Отпуская...

— Даже моя фанатичная сторона? — с напускной беспечностью пошутила Харуно. Учиха выглядел глубоко задумавшимся. — В то время я не испытывал к тебе ненависти. Но во время миссии с Тазуной, когда я услышал, как ты, всхлипывая, бормочешь правила шиноби наизусть… — Саске снова взглянул на проплывающие облака, — тогда я впервые понял, что за твоей навязчивой одержимостью скрывалась искренняя забота. — Мне кажется, ты просто был бесчувственным. Саске бросил взгляд на хихикающую Сакуру. Я — это ты, эгоистичное, бессердечное, жалкое подобие человека. Эта фраза, словно назойливый комар, жужжала в голове куноичи, отравляя редкие минуты покоя. Она резко повернулась к Саске. Он лежал, безмятежно глядя в небо, и в его позе чувствовалась какая-то почти детская беззащитность. Внезапно Сакуре отчаянно захотелось вывернуть перед ним душу. Если сегодня Учиха приоткрылся ей, доверил свои сокровенные мысли, то и она должна раскрыть ему свою тайну. Довериться другу, рассказать всё без утайки и надеяться на понимание, на то, что он не отшатнется в ужасе. Сакура впервые в жизни оказалась в подобном смятении. Всё, что происходило с ней в последнее время, необъяснимым образом оттягивало момент, когда она должна положить конец всему. Она это чувствовала. И еще она знала, что если тяжесть проблем становится невыносимой, нужно искать помощи, делиться ею с кем-то. В конце концов, она столько времени пыталась заставить Саске открыться, делиться своими переживаниями. А сама, когда дело касалось её собственных демонов, прятала их глубоко внутри, словно это был постыдный секрет. Лицемерно, не правда ли? Но вся её решимость хранить молчание, выстраивать непробиваемую стену вокруг себя, рассыпалась под взглядом Саске. Увидев, как рухнула его защита, как он позволил ей увидеть его уязвимость, Сакура вдруг ощутила непреодолимое желание поступить так же. Желание излить ему всю свою жизнь, как в те наивные времена, когда они были генинами. Он доверяет ей. Значит, и она должна доверять ему. Даже если она раскроет ему всю правду, Учиха останется её другом. Саске не станет осуждать её, как Акико или её родители, ведь так? — Сакура? — Саске, заметив её внезапную задумчивость, с любопытством взглянул на неё. Он почувствовал, как её чакра колеблется, словно на ветру, выдавая скрытое волнение. Медик приняла решение: она доверится Учихе. — Я… я эгоистка? Вопрос озадачил Саске. Он нахмурил брови. С чего вдруг такие мысли? Можно было подобрать множество слов, чтобы описать Сакуру, но «эгоистка» явно не входило в их число. — Что ты имеешь в виду? — Мне кажется, я очень эгоистичный человек, — она отвела взгляд, устремив его на траву под ногами. — Я эгоистично полагалась на Наруто, позволяла тебе защищать меня, когда мы были генинами. А после твоего ухода я просто переложила свою зависимость на Наруто, вместо того чтобы самостоятельно попытаться вернуть тебя. Голос её звучал всё тише и тише, но Саске услышал каждое слово. — Я даже убила собственного брата из-за своей эгоистичной натуры. Лицо брюнета стало мрачным. — Сакура, Цунаде всё рассказала нам. Ты ничего не могла сделать, чтобы спасти его. Зачем ты винишь себя? — Цунаде говорила мне то же самое. Но она ошибается. Это моя вина. — Как ты пришла к такому выводу? Ты ведь согласилась со словами Цунаде в тот день. «Независимо от твоих слов, твоя неуверенность погубила нашего ребенка…» «Ты должна была умереть на той миссии…» «Просто убей себя…»