то пожал, не то дернул плечами и принялся доставать из сумки свои тетради с конспектами. Джисон улыбнулся, — Знаешь, иногда ты не такой уж и противный.       Минхо хохотнул.       — Не такой уж? Ну нет, я само зло. Так что давай заниматься.

***