Май Тай

Несмотря на просьбу Куи – или, быть может, его разрешение, чем в сущности это было, Оливин мог только догадываться, – было бы преувеличением сказать, что Квинси им “занялся”.       В бархатистой тьме спальни, разреженной слегка только отсветом от непогашенных в гостиной ламп, Квинси уложил его на кровать и избавил от брюк, но заходить дальше не торопился, и теперь они лежали, сомкнувшись в поцелуе, жадно касаясь друг друга всюду, кроме тех мест, где хотелось бы коснуться больше всего, совсем как неопытные любовники. Приписать Квинси неопытность Оливин, конечно, не мог; сам же он не умел и не любил, скорее даже не желал, проявлять чрезмерную инициативу. Ему хотелось, чтобы Квинси нахлынул на него всем весом своего тела, ощутить его силу и поддаться ей, почувствовать его напряжённую длину вжатой в своё бедро или, того лучше, сзади… Он уже предвкушал это, когда Квинси прижал его к себе необычайно крепко, но вместо того, чтобы налечь, Квинси потянул его на себя, а сам перевернулся на спину, так что Оливин оказался сидящим сверху.       Оливин отстранился, выпрямился. От затянувшегося поцелуя голову окутало приятной лёгкостью. Благодаря изменившейся позиции он мог вдоволь насладиться ощущением твёрдого желания, исходящего от Квинси, но всё же что-то подспудно не давало ему покоя.       – Что-то не так? – спросил он. – Вам всё ещё кажется, что вы поступаете как-то… непозволительно?       Квинси ответил не сразу, лишь его пальцы посильнее стиснули оголённые бёдра Оливина.       – Вы думали, – продолжил Оливин, – что я выше этого…       – Ничего подобного.       – Значит, вам хотелось бы сделать это при других обстоятельствах?       – Нет…       – Может, вы слишком устали?       – Оливин. – Квинси приподнялся, отчего они так плотно вжались друг в друга, что Оливин невольно и громко выдохнул. Придерживая его за спину, Квинси заглянул ему в глаза и спросил: – Кроме Эйдена… у тебя были партнёры?       Тут-то Квинси его и подловил. Расценив скованную улыбку Оливина верно, он сказал:       – Это я должен задавать тебе все эти вопросы. Прости, я в таком не силён.       – Ну что вы… – не выдержав, Оливин чуть двинул бёдрами вперёд.       – Не хочу, чтобы всё произошло слишком резко, – Квинси выдохнул почти у самых его губ и одновременно надавил на его поясницу, заставляя теперь уже полноценно потереться о себя сквозь слой одежды. – Не хочу причинить тебе вред.       Мысль о том, что Квинси так или иначе себя сдерживает, а ещё больше воображаемая картина того, как он мог бы дать себе полную волю, на мгновение застила Оливину глаза. Рвано вдохнув, он сказал:       – Не стоит об этом волноваться. Вы можете… меня не щадить…       – О, ну я-то точно не стану, – внезапно в комнате стало чуть светлее – Куя зажёг один из спрятанных среди этажерок светильников, и только потом появился в поле зрения Оливина.       Он был полностью гол, и когда он прошёл мимо кровати, одарив их мягкой усмешкой, за ним потянулся ароматный шлейф лимонника и сандала, а на коже ещё поблёскивала вода. В этом зрелище было нечто от природной беззастенчивости; оно ненадолго заворожило Оливина, а вместе с ним, казалось, и Квинси, который точно так же неподвижно наблюдал за тем, как Куя зажигает несколько свечей.       – Было так любезно с вашей стороны меня подождать, – Куя состроил выражение ироничного умиления на лице, приближаясь к ним, а оказавшись позади Оливина, без промедлений сказал: – Привстань, будь добр.       Оливин повиновался, хоть и с неохотой покинув колени Квинси, он хотел было уже повернуться к Куе лицом, но тот не дал этого сделать. Поспешно, но вполне аккуратно, Куя сдёрнул с него майку, походя оставил пару поцелуев на шее и плечах, затем прильнул сзади – от прикосновения его прохладной кожи к спине Оливина пробрало до мурашек, и тут же снова обдало огнём, стоило Куе заключить его в кольцо своих рук. Порывистыми, какими-то почти капризными движениями он обследовал тело Оливина от живота до ключиц, не позволяя ни одного спокойного вдоха, и отнял губы от его шеи, лишь заметив нечто для себя интересное.       – Полон сюрпризов, – проворковал он, оглаживая проколотые соски Оливина. – Это так ты искал себя, покинув родительское гнездо?       – Я… – Оливин отчаянно попытался сформировать хоть сколько-нибудь внятную мысль, в то время как Куя защипнул кончиками пальцев шарики на металлических штангах и слегка потянул. Задохнувшись от удовольствия, Оливин отбросил попытки. Маловероятно, что прямо сейчас Куе было так уж интересно получить от него ответ.       С появлением Куи время будто ускорило бег. Оливин едва заметил, как Квинси стянул с себя одежду, и оглянуться не успел, как, устроившись на краю кровати, Квинси спустил нижнее бельё и с него. Вкупе с порывистыми ласками Куи сверху, от тёплого дыхания и медленных поцелуев Квинси внизу живота Оливин с трудом удерживался на ногах. Он осознал, что зажмурил глаза, только когда руки Куи резко покинули его грудь.       – Терпение, мой друг.       Как оказалось, Куя обращался не к нему. Глянув вниз, Оливин увидел, что Куя поймал лицо Квинси своей ладонью, будто удерживая от чего-то.       – Видишь ли, нашему другу не терпится осчастливить тебя своим ртом, – Куя горячо зашептал Оливину на ухо, то ли случайно, то ли абсолютно намеренно задевая зубами чувствительную кожу. – Могу даже предположить, не безосновательно, что таким образом он рассчитывает значительно упростить свою задачу и сократить наше совместное времяпрепровождение. Откровенно говоря, он безбожно ленив в постели, если только его как следует не раззадорить. Но мы же не дадим ему отделаться малой кровью, верно… Оливин?..       Неясным образом певучесь, с которой Куя произнёс его имя, отозвалась в Оливине такими развратными мыслями, подумать о которых ещё пару минут назад он не решался. От того, как Куя вербовал его в сообщники, и в ещё большей степени от того, с каким недобрым огоньком в глазах Квинси теперь смотрел на них снизу вверх – не отдёргивая, впрочем, ладонь Куи от своей щеки, – Оливин и впрямь почувствовал себя пойманным меж дьяволом и синей бездной.       – Вот как обстоит дело, – продолжал Куя, бездумно поводя пальцами второй руки по животу Оливина. – Он непременно послушается тебя, поэтому всё, что нам нужно для обоюдного удовлетворения, это чтобы ты слушался меня. Я выражаюсь не слишком абстрактно?       – Думаю, нет…       – Значит, мы договорились?       – Я…       – Хм?       – Да, – насилу выдохнул Оливин.       – Вот и славно, – не надо было видеть лицо Куи, чтобы ощутить улыбку в его голосе. – Правила предельно просты, Оливин, не касайся себя между ног, пока я не скажу, и ему не позволяй.       – Господи, – Квинси нахмурился, устало повёл рукой по лицу и сказал, обращаясь к Оливину: – Тебе не обязательно ему подыгрывать…       Неожиданно даже для самого себя, Оливин его перебил:       – Куя, а что тогда… мне делать?       Куя чуть отстранился от него с самодовольным смешком, а потом сказал:       – Сначала уложи его на лопатки, вот так, а сам устраивайся сверху. Нет, не прижимайся, так ты нарушишь наше главное условие, к тому же мне нужен свободный доступ к… главной достопримечательности сегодняшнего вечера.       Когда Квинси снова лёг на спину, а Оливин навис над ним, стоя на четвереньках, Куя одобрительно провёл ладонью по приподнятым ягодицам Оливина, проговорив:       – Да, так вполне… вполне неплохо.       Теперь Оливин не имел ни малейшего понятия о том, что происходило у него за спиной, чувствовал только, что Куя снова отошёл на пару шагов в сторону. Ощущение тотальной раскрытости и уязвимости пьянило с одной стороны, с другой – не переходило никаких основательных границ, ведь Квинси, лежащий перед ним, выглядел пусть и немного недовольным, но при этом источал исключительное спокойствие.       – Неприятно повторять за ним, – тихо произнёс он. – Но ты действительно полон сюрпризов.       – Вам эта… ситуация не по душе? – Оливин чуть виновато нахмурился.       – Как она может быть мне не по душе… – сказал Квинси, обращая взгляд вниз, в пространство между их тел, где напряжённый член Оливина подрагивал в паре сантиметров от его собственного, покоящегося на животе и не менее возбуждённого, – … если я вижу, насколько тебе это нравится.       Словно в подтверждение его словам, горячая капля предэякулята сорвалась с головки Оливина и упала Квинси на живот. Оливин, до этого избегавший смотреть прямо на своё обнажённое тело, прекрасно это увидел и запоздало загорелся от стыда.       – Как думаешь, – сказал Квинси, – это против его правил? Оливин растерянно поднял глаза. Лицо Квинси осветила слабая улыбка, которую Оливину безумно захотелось поцеловать, что он и сделал.       – Это точно не против, – сказал он.       – Согласен, – Квинси кивнул вполне серьёзно. – И это тоже.       Его руки поднялись к груди Оливина как раз в тот момент, когда Куя вернулся.       – Будь добр, проясни для меня одну деталь, – сказал Куя, скользнув сдобренными смазкой пальцами между ягодиц Оливина, совсем немного подразнивая у входа. – Иначе я места себе не найду от любопытства… Если оставить общие соображения о морали и религиозных постулатах в стороне, всё-таки ты воспринимаешь свой будущий сан достаточно серьёзно, чтобы воздерживаться от алкоголя, но при этом не усматриваешь ничего постыдного в том, чтобы отдать своё тело в распоряжение мужчин, да причём двух сразу? Как же это согласуется с твоей философией?       – Я ещё не… ах! – выговорить предложение до конца вдруг стало слишком трудно, но Оливин постарался изо всех сил: – Я ещё не принял свои обеты…       – Ах вот оно что, – рассудительный тон Куи никак не вязался с тем, что его пальцы только что проникли внутрь с какой-то почти медицинской уверенностью и ловкостью. Неторопливо набирая поступательный темп, он вздохнул: – Как удобно придумано. Получается, пока обеты не приняты, благодетели себе можно выбирать по прихоти, и высшие силы без возражений закроют на это глаза?       – Не отвечай ему, – сказал Квинси низко, едва слышно; его дыхание отяжелело с тех пор, как он сосредоточился на груди Оливина. – Игнорируй. Он просто напрашивается на реакцию.       Частью сознания Оливин это понимал, но это не отменяло того факта, что реакцию он испытывал. Тёплые, чуть загрубевшие подушечки пальцев Квинси поглаживали его, то слегка прижимая, то сильно оттягивая за соски, так что тело окатывала волна за сладостной волной, пока одна из них наконец не столкнулась с первым импульсом другого рода наслаждения, вызванного умелыми пальцами Куи. Конечно, Куя был прав, это и было прихотью, удобным для него лукавством; трезвым сознанием Оливин понимал, что в этом не было ничего предосудительного, что воздерживаться от некоторых фривольных удовольствий не было смысла до поры до времени, а может и вовсе не было – он ещё не решил, ему ещё предстояло окончательно встать на тот или иной путь… Но в данный момент он мыслил совершенно не трезво, голову затуманивало от чужих властных ласк, от кричащих нарастающей похотью запахов, от собственного сдавленного мычания, которое едва-едва не превращалось в стон. Безусловно, он позволял себе слишком много, и от того, что слова Куи поддевали в нём внутреннее противоречие, он хотел позволить себе не меньше, а гораздо больше.       Оливин упустил момент, когда не смог уже держать губы сомкнутыми; он старался выдыхать беззвучно, но чем напористей обращались с ним обе пары рук, тем хуже у него это получалось. Когда пальцы Куи резко покинули его, он едва не вскрикнул.       – Куда… куда он ушёл? – зашептал он, приоткрывая веки.       – Всё в порядке, – шепнул Квинси в ответ. – За презервативом. Ты не устал?       – Что?..       – Руки дрожат.       И правда – запястья, расставленные по обе стороны от лица Квинси, и мышцы плечей у него почти онемели. Оливин не жаловался на отсутствие физической выдержки, но неподвижность положения давала о себе знать. Не дожидаясь ответа, Квинси положил руки ему на бока и нежно оттолкнул, заставляя выпрямиться; сам он тоже привстал, и на секунду они соприкоснулись горячей плотью. Оливин не мог с уверенностью знать, что отразилось на его лице в этот момент, но в следующий Квинси сказал:       – К чёрту, давай я…       Оливин мотнул головой. Краем глаза он увидел, что Куя снова рядом с ними, а сразу затем ощутил его сухие пальцы у себя на затылке.       – Тогда сам, – настаивал Квинси.       – Не могу… – Оливин снова помотал головой, ощущая руку Куи у себя в волосах чуть явственнее.       – Ты не хочешь кончить?       – Пока ещё нет…       – Какой покладистый мальчик… – протянул Куя, продолжая перебирать его волосы. Потом, склонившись чуть ниже, тихо сказал: – За такое, думаю, стоит вознаградить. Скажи, Оливин, которого из нас ты хотел бы познать в глубоком смысле этого слова сегодня?       – О… – язык заплетался, и сфокусировать взгляд было непросто, но Оливин мог бы поклясться, что увидел, как льдинка во взгляде Квинси надтреснулась, когда он выдохнул: – Обоих…       – Прекрасно, – отозвался Куя. – Тогда я буду первым, если ты не возражаешь. А возражать я не советую, так будет лучше главным образом для тебя же.       Оливин не вполне понял его намёк поначалу, лишь когда Куя проворно его подвинул и перевернул на спину, а Квинси встал с кровати, полностью открыв взору себя и свой уверенно сохраняющий горизонтальное положение член, – только тогда Оливин оценил решение Куи по достоинству. Впрочем, зациклиться на этом слишком надолго он не смог, само то обстоятельство, что Квинси больше не было поблизости, моментально навеяло иррациональный страх. Куя вытворял с его телом и разумом восхитительные вещи, но перспектива снова остаться с ним наедине… разом его охладила.       Не стесняясь явного волнения в своем голосе, Оливин окликнул Квинси, как раз когда Куя уже устроился между его ног и начал неторопливо притираться. Квинси обернулся и сделал шаг назад с вопросительным выражением; Куя, не отрываясь от своего занятия, ответил ему раньше, чем успел Оливин, чья способность выражать мысли законченными предложениями снова терпела потери.       – Оливин не хочет, чтобы ты уходил… – Куя несдержанно, громко выдохнул, погружаясь в Оливина на пол-длины. – Если быть до конца честным… то и я тоже.       Продираясь сквозь дымку наслаждения, свыкаясь с горячим ощущением наполненности, не осознавая ещё до конца, что очень скоро он уже не сможет ничего толком осознавать, Оливин всё-таки пытался уловить, что же происходило между ними – Куя повернул голову к Квинси, продолжая свои размеренные толчки; Квинси пристально в него вгляделся, а потом, словно опомнившись, обратился к Оливину:       – Я не ухожу. Только глотнуть воды.       И действительно, он вернулся совсем скоро, но и этого времени Оливину хватило, чтобы превратиться в несуразное скопление подрагиваний и стонов – Куя управлялся с ним с виртуозной расчётливостью, издевательски замедляясь, когда Оливину хотелось мчаться во весь опор, и затем снова жестоко врезаясь в него по самую рукоятку, стоило только Оливину немного расслабиться. Ни одну другую часть его тела Куя своим вниманием не удостаивал, хотя внутренне Оливин горел от желания, чтобы к нему прикоснулись. Можно было подумать, что Куе легко давалось держать ситуацию под контролем, но Оливин видел его хищный взгляд, и напряжение в его лице, особенно когда тот склонялся, чтобы шепнуть очередной развратный комментарий ему на ухо, и что-то ему подсказывало, что видимость безусильности была напускной…       Сомнений не осталось, когда Квинси, возвратившись, встал у Куи за спиной, положил руки ему на пояс и сказал:       – Я помогу, – направляя Кую частично руками, частично движениями прижатых к пояснице бёдер, Квинси в несколько ладных толчков заставил его кончить.       Потерявшись в мороке собственного удовольствия, Оливин не сразу сообразил, что произошло, равно как и Куя – на лице его отразилась райская мука, и, только опомнившись, он нешироко приоткрыл глаза, обернулся к Квинси и досадливо выдохнул:       – Провокатор…       – И это ты говоришь.       – Разве я не хорошо для тебя постарался? Только погляди, – Куя расплылся в улыбке, медленно выходя из Оливина, – как на славу я его растянул.       – Не слушай его, – в который раз повторил Квинси, отодвигая Кую в сторону.       Но Оливин уже всё услышал, слова Куи будто выбили из него дух. Он не мог разобраться, вызывали ли они у него неприязнь или обиду, но точно чувствовал, что прямо сейчас всё его тело ещё сильнее заныло от возбуждения.       Когда Квинси опустился к нему, Оливин обнял его инстинктивно – теперь всё было так, как он о том мечтал каких-то полчаса назад. Он чувствовал Квинси повсюду, растворялся под его весомым давлением; насытившись его ртом, Квинси опустился ниже и наградил его мокрыми поцелуями от шеи и до груди. В сравнении с Куей он был невероятно великодушен, теперь даже чуть грубоват, но лишь от избыточного желания доставить удовольствие. Наконец перевернув Оливина на живот, он навис над ним и спросил ещё раз:       – Ты точно готов?       Сил терпеть у Оливина уже совершенно не оставалось, поэтому он лишь слегка подался бёдрами назад и, уронив лоб на одеяло, сказал:       – Пожалуйста…       И тут же ощутил, как сильные пальцы Квинси до боли впились в его ягодицы, раздвинули их и пропустили его внутрь. Что бы Оливин ни воображал себе, когда просил Квинси его не щадить, никак не шло в сравнение с реальностью ситуации, в которой все остальные его чувства отошли на второй план; принять его в себя было невыносимо и ошеломляюще хорошо, каждое осторожное поступление разогревало его позвоночник добела, каждый следующий сантиметр выжимал из него остатки силы воли. Медленно, но верно Оливин заново приобретал способность дышать, постепенно расслаблялся, пока Квинси разглаживал мышцы его спины. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Оливин снова смог спокойно приподнять лицо, и тогда же ощутил ладонь Квинси, бережно опустившуюся ему поверх горла. Дотянувшись, чтобы поцеловать его приоткрытый рот, Квинси сказал:       – Дальше заходить не буду…       – Дальше? – только и смог выдавить Оливин. – Это ещё?..       – Нет, это ещё не всё. Вернее, пока что всё. Теперь я буду двигаться быстрее, хорошо?       Оливин кивнул и попытался выгнуться чуть дальше, чтобы разглядеть лицо Квинси – это ему не удалось, зато он заметил Кую, стоящего у изножья кровати в накинутом, но не запахнутом тонком халате, расслабленного и неподвижного, словно античная статуя.       Поймав его взгляд, Куя улыбнулся:       – Со временем привыкнешь.       – Что…       – Главное – регулярная практика и любовь к приключениям, верно? С этим, я думаю, у тебя проблем не будет.       – Куя, – раздражённо отозвался Квинси. Он приостановил свои движения. – В чём твоя проблема?       – О, мне просто нравится наблюдать. Не каждый день выпадает такая возможность, неужели ты мне в ней откажешь?       – Наблюдай молча.       – Всё в порядке, – подал голос Оливин. С радостью принимая эту передышку, он сказал, едва ли задумавшись, то, что вертелось на языке весь вечер: – Я не против ваших… отношений, я понимаю, что вы являетесь или, по крайней мере, были когда-то близкими любовниками…       – “Любовниками”, – фыркнул Куя, красиво вздёрнув подбородок, а затем улыбнулся Оливину с почти жестокой теплотой: – Мы были замужем…       В подвисшей на мгновение объёмной тишине Квинси тяжело выдохнул, а потом негромко добавил:       – … и никак не можем развестись.       – Не так уж и сложно, да? – вновь посмеявшись, Куя с комфортом устроился на дальнем конце кровати.       Оливин не знал, что сказать, и ещё меньше понимал, что думать.       К счастью, когда Квинси заново начал двигаться, а Куя лениво протянул руку к его лицу, подобные вопросы из его сознания очень быстро испарились. Надолго всё вокруг – эта комната, кровать, его собственное тело, – превратилось в сумятицу прикосновений и вздохов, клокочущих на самом дне горла стонов и изумительно сладких слов; Квинси шипел от удовольствия, изредка делясь тем, как сильно ему нравилось находиться внутри Оливина, и приникал всё ближе грудью к его спине, пока их пот совсем не смешался и не стало так жарко, что прохладные руки Куи стали единственным утешением; когда Оливину удавалось открыть глаза, он видел, как, в промежутках между ласками, Куя наглаживал самого себя, глядя на них с видом неподдельного желания, в котором на этот раз не читалось ни капли иронии. Кажется, один раз Куя даже снизошёл до поцелуя, но Оливин ни в чём уже не мог быть уверен.       Сухо кончив в первый раз, Оливин невольно заставил Квинси взять паузу. Не выходя, Квинси помог ему привстать; Куя, оказавшийся прямо перед ним, услужливо позволил обнять и повиснуть на нём. Оливин словно воспарил между ними, так крепко Квинси придерживал его за бёдра, а Куя – за плечи, и дальше уже совсем перестал разбираться в происходящем, кроме, пожалуй, долетавших до сознания обрывков собственных бесстыдных просьб и воскликов, и, в самом конце, пары решительных прикосновений к своему члену, отпустивших его в недолговременное, но бескрайнее блаженство.       Осмысленность вернулась к Оливину не сразу – лишь когда он очнулся ото сна, по всей видимости весьма короткого. Свет потушили, было совсем темно, ему по-прежнему было жарко и кожа, пусть наскоро вытертая брошенным рядом на полу полотенцем, ещё не успела полностью обсохнуть. Он оглянулся, не поднимая головы с подушки.       За окном, которое прежде было спрятано за плотными шторами, нашёлся небольшой балкон. Куя с Квинси стояли там, то ли только что закончив разговор, то ли просто молча, из комнаты этого было не разобрать, поэтому Оливин рассеянно любовался тем, как лунный свет подкрашивает узоры на халате Куи жидким серебром и, кажется, вновь засыпая…       Чуть погодя Квинси опустился с ним рядом. Куя остался на балконе один, и Оливин почувствовал, как от окна едва различимо потянуло каким-то новым запахом.       – Странно, – проговорил Оливин, когда Квинси притянул его к себе в тёплые объятия. – Куя говорил, что не курит…       – Он много чего говорит, – отозвался Квинси, уже закрыв глаза. – Пусть. Сами мы поговорим завтра.       – Да, – пробормотал Оливин, бесповоротно погружаясь в сон. Завтра они и сами обязательно поговорят.