Отпуская...

Когда Саске поинтересовался у Сакуры, что выбило ее из колеи во время миссии, он был поражен. Ее глаза распахнулись так широко, что он никогда прежде не видел в них столько неприкрытого ужаса. Учиха, словно громом пораженный, наблюдал, как юная медик зажала уши руками, содрогаясь всем телом. Он попытался дозваться до нее, но казалось, будто Сакура провалилась в свой собственный кошмар, непроницаемый для его голоса. Саске бросил взгляд на кардиомонитор, и ледяная паника сковала его сердце. — Сакура, — проговорил он, протягивая руки и осторожно касаясь ее плеч, пытаясь успокоить. — Прекратите… Остановитесь! — Слезы хлынули из ее изумрудных глаз, словно прорвав плотину. — Сакура, успокойся, — прошептал он, притягивая ее к себе, обнимая крепко, но нежно. Ее ноздрей коснулся знакомый аромат лосьона после бритья и свежескошенной травы, такой родной и успокаивающий. Медленно, словно подтаявшая льдинка, Сакура начала расслабляться, а ее руки бессильно повисли вдоль тела. — Все хорошо, тише, — шептал он ей на ухо, мягко поглаживая по спине. Харуно, ища утешения, уткнулась лицом в его шею. Стрелка кардиомонитора, словно повинуясь его прикосновению, вновь забилась в ровном ритме. — С Харуно-сан все в порядке? Саске вскинул голову и увидел в дверях медсестру. На ее лице застыла тревога. — Учиха-сан, с Харуно-сан все хорошо? — Она в порядке. Оставь нас, — отрезал он, не отрывая взгляда от двери. Медсестра, слегка поклонившись, поспешно ретировалась. Как только за ней закрылась дверь, Саске вновь обратил все свое внимание на розововолосую девушку, все еще прильнувшую к его шее. Он жаждал узнать, что повергло Сакуру в такой ужас, но страшился ее реакции. Ему удалось успокоить ее, но желание понять причину терзало его. — Сакура, ты хочешь поговорить об этом? Мгновенно он почувствовал, как ее тепло отступает, словно вода, отхлынувшая от берега. Паника, как хищный зверь, вновь затаилась в ее глазах. — Прекрати. — Хорошо, хорошо, — Саске вновь заключил ее в объятия. — Ш-ш-ш… Он не сказал больше ни слова, лишь обнимал ее, изредка поглаживая шелковистые пряди волос. Чувствовал ее дыхание, тепло ее тела, прижатого к нему. Минут через десять он опустил взгляд и увидел, что она заснула. Ему нравилось ощущать ее рядом. Учиха продолжал обнимать спящую куноичи. От нее пахнет вишней, – подумал он, опуская подбородок на ее макушку и закрывая глаза. Прошло несколько часов. Саске проснулся. Приоткрыв глаза, он взглянул на окно. В Конохе уже наступила ночь. В тишине раздавалось мерное пение цикад, а лунный свет серебристым потоком лился в темную комнату. Как можно осторожнее, он приподнялся и бережно уложил ее на кровать. Учиха слегка улыбнулся, наблюдая, как Харуно, словно котенок, зарылась в одеяло. Ее розовые волосы, растрепанные, рассыпались по белой подушке. Вздохнув, Учиха покинул палату, стараясь не издать ни звука. После нескольких часов, проведенных в неудобной, сгорбленной позе, у него заныла спина, да и к тому же ему необходимо было сходить в туалет. Он направился по пустынному коридору на поиски уборной. Как только Сакура услышала щелчок закрывающейся двери, она приоткрыла один глаз. Бегло окинув взглядом палату, она подумала: 'Хорошо, что он ушел', — и села. Она чувствовала каждую клетку своего тела, и от преследующей ее боли невольно морщилась. Ты — проклятая обуза для Наруто. Ты должна была погибнуть на той миссии. Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты давно бы уже была мертва. Даже во сне ее не оставляли кошмары. Каждое болезненное воспоминание безжалостно терзало ее разум. Уход Саске, ее эгоистичная просьба и обещание Наруто, время, потраченное впустую на возвращение Учихи, собственные родители, толкающие ее все ближе и ближе к краю безумия. Все это казалось таким реальным, таким близким. Харуно нужно было бежать, бежать от этих воспоминаний, от их голосов, от их насмешек. Встав на ноги, она подошла к окну. Лунный свет заливал ее лицо, высвечивая на нем печать отчаяния. Я трусиха. Когда Саске возвращался обратно в больничную палату №7, его вдруг охватило необъяснимое чувство тревоги. Это ощущение появилось еще в уборной, но он списал все на проблемы с желудком. Однако дурное предчувствие не отпускало, а лишь усиливалось, как будто зловещая тень сгущалась вокруг него. Что-то было не так, что-то определенно не так. Со всей скоростью шиноби побежал к палате. Распахнув дверь, он шагнул внутрь. Шаринган мгновенно просканировал комнату. На первый взгляд все было в порядке, но… не хватало главного элемента мозаики. Куноичи ушла. Ее кровать была пуста. Сакура исчезла.