4.
28 августа 2022 г., 00:00
– С Эйденом мы познакомились в приюте, – рассказывал Оливин. – Церковь, которую я посещаю с детства, устраивает благотворительные сборы по праздникам и мне нередко выпадает заниматься развозом пожертвований и подарков по разным благотворительным организациям. В этом приюте я, помню, бывал и ребёнком, мы ездили туда вместе с родителями, но они почему-то никогда не предлагали мне поиграть с местными ребятами, я видел их только издалека… Немного грустно об этом думать сейчас, ведь мы бы, наверное, могли познакомиться с ним намного раньше.
Их беседе пошёл уже второй час. Приняв для себе, по-видимому, какое-то решение, а также приняв в себя несколько коктейлей – совсем не крепких, как и говорил Квинси, – Куя мастерски разрядил обстановку парой вопросов, на этот раз невинных, по поводу занятий и интересов Оливина, которые совсем скоро переросли в полноценный разговор.
Правда, Оливин по-прежнему чувствовал себя невольным центром внимания; говорил по большей части он сам и о себе. Куя, хоть и задавал вопросы, казался невнимательным: он то подходил к окну, чтобы отдёрнуть штору и глянуть на улицу, то проверял свой телефон, то брал с журнального столика какое-то издание, похожее на каталог, и принимался делать пометки. Про него самого Оливин в процессе понял совсем немногое – только то, что сфера деятельности Куи как-то связана с предметами искусства, что он очень часто путешествует, и что ему, как и Квинси, немного за тридцать.
Была уже поздняя ночь и у Оливина начинало закрадываться подозрение, что Куе не терпится пойти спать, но, как сам он и заявил, отпускать он их никуда не собирался. Оливин всё рассказывал, а Квинси незаметно перебрался из кресла на пол и сидел так, откинув затылок на подлокотник, покручивая стакан в руке и неотрывно прислушиваясь к Оливину, который продолжал:
– Несколько лет назад я приехал туда под Рождество, Эйден в то же время навещал своих бывших воспитателей и отвозил детям рождественские сладости, тогда-то мы и встретились.
– Зная Эйдена, – отозвался Куя, – он, наверное, увязался за тобой под каким-нибудь благовидным предлогом.
– Ну, можно и так сказать, – посмеялся Оливин. – Стал расспрашивать меня о благотворительной программе, спросил, будут ли ещё мероприятия по сбору средств в моей церкви… а через пару недель сам пришёл поучаствовать. Кажется, мы тогда продавали кексы…
– Он знал, что ты – будущий священник?
– О, тогда я им ещё не был.
– Вот оно как… – Куя многозначительно поднял бровь.
– Мы… я… – эта тема становилась для Оливина тягостной. Он мало с кем доходил до её обсуждения, но весь этот сумбурный вечер и две пары устремлённых на него глаз, с абсолютным зрелым спокойствием в них, подталкивали к откровенности. Чтобы говорить было проще, Оливин мысленно выбрал одну из акварелей, висящих над диваном, где сидел Куя, и сфокусировался исключительно на ней. – Я всегда хотел стать священником, ещё задолго до того, как родители впервые об этом заикнулись. Со стороны можно подумать, что это всё внешние обстоятельства, давление со стороны семьи, и может так оно и есть, не берусь судить… Но лично я чувствую, что это желание родилось во мне изнутри, само по себе. Я не сомневался в нём до тех пор, пока немного не подрос и… не обнаружил в себе нечто, что в корне ему перечило…
– Тот факт, что тебе нравятся мужчины? – подсказал Куя.
– Да. – Слово вырвалось из него просто, без стеснения, во многом благодаря прямоте вопроса. И всё же ненадолго Оливину пришлось замолчать, тот период своей жизни он действительно не любил вспоминать. – Родителям я рассказать об этом не смог, поэтому пришлось придумывать миллион не относящихся к делу причин, по которым я якобы передумал поступать в семинарию. Было пролито немало слёз, но в конце концов мы пришли к компромиссу – я выбрал курс теологии в столичном университете и поехал, так сказать, искать себя. Это было… нелегко. Пока мы не познакомились с Эйденом.
– Он тебе помог? – голос Квинси, до того почти непрерывно молчавшего, прозвучал так внезапно, что разом вывел Оливина из тяжкой задумчивости.
– Да, – отозвался Оливин, обернувшись к нему. – Больше, чем я мог на то надеяться. Той зимой мы провели вместе много времени, Эйден был со мной очень добр и терпелив. Потом я решился на разговор с родителями, а на следующий год уже посещал семинарию.
– Всё хорошо, что хорошо кончается, – иронично протянул Куя.
Квинси раздражённо выдохнул, но Оливин молчать не стал:
– Я слышу в вашем тоне насмешку.
– Твоём, – поправил Куя. – Мы же договорились… Собственно, мне и вправду это кажется смешным. Я, конечно, рад, что вы с Эйденом пережили бесчисленные часы раскрепощающих сексуальных утех, но какую из проблем это решило? Перед своими коллегами по церкви ты всё равно раскрыться не можешь, а учитывая, что священниками становятся на всю жизнь, то и скрываться тебе придётся до смерти, ну или пока кто-нибудь тебя не выдаст. Жалкое существование, как по мне…
– Вы не правы, – Оливин подался вперёд, оставаясь сидеть лишь на самом краешке стула, настолько ему хотелось донести до Куи свой аргумент. – Религиозная доктрина неповоротлива, консервативна, но в этом и заключается её ценность. Светское общество зачастую бежит навстречу прогрессу слишком уж быстро, законы меняются молниеносно, мнения кипят и борются друг с другом… Не подумайте, что я против, просто я веду к тому, что ценности светского мира переменчивы. Общество допускает множество ошибок, оно, можно сказать, как дитя, которое постепенно учится и познаёт новое о себе и о благоустройстве мира… Но когда общество находит верное решение, приходит к какому-то важному, правильному с точки зрения человеколюбия осознанию, церковь рано или поздно следует его примеру. Церковь готова признавать свои ошибки, но прежде ей нужно убедиться в том, что она не совершит новую, выводя ту или иную вещь из-под запрета. Я уверен, что однополые союзы совсем скоро станут для церкви такой же приемлемой вещью, как, например, развод…
– Что ж, будем надеяться, – резко оборвал его Куя. – Пойду, пожалуй, заварю нам кофе.
Отбросив на сидушку дивана глянцевое издание, которое до этого листал, Куя поднялся и вышел.
– Я… сказал что-то не то? – спросил Оливин у Квинси.
– Чёрт его знает, – слегка потянув затёкшие руки, Квинси тоже встал. – Даже если так, он сам напросился. Моё мнение – ты всё сказал правильно.
– Насчёт?..
– Всего. Не знаю, – Квинси медленным шагом подошёл к нему почти вплотную, так что Оливину пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. – Кажется, я успел пару раз задремать. Может, не всё расслышал.
– Ужас какой, – смущённо улыбнувшись, Оливин поднялся со стула, чтобы хоть как-то уровнять их зрительный контакт. – Я так разболтался, что буквально вас усыпил, простите, мне следует…
– Нет. У тебя умиротворяющий голос, твои будущие прихожане – счастливцы. К тому же мне понравилось то, что я услышал.
– Да?..
– М-хм. Мне жаль, что я ничего из этого не знал раньше.
– Эйден вам не рассказывал?
– Нет.
– Действительно… У него хоть и душа нараспашку, но с чужими историями он обращается весьма деликатно.
– Есть такое.
– Знаете, Куя… довольно специфический человек, и явно намеренно испытывает меня, но одновременно с этим мне кажется, что я уже неплохо его понимаю. Забавно, но такое ощущение, что за один вечер я узнал о нём примерно столько же, сколько знаю о вас.
– То есть ничтожно мало? – Квинси криво улыбнулся.
– Я пытался выразить эту мысль в более мягкой форме, – посмеялся Оливин в ответ.
– Значит, на этот счёт он тоже не ошибся, хм, – Квинси произнёс почти утвердительно, так что Оливин не сразу понял, что тот имеет в виду. – Ты правда хотел бы узнать меня ближе?
– Я… – Оливин вдохнул поглубже, заранее предчувствуя, что они подходят к какому-то важному повороту в беседе. – Конечно.
– Уверен?
Оливин утвердительно кивнул, и в тот же момент пальцы Квинси будто поймали этот кивок, опустившись на его подбородок.
– Последний шанс отказаться, – сказал Квинси так тихо, что губы его почти не двигались.
– Я соглашаюсь, – так же спокойно ответил Оливин, хоть и чувствовал, как в груди уже разверзается пропасть искрящейся истомы, предшествующей первому поцелую.
Поцелуй этот оказался не глубоким, но невыносимо медленным, скреплённым теплотой рук Квинси, одна из которых поднялась с щеке Оливина, вторая – опустилась, чтобы несильно приобнять его за бок.
– Давно хотел это сделать, – сказал Квинси, чуть отстранившись.
– Думали, что я вам не позволю?
– Думал, ты вообще себе такого не позволяешь.
– Ох, я…
Квинси снова склонился к нему, приникая чуть настойчивее, прижимая чуть крепче, позволяя распробовать себя куда лучше. Когда Оливин оторвался от него во второй раз, на языке остался кусачий привкус алкоголя.
– Вы много выпили? – спросил Оливин.
– Тебе неприятно?
– Пока не могу сказать, давайте попробуем ещё раз.
Теперь уже Оливин сам потянулся к нему, но повести в поцелуе ему всё равно не удалось, Квинси категорично пресёк попытку, так что ему только и оставалось, что расслабить рот и поддаться размеренному ритму ласки, которая разгоралась так плавно и естественно, что Оливин и вовсе забыл, что они по-прежнему стоят посреди чужой…
– Боже мой, – сказал Куя измученно, но как будто без удивления, появившись из дверного проёма, неся поднос с кофейником и кружками. – Кто бы мог подумать, что вас и на пять минут нельзя оставить наедине. Или, может, нужно было сделать это ещё раньше? Ну что ж, раз события начали развиваться так стремительно…
Оливин едва успел отереть губы; Квинси приобнимал его одной рукой. Не оборачиваясь к Куе, он тяжело вздохнул, на полсекунды прикрыл веки, а потом спросил у Оливина:
– Хочешь, чтобы он остался?
– Что значит – остался? Я вообще-то у себя дома, – язвительно откликнулся Куя. Выглядывая из-за плеча Квинси, Оливин хорошо видел его похолодевший взгляд.
– Тебе решать, – Квинси словно вовсе не обратил на него внимания.
Понимал ли Оливин в полной мере, что ему предлагали? Он очень на это надеялся. Хотел ли он этого?.. Времени на раздумья было критически мало, поэтому он представил себе альтернативу – закончить всё здесь и сейчас, отказаться от взбушевавшегося с нём уже возбуждения от поцелуев Квинси, от того колкого жара, который накатывал на него от слов и близости Куи… К этому он точно не был готов. И этого, рассудил он, было достаточно, чтобы остаться.
– Если, – голос внезапно осип, Оливину пришлось сглотнуть, и только потом договорить, обращаясь к Куе: – вы не против…
Куя встрепенулся. Взгляд, прежде сверливший затылок Квинси, упал на Оливина, будто он на минуту напрочь о нём позабыл, а сейчас вспомнил, и его это приятно удивило. Вернулась и томная улыбка, и плавность движений; он подошёл ближе, остановился сбоку от Квинси и сказал:
– Ты рушишь все мои ожидания. В начале вечера я думал, что заполучу незапятнанного священнослужителя, а он в итоге оказался очередным типичным извращенцем. Какая досада…
– Беру свои слова обратно, Оливин, – подал голос Квинси. – Ты для него – просто фетиш…
– … Хотя, конечно, раз ты – друг Эйдена, что-то подобное стоило бы предвидеть…
– … поэтому и заладил про “священника”…
– … надо было сразу заподозрить в тебе червоточинку…
– Сам не понимаешь, что несёшь. Человек тебе душу открыл, а ты…
– Что, не строю из себя святую наивность? Скажи на милость, сколько ты уже его обнюхиваешь – пару месяцев, полгода?..
– Так в этом, что ли, дело?..
– … и никак не мог сделать первый шаг, чтобы не оскорбить его в лучших религиозных чувствах? Это было бы смешно, если б не было так унизительно…
– Унизительней, чем твоя ревность?
Господи, подумал Оливин, дай мне сил.
Пока оба они спорили, отвернувшись от него, Оливин успел потихоньку снять рубашку, аккуратно повесить её на спинку стула, вынуть из карманов все ценности, вроде бумажника и телефона, и сложить их рядом на столике, чтобы не мешались. Оставшись налегке, в одной нижней майке и брюках, он негромко кашлянул, привлекая их внимание обратно к себе.
– Простите, – начал он. – Я не такой уж талантливый чтец чужих душ, но и так могу понять, что вас двоих связывают некие непростые отношения и, похоже, уже довольно давно. Я не хочу в них вмешиваться… вернее, мне было бы очень интересно выслушать всю историю, но она, скорее всего, займёт не один час, поэтому… Если вы не против, я готов.
– Готов? – выдохнул Квинси.
– Да, – Оливин отвёл взгляд, но озвучить это надо было, и чем быстрее, тем лучше. – Понимаете, сегодня ведь мы праздновали вместе с Эйденом, и я подумал, что если вдруг так сложится, что мы уйдём с ним вместе… на всякий случай…
– Понятно, – сказал Квинси с каменным выражением лица. – Ты готов.
Оливин кивнул. Куя засмеялся – коротко, но по-настоящему, не тем шуршащим полусмехом, который демонстрировал весь вечер, а так, будто что-то смешное действительно застало его врасплох.
– Признаю, – сказал он. – В этой откровенности есть доля очарования. Что ж, где спальня – вы знаете. Я скоро вернусь, можешь пока им заняться…
– Это он кому? – тихо спросил Оливин, когда Куя исчез в коридоре.
– Предполагаю, что мне, – теперь, когда всё уже было сказано и решено, Квинси будто бы мешкал.
Сделав полшага ему на встречу, Оливин протянул правую руку, чтобы дотронуться ею до широкой груди, но Квинси поймал её на подлёте и увлёк выше, к себе на шею.
– Вы всегда делаете то, что он вам велит? – Оливина снова заволокло приятной слабостью, стоило только почувствовать тело Квинси рядом с собой, во весь его невообразимый рост.
– Только тогда, – ответил Квинси близко-близко от его щеки, – когда его приказы совпадают с моими желаниями.
