Отпуская...

Сакура стиснула кулаки до побелевших костяшек, словно пытаясь удержать рвущуюся наружу ярость. Слова Акико резанули острее клинка. Нет, они не сломлены. Седьмая команда жива, дышит, существует. Наруто никогда не предаст родную Коноху, Какаши-сенсей — не жалкий неудачник, Саске искупил вину, а она… она — не сломленная безумием. — Шота всегда был проницательным, — процедила сквозь зубы госпожа Харуно, — А Сакура… Сакура вечно витала в облаках. — Ах, если бы мой мальчик был сейчас с нами… Сакура почувствовала, как ногти впиваются в ладони, оставляя болезненные полумесяцы на коже. Сквозь стиснутые зубы она вытолкнула из себя рык и вышла к собравшимся. — Только попробуй сказать что-то подобное еще раз, и я не гарантирую, что останусь в себе, — прошипела Сакура, прожигая взглядом глаза Акико, словно та была мишенью для сюрикенов. Родителей она словно не замечала. Акико фыркнула, одарив куноичи надменным взглядом. — Неужели я ошиблась, Харуно? Неужели твоя команда так неприкосновенна для критики? Сакура сделала шаг вперед, и кулак ее обрушился на стол с такой силой, что по лакированной поверхности змеей пробежала трещина. — Сакура, не смей разговаривать в таком тоне с Акико! — взвилась мать розоволосой, в голосе — сталь. — Мне плевать, что вы говорите обо мне! Я это заслужила! Можете и дальше винить меня в смерти Шоты, желать мне смерти… Я позволяю вам это. Это моя плата за то, что не смогла его спасти. Но не смейте оскорблять мою команду! Этого я не позволю! Акико расхохоталась, словно слова Сакуры были жалкой шуткой. — Ты говоришь о… хм… «наблюдениях» твоего брата о твоей команде, верно? Щеки Сакуры вспыхнули, но в глазах бушевала буря. — Черт возьми, да! И если ты забыла, я напомню тебе! Наруто спас Коноху от Пейна! Именно благодаря Наруто, Саске и Какаши мы выиграли Четвертую Мировую Войну Шиноби! Так что не смей называть мою команду сломанной или жалкой! На лице Акико расцвела злобная ухмылка. — Ой, и что же ты мне сделаешь, если я не замолчу? Я остаюсь при своем мнении. Твоя хваленая команда — не что иное, как гнойник на теле шиноби. Носитель девятихвостого демона, морально разлагающийся отщепенец, бездарный, ленивый копирующий ниндзя и слабая, никчемная девчонка. Внутри Сакуры лопнула последняя нить терпения. Не говоря ни слова, она обрушила свой кулак на самодовольную ухмылку блондинки. Сакура смотрела, как ее костяшки сокрушают нос Акико, разбрызгивая кровь. Блондинку повело, она схватилась за сломанный нос, глядя на куноичи слезящимися от боли глазами. Мать Сакуры бросилась к Акико, пытаясь остановить кровь, а отец метнулся на кухню за льдом. Сакура направилась к двери, но, прежде чем выйти, обернулась к Акико: — Если ты еще раз посмеешь оскорбить моих друзей, я обещаю, что одним сломанным носом дело не ограничится. Она задержалась на пороге, ощущая на затылке гневный взгляд Акико, и резко вышла из дома. Я заслуживаю все дерьмо, что они в меня швыряют, но никто не смеет плохо говорить о моей команде. Они ни в чем не виноваты. Сакура злобно оскалилась, сжимая кулаки так сильно, что не почувствовала, как ногти рвут кожу, и по ладони потекла тонкая струйка крови. К тому времени, как ниндзя-медик прибыла на третий тренировочный полигон, Саске уже был там. Он стоял в своей обычной, небрежной позе, опираясь на ствол дерева. Когда до него донесся слабый отголосок знакомой чакры, брюнет слегка приоткрыл глаза. Он приготовил привычное приветствие, но из-за полного его отсутствия, бывший нукенин открыл оба своих глаза и бросил на напарницу оценивающий взгляд. Она была явно чем-то взволнована. — Хм, — протянул брюнет, пытаясь привлечь внимание девушки. Сакура перевела на него взгляд. Нукенин, предавший Коноху, убивший Данзо, Итачи, напавший на Райкаге, пытался уничтожить деревню, ставший свидетелем уничтожения всего своего клана. Предатель, который заслуживает смерти.