Mortis Saltatio

Тлеющая сигара вздрогнула в зубах. Он впал в ступор. Логическая цепочка обрублена, а мыслительные процессы замкнулись, а всё из-за невинного предложения поесть пончиков. И этот голос — будь он не ладен, пробуждал что-то давно забытое и тревожное. Вдох-выдох. Напряжение Точно.

***

Отделение полиции. В тот день, он впервые вылез из секционной, после восьмичасовой трудоёмкой обработки водолазов, усталый как Смерть во время войны. Ещё тогда на улице, он почувствовал себя неимоверно гадко, и чтобы хоть как-то заглушить, растущую горечь в душе, решил, что стаканчик самого дешёвого кофе отрезвит и поднимет настроение. Кофе плещется в стакане, а в запасе целый час свободного времени, а солнце так приятно греет, что не хочется ни о чем думать. Вот оно, счастье. — Господи, Кадмус, ты что, совсем решил увязнуть в пыли? — Бритая наголо голова дёрнулась от неожиданности и пыль, которая покоилась веками, взвилась и закружилась в танце, освещаемая солнечным светом, едва пробивающегося через плохо закрытые жалюзи. — Главное, что мне удобно — Кадмус махнул рукой на кресло — Садитесь, мистер Мясник, рассказывайте, что же вас привело в нашу скромную полицейскую обитель? — стопки бумаг дрогнули — офицер смеялся, все ещё агрессивно размахивая рукой. — Ну же, душка, не стесняйся — Конечно, дорогуша. Может пропустим по стаканчику? — Сальвадор падает на кресло, поднимая столб пыли. — Черт бы тебя побрал, Кадмус, дорогуша. Виски разлит по стаканам, янтарной жидкостью переливается на свету и после каждого глотка беседа становится все энергичнее и приятнее. Нет, они не говорят о работе или политике, совсем не об этом. Даже не о женщинах. Оба оказались страстными любителями кубинских сигар и ревностными стихоплетами. Не раз, долгими осенними вечерами, выпуская клубы дыма из носа, они осыпали друг друга колкими рифмами и фразами, смиряя надменными взглядами, а когда уставали, весь город мог услышать хриплые напевы старой солдатской песни. Пили они медленно с чувством, иногда прерываясь, чтобы рассказать несмешной анекдот или сделать очередную затяжку. — Боже, Кадмус, ты первый мужчина, которого я люблю. Обещаю тебе, когда ты умрёшь, то я лично буду заниматься тобой — Сальвадор перевёл взгляд на гранёный стакан, где плескался мутный виски и продолжил — Обещаю. — Он знал, что офицер боится разговоров о смерти, об этом говорило и то, как дёрнулся двойной подбородок, и то, как забегали в разные стороны мелкие голубые глаза. — Иди к черту, господин Мясник — офицер нервно забарабанил пальцами по пыльному столу, оставляя на нем отметины. Грузное тело зашевелилось и часто задышало, а лицо его побагровело. — С тобой нельзя пить, душка. Внезапно в контору, где из шума только чье-то быстрое цоканье каблуков и редкие перешептывания, разорвал женский вопль воинственной Амазонки, с которым слились крики и топот охраны. В офис влетела женщина, сметая бумаги по пути, неистово дышала, а крупные рыбьи глаза лихорадочно скакали от сотрудника к сотруднику. Офицер Кадмус раздраженно отставил стакан, нахмурился и вышел из кабинета, попутно ругаясь и проклиная всё: себя и эту работу. «Вот дерьмо, отдых испорчен» — Сальвадор устало вздохнул и потер переносицу, настороженно прислушиваясь к истеричным воплям снаружи. — Где моя дочь?! Где мой ребёнок, сукины дети?! — Женщина наседала на офицера, и хоть тот был крупным, что вверх, что вширь, но даже он казался миниатюрным и беспомощным под таким натиском. «На этой неделе был всего один ребёнок. Девочка. Её нашли мёртвой пьяные рыбаки, наивно считавшие, что тело — огромная коряга, приплывшая откуда-то с леса, потому они и кидали в неё камнями, чтобы сбить, для того чтобы убрать ее с рыбного места, а когда лапидация не удалась, решили поддеть и притянуть к берегу удочками. Истошные вопли и призывы к Господу Богу тоже не увенчались успехом, вместо чуда или воскрешения, прибыл полицейский отряд с хмурыми лицами, и худощавым следователем с длинным крючковатым носом. Крохотное тело — сплошное трупное пятно, синюшно-фиолетового цвета, одутловатое лицо покрытое остатками ила, изъедено рыбой. Руки почти черные, неестественно выкручены. Вместо глазных яблок — пожирающие отверстия. Мерзкие рыбы. Экспертиза пока ничего не дала. Все молчат и затыкают назойливую жёлтую прессу. Ясно одно — убийство. » — Мужчина шумно поднялся и направился к выходу из кабинета в офис, где перепалка всё ещё продолжалась, притом не в пользу матери. И всё вдруг стихло. Она поняла. Она всё поняла. Женское чутьё, в купе с материнскими чувствами превращает женщину в гениального детектива от которого не скрылось бы и ЦРУ. Все знали, что её ребёнка нет, просто никто не мог сказать дрожащую правду. Она издала крик полный отчаяния и боли, и захлебываясь в слезах, упала на колени на кафельный пол, хватая руками воздух, стараясь его укачать как младенца, женщина покачивалась всем телом взад-вперёд, вперёд-назад, подобно болванчику. Остекленевшие глаза, опухшие и полные слез, смотрели в одну точку. Губы вытянулись в нитку, едва шевелились в беззвучной истерике. — Ненавижу вас. Н е н а в и ж у. — Она уже хрипела, но голос ее полон материнской боли и утраты. *** Вдох-выдох Горечь. И сейчас перед ним, здесь в заросшем ночном парке, похожая ситуация. Девушка разбита и напугана, и с его стороны отказать, было бы мерзко. Он сдержанно кивнул, медленно приближаясь к скамье. Девушка дружелюбно улыбнулась, похлопав одной рукой по дощечкам, чуть шершавым, приглашала сесть рядом с собой. Расстояние между ними сокращалось быстро. Слишком быстро, но казалось, что секунды тянутся вязким мёдом, но отступать теперь некуда. Он сел на скамью. Только сейчас стало ясно, как он устал и разрастающаяся боль в ногах предвещала муки длиною в ночь. Сгустившийся желтоватый туман клубился и дрожал, окутывая город. Черные майские жуки слетались к серебряному свету фонарей и оглушительно громко бились об толстое стекло, падали и снова взлетали. — Извините, вы в порядке? — В горле мучительно пересохло. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — Да, всё хорошо. — девушка нервозно поскребла коробку ногтем, вглядываясь куда-то в туман. — Просто, сегодня у меня не совсем удачный день. — взгляд её бесцельно бродил по деревьям, и вдруг на несколько секунд остановился на мужчине и от чего-то вся она засуетилась.–Простите, я пожалуй пойду. Он откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза. — Не имею права вас задерживать, но поверьте, вам нечего бояться. — Сигара зубах тихонько дымилась и источала сладковатый запах муската, он слышал, как в полной тишине билось её сердце, как со свистом наполнялись легкие воздухом. — Но быть может вас заинтересует сходить куда-нибудь? — И куда же? — девушка напряглась. Она допустила промах, показав слабость и подпустила к себе незнакомца. — И куда же? — повторила она с жестким нажимом. — В подвал? Или в бордель, чертов ты маньяк? — Всё тело сжалось и в ожидании нападения готова дать отпор, но лишь пласты густого тумана клубились кругом. — У вас крайне интересные предпочтения, но я бы остановился на классике жанра — кофейня. Кофейня с хорошим персоналом и отличным крепким кофе. — Сальвадор посмотрел на циферблат наручных потрепанных годами, часов — К слову, она всё ещё открыта. — Ладно. Но если меня найдут мёртвой, обещаю, гнев мой будет страшен — девушка сверлила взглядом своего собеседника. Он раздражал своим непоколебимым спокойствием, но чем-то зловещим веело от этого человека. — Именно этого я и пытаюсь недопустить. — Что прости? — Ничего. Вы идёте, мадам? Здесь недалеко. — Идём.

***

Они шли по узкой дорожке, вдоль колючих кипарисов и молчали. И в какой-то момент девушка прервала тишину и сказала: — Здесь всегда так тихо. Рай для убийц и маньяков, да? — она с издёвкой посмотрела на попутчика. — Нет, вы ошибаетесь. Тут часто бывает людно, и скорее всего это место станет излюбленным для психопатов, которые стремятся показать свое кровавое творчество, но никак для тех кому не нужны свидетели. — Он повернул голову в её сторону — А почему вы спрашивайте? — Забудьте. — она почувствовала, как краснеют её щёки, смущаясь добавила — Простите. Стало холодать. Девушка поежилась и ускорила шаг. Если бы кто-нибудь осмелился в этот момент схватить её за плечо, она, наверно, треснула наглеца по мерзкой роже и победоносно убежала. — Вы не замёрзли? — Нет, всё в порядке. — Бросьте, хоть я и ношу очки, но даже от меня не скроется, что вы дрожите. — он снял с себя пальто и набросил на её хрупкие плечи. — Ох, что вы не стоило. — девушка покраснела ещё сильнее и почувствовала легкий древесный аромат исходивший от одежды, видимо, парфюм этого мужчины. Через пятнадцать минут они дошли до кафе. Сальвадор галантно открыл дверь, пропуская даму вперед. Та сделала несколько шагов, и, освещаемая мягким светом ламп, улыбнулась себе — она в безопасности. Усевшись на мягкий зеленый диван, девушка аккуратно сняла пальто и положила возле себя. Он сел напротив и только сейчас при свете, она увидела небольшой еле заметный, рассекающий шрам под правым глазом. — Что-то не так? — Да. Я бы хотела извиниться за ту сцену в парке. Нервы были на пределе, а ещё этот туман и ночь. — она вздохнула и отвела взгляд на стол — Мне жаль. Кажется, я наговорила лишнего. — Не беспокойтесь, меня трудно обидеть, и честно говоря, — официант появился внезапно, и медленно с расстановкой поведал о новом меню, и только уже потом, удостоверился будут ли они что-нибудь заказывать. Получив заказ, официант плавно уплыл в своё убежище. — Что у вас случилось? — Всё очень прозаично. Училась, мечтала и, что вы думаете? Подала резюме, а мне отказали! — она вяло отмахнулась ладонью — Впрочем, чего-то такого и следовало ожидать. Хотя, мне всегда говорили, что хирурги востребованы и прочая мишура. И вот, я обманулась. «Забавно, она тоже режет людей» — от этой мысли стало смешно, он потерял самообладание и хихикнул в кулак, в ответ девушка в недоумении посмотрела на него. — Ради всего святого, простите. Прошу, продолжайте, я вас слушаю — голос его был спокойный и говорил действительно искренне. Принесли две чашки кофе и несколько кондитерских изделий. Изделий. Сальвадор задумчиво разглядывал еду, ощущение, что чего-то не хватает неумолимо давило. Перекинув ногу на ногу, он снял очки и посмотрел на девушку. Всё мутно и расплывчато. Зрение постоянно ухудшается и это пугало. Конечно, стоило бы надеть очки обратно, чтобы восхититься женской красотой. Вздохнул и надел очки, внимательно посмотрел на свою собеседницу. Да, выглядит она слегка помято - так отразился на ней этот день. Даже несмотря на это она выглядела прекрасно. — Вот чёрт, — немного помедлив отпил горячий кофе. — Кажется, в парке остались ваши пончики. — Ничего страшного — Девушка наклонила голову, лицом облокотилась на ладонь и прикрыла глаза. — Хорошо здесь, уютно. Как вас зовут? — Рад, что вы спросили. Сальвадор Алварес к вашим услугам. — он печально усмехнулся и провел пальцем по краю чашки, слегка влажной от кофе. — А вас? — Эми Колдуэлл. — Приятно познакомиться. — Взаимно, мистер Алварес. — Она распахнула глаза и огляделась вокруг, а после пригнулась к столу и заговорщически зашептала: — Я знаю кто вы, мистер Алварес — улыбка мнгновенно сошла с его лица, а кадык задёргался. — И кто же? — смутное беспокойство окутывало тело. — Вы испанец! — беспечный девичий смех, как свежие дуновение ветерка вклинилось и разбавило затхлость тишины. Судорожно выдохнув, выдавил из себя улыбку и мучительно сглотнул, а по спине прошёл холодок. — Д-да, вы правы, я из Испании. — Да вы побледнели, — её миниатюрные кисти рук, аккуратно, даже боязливо накрыли его ладони. — Вы хорошо себя чувствуете? — Да, всё в порядке. Просто вспомнил неприятную ситуацию, — Сальвадор дрогнул когда чужие руки прикоснулись к нему, это было неожиданно, но приятно. — Пока вам не станет лучше, я буду держать вас за руки, так нас учили в меде, поэтому не препятствуйте оказанию первой помощи. — она чуть крепче сжала его руки. — Я медик, мне лучше знать.

***

За душевной беседой, они и не заметили как быстро пролетело время. Они вышли из заведения и неторопливо пошли по улице, обсуждая последние новости. Сальвадор шел сзади, глядя на редкие спокойные лица людей, идущие им навстречу. Закурив последнюю сигару, он не без грусти подумал, что последняя отдушина счастья кончилась. Кубинский табак горько разлился по воздуху, и поэтому девушка, которая шла впереди, резко обернулась и сморщила нос и с удивлением смотрела на мужчину. — Как вы это курите, мистер Алварес? Я искренне не понимаю. — Поверьте, я привык, да и табак успокаивает, уверяю вас — В свете городских фонарей линзы очков зловеще отсвечивали, а ещё не унесенный ветром туман, угрожающе взвивался. Небо усыпанное крохотными звёздами и сверху полная луна — чёткая, ясная, огромная и загадочная. Дома были похожи на странные, неправильные гирлянды. Он провёл ее до порога дома. Признаться, единственное чего ему хотелось, так это никуда не уходить, и стоять здесь под покровительством небосвода и космических тел. — Хотите, я вам дам свой номер телефона? — Конечно. — он пожал ей руку на прощание и уже собирался уходить, но почувствовал что в спину кто-то настойчиво смотрит. Их взгляды встретились. Помахав на прощание рукой, Сальвадор скрылся среди извилин улиц. Ему предстояла долгая работа, которая затянется до полуночи. Серьёзно пострадают запасы кофе и его внешний вид. Впрочем на последнее плевать. Спина ныла, отчаянно требуя отдыха. Дом, родной и такой желанный. С кухни все ещё несло свежим, теплым хлебом. Мятые простыни бездушно валялись на полу, сегодня утром Сальвадор очень торопился. Вулканическая лампа переливалась и пузырилась, а шахматный белый конь одиноко валялся на столе. Партия не удалась. Скинув тяжёлую одежду, он бы убил, но до кровати добрался. Раскинулся на ней бессмысленно глядя в потолок. Покой. Покой нам только снится. Он нам снится, или мы ему? Или просто смерть? Пожалуй, смерть — так правильней. Все же, он очень устал и хотя работа всегда стояла у него в приоритете, сегодня он послал всех к чёрту и уснул, хотя знал, что сон этот будет тревожным и некрепким. Вдох выдох Умиротворение.