Отпуская...

Они подвели её к этим мрачным берегам истины. По щекам побежали солёные ручьи слёз, вымывая остатки былого спокойствия. Саске ощутил, как незримая тень скользнула между ними, предвещая бурю. — Сакура, ты можешь поделиться со мной. — Знаешь… я даже не представляю, что такое родительская любовь. Это как тепло, окутывающее тебя, рассеивающее любой мрак? — Голос её дрожал, словно осенний лист на ветру. — До сих пор я не нашла ответов… Харуно заметила растерянность, промелькнувшую в глазах Учихи. — У меня есть родители, семья, дом… но я никогда не чувствовала себя желанной. Шота был для них дороже меня. — Сакура, не говори так. Не может родитель не любить своё дитя. Медик издала горький, надтреснутый смех. — Как раз здесь ты ошибаешься, Саске-кун. Родитель вполне способен не любить ребёнка, которого не ждал. — Что? — Они всегда мечтали о сыне. Для них мальчики — это сила, независимость, продолжатели рода. А я… я родилась нежеланной. — Уголки губ Сакуры исказила болезненная усмешка. — Дали мне кров и пищу, но их сердца всегда принадлежали брату. Я была чужой в собственном доме. Слова — только по необходимости, чаще — упрёки, обвинения в эгоизме. Так что, Саске-кун, родители могут ненавидеть своё дитя без всякой видимой причины. Челюсть Саске напряглась, выдавая его внутреннее смятение. — Почему ты никогда не говорила об этом Какаши, Наруто… мне, когда мы были генинами? — У меня хотя бы были родители… пусть и такие. А у вас с Наруто не было никого. Мои проблемы казались ничтожными по сравнению с вашей утратой. — Сакура, почему ты винишь себя в смерти брата? — Саске чувствовал, что уже знает ответ. — В тот момент… когда я увидела врага, я заколебалась. Не предупредила его об опасности. Часть меня… желала его смерти. Хотела хоть немного родительской любви. Если бы я закричала, он бы выжил… — Это всего лишь догадки, — резко оборвал её Учиха. Не обращая внимания на его слова, Харуно продолжила: — Я восприняла слова Тсунаде слишком близко к сердцу. Но как я могла продолжать верить в слова учителя, если каждую ночь слышу, как родители твердят, что моя нерешительность погубила Шота, что я тоже должна умереть? Как каждый раз, когда я закрываю глаза, я слышу голос Акико, рассказывающей мне, как я готова отдать свою жизнь, чтобы спасти твою, но только не жизнь собственного брата? Саске захлестнула ярость. На её родителей, на Акико, на саму Сакуру за её молчание. — Они внушили мне, что я бесполезна… но в их словах была доля правды. Моя нерешительность и эгоизм убили Шота. Моё существование не нужно ни дома, ни в команде, ни в больнице. Мой отец оказался прав — я бездарность без способностей и улучшенного генома. Моё присутствие в команде номер семь никогда не было необходимым, а в больнице есть врачи куда талантливее, — с надрывом произнесла Сакура. — Почему ты до сих пор живёшь среди этих людей? — выпалил Учиха. Сакура вздохнула и подняла взгляд к небу. — Сначала… по глупости я надеялась, что однажды они полюбят меня вместо брата. Я была такой наивной… А потом… потом я осталась, потому что каждое оскорбление казалось мне искуплением. Но это тоже оказалось ложью. — Зачем тебе нужно искупление, если ты ни в чём не виновата? — в голосе Саске клокотало возмущение. — Знаешь… перед нашей миссией отец сказал мне, что если я хочу, чтобы меня простили, мне нужно покончить с собой… И я хотела, чтобы меня простили. Поэтому, сражаясь с теми разбойниками, я постоянно думала об этих словах. Когда я умирала… я чувствовала облегчение. Я не хотела, чтобы Тсунаде спасала меня. Я была готова умереть, — с грустной улыбкой произнесла Сакура. — Тебе стоило просто дать мне умереть. Я бы вырвалась из этого ада. Я не могу жить спокойно. Каждое жестокое слово родителей, каждое напоминание Акико преследует меня, словно заезженная пластинка. Я не могу сомкнуть глаз, не слыша их насмешек. Я не сплю ночами… Мне снятся смерть брата… то, как ты снова покидаешь деревню… — С каждым словом голос медика становился всё громче и надрывнее. Саске молчал. Он внимал каждому её слову. Он знал, что и сам сыграл свою роль в терзаниях Сакуры. Он причинил ей боль. — Сакура… послушай меня. В смерти брата нет твоей вины. Это трагическое стечение обстоятельств, и всё. Тебе не за что просить прощения. Неважно, талантлива ты или нет… У тебя превосходный контроль чакры, ты отлично распознаёшь гендзюцу. Команда семь нуждается в тебе… без тебя мы не команда. И даже Тсунаде признаёт, что процент смертности среди твоих пациентов ниже, чем у неё… Ты отличный медик, и не смей говорить иначе. — Учиха схватил её за плечи, притягивая ближе. — И как говорил Наруто… не стоит так разбрасываться своей жизнью. Сакура смотрела на Саске, и в её сердце зародилось щемящее чувство ностальгии. Сквозь его холодную внешность и резкие слова всегда пробивалась поддержка, когда она сомневалась в себе. Он подбадривал её перед экзаменом на чуунина, когда она готова была отказаться от своей мечты. — Спасибо, Саске. — Почему ты не рассказала об этом мне и Наруто раньше? Сакура опустила взгляд на свои руки. — Я боялась, что вы… что вы будете упрекать меня, как Акико и родители. Я боялась потерять вас. — Глупо… а что изменилось сейчас? — Это из-за тебя, — Сакура снова посмотрела на Саске. — Когда ты рассказывал о своей семье… я почувствовала, что ты доверяешь мне. И захотела отблагодарить тебя тем же. — Глупая девчонка… — Подхватив её подбородок, Саске наклонился и коснулся её губ. Сакура застыла в изумлении, ощущая его мягкий поцелуй. Закрыв глаза, она ответила на него. Поцелуй был коротким, невинным… но Сакура почувствовала его сладость. Их первый поцелуй… от которого перехватило дыхание.